Другая жизнь. Книга судеб

***

После разговора с Лань Ванцзи Лань Сичень почувствовал себя чуть лучше. Он оставался в Нечистой Юдоли еще какое-то время, однако с Главой Не так и не поговорил.

Тот не делал ни единого шага навстречу. Цзэу-цзюнь же в свою очередь также не мог переступить через так поразившее его: «я первым предложу поднять его на мечи.» Эти слова прозвучали так, будто дело было уже наполовину сделано. И это названный брат. Чего же ждать от других? Пусть даже Ванцзи уговорит сяньшэна. Пусть даже Вэй Ин уступит. Остается ведь еще множество других.

Из-за грозных слов Не Минцзюэ, прогремевших так безапелляционно и твердо, Лань Сиченю казалось теперь, что таких же возмущенных и яростных в любом случае среди заклинателей совета окажется больше. Глава ордена Лань даже не посчитался с тем, что это именно его люди стараются удержать равновесие мира, а значит, когда все закончится, если удастся выстоять, решающее слово останется за ним самим.

Несмотря ни на что Лань Сичень оставался в Цинхэ. В мире было полно других мест, но уйти сейчас отсюда казалось ему неправильным. Сам не понимая, чего ждет, к чему стремится Цзэу-цзюнь проводил день за днем, стараясь отвлечься работой, которой было в избытке, но при этом все сильнее терзая себя.

Он не знал, что старший дядя, с первого взгляда уловивший, что что-то не так, в итоге все же разговорил Лань Ванцзи, они часто работали вместе.

— Он же рискует собой, ты не понимаешь? — взмахнул рукой Лань Вэньян после долгих раздумий.

— Понимаю, — проронил Лань Ванцзи.

— Тогда чего же ты ждешь? — накинулся на него лютнист. — Чем глубже он топит себя всем этим, тем вероятнее, что попадется! Пусть возмущение Темной ци утихло! Пусть мы постепенно находим подход к этим злющим саблям! Но ничего еще не закончено! Один неверный шаг — и все к черту! Хорошо если после хватит сил и времени исправить!

— Говори, пожалуйста, тише, — попросил Лань Ванцзи. Он понимал, что все здесь давно на пределе, что старший дядя невольно срывается на него.

Лань Вэньян и сам осознал, что теряет контроль. Он сделал несколько длинных вдохов и выдохов прежде чем заговорить снова, на этот раз мягко и тихо.

— Нужно что-то делать с этим. Нельзя оставлять всё так.

— Не вздумай вмешаться, — предупредил его Лань Ванцзи.

— Я понимаю, что Глава ордена Не от своих слов не отступится. Хотя в такое время, он мог бы понять... — проговорил Лань Вэньян.

— Чифэн-цзюнь-то? — уточнил Лань Ванцзи.

Лютнист покачал головой:

— А-Чень — тоже воин, но у него очень мягкое сердце.

— В этом и дело, — согласился Лань Ванцзи.

— Почему именно сейчас Глава Не позволил себе надавить на это? — вздохнул Лань Вэньян.

— Он не давил, — возразил Лань Ванцзи. — Уступил, как мог. На самом деле Чифэн-цзюнь всегда был таким.

Лань Вэньян лишь полупрезрительно фыркнул.

— Хотя нет, — дополнил Лань Ванцзи. — Прежний Чифэн-цзюнь не уступил бы и вовсе. Сюнчжан тоже устал, не замечает этого.

— Все устали, — согласился лютнист. — А-Ченю лучше вернуться домой. Он не был с семьей столько времени. Отправься с ним?

— С ума сошел, — беззлобно отругал его Лань Ванцзи.

— С какой стати я сошел с ума? — взвился Лань Вэньян. — Люди справляются хорошо! Их сабли давно не нападают на меня!

— Пять дней как не нападают, — уточнил Лань Ванцзи озвученное лютнистом «давно».

— Пару-тройку дней я вполне обойдусь без тебя! — упрямо настаивал лютнист. — Это же твой родной брат! Ты нужен ему!

Лань Ванцзи молчал, но его холодный прямой взгляд яснее всяких слов говорил: «Чушь несешь, я обязан защищать тебя и буду делать именно это».

— Считаешь, я не способен отразить и пары ударов?! — не на шутку сердясь, уточнил Лань Вэньян, опуская руку на рукоять меча.

— Оставь свой меч в покое, — размеренно предупредил его Лань Ванцзи.

Однако Жоусин уже летел с пояса своего хозяина, разворачиваясь. Лезвие просвистело близко, но было ясно, что не заденет, потому Ханьгуан-цзюнь не дрогнул ни единым мускулом и не сдвинулся с места.

Лань Вэньян встал перед ним в полный рост, держа в руке чуть светящийся духовной силой обнаженный меч.

— Не самое подходящее время для тренировки, — все еще пытался вразумить его Лань Ванцзи.

— Разве противник всегда выбирает лишь подходящее время? — поинтересовался Лань Вэньян, занося руку для удара.

Лань Ванцзи сидел перед ним, Бичэнь лежал рядом, пару мгновений еще можно было предполагать блеф, но движение меча продолжалось. Ханьгуан-цзюнь был очень хорош во владении мечом, лучший в своем поколении. Именно это придавало Лань Вэньяну уверенности в том, что прямая и медленная атака вовсе не способна поразить или навредить ему.

Не спеша освобождать из ножен Бичэнь, Лань Ванцзи уклонился от удара. Лань Вэньян успел остановить движение своего клинка раньше, чем тот вонзился в пол и нанес следующий удар. Лань Ванцзи отмахнулся от него ножнами. Лань Вэньян понял, что на его вкус это все еще детские игры. Усилием воли он заставил себя прибавить в скорости, силе и изощренности атак.

— Что ты делаешь? — ровно проронил Лань Ванцзи, все же обнажая меч.

— Если не веришь мне, как еще я могу доказать?! — воскликнул Лань Вэньян, внутренне принуждая себя провести настоящую атаку.

Выпад получился яростным настолько, что от столкновения мечей посыпались искры, металл заскрежетал. Но Лань Ванцзи легко отбросил его назад, проговорив:

— Гнев и ненависть в настоящем бою не к месту.

Отступив, но все же устояв на ногах, Лань Вэньян снова поднял меч. Теперь ему самому приходилось защищаться. Это давалось проще. Благодаря гибкости, он также мог уклоняться от ударов, даже если не успевал вовремя подставить клинок. Звон от сшибающегося в небольшом помещении оружия противно отдавался в ушах.

— Довольно! — распорядился Лань Ванцзи, когда Лань Вэньяну стало казаться, что он уже ничего кроме этого мерзкого звона не слышит.

Вернув меч на пояс, лютнист прошел несколько шагов и, едва заметно покачнувшись, опустился на пол, безотчетно он поднял руку к виску, в голове все еще звенело.

— А-Ян? — Лань Ванцзи поспешно присел рядом с ним.

— Голова немного болит, — признался лютнист.

— Сейчас. Потерпи. Позволь мне? — Лань Ванцзи повернул его лицом к себе, положил пальцы ему на виски, начал легонько массировать. — Расслабься.

Лань Вэньян прикрыл глаза и вдохнул поглубже:

— Хорошо. Ванцзи, я только...

Он не договорил, а Лань Ванцзи подхватил его вдруг полностью обмякшее тело.

Первым делом он проверил уровень духовных сил и пульс. Ничего критичного. Лань Вэньян просто слишком сильно старался сделать то, что ему было вовсе не свойственно. А Лань Ванцзи купился на это, приняв его внезапную вспышку за настоящую ярость. Впрочем, его старший дядя на самом деле рассердился.

Здесь, в Цинхэ Не, его характер стал резче. Понимая его внутреннее напряжение, Лань Ванцзи предположил, что небольшой поединок может помочь выплеснуть его. Но, оказалось, что, и будучи в гневе, лютнист не мог всерьез поднять руку на другого, тем более близкого человека. Даже зная, что Лань Ванцзи очень искусен, Лань Вэньян совсем не хотел драться с ним. Нападая на него, ему приходилось внутренне ломать себя слишком сильно.

«Пусть обучали науке владенья оружием{?}[из песни «Последний пир» Тэм Гринхилл]... — вспомнилось Лань Ванцзи. — Но все же певцу не под силу воителем стать. Меч менестрелю держать тяжело и не нужно...»

Подняв на руках, Ханьгуан-цзюнь отнес Лань Вэньяна на кровать, ругая себя. Дома старший дядя был другим. С одного взгляда можно было понять, что этот человек не от мира сего. И все же это его внутреннее неприятие оружия было трудно осознать тому, кто с детства тренировался с мечом и прошел настоящую войну. Обладатель лунной лютни и сам частенько горевал, что не такой, как большинство заклинателей.

Сейчас внешне, своими реакциями, выдержкой, бесстрашием он стал куда больше походить на воина. Только внутренняя его суть от этого не изменилась.

Лань Ванцзи понял, что ошибся.

Уложив на постели в правильную позу, он отошел, чтобы найти какое-то питье для него, поддерживающее или хотя бы просто зеленый чай. Но он не успел даже дойти до столика.

— Ты еще здесь? — выпалил Лань Вэньян, придя в себя.

Обернувшись, Лань Ванцзи увидел, что тот уже сидит, обращенный на него взгляд блестел почти лихорадочно.

Лань Ванцзи вернулся к нему, опустился на колено у его ног, взял за руку и посмотрел снизу вверх.

— Конечно, я здесь. Не волнуйся, пожалуйста. Ты только что был без сознания.

— Ерунда! — отмахнулся Лань Вэньян. — Я в порядке.

— Все хорошо, — заверил его Лань Ванцзи. — Постарайся дышать ровнее, не беспокойся. Скажи, чего ты хочешь? Я сделаю, как ты скажешь.

— Отправляйся домой вместе с братом, — потребовал Лань Вэньян. — Побудь там вместе с ним. После вернешься.

Лань Ванцзи чуть погладил его руку в своих, продолжая смотреть в его лицо:

— Вэй Ин наказал мне защищать тебя. Ты помнишь?

— Он не мог предусмотреть всего, — возразил Лань Вэньян. — Сейчас ты брату куда нужнее. Я в состоянии отразить пару ударов сабель.

— Ты сможешь отразить и больше, — согласился Лань Ванцзи. — Но они нападают, когда ты более всего занят и уязвим. Разве ты всякий раз знаешь, когда это происходит?

— Когда такой массивный предмет приходит в движение, он рассекает воздух и создает ветер, — сказал Лань Вэньян. — Чем быстрее движение, тем сильнее порыв ветра. Я его чувствую, но знаю, что мне не о чем беспокоиться, пока ты прикрываешь мне спину.

— Почему тогда ты хочешь сейчас рисковать? — как можно мягче спросил Лань Ванцзи.

— Потому что риск для А-Ченя больше. И ты нужнее ему, — с нажимом повторил Лань Вэньян. — Здесь все владеют оружием кроме меня. Если так беспокоишься, найди того, кто на время заменит тебя!

— А-Ян, не сердись, пожалуйста? — попросил Лань Ванцзи, опуская взгляд.

Лань Вэньян в ответ погладил его по плечу и смягчился.

— Прости. Послушай меня? Все в порядке. Я справлюсь. Я буду ждать тебя и дождусь. Я буду внимателен. Я же понимаю, что это важно.

Это звучало в чем-то так похоже на то, что Лань Ванцзи нередко слышал от Вэй Усяня, что приводило в полную растерянность и отчаяние, мешало принять решение.

— Посмотри на меня? — попросил Лань Вэньян.

Сердце Лань Ванцзи прыгнуло к горлу.

«Лань Чжань, посмотри на меня! Смотри на меня!» — в его сознании эхом отдавался любимый голос. Пришлось приложить немалые усилия, чтобы все же поднять взгляд.

— Помедитируем вместе? — предложил лютнист, видя растерянность и горечь Лань Ванцзи, сквозящие из глаз очень явно. — Потом сыграем? Нужно успокоиться. Вернуть равновесие. Нам обоим.

Лань Ванцзи коротко кивнул и посторонился, давая ему встать и поднимаясь сам.

— Располагайся, — попросил его Лань Вэньян.

Как оказалось, как раз для того, чтобы устроиться с ним спиной к спине.

— Тебе неуютно так? — на всякий случай уточнил старший дядя, прислонившись едва ощутимо.

Лань Ванцзи молчал, силясь смирить чувства. Так близко он с легкостью мог подпустить к себе лишь пару человек, и Лань Вэньяна среди них не было.

— Если хочешь, останься так, — наконец позволил он.

— Если тебе неуютно, не нужно, — возразил лютнист.

— Ничего. Нормально, — заверил его Лань Ванцзи.

— Я просто хочу, чтобы ты действительно поверил мне, — пояснил Лань Вэньян. прислонясь ощутимее. — Ты держишь меня сейчас. Но я тоже могу немного поддержать тебя в ответ. Я действительно в состоянии сделать это.

— Я верю тебе, — произнес Лань Ванцзи.

Совместная медитация в самом деле помогла им обоим.

В итоге остановились на том, что в Облачные Глубины с Лань Сиченем отправится Лань Сычжуй. Лань Ванцзи же должен был отбыть из Нечистой Юдоли позже, действительно не больше чем на пару дней.

Чтобы не обнаружить участия Лань Вэньяна во всей затее, Лань Ванцзи взял переговоры с братом на себя.

Цзэу-цзюнь к тому времени и правда чувствовал себя уже настолько потерянным, что запросто позволил направлять себя и сразу же согласился на все, ничего не подозревая и не спрашивая.

На сборы ушел всего день. К вечеру Лань Сичень, Лань Сычжуй и несколько заклинателей Лань, всегда сопровождающих своего Главу, отправлялись из Нечистой Юдоли домой в Облачные Глубины.

Перед самым уходом Лань Сичень посетил Главу ордена Не.

Это была самая обыденная встреча, обмен парой слов, простыми фразами, — короткое прощание, которое в итоге оказалось тем, чего не хватало обоим, чтобы тень, пробежавшая между ними, начала рассеиваться.

Лань Сичень наконец снова ощутил, что все делает правильно.

Как только Глава Ордена Лань с сопровождением оставили Цинхэ, Лань Вэньян тоже стал спокойнее, почти не терял внутреннего равновесия. Лань Ванцзи удивлялся и даже спросил его об этом. Лань Вэньян ответил, что очень опасался за Лань Сиченя, который с каждым днем становился все более подавленным и потерянным. В продолжение лютнист принялся снова уверять Лань Ванцзи, что тот может со спокойным сердцем побывать дома. На свой же счет он настаивал, что должен еще побыть здесь, все закончить, — и только потом можно будет переключиться на что-то еще.

«Если уйду отсюда сейчас, вернуться потом мне будет только сложнее, » — признался Лань Вэньян.

Покорно кивнув, Лань Ванцзи похлопал его по плечу.

***

Лань Сычжуй испытал недоумение и некоторое разочарование, когда шифу попросил его проводить Главу ордена Лань в Облачные Глубины. Юноша по-прежнему вовсе не стремился домой. Однако, услышав, что его шифу беспокоится о своем родном старшем брате и сам намерен вскоре заглянуть в Обитель, уступил, при одном непременном условии — после вместе вернуться в Нечистую Юдоль к Лань Вэньяну и тем, кто здесь работает. Получив утвердительное «мгм», молодой заклинатель согласился с полученным поручением. Перспектива вернуться домой и не найти там названного отца стала казаться ему чуть менее удручающей. Впрочем, это было ровно до того момента, пока на горизонте перед ним не замаячила самая знакомая ему в мире гора.

Каждое деревце, каждый камень и пейзаж в целом будто бы кричали в уши Лань Сычжую: «Ты не найдешь его здесь!» И это было чистой правдой.

Уже начиналось выпадение инея, а, значит, скоро придет и зима. А кроме сна Маленькой Орхидеи довольно вскоре после того, как он ушел, ни одной вести, ни звука, ни мимолетного видения — ничего, только собственное терпение, надежда и ожидание.

«Пап, если ты слышишь, пожалуйста, прости меня?» — все чаще и чаще Лань Сычжую хотелось извиниться перед своим ганьфу за то, что оставил его в тот день и ушел к хребту Синлу вслед за своим дядей Вэнь Нином. Юноша думал, что лишь его стремление остудить свое разволновавшееся сердце вело его в то время, а не чутье на опасность.

Переживая, он тогда и правда не спал ночь и, не желая обсуждать свои сердечные дела, сказал, что беспокоился о дяде. Шифу сразу заметил фальшивую отговорку и отчитал ученика, из-за чего тот ушел прочь из цзиньши.

Вэй Усянь же подметил для себя, что слова Лань Сычжуя прозвучали с волнением. О Вэнь Нине молодой заклинатель и правда искренне переживал. Именно это наблюдение после подтолкнуло Вэй Усяня плотнее подумать о хребте Синлу. И потом, когда Лань Сычжуй решился уходить из Облачных Глубин именно туда, его названный отец окончательно осознал, что ошибается, и что двигаться нужно не к некрополю Не, а от него.

По сути именно Лань Сычжуй был тем, кто спас множество жизней, вероятно в их числе Главу ордена Лань и младшего родного брата Главы ордена Не, а также своего дядю Нина. Кто знает, что стало бы с лютым мертвецом, окажись он слишком близко к разыгравшейся Темной ци, которая заставляла древние сабли крушить преобразившееся трупы внутри стен некрополя?..

Однако ничего из этого, действуя по наитию, даже сам Вэй Усянь не представлял себе так уж четко, к тому же вовсе не потрудился что-либо объяснить названному сыну.

И теперь юноша помнил лишь, что и правда получил поручение, но быть может для вида, чтобы его намерение уйти не ослабло. А в итоге он оставил названного отца одного вроде бы просто сходить за лекарством и набираться сил в стенах безопасной надежной Обители. Только случилось так, что с того дня и до сих пор он больше не увидел его.

Слова, что названный отец говорил ему на прощание, четче проступили в памяти Лань Сычжуя по прошествии многих дней. Поначалу он воспринял произошедшее как необходимую рабочую обстановку, небольшое письмо от Вэй Усяня, написанное в легком тоне, помогло в этом. Но после, со временем, сердце юноши затопила тоска, и он вспомнил, как обнимал и держался за отца, частичкой души также желая остаться с ним и, быть может, предчувствуя, долгую разлуку.

«Я очень люблю тебя, гань-эр, — обнимая, мягко шептал ему тогда Вэй Усянь. — И хочу оставаться вместе очень долго. Не сомневайся, я не подведу тебя, не покину слишком рано или внезапно. Эту жизнь будет не так просто отнять у меня, пока есть ты и Лань Чжань. И еще множество людей огорчится, если со мной вдруг что-нибудь станется. В самом деле не могу же я позволить себе стать причиной такой большой и глубокой печали.»

Слова эти как будто и правда звучали вновь. Лань Сычжую мерещилось, что он слышит голос отца по-настоящему — так сильно он истосковался по нему. Находиться в Обители сделалось пыткой, как молодой заклинатель и предполагал раньше, потому и сторонился дома. Он не мог оставаться даже в ханьши. Пойти в сторону тихой комнаты своего учителя он не допускал даже мысли.

Увидеть ее опустевшей... Сколько раз они засыпали и просыпались там вместе. В цзиньши, в небольшом подполе всегда было вино для Вэй Усяня. Оно и сейчас, конечно, там есть.

«Пап, я хочу выпить за тебя, когда ты вернешься. Поднять чарку с тобой. Выпьем вместе? Пожалуйста...» — Лань Сычжуй бормотал себе под нос совсем тихо. Такую кромешную ерунду. Ведь алкоголь запрещен. И он никогда не пробовал. Но он в самом деле хотел выпить с ним, что угодно — лишь бы с ним. Только бы он вернулся. Только бы снова был здесь, рядом.

Понимая, что теряет остатки контроля над чувствами, Лань Сычжуй углубился подальше от людных мест в Обители. Он вышел к дому с поляной горечавки.

Именно здесь он нашел в тот раз своего шифу, в первые дни после того, как ганьфу ушел. Еще тогда юноша догадался о причине — они жили здесь. Дом преобразился и сейчас тоже выглядел не пустым, а оставленным.

Молодой заклинатель опустился на колени у края полянки. Несмотря на подступающие морозы цветы услаждали взор насыщенным сине-фиолетовым цветом. Все дело в том, что здесь плотно смешались множество сортов этого цветка: сменяя друг друга, они непрерывно украшали полянку с середины весны до начала холодов, только зимой скрываясь под частым в этих краях снегом.

«Почему мне так больно? — прошептал Лань Сычжуй, обращаясь к цветам, хотя смысла в этом не было вовсе. — Почему мне так страшно?»

Он не видел блеклый белый силуэт на террасе домика. А она могла лишь, чуть покачиваясь, с горечью в сердце смотреть на него, понимая, слыша его чувства, но не имея возможности направить и подсказать. Уж она-то наверняка знала, когда в землю опускается дух погибшего человека, и знала также, что вольного и беспорядочного, при этом весьма сильного и узнаваемого духа Вэй Усяня определенно не было среди них. Значит, затянувшееся изнурительное ожидание не напрасно. Но этот мальчик, усталый, измученный своей тоской, вовсе не мог ее видеть. Поэтому ей оставалось только наблюдать за ним.

Молодой заклинатель долгое время не отрывал взгляда от цветов, но после обернулся к уходящему вверх склону горы. Захотелось уйти отсюда, не от этого места и не из Облачных Глубин, — еще дальше. Шагнуть также, как он. Смело. Отважно. За ним. Чтобы больше не ждать.

Лань Сычжуй поднялся на ноги и, встав на меч, устремился ввысь. Парить на мече в Обители было запрещено. Но рядом с ним людей сейчас не было. Зная, что никому не помешает, молодой заклинатель позволил себе нарушить запрет.

Он отправился к тому самому перевалу в горах, где располагалась небольшая скальная площадка.

Юноша и прежде любил бывать здесь в уединении. Когда минувшей весной, после смерти бабушки, на душе было тяжко, ганьфу пришел, чтобы побыть здесь рядом с ним. Так случилось, что и последние шаги Вэй Усяня в этом мире, после которых он пропал уже на почти целых три месяца, были сделаны тут же. Что такого особенного в этом месте? Как и Лань Ванцзи, Лань Сычжуй не мог ощутить этого.

Он прошелся по небольшой площадке туда и сюда, всматриваясь в камни, в горизонт и в сам воздух даже, но мир для него оставался прежним. Никакой возможности достигнуть чего-то другого. Молодой заклинатель все же сознавал, что не нащупав и не определив для себя материальную цель, прыгнув с обрыва просто разобьется о скалы. С ним случится именно то, чего так испугался Лань Ванцзи, когда на склоне внизу нашелся разбитый нефритовый жетон ордена Лань.

Устроившись в правильной позе, Лань Сычжуй сделал несколько глубоких вдохов и заставил себя размышлять. До прибытия шифу в Облачные Глубины оставалась пара дней. Бездействовать в это время не хотелось, а точнее стало просто невозможно.

Юноша вспомнил о заклинателе, которого его ганьфу несколько раз в разговоре случайно назвал своим учителем. Лань Сычжуй повезло познакомиться с этим человеком еще раньше, и он был рад, когда почтенный Фу Ланьфан появился в Обители во время совета кланов и даже задержался после. К сожалению, ко времени возвращения юноши в Облачные Глубины, Глава Клана Фу уже отсюда отбыл. Как Лань Сычжуй узнал позже, это случилось вечером того же дня, когда Обитель покинул он сам, направляясь к хребту Синлу.

С самой первой их встречи в поселении на реке Янцзы, юноша заметил, что этот заклинатель необычен. Тот и сам охотно подтвердил, что путь совершенствования, который он использует, отличается. Он знал о важности духа задолго до того, как это стало известно многим, благодаря случившемуся двенадцать лет назад с Вэй Усянем. Дух полнится Темной ци. Опасаясь дальнейших гонений и порицания, уйдя от атаки клана Вэнь с восточного берега одного из основных притоков Хуанхэ на восточный берег Янцзы, остатки клана Фу вместе с их предводителем жили закрыто, в дали от мира заклинателей.

Совершенно случайно заметив с реки причал в поисках ночлега, Лань Сычжуй оказался в гостях у Фу Ланьфана. После ему пришлось даже принести клятву кровью о неразглашении. Следуя ей, юноша никому не рассказал об их встрече. И позже, когда Глава клана Хэдун Фу появился в Облачных Глубинах, молодой заклинатель никоим образом не показывал, что знает его. Лишь когда тот задержался в Обители и после совета, Лань Сычжуй подумал о том, что можно было бы зайти поговорить, но все не решался, и были дела, поэтому их встреча так и не случилась.

Теперь же молодой заклинатель стал задумываться о том, что вероятно имело бы смысл обратиться за помощью к Фу Ланьфану. Его знания и опыт достойны и интересны. Больше зная о духе, быть может, он мог бы направить его в попытке обнаружить пересечение пространств и преодолеть его.

Лань Сычжуй рассчитывал, что мудрый заклинатель согласится помочь ему найти названного отца.

Нарушать обещание, конечно, вовсе не хотелось. Но он ведь и не собирался делать этого. Не предполагал делиться с кем-либо своим намерением, потому что вот тогда он уж точно нарушит клятву. А если просто пойти поискать то самое место — никто же и не узнает.

Приблизительно рассчитав время предстоящего пути, Лань Сычжуй понял, что ему стоит поторопиться. До места добираться на мече не менее пяти часов. Световой день теперь краткий. Можно конечно заночевать в лесу у реки и продолжить поиски следующим утром, если сразу не улыбнется удача, но к вечеру завтрашнего дня нужно непременно вернуться обратно, иначе его наверняка хватятся и примутся разыскивать.

Сказано, сделано.

Еще немного проведя в медитации, молодой заклинатель окончательно укрепился в своем намерении.

Спустившись с горы, он вернулся в Облачные Глубины и вышел через главные ворота, сообщив что намерен прогуляться в Цаи. Если бы он просто вдруг исчез ничего не говоря, это было бы подозрительно, и его бы принялись искать еще раньше. А так, в городе у подножья горы можно гулять вдоль реки, вкусно поесть в трактире, найти компанию и случайно застрять на день — в общем-то ничего особенного.

Заключив таким образом, Лань Сычжуй встал на меч и действительно двинулся вниз, к подножью горы, для отвода глаз.

Случилось так, что в этот же день в Облачные Глубины вернулся ещё один заклинатель.

Мертвый курган Луаньцзан продолжал вести себя удивительно смирно, поэтому и бессменно командовавший там Лань Чжимин согласился наконец временно оставить пост. Его сменили и он вернулся домой.

Сразу по прибытии он разыскал своего друга Лань Дэшэна, чтобы узнать последние местные новости за чаем и небольшим перекусом на любимой многими, и ими в том числе, смотровой площадке над Обителью.

Едва услышав, что Лань Сычжуй тоже в Облачных Глубинах, Лань Чжимин тут же поинтересовался, как он. Командующий стражей поделился, что с виду не очень и что вот буквально только что юноша отправился вниз в город развеяться.

После этих слов Лань Чжимин подскочил на ноги, сам даже толком не зная, почему.

— Ты чего взвился? — не без удивления спросил его Лань Дэшэн.

— Да, так... само собой вышло, — ответил Лань Чжимин, глядя в даль, в направлении Цаи. — Провожу я его.

Лань Дэшэн чуть повел бровью, смотря на товарища снизу-вверх.

Лань Чжимин переглянулся с ним.

— Я ненавязчиво, — пообещал он, понимая, что слишком внезапное и пристальное внимание может быть Лань Сычжую неприятно. — Издалека присмотрю и вернусь.

— Присмотри, — согласился с ним Лань Дэшэн.

Лань Чжимин поднялся, закинул обратно за плечи лук, выпустил из ножен меч и встал на него. Он уже проделал немалый путь сегодня, но двигаясь размеренно, не спеша, не чувствовал особой усталости. К тому же до Цаи было близко.

Поднявшись на мече повыше, Лань Чжимин вскоре заметил Лань Сычжуя впереди. Старательно держась позади и выше, чтобы не попасть под случайный взгляд, он принялся таким образом сопровождать своего младшего брата по ордену.

У крайних домов Цаи Лань Сычжуй действительно спустился с меча и отправился в город.

Лань Чжимин смотрел за ним сверху. С виду все как будто в порядке, но на душе ему было как-то тревожно, не по себе. Заклинатель решил подождать еще немного, наблюдая со стороны, заодно размышляя о возможной причине своего беспокойство. Ничего не приходило на ум. И в общем-то продолжать висеть вот так в воздухе было уже несколько странно. Он двинулся вперед, не спеша, обходя город по дуге, задумчиво разглядывая его и все еще пытаясь понять самого себя.

Зоркие глаза лучника смогли выхватить далекий белый силуэт, поднявшийся в воздух поодаль в стороне. Заклинатели Лань то и дело бывали в Цаи. Это мог быть кто угодно другой, не Лань Сычжуй.

Лань Чжимин прибавил скорости, чтобы проверить. И это все-таки оказался именно он.

Рассудив, что прямо сейчас вмешиваться все же ещё не стоит, старший заклинатель снова последовал за младшим. Хотя одно то, что младший сообщил ложные сведения, уходя из Обители, уже было более чем подозрительно. Но все еще существовала вероятность, что Лань Сычжуй изменил свое первоначальное намерение уже по пути и вовсе не планировал никого обманывать. К тому же здесь, в Гусу, ему определенно не угрожала опасность.

Однако, время шло. Двигаясь вдоль течения притока, оба заклинателя, следуя один за другим, все больше приближались к руслу бурной в этих местах реки Янцзы, где территория Гусу заканчивалась.

Когда Лань Сычжуй повернул свой меч, уходя вверх вдоль левого берега большой реки, Лань Чжимин решил, что довольно насмотрелся и пора бы уже прекратить эти догонялки и поговорить.

Нагнав, он окликнул юношу в воздухе. Тот аж покачнулся на мече от неожиданности, заметно сбавил скорость и высоту и наконец сошел на твердую землю на берегу.

Он понимал, что попытка сбежать лишь усугубит ситуацию, ведь в скорости и маневренности ему шисюна не превзойти.

Лань Чжимин сошел с меча следом за ним.

— Куда ты направляешься, шиди? — сразу же спросил он младшего брата по ордену.

— Я хочу кое-что проверить, — с трудом нашелся со словами Лань Сычжуй.

Ему трудно было скрывать правду и юлить, потому он смотрел вниз, а не на шисюна.

— Проверить что? — поинтересовался Лань Чжимин. — Почему в одиночку?

— Ничего страшного. Тебе не стоит так беспокоиться, — попытался заверить его Лань Сычжуй.

Кто-нибудь другой мог бы разыграть возмущение, поинтересовавшись, почему вообще за ним следят. Но юноша понимал, что шисюн искренне переживает о нем, и не мог упрекнуть его в этом.

— Хорошо, — согласился Лань Чжимин. — Я не буду беспокоиться, если мы пойдем вместе.

— Вернись, пожалуйста, домой, — заставил себя проговорить Лань Сычжуй, как можно, увереннее и спокойнее. — Я отлучусь ненадолго. Скоро вернусь. Все будет в порядке.

— Если ненадолго, мне тоже будет нетрудно отправиться посмотреть, — не отступил Лань Чжимин.

Стоило бы теперь отложить и пересмотреть свой план, но молодой заклинатель в свою очередь был уже не готов отступать, не хотел возвращаться в Обитель проводить день в бесполезной и тягостной тоске.

Ускользнуть также, как сегодня, снова после этой встречи так просто скорее всего уже не удастся. Неизвестно, когда представится другой случай, да и представится ли. А так хотелось найти возможность оказаться рядом с названным отцом, хотя бы просто понять, где он, как он.

Не помня себя, Лань Сычжуй упал перед шисюном на колени, обнимая его за ногу, как в детстве обнимал отца:

— Прошу тебя, позволь мне идти? Тебе нельзя со мной.

Глаза Лань Чжимина расширились от неожиданности и удивления, а брови немного нахмурились. Он присел вместе с Лань Сычжуем и обнял его крепко, гладя по спине.

— Почему мне нельзя пойти с тобой?

Молодой заклинатель понял, что едва не проговорился.

— Я справлюсь сам. Ничего сложного. Просто... Я ведь плыл по Янцзы летом и здесь, не так уж и далеко отсюда, я заметил занятное место с воды. Как будто немного зыбкое. Мне оно вспомнилось теперь, и я подумал, вдруг там тоже сходятся два пространства? Как было в Лань Я, в храме Байсюэ. Как у нас, у обрыва. Только на плоской местности. Что если там у меня получится почувствовать, как это выглядит, и я тоже смогу... — увлекшись, юноша выговаривал сокровенные мысли, но все же это было лучше, чем случайно раскрыть чужую тайну.

Лань Чжимин погладил его по голове:

— Ты хочешь пойти за ним. Но он ведь просил всех нас дожидаться его здесь, ты помнишь?

— Я помню, — подтвердил Лань Сычжуй. — Но... Если там правда что-то есть, разве это не может помочь нам... понять? Даже если не проходить туда... Вдруг окажется полезным?

— В Облачных Глубинах без него тебе стало совсем невыносимо, да? — догадался Лань Чжимин о причине, по которой молодой заклинатель помчался фактически, куда глаза глядят.

Лань Сычжуй тихо покивал, плотнее прижавшись к шисюну, обнимая, рассчитывая, что теперь тот разрешит ему.

— Позволь мне идти, ладно? Я только посмотрю и вернусь. Сегодня вечером или завтра. Не волнуйся. Все хорошо.

— Я провожу тебя, — не уступил Лань Чжимин.

— Шисюн, не нужно. Ничего опасного. Лучше вернись и отдохни. Ты ведь с дороги? Даже лук и колчан при тебе. Ты берешь их только в дальнюю дорогу или на охоту, — настаивал Лань Сычжуй.

— Я не устал. Мне будет спокойнее оставаться при тебе, — признался Лань Чжимин.

Молодой заклинатель понял, старший брат по ордену настроен решительно, но, не желая отказываться от намеченной цели, он все же рискнул предложить ему еще один вариант условий:

— Ты можешь хотя бы позволить себе отдохнуть, пока я стану искать? Подождешь в условленном месте. Если смогу что-нибудь обнаружить, я покажу тебе утром, не стану ввязываться в одиночку. Переночуем в лесу, потом вернемся назад, в Обитель.

— Похоже, твое место не так уж и близко, — оценил Лань Чжимин.

— Не так уж, — подтвердил Лань Сычжуй.

— Хорошо, — согласился Лань Чжимин. — Я подожду тебя, где ты скажешь. Но так хотя бы буду неподалеку, если потребуется помощь.

— Ладно, — согласился молодой заклинатель, полагая, что все наконец уладилось довольно приемлемым образом.

Договорившись, они снова поднялись в воздух на мечах. Лань Чжимин держался позади Лань Сычжуя, это позволяло ему лучше экономить силы.

Путешествие растянулось на несколько часов, пока молодой заклинатель в конце концов снова не спустился на левый берег большой реки.

— Мне оставаться ждать тебя здесь, шиди? — уточнил Лань Чжимин.

— Мгм, — кивнул Лань Сычжуй.

— Ты хорошо запомнил место? Сможешь найти? — заботливо поинтересовался шисюн.

На самом деле Лань Чжимин сразу сообразил, что Лань Сычжуй выбрал место наобум, не думая. Левый берег был крутым и лесистым, правый — пологим и заросли там не сходили к самой воде. Развести на том берегу костер — и стоянку найти легче легкого. На лесистой же стороне все это гораздо менее удобно, разве что ты больше всего хочешь, чтобы деревья скрыли направление твоего дальнейшего движения от глаз остающегося на земле. Вероятно, Лань Сычжуй думал только о последнем.

— Не беспокойся, шисюн, — заверил молодой заклинатель. — До темноты я обязательно снова найду тебя.

— Хорошо, — уступил Лань Чжимин.

Однако, на самом деле он конечно вовсе не собирался теперь оставаться на месте. Деревья оказались и ему на руку, укрывая, пока он держался, следуя на мече, ниже их верхушек.

По счастью Лань Сычжуй двигался вперед не быстро, кажется, действительно что-то ища.

Отпустив его вперед, Лань Чжимин выбрался из-под сени деревьев и следовал вдалеке за спиной юноши, на линии движения медленно клонящегося к закату солнца. Яркий свет при взгляде в этом направлении, слепя глаза, не позволит Лань Сычжую увидеть фигуру заклинателя в белом, наблюдающего за ним, даже если он посмотрит в его сторону.