Другая жизнь. Книга судеб

***

— Поешь еще? — предложил Инари, когда Чэнь Цин скрылась в доме.

Вэй Усянь был уже сыт, но все же понял, что отказываться не стоит. Он окинул взглядом стол и выбрал пиалу с супом, решив, что это будет наиболее подходящее и безобидное продолжение после предыдущего сытного блюда.

Покончив с кусочками рыбы в своей тарелке, Инари отложил палочки. Теперь он вовсе не смотрел на Вэй Усяня. Опустив взгляд, он полулежал в той же расслабленной и грациозной позе, не то задумавшись, не то задремав.

Вэй Усянь доел суп. Его терпение и без того было кратким, он вовсе не собирался ждать и спросил напрямую ровно то же самое, что спрашивал прежде у лиса:

— Опиши мне его?

— Разве я позволял тебе задать мне вопрос? — довольно холодно осведомился Инари.

— Опиши мне его! — с нажимом повторил Вэй Усянь.

— Мне может быть даже стоило бы ответить тебе, — признался Инари. — Но я не хочу, — добавил он, вскинув взгляд.

— Довольно мелочно цепляться к словам и разыгрывать обиду в данном случае, — осмелился заметить Вэй Усянь.

— В самом деле? — приподнял брови Инари. — Разве это не в природе людей? Разве ты сам не поступаешь так же?

— Ты не очень-то похож на человека, — озвучил следующее свое замечание Вэй Усянь.

— О, — выдохнул Инари. — Да, верно. Исконно, я — дух плодородных рисовых полей. Никогда не был человеком. Но значит ли это, что только ты можешь чувствовать себя задетым и обвинять, а я — нет?

— Больше силы, больше ответственности, — изрек Вэй Усянь.

— Правда? — в голосе Инари уже явно звучало не только удивление, но и негодование. — Скажи, у тебя дома люди, ведь, тоже строят храмы? В чью честь и под каким именем их возводят?

Вэй Усянь не спешил отвечать.

— Ну, же! — поторопил его Инари, уже сам становясь нетерпеливым. — К кому у вас обращаются, если случится беда? У кого просят сострадания, помощи, исцеления, побольше денег или детей, м?

— У Гуаньинь, — наконец произнес Вэй Усянь, сочтя, что от раскрытия этого имени хуже не будет.

— Отлично, — мягче произнес Инари, как будто сразу успокоившись. — Очень хорошо. Скажи, а почему бы тебе не возложить ответственность за происходящее на нее? Разве она не должна защищать вас от катастроф больших и малых?

— Боюсь, мне не подняться достаточно высоко, чтобы спросить, — губы Вэй Усяня чуть дрогнули, обнаруживая улыбку. Он не особенно пытался скрыть ее.

Гуаньинь действительно была почитаема простыми людьми. Были и другие, кому поклонялись. Но только не те, кому посчастливилось родиться и стать заклинателями. Не забывая о высшей воле, такие все же в большей мере привыкли рассчитывать на свою. И это именно они защищали людей от нечисти, помогали, как положено, проводить умерших, выбрать хорошее имя ребенку или спасти урожай. Не всегда и не везде можно было успеть поддержать и исправить, но для великих и малых заклинательстких кланов помогать людям на своей земле было долгом и делом чести. Даоцзаны выбирали путь странствий, чтобы без внимания заклинателей не оставались люди, живущие в отдалении от территорий кланов и орденов. План по возведению смотровых башен был создан для того же: в помощь выбравшим удел странствий.

— Ты шутишь! — мигом снова взвился Инари, поняв его настроение. Очередная насмешка действительно задела его. — То есть ты обвиняешь меня лишь потому, что смог довольно легко увидеть?

— Ты не стал помогать своему лису, — порывшись в памяти, Вэй Усянь выловил момент, который для него действительно был довольно определяющим в отношении Инари.

— Если припомнишь еще, — проронил ками. — Поймешь и причину. Я объяснил тебе. А вообще-то я должен теперь убить его. И сделаю это. Если ты откажешься мне помогать.

— Шантаж? — холодно уточнил Вэй Усянь.

— Да, я уже просто не знаю, с чем к тебе подступиться! — всплеснул руками Инари. — Я отправил за тобой кюби. Он, конечно, ощутив вину, воспринял распоряжение как наказание и действовал не вполне расторопно. Но, если бы не он,.

— Намекаешь, что спас мне жизнь? — прервал его Вэй Усянь.

— Я не намекаю! Я говорю прямым текстом! Ты ошибся, когда прыгнул с обрыва. Ты ошибся второй раз, когда рассчитывал, что Ранно Каори позволит тебе так легко прекратить его жизнь! — горячился Инари.

— А ты неплохо осведомлен, — оценил Вэй Усянь. — Слышал мой разговор с Хуатоу?

— Разумеется, я его слышал! — воскликнул Инари. — Если бы я хотел навредить тебе, лишить тебя жизни, стоило просто все оставить, как есть, а не тащить тебя сюда! Ты фактически мертв уже дважды!

Вэй Усянь обнял ладонью кулак и опустил взгляд. Еще во время вчерашнего разговора с Хуатоу он понял, что действительно плохо продумал свои действия. Это могло обойтись ему дорого и в целом ставило под угрозу все дело. Но он все еще не спешил извиняться.

— Ты правда намерен убить лиса? — спросил он.

— Если учесть, что теперь он привязан к тебе, а у тебя дома лисьих духов охотнее зовут демонами... — проговорил Инари. — Оставшись при мне, он будет скучать, для кюби это невыносимо. Та же смерть, только медленная. Отправившись с тобой, он также скорее рискует погибнуть. Уж лучше я убью его сам.

— Если отпустишь его со мной, я позабочусь о нем. Ему не причинят вреда, — уверенно пообещал Вэй Усянь.

— А тебе? — поинтересовался в ответ Инари.

— Меня уже обвиняли в одержимости лисьим демоном, — признался Вэй Усянь. — Довольно интересно должно получиться, если я в самом деле заведу одного.

— Ты снова шутишь! — собрался окончательно рассердиться Инари.

— Отнюдь, — возразил Вэй Усянь. — Мне уже несколько раз приходилось терять дух. Правда, я так и не научился распознавать, как это происходит. Но все же видимо немного освоился временно обходиться так. Когда я начал видеть сны и попадать в то злополучное пространство, мои волосы тоже стали белеть, причем весьма занятно, от концов, чем стали напоминать лисий хвост. Глаза стали красными, как шерсть Хуатоу. И, когда я замыслил одно важное, но довольно дерзкое дело, сыскались умники, приписавшие мне одержимость лисьим духом.

— И что же ты с этим делал? — поинтересовался Инари.

— Ничего. Предложил им проверить. Один после разнес, что видел дескать красную лисицу в моих глазах, — слова Вэй Усяня звучали беззаботно.

— Ты не считаешь проблемой, что после этого рядом с тобой действительно появится красная лиса? — спросил Инари.

— Проблемы есть и будут всегда, — как Основатель Темного Пути Вэй Усянь не понаслышке знал это. — У нас среди заклинателей и людей все еще ходят истории о лисьих духах, которые отращивают новый хвост каждые сто лет, а, дожив до тысячи, становятся добрыми и верными хранителями семьи, общины, поселения или просто благими духами. Считается, рыжие демоны любят селиться близ мертвых. Но, по чести сказать, уж сколько мне довелось потревожить могил, а лис никогда не встречал. Однако, это не отменяет того, что и у нас лисьих духов почитают все же не только за нечисть.

— Лисята озорные и дурашливые по молодости, — проговорил Инари. — Они шкодят и играют. Нередко, не понимая, вредят. Их шалости могут быть жестокими. Это все от непоседливости и любопытства. Если их ничем не занять, хулиганят. Если никто не позаботится о них, конечно, их просто перебьют, объясняя вредностью и жестокостью поступки по сути просто слишком неугомонных детей.

— Инари, — обратился к ками Вэй Усянь, наконец осознав полную картину. — Этот кюби дорог тебе? Ты...

— Замолчи! — отрывисто ответил тот, отводя взгляд, сжав губы в тонкую нить.

Вэй Усянь обошел стол, приблизившись к нему. Теперь он увидел его с другой стороны: пестуя этих лисят, пока они более всего уязвимы, разве мог он сам не привязываться к ним? Вчера ками сам спросил его: «Почему как ты думаешь я не даю им имен?» Вэй Усянь не принял вопрос всерьез, отмахнувшись язвительным замечанием, а Инари смеялся до слез на глазах... Не потому ли, что ему на самом деле тоже очень хотелось называть своих лисят? Но из уважения к их предназначению, он сдерживал себя. У духов нет сердца. Что не означает, что они лишены чувств.

Вэй Усянь опустился подле него на колено и протянул к нему руку, касаясь запястья:

— Инари, я... обязательно позабочусь о Хуатоу. Он будет жить хорошо. Я тоже хочу увидеть, как он отрастит девять хвостов и станет серебристым. И... Кюби ведь путешествует свободно. Мы станем навещать тебя, чтобы ты мог... не расставаться с ним.

— Замолчи! — воскликнул Инари. — Прикуси свой проклятый, непомерно длинный язык! Как ты только можешь обещать мне подобное? С чего ты взял, что мне нужно? Как можешь быть уверен, что будешь все еще жив, через день, через два после того, как вернешься туда?!

Ками теперь смотрел на него, Вэй Усянь видел много горечи в его взгляде, ставшем прозрачным и влажным. Видеть это выражение в его глазах было слишком трудно, и Вэй Усянь потупился, говоря:

— Я приложу все усилия.

Инари отнял у него свою руку. Как оказалось лишь для того, чтобы в ответ коснуться его плеча.

— Ладно. Хорошо. Ты справишься. Мне стоит относиться к тебе с большим доверием. Но ты — истинно невыносим, правда. Кто только дал тебе имя? Вэй Усянь. Он вероятно пытался сказать тебе: если счастлив, не одаривай безудержно, если зол, не наказывай сверх меры. Ты же до сих пор потакаешь эмоциям и совершенно не умеешь соизмерять свои силы.

Вэй Усянь, особенно в свете последних событий, понимал справедливость данного замечания, поэтому пообещал:

— Я буду стараться.

— Разлей нам чай и вернись на свое прежнее место,— попросил его Инари.

Вэй Усянь подчинился. Но, едва наполнив пиалы чаем, снова обернулся. Ему очень хотелось сделать что-то. В его сердце не было сожалений: ни о том, что дал имя лису, ни о том, как вел себя вчера и сегодня, — ведь все это было искренним и не могло сложиться иначе.

Но все же теперь его мнение об Инари изменилось. После того, как тот позволил увидеть, сказав те несколько слов, Вэй Усянь внутренне стремился смыть горечь, читающуюся в глубине светлых, как льдинки, глаз ками, снять хотя бы немного тяжести с его плеч.

— Все в порядке, — проговорил Инари и повторил свою просьбу. — Вернись на прежнее место?

В ответ Вэй Усянь протянул ему пиалу с чаем и развернулся к нему всем корпусом, устроился, скрестив ноги, явно собираясь остаться, как есть.

Инари не хотелось быть сейчас к нему настолько близко, но он почел за лучшее не затевать из-за этого очередной спор, лишь коротко нахмурился, принял и опустил пиалу с зеленым чаем. Секунду он размышлял, намеренно ли Вэй Усянь демонстрирует ему свое неподчинение, однако, в итоге еще раз пришел к мысли не пытаться руководить в мелочах.

— Скажи, тебе никогда не казалось, что их просто нет? — спросил Инари.

— Кого? — не понял Вэй Усянь.

— Тех, кому люди возводят храмы. Тех, кто по преданиям обитает среди небесных холмов и равнин, — уточнил Инари.

— Я могу лишь сказать, что существуют бессмертные души и их возможность снова спуститься в мир или раствориться в Тянь Ци. Дух всегда уходит в землю и соединяется с первоисточником, у него лишь одна жизнь. Душа может возвращаться несколько раз. При условии, что дух спокоен и ушел в первоисточник. Так происходит не всегда. Под действием энергии различные сущности могут появляться и из не человекоподобных форм. Со всем этим мне так или иначе приходилось сталкиваться. Я могу уверенно говорить, что это существует. Что касается небожителей... Я бы не стал отрицать. Но сталкиваться с ними мне не приходилось.

— Конечно, они есть, — сообщил Инари. — Но всякое создание привязано к плоскости своего круга интересов и возможностей.

Вэй Усянь чуть прищурил глаза, слушая его.

— Люди довольно тщеславны. Им хочется быть в центре внимания, верить, что мир вращается вокруг них, — сказал ками. — Но объективно... Подумай сам, какая существует настоящая физическая разница между тем, что ты можешь сделать для заклинателя, подобного тебе, и для обычного человека? Кому ты чисто физически можешь помочь в более полной мере?

— Заклинателю, конечно, — без особых колебаний ответил Вэй Усянь.

— Почему? — спросил Инари, предлагая развить тему.

— Заклинатель отличается тем, что способен накапливать в даньтяне Светлую ци. Эта энергия помогает сохранять тело в хорошей форме, быть сильнее физически, быстрее и эффективнее залечивать раны. Но, если помогать обычному человеку, Светлая ци становится гораздо менее действенна, потому что люди лишены каналов духовных сил. Ци для них может быть использована лишь как небольшая поддержка, — пояснил Вэй Усянь.

— Ты когда-нибудь думал о том, чтобы связать свою судьбу с обычной девушкой? — поинтересовался Инари.

— Хм... — Вэй Усянь в очередной раз улыбнулся. — Вообще-то, да. Молодым юношей я любил обращать внимание на симпатичных красавиц. Хотя я конечно понимаю твой вопрос. Союзы людей и заклинателей редки. Но все-таки случается и так, что заклинатель рождается в семье простых людей. Или в семье заклинателей появляется ребенок, не наделенный достаточными способностями к совершенствованию. В некоторых кланах такие смешанные семьи не принято разделять.

— В некоторых, — повторил Инари.

— Да, — подтвердил Вэй Усянь. — Не во всех.

— Значит, ваша жизнь в заметной мере отделена от жизни простых людей? — уточнил Инари.

— Да, — снова подтвердил Вэй Усянь.

В целом он считал их взаимодействие с людьми довольно тесным. Но с утверждением, что их жизненные уклады «в значимой мере отделены» друг от друга, было не поспорить.

— Сколько в среднем лет живут заклинатели? — продолжил спрашивать Инари.

— Я не могу сказать, — покачал головой Вэй Усянь. — Зависит от многих условий. Мы в общем-то — те же люди. Совершенствование не так легко. И распрей никто не отменял. А потом еще явится какой-нибудь Ранно Каори и перебьет махом полсотни!

— О. Он в самом деле принялся убивать? — удивился Инари.

— Пф... Имея такой замысел? Что удивительного? — негодуя, переспросил Вэй Усянь.

— Слишком привлекает внимание. Глупо, — оценил Инари.

— На чужой земле не оступиться сложно. Его скорее всего просто раскрыли, — поделился предположением Вэй Усянь. — Или были близки к тому. Он нанес удар на опережение, заодно развивая свою игру.

— Самоуверенно, — отмахнулся ками. — Неоправданно. Еще более глупо.

— Почему ты озвучил мне его имя, но не описал внешность? — счел уместным спросить Вэй Усянь.

— Люди на мой вкус довольно похожи, — объяснил Инари. — Этот был вполне интересным. Но тоже оказался эгоистичным дураком. Я не знаю, как его могут воспринимать другие люди или заклинатели. Он умеет устанавливать нужную ему дистанцию и атмосферу. Если думаешь, что видел его, вероятно это так. Кюби ведь сказал тебе, его волосы теперь сплошь белые. Разве так бывает от природы?

— Иногда, — ответил Вэй Усянь. — Но обычно это происходит постепенно, вместе с другими изменениями.

— Значит, — подытожил Инари. — Теперь его внешность довольно броская. Все еще хочешь найти и убить его?

— Я... — в этот раз Вэй Усянь не спешил с ответом и прежде отпил из пиалы с чаем. — Просто хочу сохранить мир, что мне дорог, людей и созданий, что мне близки. Хуатоу сказал мне, смерть этого Ранно Каори не остановит происходящего. Значит, нет смысла тратить на это время. Но найдя его, приблизившись, я мог бы, быть может, что-то узнать или заставить его остановиться?

— Он — всего-лишь человек. Ему это уже не под силу, — сообщил Инари. — Даже если пожелает, ничего остановить он теперь не сможет. И, я думаю, он это знает. Надеюсь на это по крайней мере. Не хотелось бы мне считать круглым идиотом человека все же прожившего несколько сотен лет.

Вэй Усянь перевел дыхание.

— Тогда... кто может остановить все это?

— Ты. И те, кто действуют заодно с тобой, — ответил Инари.

— Но я тоже — лишь человек, — напомнил Вэй Усянь.

— Ты — другой человек. И вовсе не единственный, кто вовлечен в происходящее, — пояснил Инари. — На самом деле вы все на очень хорошем и верном пути. Твой поступок, этот отчаянный прыжок сначала показался мне выходкой замутненного сознания. У людей оно и правда не очень крепкое, часто подводит. В ряде ситуаций вам сложно сохранить ясность. Но теперь я думаю, что кое в чем ты все-таки прав. И в этот раз все может пойти по-другому.

— Где и когда подобное случилось впервые? — спросил Вэй Усянь.

— Здесь. Не... — начал Инари, но осекся и поправился. — По меркам человеческой жизни, заметное время назад. С тех пор среди людей нет заклинателей.

— А тот, что перебрался к нам, чтобы развлечься? — недоумевал Вэй Усянь.

— Он из последних. Большинство таких, как он, прямо тогда потеряли способность накапливать ци, а значит, и жить дольше. А новых заклинателей больше не рождалось, — рассказал Инари.

— И все это из-за смятения? — все-таки немало поразился Вэй Усянь.

— Ты уже понял, — заключил Инари.

— Ты сказал, между нами большая вода. Море. Оно отделяет нас от Дун Ина. С нашей стороны также мало кто интересовался возможностью переправиться. Но все же кое-кто побывал здесь и привез сборник мелодий. У нас его называют запретным. При вложении духовных сил исполнитель такой музыки может нарушить внутреннюю концентрацию другого заклинателя, его жизненный ритм, привести его в смятение. Если исполнитель сам достаточно силен, может забрать жизнь другого всего за четыре ноты, — изложил свои соображения Вэй Усянь.

— Верно. Четыре ноты, — повторил за ним Инари. — Именно так. Тогда правильный ритм меняется на обратный в мгновение ока. Человеческое тело не способно выдержать таких перемен. Слишком резко. Поначалу они были рады, когда нашли этот способ. Владеть оружием перестало быть преимуществом. Ловкость, хитрость, искусность в музыке — сделались определяющими. Исполняющих смятение становилось все больше. Это стало затрагивать общее вращение ци в мире. Слегка. Понемногу. Ту, что почитают у вас, милосердную Гуаньинь, зовут также: «Рассматривающая звуки Мира». Не случайно. Но то, что случилось, все равно произошло. Почему? Я объясню тебе. Просто, Мир — велик и изменчив. Для тех, кто живет на небесных просторах — это одна из частиц их обыденности. Им вовсе нет дела до нас. Не станет людей — их это не тронет. Переплавится твердь — и это лишь часть бесконечного круга преображений и трансформаций. Тебе ведь и самому едва ли когда-то приходило в голову горевать по осени об опавшей листве? Это просто часть привычного круговорота, который повторяется из года в год. Весной распустятся новые листья. Для тех, кто взирает на нас с Небес, мы все тоже — такие же листья.

Вэй Усянь задумчиво молчал.

— В том, что касается меня, — проговорил Инари. — Моя сила и происхождение — иной природы. Я могу помочь земле дать хороший урожай, но не могу возделать эту землю вместо людей. Я могу поддержать ваш дух. Это называют покровительством и удачей. Но это также не заменит упрямства и целеустремленности. Я могу договориться с ветром, чтобы он принес дождь или напротив разогнал застоявшиеся тучи, но повлиять на вращение ци в этом мире я не в состоянии. Такое под силу лишь тем, что работает с этой энергией напрямую. Я мог только сказать. И я говорил с ними. Но люди слишком спешат. Не хотят видеть небольших изменений. Не хотят видеть того, что им неудобно. Ранно Каори был единственным, кто прислушался. Но в одиночку он также не мог вразумить других и противостоять. Позже он говорил, что я должен был сделать это. Должен был повлиять сильнее. Я понимаю, ему тоже сложно было поверить в то, что я просто не могу некоторых вещей. Еще сложнее ему было принять то, что люди-заклинатели сами лишили себя возможности продолжать существовать. Я оставил его в покое. Позже он сам нашел меня. Это выглядело как попытка признать и извиниться. Он обещал найти и сберечь все записи мелодий, приведших к изменению течения ци, чтобы оградить других от похожей ошибки. Позже, когда здесь побывал гость с ваших берегов, я узнал, что одна из рукописей покинула наши земли. Тогда он повторил мне снова, что все это лишь для того, чтобы предостеречь и защитить от последствий. Теперь, когда я вижу, что происходит там, я думаю, что этот человек невероятно искусен в притворстве. Несправедливо было бы винить лиса, я поверил и сам. Но, вероятно, встретив сородича из другой земли, человек испытал не радость, а зависть. Отдав ему рукопись, он поставил силок. Лучше зная подобных себе, он догадывался и ждал, когда эта музыка зазвучит там, на новом месте, где ци все еще вращается, как положено, а заклинатели продолжают появляться на свет.

— Верно ли я понимаю, — уточнил Вэй Усянь. — Что в результате всего здесь заклинатели не погибли, а лишь потеряли свою способность накапливать ци, из-за того, что вращение энергии в мире переменилось?

— В целом все так, — подтвердил Инари. — Никто не погиб от этой смены вращения, только от естественных причин, вроде отчаяния. Даже если бы случилось так, что обратное вращение ци в Мире забрало их жизни в одночасье — они сами сделали это, — добавил ками, жестко сощурясь.

— Но опасность в итоге ведь не смертельна? — осторожно переспросил Вэй Усянь.

— Я тоже хотел думать так, пока ты не прыгнул с обрыва. Тогда я вспомнил и дым над этой вашей Темной горой, как нарочно вечно окутанной туманом. — по голосу Инари можно было понять, что он сердится все сильнее. Стало слышно даже будто легкое гортанное рычание. — Все происходит слишком быстро! Здесь процесс шел по капле, десятки лет. Он же похоже прождал очень долго, вынашивая свой план, и теперь торопится воплотить его. Либо спятил! Либо просто не ведает, что творит! Это же как те же четыре ноты, когда вращение ци сменяется слишком резко! Люди всегда поступают так глупо!

— Инари... — позвал Вэй Усянь. — Что с тобой?

— Это несправедливо! — возмутился ками. через секунду он взял себя в руки и заговорил спокойнее. — Я слышал те очень знакомые мне звуки. Несложно узнать, даже вплетенными в другую песню. Но все же это было недолго. То, что хранитель мелодий ушел и отправился именно к вам, я заметил не сразу. После кюби назвал мне ту же самую причину: предупредить и уберечь. Однако на самом деле к тому времени музыка смятения уже несколько лет как не звучала в Мире. Этот выбор... Он был только ваш. Лишь испытать или использовать эту мелодию дальше? Любой шаг имеет последствия. Но Ранно Каори считает, что вы должны заплатить втридорога. И что он вправе взять с вас эту плату. Сны — это пространство, которое мне недоступно, как любые другие вне этого мира. Это тоже говорит о том, что он отлично все рассчитал, предполагая хорошенько укрыться от моего внимания.

Вэй Усянь вспомнил, что Вэнь Нин также никак не мог ощутить влияние дурных снов на заклинателей и происходящее с ними там. Несмотря на то, что все это связано с Темной ци, движение энергии в том пространстве оставалось недоступным для живого духа в мертвом теле. Инари тоже был духом, просто немного отличной природы и силы.

— Чем я могу тебе помочь? — спросил Вэй Усянь.

Инари удивленно моргнул.

— Когда ты говорил, что убьешь лиса, то сказал, что это будет в том случае, если я откажусь помочь, — напомнил Вэй Усянь. — Что я могу для тебя сделать?

Инари не стал уточнять, почему Вэй Усяню именно сейчас пришло в голову вернуться к этой теме.

— Ты можешь использовать ци здесь. Другие не могут, — сказал ками.

Настала очередь Вэй Усяню изумленно уставиться на него.

— Вчера на этом месте ты помогал лису, черпая энергию ци извне, — попытался пояснить Инари.

— Мне хотелось помочь ему поскорее окрепнуть, — ответил Вэй Усянь.

— Люди вечно торопятся! — не смог не возмутиться Инари. — Правда иначе мне бы и не представилось случая заметить, как ты работаешь с ци.

— Ты сказал, здесь у вас еще осталось несколько заклинателей, — напомнил Вэй Усянь.

Правда и сам тут же предположил, что вероятно Инари не очень-то ладит с ними.

— Я не знаю, чем они занимаются, — подтвердил ками его догадку.

Подумав еще, Вэй Усянь понял, что раз многие потеряли способность накапливать ци и разделили удел смертных, значит есть разница в способах культивации. Дома за последние годы им удалось отследить то же самое: работа с одной лишь Светлой ци не была по-настоящему достаточным и верным путем.

— Ты уверен, что новые заклинатели именно не рождаются? — спросил Вэй Усянь.

— Что ты имеешь ввиду? — не понял Инари.

— Может быть просто никто не пытается развить имеющиеся способности, — предположил Вэй Усянь.

— Оставшиеся в живых не принимают учеников. Говорят, что этому не научить, — ответил Инари.

— Чушь какая! — возмутился Вэй Усянь. — Чему угодно можно научить при желании. Они либо сдались. Либо слишком воодушевлены своей исключительностью.

— Это может быть просто покорностью, — возразил Инари. — Здесь люди больше склонны к этому: не подниматься после ударов, если от них отвернулись, принимать, как заслуженное, не противостоять.

— Погоди что? Но кто отвернулся от них? Если они сами довели до того, что течение ци в мире изменилось? — непокорный нрав Вэй Усяня никак не мог принять только что прозвучавших слов.

— Люди любят перекладывать ответственность за свои дела на других. Мало кто готов признать, что сам стал причиной своих неприятностей. А вот то, что Мир от них отвернулся — это, пожалуйста, — проговорил Инари.

— Я не могу этого понять, — признался Вэй Усянь.

— Ты — другой, — согласился Инари. — Поэтому и можешь противостоять. Отчаянный. Но живучий. Очень хорошо цепляешься за жизнь. Даже силу кюби смог усвоить. Обычно для заклинателя это близко к невозможному.

— Стремись достичь невозможного, — произнес Вэй Усянь.

— Что? — удивился Инари.

— Это девиз ордена, где я воспитывался, — пояснил Вэй Усянь.

— Должно быть, ты прилежно учился, — предположил Инари. — Хотя на вид в это поверить трудно. Ты родился там?

Вэй Усянь отрицательно покачал головой. Он не ожидал, что разговор так сменит тему.

Инари тоже молчал, не настаивая на вопросе, но Вэй Усянь все же ответил:

— Мои родители были странствующими заклинателями. Оба погибли на ночной охоте.

— О, — вздохнул Инари. — Прости, пожалуйста.

— Ничего, — заверил его Вэй Усянь. — Я был совсем ребенком. И...

— О чем ты опять думаешь? — резко прервал его Инари. — Не теряй контроль над собой. Твоих сил еще слишком мало. Ты — тоже упрямец, который вечно спешит.

— Раньше... — проговорил Вэй Усянь. — Я действительно почти ничего не помнил о своих родителях, знал только со слов других. Но, когда все это началось, со снами. В одном из первых я увидел, как они погибли.

— Забудь! — бросил Инари.

— Не могу, — честно ответил Вэй Усянь. — Я видел и слышал, как вместе с последним вздохом мама обращалась ко мне. Меня не было там, но это вовсе не мешало ей позвать... Я помню этот крик, который не должен был слышать. И узнаю голос — единственное, что мне осталось на память.

— Если ты не был там и не знал, как вышло, что тебе приснилось это? — поинтересовался Инари.

— Я разделил сон с другим человеком, — сказал Вэй Усянь. — Это был первый попавший под действие этих снов. Первый, кого мы обнаружили.

— Как вы поняли? — уточнил Инари.

— Он не просыпался несколько дней. Терял духовные силы во сне, — рассказал Вэй Усянь.

— Пф... — презрительно фыркнул Инари. — Такое и правда сложно пропустить. Другие тоже спят беспробудно?

— Некоторые, да. Некоторые — нет, — ответил Вэй Усянь.

— Ммм. Стало быть это не обязательно, или он вносит коррективы по ходу, — решил Инари. — Если ты постепенно терял присутствие духа после, тот сон был тем, что поймало тебя на крючок. Он поразил тебя.

— Да, — согласился Вэй Усянь.

— Но это не все, — проговорил Инари. — Тот крик, что ты слышал, что было в нем?

— Ничего такого. Мама просто звала меня. Сын. Никто другой не... — Вэй Усянь осекся, припомнив. — Было что-то еще. «Нет! Не вмешивайся!» Кажется, так.

Инари покивал:

— Люди разные. Но иногда их связи прочны. Твоя мать погибла внезапно и ее последнее устремление должно было быть невероятно сильным. Быть может она хотела защитить и уберечь тебя. Быть может, ее беспокойный дух все еще там, где это случилось. Если вы похожи, не удивлюсь...

Вэй Усянь вскинул на него горящий взволнованный взгляд, мысленно сотню раз коря себя за то, что сам не подумал о такой простой очевидной вещи. Он уже забыл, насколько тогда был оглушен и растерян, временами считая себя причиной всего, не понимая, теряясь, ища. У него просто не было возможности обращать внимание на что-то еще.

— Сосредоточься, — сказал ему Инари. — Отпей чая.

Вэй Усянь во все глаза смотрел на него, было видно, как чуть дрожат его губы.

— Давай-давай, сделай над собой небольшое усилие. Сосредоточься и попей. Иначе мы не приблизимся к тому, чтобы преуспеть. Вернешься и спросишь того, с кем разделил тот сон, наверняка он сможет указать тебе место, раз видел так много и помнит так хорошо. Кем же была твоя мать, что собрала себе столько внимания?

— Мама — Цансэ Саньжэнь. Ученица Баошань, — добавил Вэй Усянь, поняв что имя для ками может быть не информативно.

— Баошань! Хах! — воскликнул Инари. — Ну, надо же!

— Вы... знакомы? — предположить по такой реакции иное было сложно.

— Едва ли стоит говорить так. Но я конечно знаю о самой долгоживущей человекоподобной заклинающей на вашей земле, — подтвердил Инари. — Хм, если дети то и дело все же сбегают с ее горы в большой мир, особенно девочки, — вот к кому, я бы с удовольствием подослал самых обольстительных лис, чтобы бросили все свои слишком возвышенные мечты или хотя бы отложили их ненадолго, а сперва нарожали детей. Хотя, после нашей встречи, я уже не думаю, что эта идея особенно удачна. С тобой невероятно сложно. Хотя и занятно, — добавил ками под конец.

Вэй Усянь не знал, как реагировать на такое признание, поэтому наконец вспомнил о том, чтобы отпить чая.

Инари вздохнул, удовлетворенный результатом. Немного выждав, он снова заговорил:

— Однако вернемся к главному. Здесь, у меня, вращение ци изменилось, но энергия присутствует. Ты считаешь, раз так, должна быть и возможность культивировать ее и, вероятно, способные на это, также есть. Как мне найти их? Как дать понять, что их возможности шире, чем у обычных людей? Заклинатели — долгоживущие. Если стану тем, кто поможет им вернуться в наш мир, сам приобрету больше внимания, признания, силы и у меня будет больше времени, чтобы растить моих бестолковых лисят.

Вэй Усянь молчал некоторое время прежде чем ответить. Инари не торопил его.

— Стать заклинателем — это дар, помноженный на целеустремленность. Может даже, в большей мере последнее. Я знаю человека, который смог стать заклинателем, потому что хотел этого и упорно тренировался. Ты можешь выбрать любого из тех, кто охотно к тебе прислушивается. Если такой Путь окажется интересен, стоит попытаться ступить на него. Ты говорил. что можешь поддержать дух человека. Это хорошо. Это помогает совершенствоваться.

— Звучит довольно просто, — оценил Инари.

— К чему усложнять? — уточнил Вэй Усянь.

— Ты все еще не спрашиваешь о том, чем я могу помочь тебе, — заметил Инари.

— Ты нашел меня сам, потому что считаешь сложившееся положение неуместным и несправедливым. Если ты хочешь изменить это. Если мы заодно. О чем я должен просить? — поинтересовался Вэй Усянь. — Разве сам не расскажешь?

Впервые за весь их сегодняшний разговор Инари чуть усмехнулся. Человек так запросто ставил себя вровень с ним. У него это получалось очень легко, естественно. Так, что даже сам Инари уравнял их, сказав раньше, что тем, кто живет на небесных просторах по сути нет никакого дела до них, как до опадающих по осени листьев.

Однако, прежде чем заговорить вновь, Инари снова стал строг и серьезен.

— Я уже сказал раньше, на твоей земле, у вас, все происходит слишком быстро. Вращение ци изменяется и это создает давление на точки ее максимального скопления. Энергия нуждается в оболочке. Но если ее концентрация слишком велика, твердь может не выдержать и оболочка разрушится. Тогда большая масса ци покинет пределы Мира, как дух и душа покидают умершее, не способное больше вмещать их, тело. Это лишит заклинателей самой возможности существовать. В мире не сохранится достаточно ци, чтобы культивировать ее. Вероятно, не станет также навок, монстров и прочей нечисти, которой вы традиционно противостоите.

— Как это остановить? — немедленно спросил Вэй Усянь.

Он сразу же подумал о Вэнь Нине, который подобного точно не переживет, о том, что и для всякого заклинателя такая перемена в мире будет жестоким ударом, не все смогут вынести, чтобы скоротать хотя бы обычный человеческий век. Не станет незаурядных существ. Хуатоу не сможет быть с ним рядом. Дальше Вэй Усянь не стал представлять возможных последствий. И без того было ясно: это совсем не та жизнь, которую он хотел бы прожить и разделить с близкими.