Другая жизнь. Книга судеб

***

Идти вверх по склону пришлось и правда долго.

Дорогой лис не раз просил Вэй Усяня оставить его отдыхать в лесу, ведь для зверя такое вполне привычно, но Вэй Усянь упрямо шел дальше, неся его. Кюби не понимал этого.

Поднимаясь все выше, они миновали несколько п-образных арок алого цвета. Выглядели они немного странно, потому что ни стен, ни забора, ни изгороди рядом с этими арками не было. Тонкая тропа, по которой они следовали в гору, проходила сквозь алые арки и вилась дальше. Вэй Усянь не знал, где именно все они теперь очутились, поэтому принимал окружающее, как должное, ничему не удивляясь.

Дом, к которому они в конце концов вышли, немного напоминал привычные дома, но и заметно отличался. По его периметру было множество створов, сейчас открытых. Дом стоял на возвышении, порог был высоким.

Вэй Усянь следовал за Инари, пропустив хозяина дома вперед. У порога тот обернулся.

— Лис не может войти внутрь, — сообщил он.

— Хорошо, — согласно кивнул Вэй Усянь. — Я побуду с ним снаружи.

Возле дома было обустроено вполне уютное местечко: на мягкой короткой траве лежали подушечки для сидения, чтобы закрыться от лучей солнца, можно было развернуть ширму.

Чэнь Цин завозилась на руках у Инари, тот опустил ее на землю.

— Я останусь с дагэ, — произнесла она и побежала к Вэй Усяню.

— Как угодно, — ответил хозяин дома, аккуратно снял и оставил свою обувь у порога, после чего скрылся за дверями.

— Звери не могут входить в дома, потому что не могут разуться, — пояснил лис.

— Ммм, — протянул Вэй Усянь, опускаясь с ним на подушечку.

— А мне нравится, что наш Хайцзы может заходить в дом, — проговорила Чэнь Цин.

— Теперь ты еще и помнишь, что там было? — удивился Вэй Усянь.

— Ага! — Чэнь Цин чуть вздернула нос, гордясь. — Конечно я помню.

— Хайцзы, кто это? — спросил лис.

— Сэчжи, — ответила Чэнь Цин.

— Сэчжи? — переспросил кюби.

— Это как пятнистый олень, только меньше, без пятен и с одним рожком, — принялась описывать Чэнь Цин. — У нашего рожок еще совсем небольшой.

— О, — кюби чуть кивнул. — Я понимаю, о ком речь. Это очень умные и независимые создания.

— Незаурядное разумное существо с редчайшей способностью, которого ни к чему принуждать нельзя, — произнес Вэй Усянь.

— Да! — оживилась Чэнь Цин. — Это дедушка, старший учитель, назвал сэчжи так.

— Вообще-то именно поэтому Хайцзы и может ходить по Обители, в отличие от других животных, которым туда нельзя, — напомнил ей Вэй Усянь.

— Да, верно. Кролики дяди Ванцзи живут на полянке снаружи. Ослик Яблочко живет на поселении вместе с дядей Сюаньюем. Еще в Облачных Глубинах есть лошади, — продолжала перечислять Чэнь Цин.

— Да, но их тоже держат снаружи, — подчеркнул Вэй Усянь.

Лис почувствовал вдруг охватившее его человека волнение.

Вэй Усянь глянул на Чэнь Цин и не смог удержаться от вопроса:

— Как там Лань Чжань?

— После того как Чжуй-сюн привел его в ханьши, дядя Ванцзи быстро пошел на поправку, — сообщила Чэнь Цин.

— Что с ним случилось? — сильнее заволновался Вэй Усянь.

— Ничего такого. Небольшой жар. Накануне они с дядей Вэньяном долгое время провели в горах, осматривая склон с воздуха на мечах. Там сильный ветер, они пробыли долго. Наверно, все дело в этом. Там нашли твою флейту, дагэ.

— Лань Чжань нашел Чэньцин за обрывом? — с горечью уточнил Вэй Усянь.

— Да, — подтвердила девочка. — И еще — осколок нефритового жетона. Как же так вышло, что он разбился... — недоумевала она.

Вэй Усянь в отчаянии отвел взгляд. Он представил, каково было Лань Ванцзи обнаружить все это.

— Тебе нужно проснуться как можно скорее, чтобы сказать им, что со мной все хорошо, — глухо проговорил он. — Я пока что не знаю, как мне лучше действовать дальше. У меня нет четкого плана, и я не могу сказать, когда все это закончится. Но пусть они хотя бы будут уверены, что я цел и действую.

— Они и так знают, — возразила Чэнь Цин, расстраиваясь. — Гэ, ты снова гонишь меня?..

— Я прошу тебя о помощи, — тихо сказал Вэй Усянь. — Другой возможности передать весть о себе у меня нет. И еще. Я прошу тебя об осторожности. Ты не должна пострадать.

— Ты всегда повторяешь мне это! — продолжала огорчаться Чэнь Цин. — А сам все время влипаешь в переделки! В этот раз ты опять...

— В этот раз, — прервал ее Вэй Усянь. — Хуатоу помог и мне, и тебе.

Лис засунул голову Вэй Усяню под руку. Тому снова захотелось поддержать его, помочь восстановиться быстрее.

— Не надо, — шепнул лис. — Мне уже лучше.

— Почему Чэнь Цин может тебя слышать? — спросил Вэй Усянь, чтобы отвлечь его.

— Она ведь просто девочка, которая спит, — объяснил кюби. — Если ребенку снится говорящая лисица — в этом нет ничего особенного. Это ты уже взрослый и здесь — во плоти, тебе воспринимать духов и говорящих зверей сложнее. С моей человеческой формой может быть тебе было бы взаимодействовать проще...

— Останься, как есть, — повторил ему Вэй Усянь свои прошлые слова.

— Ты тоже можешь быть человеком, как даньян? — заинтересовалась Чэнь Цин.

— Не совсем так. Вернее даже совсем не так. Но я могу принять форму человека на время, — ответил кюби. — Хозяин же всегда такой и... Вэй Ин, ты был не справедлив. Инари — действительно сильный ками. Но все ками только здесь. Не могут уйти. Лишь кюби путешествуют свободно. Поэтому именно кюби решает, сможет ли кто-то из людей пойти с ним. Так что это действительно моя вина, что...

— Хватит! — отрезал Вэй Усянь. — Ты не виноват в том, что иные люди умеют слишком хорошо притворяться.

— Разве ты не зовешь меня Хуатоу? Хитрая голова? — кюби попробовал пошутить.

— Хитрый, лукавый, любопытный, умный, верткий, подвижный. Молодые лисы любят озорничать и проказничать. Но так или иначе, в отличие от людей, звери не лгут, — серьезно ответил Вэй Усянь.

— Не огорчайся? — попросил его лис.

— Ты можешь сделать потом так, чтобы Чэнь Цин больше не могла попадать в то пространство? — поинтересовался Вэй Усянь.

— Гэ! — обиженно воскликнула девочка и отвернулась от них.

— Если она хочет быть там, где ты, у нее все равно получится, — возразил лис.

Вэй Усянь вздохнул, чувствуя, как в груди становится тесно. Вдруг резко стало темно.

***

Открыв глаза, он увидел над собой потолок. Повернув голову, заметил Инари рядом и приподнялся на локте. Постель, в которой оказался Вэй Усянь, была расстелена прямо на полу. Ками в своих светлых одеждах сидел на коленях очень близко. Лежать перед ним было неуютно, поэтому Вэй Усянь тоже сел, чтобы быть вровень с ним.

— Обязательно было пугать малое дитя? — спросил ками. — Я же сказал, лис поправится.

Вэй Усянь прекрасно помнил, как за разговором, пытался передать кюби немного ци, хотел чтобы слабость Хуатоу прошла поскорее. Отвернувшись, он не стал объяснять это вслух.

— Возьми? — попросил Инари, протягивая ему пиалу. — Здесь лекарство, тебе оно нужно. Несколько костей в твоем теле были недавно сломаны ударом. Еще не успели хорошо срастись, а им досталось снова.

— Ерунда, — отмахнулся Вэй Усянь. — Меня это не беспокоит.

— Ты точно хочешь поскорее стать ками, — заключил Инари.

— Я понятия не имею, что это! — огрызнулся Вэй Усянь.

— Это... дух. Места, живого существа или явления. Сначала безымянный, пока кто-то не заметит его, не принесет первый подарок, подношение. От человеческого внимания ками становятся сильнее и могущественнее, лучше помогают. Их участие в жизни людей становится более зримо, тогда им могут дать имя — это тоже важно. Потому что под этим именем воздвигаются храмы, — рассказывал Инари.

— Ясно, — не слишком вежливо прервал его Вэй Усянь. — Больше храмов, больше внимания, больше силы. Спасибо. Мне не интересно.

— Почему ты как будто с первого взгляда недолюбливаешь меня? — спросил Инари, опустив на стол пиалу, которую Вэй Усянь так и не взял.

Ответа не последовало.

— Ладно. Будем считать, что это путешествие между пространств испортило тебе настроение. Я не знаю, каково это. Но исходя из того, что несколько слишком резких прыжков способны вывести из строя даже шестисотлетнего кюби, практика эта опасная и вредная. Хорошо, что она не для меня.

— У этого лиса есть имя, — сухо напомнил Вэй Усянь.

— Ах, да. Хуатоу, — усмехнулся Инари. — Это-то и спасло его, знаешь? Я ведь сказал тебе только что, имя — важно. Для духа тоже. У меня множество лис, но я не даю им имена. Знаешь, почему?

— Едва ли все их запомнишь, — поддел его Вэй Усянь.

Инари рассмеялся в голос и долго не желал угомониться, даже слезы в уголках глаз выступили, их он быстро смахнул.

— Ками уходят, Вэй Ин. Мы не со всем на свете можем справиться, и люди бывают забывчивы. Они непостоянны. Всегда может случиться, что кто-то другой займет их внимание. Меня забудут — меня не станет. А кицунэ, лисьи духи — это будущие небожители. Если смогут отрастить девять хвостов, в их распоряжении вечность. Таков их Путь. Мне ли с моим непостоянством вставать у них на дороге? Я ношу светлые одежды и серебристый мех, чтобы, видя меня, они помнили, к чему им на самом деле следует стремиться. А дать зверю имя — это значит привязать его к себе.

Вэй Усянь потёр ладонью середину груди.

— Тебе плохо? — тут же прервал свои пространные рассуждения Инари. — Приляг?

— Я не привык слушать лёжа, — возразил Вэй Усянь.

— Вот же упрямец! — возмутился Инари. — Выпей хотя бы лекарство! Или думаешь, я замышляю отравить тебя? Но ведь это я послал кюби за тобой!

— Может быть, как раз чтобы убить? — предположил Вэй Усянь.

— Разве же ты умер? — воскликнул Инари.

— Пока вроде бы нет, — ответил Вэй Усянь.

— Представить не мог, что ты такой хмурый и подозрительный! — снова воскликнул Инари, хлопнув себя ладонью по бедру. — А! Ты должно быть не представляешь, где ты... До твоего дома отсюда довольно далеко. Нас разделяет большая вода. Однако, такие как ты уже бывали здесь раньше.

— Большая вода... — тихо повторил Вэй Усянь и обмер.

— О чем ты опять подумал?! — всплеснул руками Инари, обнял Вэй Усяня за плечи и решительно поднес пиалу к его губам. — Пей же! Довольно упрямиться!

Вэй Усяню пришлось сделать глоток, питье было горьким. Он дернулся отвернуться.

— Да, что ж ты за наказание! — отругал его Инари. — Так трудно стерпеть?! Рискуешь собой, как ни в чем не бывало, а горечь, значит, тебе слишком не вкусная?

Вэй Усянь только чувствовал, как у него все сильнее кружится голова.

— Что происходит?

— Ты слишком взволнован и ослаблен, — сказал Инари. — Твое тело ранено, а ты все выделываешься. Даже помочь себе не позволяешь! Хуже, чем малое дитя!

— Где Чэнь Цин? — тут же среагировал Вэй Усянь на слова о ребенке. — Что ты с ней сделал?

— Съел! — терпение Инари закончилось. — Как и подобает злобному ками! И костей не оставил!

Кровь ударила в голову Вэй Усяню, он был готов буквально порвать это создание голыми руками и дернулся вцепиться в него.

— Ах, ты бесстыдник! — усмехнулся Инари, шутя отбивая атаку. — В моем же доме собрался затеять драку со мной?

Когтями он мог распороть не только тонкую ткань оставшихся на Вэй Усяне нательных одежд, но также его кожу и мышцы до самых костей, однако не оставил ни царапины.

— Девочка испугалась, когда ты потерял сознание на улице, влетела в дом, как угорелая, крича. Думаешь, ей стоит видеть то, что ты теперь вытворяешь? Думаешь, ей будет приятно видеть это? Я дал ей лекарство, чтобы она отдохнула. В отличие от тебя, с ней было договориться куда легче! — рассказал наконец Инари.

Вэй Усянь понимал, что лежит, но потолок кружился над ним, наводя дурноту.

— Возьми себя в руки! — потребовал Инари. — Допей лекарство!

Вэй Усянь лишь сжал губы.

— Послушай, если лис скажет тебе, что это и правда лекарство, ты согласишься выпить еще? — отчаявшись найти подходящий довод, спросил Инари.

— Ему же нельзя в дом, — ушел от ответа Вэй Усянь.

— Один раз я переживу, — пообещал Инари.

— Хуатоу... — вздохнул Вэй Усянь.

— Выпей лекарство, и я принесу его, — в очередной раз попытался договориться Инари.

— Ладно, — согласился Вэй Усянь. — Не хочу, чтобы он оставался один, совсем ослабшим.

— Ты не хочешь! — снова возмутился Инари. — Имя сделало его сильнее, иначе сегодня он бы не справился! Но если бы ты не назвал его и не привязал к себе, он бы и не стал так рисковать!

Вэй Усянь позволил себя поить и проглотил всю противную горечь, что в него вливали, после чего сказал:

— Я не привязывал его. Он отдал мне свою жемчужину сам.

— Жемчужину? Дело не в этом! Ты назвал его! Ты забрал его сердце! У духов нет сердца! Но ты забрал даже то, чего нет! Он скучает по тебе! Хочет быть рядом с тобой! Все его существо радуется, когда вы вместе! Но ты — человек! Сколько ты сможешь пробыть подле него? Когда твой дух уйдет в землю, что он сделает по-твоему?

— Ему придется остаться, — тихо ответил Вэй Усянь.

— Чушь! Он отправится за тобой! Это же зверь! Ты не представляешь себе силу его привязанности! Жить и умереть вместе — не больше не меньше! — Инари в сердцах стукнул пустой пиалой о столик. — Это была одна из лучших лисиц! Если кому и носить серебряный мех, то ему!

— Я верну его тебе, — предложил Вэй Усянь.

— Не вернёшь! — сурово возразил Инари.

— Я попрошу его не разделять удел смертных, — придумал другой вариант Вэй Усянь.

— Ты попросишь? Зверь умрет от тоски по тебе — вот и все! — махнув рукой, Инари вышел из комнаты.

— Тогда постараюсь пожить подольше, чтобы Хуатоу успел одеться в серебряный мех, — подобрал третий вариант Вэй Усянь, проговорив его в пустоту, и закрыл глаза.

***

Кюби потрогал его в щеку и в шею холодным носом.

— Вэй Ин? Что ты? Зачем ты? Как ты?

— Нормально, — Вэй Усянь погладил лиса по загривку, едва тот устроился рядом.

Хуатоу был ещё слаб, но прошел несколько шагов от дверей по комнате на своих лапах.

— Кюби, только рискни подумать о том, чтобы помогать ему своей силой — и мое терпение окончательно иссякнет! — продолжал ругаться Инари. — Лекарство пролил! В драку лез! В моем доме! Ну как? Как это называется?

— Хозяин... Он... не в себе. Не сердитесь, пожалуйста? — попытался лис защитить своего человека.

— Он, что, у тебя уже и умом тронулся? — вдруг неподдельно заинтересовался Инари.

Лис вздрогнул, явно смешавшись.

— Людям нелегко даётся пересекать границу пространств, — осторожно сказал он. — К тому же там было опасно. Очень опасно. Его дух на время покидал его.

— Ну, точно ненормальный, — заключил Инари, явно уже не сердясь. — Два бездаря на мою голову! Всё! Спать! Отдыхать! Лечиться! И не надейтесь даже, что раньше, чем восстановитесь, сможете снова увидеть меня или покинуть эту комнату!

— Не смей тронуть Чэнь Цин! — все же бросил напоследок Вэй Усянь.

— А кормить и развлекать ее мне можно? — ехидно уточнил в ответ Инари. — Или пусть ей лучше снится, что она одна-одинешенька в лесу, полном голодных и диких зверей, м?

— Хозяин, не надо... — простительно протянул лис.

— Ну вот! Опять лишают развлечений! — презрительно фыркнул ками в ответ и удалился.

— Вэй Ин, ты очень рассердил хозяина... — сказал лис. — Зачем ты так?

— Прости, — шепнул Вэй Усянь.

— Вот же дурак! — донеслось до них уже из-за двери.

— Прости, я так сильно подвел тебя, — совсем тихо проговорил Вэй Усянь, вовсе не обратив внимания на прозвучавшие слова, повернувшись к лису и зажмурившись.

— О ком ты говоришь? — спросил кюби, он почувствовал, что что-то не так.

— О Лань Чжане, — ответил Вэй Усянь. — Он хороший. Самый лучший. Мы с ним связаны очень крепко. Но я даже не смог попрощаться с ним перед тем, как уйти. Я правда не смог. Только... Я совсем не подумал, с чем он останется. Я отправил ему письмо. Но не предполагал, что он найдет те мои вещи там, в горах. Флейту. А особенно осколок нефритового жетона. Я считал, что разбил его уже на Луаньцзан...

— Чэнь Цин ведь сказала, что тому человеку стало лучше, когда он оказался в ханьши? И что там, у тебя дома, все знают, что ты в порядке, — напомнил кюби.

— Да, — согласился Вэй Усянь. Хотя он больше был склонен думать, что Чэнь Цин просто не хотелось уходить, потому она и ответила, что все и так знают, что с ним все хорошо. Или... происходившие на Луаньцзан все же было замечено в Мире?

— Значит, они справятся. И ты тоже должен, — заключил тем временем Хуатоу. — Не сожалей.

— Ты прав, — снова согласился с ним Вэй Усянь.

— Скажи лучше, почему ты такой? — буркнул лис.

— Какой? — не понял Вэй Усянь.

— Легко сострадаешь другим, но вовсе не жалеешь себя! Там на темной горе что ты такое задумал? Умереть захотел? — в голосе Хуатоу явно прозвучало негодование.

Вэй Усянь же, несмотря на это, тихо рассмеялся.

— Это по-твоему смешно? — лис даже уши прижал. — Ясное дело, хозяин рассердился, общаясь с тобой. Ты — невыносим!

— Прости, — Вэй Усянь попытался подавить смех. Не сразу, но получилось. — Просто ты говоришь, как мой шиди, мне вдруг стало от этого очень смешно.

— Шиди — это? — переспросил лис.

— Младший брат по ордену. Мы выросли вместе, — пояснил Вэй Усянь. — Он тоже частенько пенял мне, что я ищу смерти.

— Неудивительно, если ты всегда ведешь себя так, — сообщил лис. — Погоди... А, что с ним случилось?

— Ничего, — отговорился Вэй Усянь. — Просто наши пути разошлись.

— М. Ладно. Оставим это. Но, о чем, скажи, во имя Небес ты думал, когда решил обнаружить свое присутствие в том пространстве? Я ведь предупреждал, что это опасно! — вернулся лис к теме, которая была ему более интересна и важна.

— Хотел выманить его. И убить, — признался Вэй Усянь.

Лис молчал, потому что первым порывом было повторить слова хозяина, которые тот бросил, уже выйдя из комнаты: «Вот же дурак!»

— Почему? — Хуатоу почел за лучшее задать еще один уточняющей вопрос.

— Я не знал, как мне быстро вернуть свой дух на место. Я понял, что даже вернув его, я не продержусь живым долго на Мертвой горе. Я помнил, что просто обнаружить себя, спустившись с горы, опасно, у меня ведь даже нет меча. Ты сказал, Мертвый курган из-за жесткой ци и тому, кто все это создал, контролировать сложно. Я решил, что попав туда, он будет в более уязвимом положении, а у меня напоследок прибавится шансов выдать ему по заслугам, — объяснил Вэй Усянь.

Лис снова молчал. Озвученная цепочка мотиваций и предположений была довольно стройной, но вместе с тем ужасающей.

— Даже если ты убьешь его, то, что он сотворил, не исчезнет так просто, — наконец сообщил кюби. — Так что менять жизнь на жизнь в данном случае...

— Возможно, все дело в той жесткой ци и в том, что я не умею ждать, — проговорил Вэй Усянь.— Я бы предположил такой вариант и сам, если бы...

— Не спешил так сильно, — договорил Хуатоу то, что его человек лишь подумал, но не сказал.

— Как я могу не спешить? Ведь все продолжается! И может стать просто поздно! — дал волю чувствам Вэй Усянь.

— Пока ты здесь, там ничего не происходит. Я же сказал, что не возьму с тебя плату временем. И с девочки тоже, — напомнил лис.

— Как такое возможно? — не мог понять, а потому и поверить Вэй Усянь.

— Мы на горе Инари, — уточнил кюби, будто это могло бы объяснить что-то.

— Постой. Ты говорил, твой хозяин не путешествует через пространства. Но это он послал тебя найти меня? Как он узнал, что происходит? — сыпал вопросами Вэй Усянь.

— Этот мир велик. Хозяин — ками этих мест, но, получив много силы, видит очень далеко, — рассказал лис.

— То есть. Мир, откуда мы с Чэньцин и мир, где есть Инари и другие лисьи духи, — в одном пространстве? Это все один мир? — сделал вывод Вэй Усянь.

— Да, — подтвердил лис.

— Тогда как может работать этот фокус со временем? Оно ведь идет! — возмутился Вэй Усянь, снова не понимая.

— Мы на горе Инари, — повторил лис.

— Не понимаю, — признался Вэй Усянь.

— Послушай,... — зверь растерялся, не зная, как объяснить. — Хозяин — добрый ками. Он бережет равновесие и чтит справедливость. Множество лисьих духов помогают ему, наблюдая. То, что происходит у тебя дома, нехорошо. Человек из наших мест затеял это. Инари не одобряет, хочет прекратить. Поэтому приказал найти тебя. Если он собирается помочь, значит, возможность есть. Только больше не ссорься с ним, пожалуйста?

— Я... Я не буду. Хорошо. Так значит, это и правда... Но почему тот просил тебя провести его на нашу землю, если это один и тот же мир, одно пространство? — спросил Вэй Усянь, чтоб уж наверняка прояснить ситуацию.

— Большая вода покорится не всякому. До ваших берегов далеко, а тот не умеет управляться с лодкой. Путешествие долгое и опасное. Он, понятное дело, хотел сэкономить на времени, — пояснил кюби.

— А с него разве ты тоже не взял плату? — удивился Вэй Усянь.

— Его волосы стали совсем белыми, — ответил кюби. — Конечно, я взял плату. Его жизнь стала много короче. Однако, может продлиться еще довольно много лет. Хранитель мелодий из тех немногих, кто сохранил циркуляцию ци в своем теле.

Вэй Усянь ошарашенно онемел, его сердце отчаянно забилось, взлетая к горлу.

— Что с тобой? — тут же отреагировал Хуатоу. — Почему ты опять так взволнован?

— Опиши, как он выглядит? — хрипло проговорил Вэй Усянь. — Ты ведь видел его.

— Я видел. Конечно. Но ты стал переживать слишком сильно, когда мы заговорили о нем. Так нельзя. Ты опять навредишь себе, — беспокоился лис.

Вэй Усянь понимал его и настаивать не стал.

Хуатоу чувствовал тем не менее, что, несмотря на молчание и видимое смирение, человека буквально колотит от нервного напряжения.

— Вэй Ин, ты не мог бы поделиться со мной кусочком одеяла? Мне немного холодно, — лисий дух, конечно, замерзать не умел, просто хотел отвлечь внимание человека на себя.

— Прости, — шепнул Вэй Усянь и, укрыв одеялом, притянул Хуатоу поближе. — Тебе нехорошо. Нужно отдыхать. Я заболтал тебя.

Лис заурчал, довольный объятием и легким поглаживанием. К тому же он знал, что, обнимая его, Вэй Усянь и сам ощущал себя лучше.

— Хорошо, что у тебя есть вещи, которые хранят тебя. Я боялся не успеть, — признался кюби. — Ты мог пострадать, правда. Пусть ты разбил нефрит, но все равно сохранилось то, что защищает тебя.

У Вэй Усяня действительно остались при себе колокольчик Цзян и оберег из камня утренней зари. Колокольчик был подвешен на пояс и лежал вместе с верхней одеждой, аккуратно сложенной в стороне. Камень же утренней зари все время оставался висящим на тонкой нити на шее. Вэй Усянь потянулся коснуться его.

— Эту вещь создал тот, кто дорог тебе? — поинтересовался кюби.

— Да. Близкие люди сделали этот оберег для меня. Трое. Тот, с кем делю Путь, названный сын и один из хороших друзей, — перечислил Вэй Усянь.

— У тебя есть сын? — переспросил кюби. — И эта девочка, что пришла за тобой... Она зовет тебя старшим братом.

— Ей просто нравится называть так, — ответил Вэй Усянь. — Во сне она выглядит старше, на самом же деле еще совсем кроха. Самая Маленькая Орхидея.

— А. Из семьи того, кто тебе больше всех дорог, — догадался Хуатоу.

— Да. Поэтому я и переживаю о ее безопасности так сильно, — пояснил Вэй Усянь. — Непременно нужно вернуть ее домой и поскорее.

— Она просто спит. Ничего страшного, — заверил его лис. — И вообще-то она помогла тебе. Похоже, ее сердце очень чуткое. И она тоже очень волнуется о тебе.

— Нужно вернуть ее домой, — повторил Вэй Усянь.

— Если сможешь уговорить и успокоить ее, она согласится подождать. Может быть найдется дело, которое она сможет выполнять для тебя дома? — предложил Хуатоу. — Если станешь просто отсылать ее, только огорчишь, но она все равно вернется, потому что вскоре простит, будет продолжать волноваться и скучать по тебе.

— Мгм, — протянул Вэй Усянь. — Осталось только отсюда выйти и найти ее.

— Хозяин сказал, нужно восстановить силы, чтобы выйти из комнаты и снова увидеть его, — напомнил лис.— Постарайся поспать? Для человека — это лучше всего.

Сочтя замечание справедливым, Вэй Усянь сосредоточился, чтобы достичь внутреннего равновесия и покоя, после чего задремал.

***

По пробуждении он не стал терять времени даром. Лис негромко сопел под боком. Вэй Усянь осторожно выбрался из-под одеяла, чтобы не потревожить его.

Первым делом в комнате обнаружилась еда, аккуратно расставленная на столике. При чем это была не просто еда, а вполне привычная и вкусная еда: баоцзы, фрукты, чай. А также жареный тофу для лиса.

Вэй Усянь, однако, к еде не притронулся. Он скоро оделся, даже не удивившись тому, что одежда его снова была целой и чистой, и быстро вышел из комнаты.

Хотя и не помнил, как попал в дом, он без труда нашел выход и оказался на улице. Натянув у порога сапоги, ему вовсе не пришлось идти особенно далеко. Инари и Чэнь Цин нашлись в том самом уютном уголке, где накануне сидел и Вэй Усянь с Хуатоу, пока по неосторожности не потратил слишком много сил.

Инари полулежал, опираясь на локоть, а девочка сидела не подле, а прямо на нем, к тому же используя его в качестве столика, разместив поверх его одежд тарелочку с которой брала и с удовольствием что-то ела. Расстояние не позволяло рассмотреть, что именно это было. Вэй Усянь уже было подумал напомнить ребенку о манерах, но девочка первой заметила его и побежала навстречу.

— Гэ! С добрым утром! Как ты отдохнул? — выпалив все это, Чэнь Цин тут же обняла его.

Вэй Усянь погладил ее по голове и опустился на колено:

— Хорошо, — ответил он. — А, как ты? Завтракаешь?

— Да, — подтвердила Чэнь Цин. — Вкусно!

— Подойди, — произнес Инари, не оборачиваясь. — Поешь тоже?

Его тон был спокойным, даже слишком и заметно холоден.

Вэй Усянь действительно внутренне недолюбливал его. Это создание было слишком разнообразным и потому казалось двуличным. Подспудно ожидая неприятностей, Вэй Усянь и относился к Инари с неприязнью и подозрением. Тем не менее Хуатоу множество раз повторял ему, что его хозяин — хороший. Помня о своем обещании быть повежливее, Вэй Усянь не стал отпираться и подошел вместе с Чэнь Цин.

— Гэ, возьми! Попробуй! Правда вкусно! — девочка протянула ему тарелку, с которой до этого ела сама.

— Это сладкое, — предупредил Инари.

— Что, тогда, самое сытное? — уточнил Вэй Усянь, ощутивший и осознавший необходимость как следует подкрепиться.

— Рис с натто, конечно, — ответил ками, лениво подцепляя с тарелки кусочек рыбы.

— Натто? — переспросил Вэй Усянь незнакомое слово. Он бы хотел спросить и о том, зачем ками ест, но сдержался.

— Соевые бобы с соусом, — пояснил для него Инари. — Хороший выбор для утра и после той трепки, что ты сам себе задал. Будь добр, присядь, наконец и поешь? Я ем просто потому, что мне это нравится, — ответил он на вопрос, который не прозвучал.

Вэй Усянь кивнул, но, еще больше чем ответу, удивился наличию многочисленных пушистых лисьих хвостов серебристого цвета, которых вчера у Инари определенно не было. Тем временем ками в упор уставился на него, поскольку Вэй Усянь позволил себе бесцеремонно разглядывать его. Поймав взгляд ками, снова сложно было прочесть выражение: с игривым укором, но все же в его льдистых глазах читался и гнев. Вероятно, Хуатоу не зря предупреждал, что хозяин очень рассердился. Однако, Вэй Усянь не спешил приносить извинения. Он устроился у стола и принялся за еду.

Чэнь Цин присела теперь рядом с ним. Она ела понравившееся ей угощение, но съела не все, оставив кусочек для Вэй Усяня.

Терпеливо дождавшись, когда он доест свой рис, она снова предложила ему:

— Попробуй? Вкусно.

— Спасибо, — кивнул Вэй Усянь и взял попробовать, хотя уже и наелся. Миска с рисом и бобами была небольшой, но правда очень хорошо утолила голод. Вкус непривычный, не острый, но пряный, ощущался приятно.

В том, что ела Чэнь Цин угадывался схожий вкус, но действительно было больше сладости. Квадратик собирался из омлета с начинкой.

— Вкусно, — согласился Вэй Усянь.

Инари, не скрываясь, наблюдал за ними. Ощущать взгляд его светлых сейчас ощутимо леденящих глаз было неприятно.

— Я понимаю, что должен поблагодарить за заботу и угощение, но не хочу, — честно сказал Вэй Усянь.

— Не хочешь, не делай, — проронил Инари. — Мне все равно.

— Даньян, не сердись? — тут же вступила Чэнь Цин. — Спасибо тебе. Все очень вкусно. Ты — замечательная!

— О. Значит, теперь ты думаешь, что я обижу его? — поинтересовался Инари.

— Н-нет. Конечно, нет, — ответила Чэнь Цин, чуть запнувшись.

— Не смей вмешивать ее! — резко бросил Вэй Усянь.

Инари дернул уголком рта с презрительной усмешкой:

— Зачем ты пришел? Без тебя было куда приятнее.

— Поговорить, — коротко ответил Вэй Усянь.

— Что ж... и поговорим, — неожиданно согласился Инари, заметно смягчаясь. — За чаем.

— Чэнь Цин, пойди найди Хуатоу и побудь с ним, — попросил Вэй Усянь девочку.

— Но, старший братик... — понурилась та.

— Все будет в порядке. Мы просто перекинемся парой слов, — заверил ее Вэй Усянь. — Не слишком долго.

— Дом большой, — сказала Чэнь Цин. — Как я найду лисичку? — она все еще искала предлог не уходить.

— Без труда найдешь, — подал голос Инари. — Просто иди. Только обязательно оставь обувь у порога. Иначе найдешь совсем не то, что ищешь.

Чэнь Цин поняла, что остаться не выйдет.

— Хорошо, даньян, — тихо проговорила она, поднялась на ноги и, как положено, поклонилась обоим прежде чем уйти.