Другая жизнь. Книга судеб

***

Уже следующим утром жар перестал донимать Вэй Усяня. Вместо него осталось лишь смутное чувство тревоги, которое мешало ему спать гораздо сильнее.

Пытаясь понять его причины, Вэй Усянь уставился в потолок и провел так немало времени. Он понятия не имел, во сколько проснулся и сколько провел так. Только когда Лань Ванцзи шевельнулся рядом, он сообразил, что проснулся раньше него.

Лань Ванцзи коснулся его щеки, поворачивая к себе лицом.

— Просто не спится, — заверил его Вэй Усянь.

Лань Ванцзи привлек его к себе, Вэй Усянь вдохнул аромат его кожи, постарался сосредоточиться. После нескольких вдохов его настроение изменилось, и он махнул на всё рукой.

В конце концов происходило так много и столько приходилось упускать из-за ранения, что сбиваться с ритма у его сердца было более чем достаточно причин.

Старший Фу верно сказал, глупо подставился. Причем не первый ведь уже раз. Наверняка можно было и шицзе прикрыть и самому уцелеть.

Воспоминание об этом разговоре вернуло его к мысли, что дух пострадал. Но от чего именно? Вэй Усянь постарался выровнять дыхание и легко поцеловал Лань Ванцзи, чтобы отвлечься. За одно это утро он успел устать от собственных бессмысленных душевных метаний. Получив поцелуй в ответ, он исполнился довольства и не желал прекращать эти легкие ласки.

— Вэй Ин, — напомнил Лань Ванцзи, чуть отстранившись. — Время идти к ханьши.

— Отправимся на этот раз вместе, — заявил Вэй Усянь.

Лань Ванцзи посмотрел на него с сомнением.

— Все в порядке, — заверил его Вэй Усянь. — Я ведь уже немного играл вчера. И мне совсем не было плохо. К тому же мне нужно тренироваться находиться на летящем мече.

— Почему ты не спал? — спросил Лань Ванцзи.

— Просто не спалось., — повторил Вэй Усянь. — От безделья, наверное.

— Что тебя беспокоит? — осторожно спросил Лань Ванцзи.

— Всё! — взорвался Вэй Усянь. — Хребет Синлу, сабли клана Не, сны, обереги, шицзе, я сам!!! — на более продолжительную тираду ему просто не хватило одного вдоха, поэтому он замолчал, закрыл глаза и после добавил тихо. — Прости.

Лань Ванцзи мягко поцеловал его в висок, его голос прозвучал негромко и ласково:

— Глава ордена Цзинь намерен забрать свою семью домой сегодня.

— Хорошо, — также тихо ответил Вэй Усянь. — Наверное, это хорошо. Он не знает?

— Я не говорил, — подтвердил Лань Ванцзи. — Сама госпожа Цзинь тоже едва ли скажет.

— Я не смогу сказать, — проронил Вэй Усянь.

— Не хочешь навредить его репутации? — предположил Лань Ванцзи.

— Она и без того... сомнительна. Даже ты не считаешь его поведение достойным Главы, — вздохнул Вэй Усянь.

— Не считаю, — согласился Лань Ванцзи. — Но я видел и знаю больше других.

— Все равно, — голос Вэй Усяня стал глухим. — Ведь тогда выходит, все зря?..

— Почему? — удивился Лань Ванцзи, не сразу поняв в чем дело.

— Шиди не был плохим человеком, — проговорил Вэй Усянь. — Даже при мне дядя Цзян не раз укорял его в непонимании основного принципа ордена Цзян. Только я думал, что Цзян Чэн все понимал, просто иначе, по-своему. Его характер не похож на отца. Но ведь люди по сути различны, не все одинаковы. Брат бывал груб и резок. С самого детства у него вспыльчивый трудный характер. Но он любил сестру, родителей, других братьев по ордену. Его сердце умело быть добрым, отзывчивым. Неужели все это ушло? Неужели дядя был прав, и Цзян Чэн не подходит на роль Главы ордена? Где правда, Лань Чжань?

— Люди изменчивы. Мир переменчив, — вынес неутешительный вердикт Лань Ванцзи.

— Выходит, я спасал и берег не того человека? — спросил Вэй Усянь.

Проговорив, он понял, что это и есть его больная тема. То, над чем бьется сознание. Несмотря на все ссоры он все еще пытался отыскать в Цзян Чэне того, с кем они были братьями, с кем выросли, с кем приехали на обучение сюда, в Облачные Глубины.

Он вспомнил, как оттолкнул брата, чтобы тот не лез в драку с Цзинь Цзысюанем из-за шицзе. Сын Главы не должен вести себя недостойно, это сыну слуги можно проявить вольность и дать кому-нибудь кулаком по лицу в ответ на оскорбление.

Дядя Цзян никогда не приезжал, если с Цзян Чэном случалось что-то. Почему он не приезжал?..

— Ты заботился о брате. Несмотря ни на что, ты продолжаешь заботиться о нем, — произнес тем временем Лань Ванцзи.

— Что, если все это теперь одна сплошная ложь? — проронил Вэй Усянь.

— Может, не стоит тебе ходить к ханьши? — снова усомнился Лань Ванцзи.

— Напротив, — упрямо заявил Вэй Усянь. — Напротив.

Они вместе сходили к ханьши и вернулись обратно.

Кажется, сделав одно небольшое дело, Вэй Усянь действительно почувствовал себя лучше. Только вслух посетовал, что гань-эр с прошлого утра так и не появлялся.

Лань Ванцзи по-прежнему считал, что юноша способен и должен сам немного разобраться в себе. Ничего страшного, если побудет один.

Вэй Усянь покачал головой.

После завтрака и до самого обеда он провел в библиотеке, разложив вокруг целый ворох книг о практиках совершенствования. Он читал, но сбивался. Мысли упрямо сворачивали в одно и то же русло.

Все сильнее ему хотелось понять, каков его шиди теперь на самом деле. Силясь отделить настоящий характер от наносного воздействия, он терялся все больше. В конце концов он в прямом смысле схватился за голову.

«Почему в самом деле не получается оставить все это? Было, ушло, изменилось — какая разница? Ведь еще полно дел и масса близких дорогих людей!»

Навязчивые переживания о чем-то вовсе не были свойственны Вэй Усяню. Он будто бы попал в паутину... Или, как было в том гроте в Лань Я, близ храма Байсюэ, когда ему случилось встретиться и в прямом смысле влипнуть в поток Темной ци, агрессивной и жесткой. «Цзян Чэн застрял в своих прошлых переживаниях, наслаивая одно на другое, как будто лишь бы было больнее. Я застрял теперь вместе с ним? Через Цзыдянь? — снова недоумевал Вэй Усянь. — Нет, не похоже, чтобы дело было в перстне. Сейчас у меня его нет. И я чувствовал, что Цзыдянь будто недоволен хозяином. Значит, одержим все же сам Цзян Чэн... Но почему? Из-за слабости духа?»

Столику рядом с Вэй Усянем крепко досталось, тот в сердцах хватил по нему кулаком.

Резкая боль от удара о твердый предмет да еще и раненной рукой на миг полностью вычистила разум.

«Может быть, я наконец обезумел? Почему я не чувствую, что с моим собственным духом что-то не так? Я когда-нибудь вообще чувствовал, что с ним что-то не так?»

После этого, оставив книги, как есть, в беспорядке, Вэй Усянь метнулся наружу, ему вдруг стало душно и показалось, что именно стены библиотеки заставляют его мысли вращаться так хаотично и болезненно.

Закрыв за собой двери, он все же остановился и прислонился к ним спиной. Несколько раз вздохнув поглубже, он сел прямо, где был, прислонился спиной к створкам.

«Нехорошо оставлять после себя такой бардак».

Он знал, что за библиотекой присматривают ученики ордена, заходят, чтобы проверить порядок и, даже если он уйдет так, книги все равно вернут на место.

«Но, от себя ведь не сбежишь. Куда мне бежать? Опять к Лань Чжаню? Хорошо, что Хайцзы сегодня с ним. Иначе бы напугался наверно от того, как я стукнул по столу. Так глупо...»

Выровняв дыхание, он вернулся в библиотеку и убрал все, как положено.

Одна маленькая книга осталась в его руках. Вэй Усянь не помнил, как она успела оказаться среди тех, что он набрал с полок. «Должно быть прихватил случайно,» — подумал он, открыв и перелистнув пару страниц.

Его руки замерли сами собой. Конечно, он узнал книгу, ведь впервые читая, он взялся сделать копию, чтобы лучше запомнить. Тогда еще Лань Ванцзи и Лань Сычжуй обсуждали, что рукопись, якобы обрывочная и неполная, не хватает частей слов, а иногда фраз. Тогда Вэй Усянь недоумевал, а теперь застыл, сознавая, что действительно не видит части текста. Он медленно перевернул страницу, закрыл книгу, зажмурился, снова распахнул глаза и снова открыл книгу.

«Рехнуться можно...» — одними губами произнес он, поставил книгу и рванул прочь из здания библиотеки так, будто за ним гнались собаки.

Однако, вскоре снова остановился, силясь сообразить, что именно заставило его бежать. Однако, ответа и в этот раз не нашлось.

После всего этого Вэй Усянь уже не стал сопротивляться своему внутреннему порыву найти Лань Ванцзи, во что бы то ни стало.

По счастью в данный момент тот не принимал посетителей и не вел собрание, а скрупулезно разбирал какие-то документы. Увидев быстрым шагом идущего к нему через зал Вэй Усяня, Лань Ванцзи поднялся со своего места и двинулся навстречу.

— Что у тебя произошло? — спросил он, без труда заметив, что что-то не так.

— Ничего, — покачал головой Вэй Усянь. — То есть... Я не знаю. Правда, не знаю. Лань Чжань, где та книга? Точнее копия, которую я сделал с нее. Она сохранилась? Вы еще после обсуждали с гань-эром... О параллельных пространствах.

Лань Ванцзи достал рукопись из рукава.

— Ты носишь при себе? — поразился Вэй Усянь.

— Не думаю, что многим стоит видеть ее, — проговорил Лань Ванцзи.

Вэй Усянь протянул руку. Лань Ванцзи отдал ему книгу.

— Если хочешь читать, останься здесь. Не помешаешь.

— Хорошо. Спасибо, — Вэй Усянь наконец приблизился, чтобы обнять его.

Лань Ванцзи ощутил, как сильно и часто бьется его сердце.

— Вэй Ин, что случилось? — снова спросил Лань Ванцзи.

— Я правда сам не могу понять, — тихо ответил Вэй Усянь. — Прости.

Лань Ванцзи погладил его по спине:

— Ничего-ничего. Идем. Присядь.

Вэй Усянь позволил увести себя и усадить. Он пил предложенный мятный чай и гладил сэчжи, который подошел к нему ластиться. Мысли его постепенно унялись, стало легче.

***

После обеда отправились проводить Цзинь Цзысюаня с семьей. Вэй Усянь не выглядел заметно удрученным, но у Яньли было чуткое сердце, к тому же, она переживала за него.

— У тебя все хорошо? — тихо спросила она, когда Вэй Усянь обнял ее на прощанье.

— Главное, чтобы у тебя все было в порядке, — тихо ответил он.

— А-Сянь... — обеспокоенно выдохнула Яньли.

— Все хорошо, — чуть улыбнулся Вэй Усянь. — После того как Лань Сичень вернется, я загляну к вам в Ланьлин, обещаю.

— А где Чжуй-сюн? — спросил тем временем Цзинь Лин. — Сегодня я не видел его. Со всеми успел попрощаться, а его все нет. Но это ничего! Приводи его с собой, дядя Вэй! Обязательно! А еще — Цзиньи, Тао, Танцзина и Сяомин. И также Шуанг, если она будет здесь, и ей будет позволено. Еще пусть придут дядя Мо и дева А-Цин, даоцзаны Сяо и Сун, ведь эти двое всегда ходят только вместе. Обязательно позови с собой к нам в гости дядю Вэнь Нина и моего учителя, конечно

же! Непременно передай ему, что я — в ярости, потому что я — тут, в его родном ордене, а его опять нет!

— А-Лин! — остановил сына Цзинь Цзысюань. — Это отлично, что с многими здесь, ты сдружился так сильно.

— Это еще не все, — насупился мальчик.

— Тем лучше, — улыбнулся ему Вэй Усянь. — Если Башня Кои намерена принять столько гостей, я позову всех, кого ты захочешь. Не огорчайся, что приходится расстаться на время.

— Спасибо, дядя Вэй, — поблагодарил мальчик. — Только...

— Что? — спросил его Вэй Усянь.

Цзинь Лин на миг поджал губы, набрал побольше воздуха и, решившись, выпалил:

— Береги себя, слышишь?! Обязательно будь цел и невредим и не лезь больше в драки! Ни за что не сражайся ни с кем!

— Пф... — усмехнулся Вэй Усянь. — По-твоему, я совсем ни на что не годен?

— Ты не бережешь себя! Ты забываешь об этом! Мама... — горячо говорил мальчик.

— А-Лин! — на этот раз сына остановила сына уже Цзинь Яньли.

Вэй Усянь посмотрел на нее.

Повисла немного неловкая тишина.

— Если случится сражаться, — наконец вымолвил Вэй Усянь. — Я буду помнить, что должен уцелеть, потому что обещал тебе.

— Не смей пропасть или потеряться где-то, — добавил мальчик. — Я не хочу этот мир без тебя!

Сейчас, собираясь покинуть Облачные Глубины, он вспомнил, почему приехал с родителями на этот совет кланов, почему не хотел остаться дома и, если честно, немного не хотел возвращаться туда. Ему казалось, что очень долго к нему приходили странные сны, мешающие отдыхать и нормально жить, сделавшие его жизнь — существованием грустным и блеклым. За время здесь, он будто только-только вернулся в себя прежнего, избалованного и живого. Вместе с тем он смог лучше почувствовать, насколько хотел дорожить другими людьми: друзьями и родственниками. Он помнил также, как осознал, что, а точнее, кто помог ему избавиться от снов, и о том, что сам Вэй Усянь несколько раз попадал в странное состояние между явью и сном, когда менялась даже его внешность и ощущения. Цзинь Лин помнил, как Вэй Усянь приходил к нему домой раньше и почувствовал себя плохо под прямым солнцем, но все равно говорил с ним, старался поддержать, обещал помочь и сдержал обещание. Мальчику казалось, что его дядя Вэй очень сильно рискует собой из-за него и других. Кто-то ранил его. Прошло ведь совсем мало времени и теперь — снова. Цзинь Лин не знал наверняка, но догадывался, что дядя Вэй вероятно попал под горячую руку Главы ордена Цзян, защищая его маму.

— Я не пропаду и не потеряюсь, А-Лин, — пообещал Вэй Усянь.

Время снов ему самому казалось теперь далеким. С тех пор как пробудился от того долгого сна и начал носить оберег, он спал нормально. Само пространство, в котором он побывал, с трудом воспринималось реальным, как свозь дымку миража. Как будто и правда приснилось. Меж тем, оно существовало и процессы, идущие в нем, вовсе не прекратились.

Вэй Усянь вдруг отчетливо ощутил, сколько времени уже потерял даром. Но он ведь и не знал теперь даже, каким образом снова попасть туда. Снять оберег?

Отбросив лишние сейчас мысли, он проводил наконец Главу ордена Цзинь с семьей в дорогу.

После снова вернулся к изучению найденной рукописи. Она была небольшой, и он успел прочесть полностью уже пару раз и теперь начал снова.

— Зачем так терзаешь несчастную книгу? — наконец обратил внимание Лань Ванцзи.

— Это — лишь копия, — напомнил Вэй Усянь.

— И все же? — не отступил Лань Ванцзи.

— Возможно, я упускаю в ней что-то. Даже, наверняка, — произнес Вэй Усянь.

— Тогда лучше читать медленно и понемногу. Давая себе возможность усвоить, — посоветовал Второй Нефрит Лань.

— Сегодня в библиотеке мне случайно попался в руки оригинал, — рассказал Вэй Усянь. — Теперь часть его я тоже не вижу. Надо было сразу попробовать снять и отложить оберег. Из-за дурацких эмоций даже не подумал об этом, просто ушел, а вернее сбежал.

— Вэй Ин, — осторожно проговорил Лань Ванцзи. — Ты помнишь, что почувствовал в первый момент, глядя на страницы? Твои эмоции вовсе не дурацкие. Что так сильно впечатлило тебя?

— Я думал, что... — Вэй Усянь ощутил, что говорить стало трудно, слова норовили застрять, он не хотел признавать, о чем думал. И все же у него было достаточно сил, чтобы заставить себя говорить. — Я размышлял о Цзян Чэне. Все думаю, какой он есть и каким был. Ошибся ли я, ошибаюсь ли я, или нечто водит меня за нос. И я все не пойму, как распознать, как проверить. Я будто потерялся впотьмах, где на все вопросы нет четких ответов. А тут еще это... И я вдруг подумал, что может я сам тоже уже не я, а кто-то другой. Это похоже на безумие. И это было страшно. Поэтому, я вернул книги на полки и убрался подальше, как можно быстрее. Я в самом деле мог испугаться вида страниц книги, Лань Чжань?

— А-Юань рассказывал мне, что при виде этой книги А-Шэну стало почти плохо, — припомнил Лань Ванцзи.

— Вот как? — немного заинтересовался Вэй Усянь.

— А-Юань говорил, выглядело так, будто ему буквально физически больно смотреть на страницы, — рассказал Лань Ванцзи.

— Он видел оригинал? — уточнил Вэй Усянь.

— Да. И сказал, что книга в таком виде способна убить способность связно мыслить, — добавил Лань Ванцзи.

— О... — протянул Вэй Усянь. — Но раньше у меня ведь и правда не было никаких проблем с тем, чтобы читать ее. Что же изменилось теперь? Я подумал об обереге только сейчас. Это надо проверить.

— Твой дух пострадал. Возможно, это сказалось и еще не вполне прошло, — проговорил Лань Ванцзи.

— Я не чувствую этого, Лань Чжань! — разгорячился Вэй Усянь. — Не чувствую, чтобы что-то было не так! Я хочу пойти и проверить! От того, что я сниму оберег на минуту ничего не изменится!

— Ладно, — уступил ему Лань Ванцзи. — Идем.

В душе Вэй Усянь также не хотел и того, чтобы Лань Ванцзи сдался его уговорам, тем более так быстро. Ему все казалось, что он буквально запер в библиотеке ордена Лань все эти свои душевные терзания, и ими теперь там пропитан весь воздух, будто отравой. Отравой?

«Кто же и чем на самом деле отравил меня?» — вдруг подумал он.

— Ты не хочешь идти, — заметил Лань Ванцзи.

— Нужно проверить, — упрямо заявил Вэй Усянь и поднялся.

Они пришли в библиотеку. Вэй Усянь поймал себя на том, что даже не помнит, куда именно положил эту маленькую хитрую книжицу. Он замер посреди рядов стеллажей в некоторой растерянности. Даже закрыв глаза и попытавшись восстановить картину своих перемещений, он не мог выделить момент, относящийся к нужной ему сейчас рукописи.

— Вэй Ин? — позвал Лань Ванцзи.

Открыв глаза, Вэй Усянь увидел у него в руках ту самую книгу. По крайней мере вопрос решился и довольно легко. Конечно, Лань Ванцзи хорошо знал правильное расположение всех книг в библиотеке.

Они вместе сели у столика, Вэй Усянь снял свой оберег и передал его Лань Ванцзи. Уже сейчас ему стало казаться, что предположение его в целом не очень-то разумное. Что такого мог делать маленький камушек, помогающий уравновесить внутреннее состояние? Да, и то помогающий не очень сильно. Например, метаний Вэй Усяня он уже нейтрализовать не мог.

Все же немного выждав, Вэй Усянь придвинул к себе книгу, открыл и посмотрел в текст. Вполне ожидаемо, все осталось, как раньше: то есть некоторых частей слов он по-прежнему не видел.

Отодвинув книгу, он обнял ладонью кулак и опустил голову.

Поняв все без слов, Лань Ванцзи тронул его запястье, пожав и погладив.

— Тебе стало нехорошо, когда ты был здесь?

Вэй Усянь согласно кивнул. То, что творилось у него внутри, определенно нельзя было назвать хорошим состоянием.

— Ты не хотел бы на время уйти? — спросил Лань Ванцзи.

— Что? — Вэй Усянь вскинул взгляд, подумав, что ослышался.

— Ты давно никуда не выходил, только по делам. Это непохоже на тебя. Ты не любишь засиживаться на одном месте, — пояснил Лань Ванцзи свою мысль. — Тот праздник, что ты организовал для нас, это потому что тебе хочется сменить обстановку, отдохнуть?

— Может быть, — кивнул Вэй Усянь. — Хотелось легкости и немного веселья, хотелось как-то порадовать всех. Но теперь мне кажется, что я истратил много времени зря. В то время как... все это продолжает происходить, не останавливается. Мне кажется, я страшно опаздываю в чем-то.

— Не кори себя за бездействие. Конечно, тебе нужна была передышка. Но ты ведь толком и не отдыхал, — вздохнул Лань Ванцзи. — Давай сходим пройтись за стены? Хотя бы на поляну к кроликам? Постарайся смирить сердце. Нередко надо отойти от происходящего, чтобы после увидеть что-то, может быть, очень важное.

— Ладно, — уступил Вэй Усянь. — Наверно, ты прав. Идем.

Они вышли и отправились на поляну с кроликами. Потом вместе с сэчжи гуляли по сосновому лесу допоздна. Зверек вдоволь набегался. Затем они зашли на смотровую площадку, где ожидаемо встретили Лань Вэньяна, играющего на юэцинь, и нескольких слушателей рядом с ним из числа старших учеников ордена.

Обменявшись положенными приветствиями все снова устроились на небольшой поляне. Любопытный зверек пошел познакомиться, он быстро привык, что ему всегда рады. Слушая мелодию лютни, Вэй Усянь прислонился плечом к Лань Ванцзи, тот потянул его дальше, предлагая лечь. Вэй Усянь посмотрел вопросительно, все-таки здесь были посторонние.

— Приляг, — кивнул ему Лань Ванцзи. — Все в порядке. Тебе ведь нравится быть так?

— Мне нравится, — подтвердил Вэй Усянь.

— Тогда ложись спокойно, расслабься и слушай, — предложил ему Лань Ванцзи.

Вэй Усянь и правда любил лежать головой на его коленях. Он лег на спину, Лань Ванцзи опустил руку, частично укрыв его длинным рукавом белых одежд, тронул сначала по плечу, потом по щеке. Вей Усянь прикрыл глаза, наслаждаясь. Немного ныли виски, но ласковое прикосновение любимых рук скрадывало это ощущение.

Вэй Усянь сосредоточился на приятном, стараясь полностью расслабиться.

— Всё-таки А-Ян очень хорош, — тихо сказал он во время паузы между песнями. — Стоит того, чтобы слушали многие.

— Здесь так не принято, — возразил Лань Ванцзи.

— Мир переменчив, — чуть улыбнулся Вэй Усянь.

Старшие ученики ордена тактично избегали смотреть в сторону пары именитых заклинателей. Их взаимодействие было столь личным, что хотелось отвести взгляд. Хотя и подсмотреть хотелось, конечно, не меньше. Но молодежь тщательно соблюдала приличия.

Наконец, сыграв ещё пару песен, уже и сам Лань Вэньян подошёл к ним.

— Прости, старший брат, при мне сегодня нет флейты, — произнес Вэй Усянь, угадав его шаги.

— Тебе нездоровится? — спросил лютнист.

— Ничего страшного. Не беспокойся, — заверил его Вэй Усянь.

— Я лучше сыграю, — предложил Лань Вэньян.

Вэй Усянь слушал музыку и ощущение лёгкого прикосновения кончиков пальцев Лань Ванцзи, что нежно гладили его у виска.

— Останемся здесь? — тихо пробормотал он.

— Отдыхай, — также негромко ответил Лань Ванцзи. — Если задремлешь, я отнесу тебя.

— Не нужно, — возразил Вэй Усянь. — Просто останемся? Здесь так приятно... Я говорю ерунду, — оборвал он сам себя. — У тебя много дел. Требуется хороший отдых. В последнее время в мою голову лезут одни только глупости.

— Неправда, — тихо возразил ему Лань Ванцзи. — В твоей голове рождаются очень интересные мысли. Не ругай себя. Послушай музыку. Позволь ей течь сквозь тебя.

— Я так и делаю. Мне очень нравится, — признался Вэй Усянь.

Наконец, он затих и закрыл глаза слушая мелодию, накрыв ладонью руку Лань Ванцзи, которой тот гладил его и ощущая, как едва перекатываются под кожей мышцы от этого движения.

Старшие ученики ордена Лань уже покинули смотровую площадку, близилось время отбоя, а Лань Вэньян продолжал играть на своей лютне, лишь делал теперь это тише, чтобы звук не разносился особенно далеко и никого не тревожил.

Несколько раз он посмотрел на Вэй Усяня с явным сочувствием и долей беспокойства во взгляде. Когда Вэй Усянь снова открыл глаза, он встретил именно этот взгляд и чуть вскинул брови:

— Старший братец, ты, что же, кажется, жалеешь меня?

— Я мог бы играть для тебя чаще одного раза в день, если будет на пользу, — предложил лютнист. — Если музыка приятна, и тебе становится лучше от ее звучания.

Вэй Усянь не стал отпираться:

— Спасибо. Тогда я найду тебя завтра, — он чуть помедлил и усмехнулся. — А сейчас... Если поднимитесь в полный рост оба, кто из вас будет выше?

— А-Ян, — ответил Лань Ванцзи.

— Но... не существенно, — добавил музыкант.

— Хмм... — протянул Вэй Усянь, садясь. — И почему же я не встречал тебя раньше? Ведь ты — довольно заметный.

— Нет, — покачал головой Лань Вэньян. — Конечно же нет. Я ведь никогда не представлял наш орден на состязаниях. А сопутствующим техникам не уделяется особенное внимание.

— Обязательно это исправим, — пообещал Вэй Усянь. — Лань Чжань, — очередная мысль вдруг посетила его. — Мы могли бы отправиться в Нечистую Юдоль все вместе? Разумеется, после того как в Облачные Глубины вернется твой брат и позволит Главе Не вернуться домой.

Лань Ванцзи согласно кивнул. Вэй Усянь улыбнулся, правда через миг эта улыбка немного померкла. Сомнение шевельнулось в его душе. Сердцем он все еще не чувствовал, как на самом деле должен действовать дальше, и это огорчало его. Столько всего можно было бы сделать. Столько всего необходимо было предпринять. И все же Вэй Усянь не мог нащупать для себя тот самый шаг, который должен совершить именно он. Казалось, будто он потерял свое место. Потерял ощущение настоящего себя.

— Вернемся в цзиньши? — вздохнул он. — Уже поздно.

***

Попрощавшись с лютнистом, они вернулись вместе с сэчжи к себе. Немного поев и усердно помедитировав, Вэй Усянь сидел на полу на циновке, опустив руку на загривок сэчжи, машинально чуть поглаживая его. Лань Ванцзи собирался лечь и заметил, что Вэй Усянь буквально замер, уставившись в одну точку невидящим взглядом.

— Вэй Ин, — позвал он. — Ты не собираешься спать?

— Не хочу, — тихо ответил Вэй Усянь. — Пока слушал юэцинь почти задремал, а сейчас совсем спать не хочется.

— Как ты себя чувствуешь? — с легким подозрением спросил Лань Ванцзи.

— Голова немного болит, — признался Вэй Усянь.

— Давно? — уточнил Лань Ванцзи, понимая, что нет смысла отчитывать за то, что не сказал раньше.

— Давно. Но от музыки не стало хуже. Напротив. Я даже забыл. И земля не казалась жесткой. Очень уютно было лежать, — описал Вэй Усянь свои ощущения.

— Ты не хотел уходить, — кивнул Лань Ванцзи. — А-Ян прав, его музыка помогает тебе.

— Что толку, если лишь на время, пока я ее слышу? — усомнился Вэй Усянь.

— Это тоже хорошо, — выразил мнение Лань Ванцзи. — Хоть какая-то передышка. Ты точно не хочешь принять лекарство?

— Не хочу, — снова тихо ответил Вэй Усянь.

— Жара у тебя сегодня не было, но в целом я бы сказал, что тебе стало хуже, — со вздохом отметил Лань Ванцзи. — Что не так с лекарством? Почему не хочешь его пить?

Вэй Усянь немного задумался над его словами, после чего уступил:

— Мне не нравится вкус, — отшутился он. — Ладно. Давай сюда.

— Вэй Ин... — вздохнул Лань Ванцзи.

Найдя сосуд с лекарством, он на всякий случай сам отпил немного и выждал некоторое время. Вкус был горчащий и терпкий. Можно было ощутить, как питье разливается внутри. Это напоминало алкоголь, и довод про вкус стал казаться Лань Ванцзи еще более сомнительным. Однако, не ощутив ничего подозрительного, он протянул Вэй Усяню сосуд, там было не так много:

— Допей, — попросил он.

Вэй Усянь запрокинул голову, вылил остатки лекарства себе в рот, проглотил залпом и зашелся кашлем, будто из-за его баловства жидкость попала не в то горло.

Опустевший сосуд покатился по полу.

Лань Ванцзи поспешил подхватить Вэй Усяня, тот хватал воздух ртом.

— Осторожнее. Множество раз ведь говорил тебе, что пить таким образом небезопасно, — не удержался от легкого упрека Лань Ванцзи.

Вэй Усянь мог бы поклясться, что хоть и выпил лекарство кое-как, но определенно не подавился им. Дыхание перехватило позже, когда он уже проглотил его и собирался просто вдохнуть.

Однако, он также своими глазами видел, как Лань Ванцзи сам отпил из сосуда, и с ним ровным счетом ничего не случилось.

Почувствовав внезапную слабость, Вэй Усянь попытался найти руку Лань Ванцзи, заглянуть ему в лицо, но глаза застлала влажная пелена.

— Лань Чжань? — позвал он, но голос изменил ему и прозвучал не сразу. — Лань Чжань...

— Вэй Ин? — ощутив, как он обмяк, Лань Ванцзи не на шутку встревожился.

— Мне... — силился говорить Вэй Усянь. — Лань Чжань, мне в самом деле очень плохо.. — сумел произнести он перед тем, как потерял сознание.

— Вэй Ин! — ахнул Лань Ванцзи и тут же приложил пальцы к его шее, ища пульс.

Выслушивая его, он сразу почувствовал и нарастающий жар. «Похоже, — оценил Лань Ванцзи. — Лекарство переводит травму духа в ощущения тела, заставляя страдать физически, а не духовно.»

— Лань Чжань... — выдохнул Вэй Усянь.

— Я здесь, — тут же отозвался Лань Ванцзи. — Потерпи. Потерпи немного сейчас, потом будет легче, — убежденно произнес он.

Подняв и устроив Вэй Усяня на кровати, Лань Ванцзи принес воду и ткань, чтобы успокаивать жар. Он аккуратно и часто отирал лицо, руки и шею Вэй Усяня прохладной тряпицей, клал влажную ткань поверх его сердца.

— Не могу больше так, — пробормотал Вэй Усянь. Несмотря на слабость, внутри будто что-то жгло, требуя произносить слова. — Не хочу.

— Что ты? — Лань Ванцзи нашел и пожал его запястье. — Ты поправишься, слышишь? Все пройдет. Все будет в порядке.

Вэй Усянь с трудом разлепил тяжелые веки и, наконец, снова увидел Лань Ванцзи:

— Лань Чжань, — прошептал он, чувствуя, что с трудом владеет собой. — Я правда не могу. Я...

Лань Ванцзи помог ему приподняться и поднес к губам пиалу с водой:

— Вэй Ин, попей, пожалуйста? Станет получше.

Вэй Усянь послушно отпил.

— Дело не в этом, — проговорил он, чуть более окрепшим голосом, уступая потребности говорить, потому что от слов, кажется, становилось легче. — Есть мысли, к которым я беспрестанно возвращаюсь. Вновь и вновь, чем бы ни был занят, что бы ни делал. Раз от раза и тщетно я все пытаюсь осознать, неужели он правда, всерьез, по-настоящему ненавидит меня так сильно? Как я мог бы проверить это? Как я мог бы понять, что у него на сердце на самом деле?

— Иной раз, это и о самом себе-то сложно понять, — проронил Лань Ванцзи. — А уж о другом человеке...

— Почему это вдруг стало так важно для меня? — спросил Вэй Усянь, не думая получить ответ. — Все эти годы я бродил по миру и радовался, надеясь, что там, без меня, тоже все хорошо. Но оказалось... Я, видимо, ошибался. Я столько раз в жизни ошибался, Лань Чжань.

— Не ошибаются лишь те, кто ничего не делают. Но разве ты можешь быть уверен, что, находясь рядом, смог бы изменить что-то? — в очередной раз спросил в ответ Лань Ванцзи.

Эта больная тема всплывала в их разговоре далеко не впервые.

— Ты прав, я не знаю, — согласился Вэй Усянь. — Но эта мысль не дает мне покоя. Привязалась и не отпускает. Хотя, в чем смысл? Мы столько лет не общались. Так ли важно, что у него там на уме? Даже если и ненавидит, то может, и пусть его? Разве мне нужно стремиться быть кем-то другим в его в глазах, если он все для себя решил? Если все это его собственные мысли и чувства? А именно этого ведь я и не знаю. Так мучительно хочется узнать.

— Вы выросли вместе, — проговорил Лань Ванцзи. — Вы многое прошли вместе. Вы все же — семья. По крайней мере для тебя это так.

— А для него? — спросил Вэй Усянь. — Вот опять! — выругался он. — Как будто у меня нет еще более близких людей. Лань Чжань, мы ведь связаны с тобой так крепко, как мало кто в этом мире. Я очень хочу, чтобы ты был счастлив. И еще. Я очень хочу быть счастливым вместе с тобой. Я хочу... чтобы все это прекратилось. Я хочу проснуться и прекратить этот бесконечный кошмар...

— Конечно, — поспешил ответить Лань Ванцзи. — Конечно, мы будем счастливы вместе, — он наклонился и легко тронул губами еще горящий жаром висок.

— Что же мне тогда делать, Лань Чжань? Что я должен делать теперь? Я не понимаю, не чувствую, как раньше... — пробормотал Вэй Усянь, едва переведя дыхание.

— Ты сможешь почувствовать. Тебе просто нужно время, чтобы поправиться. Нужно набраться сил, — ответил Лань Ванцзи.

— Время? — переспросил Вэй Усянь. — Разве у меня есть время? Разве мне можно остановиться и ждать чего-то? Тратить вот так, за зря? Я же уже столько спустил впустую.

— Конечно у тебя есть время, — Лань Ванцзи снова нежно поцеловал его. — Сначала нужно дать восстановиться твоему духу. Это первое и главное твое дело. Как только это получится, сможешь чувствовать, как раньше и поймешь, каким должен быть следующий твой шаг. Обещай мне, что будешь внимательнее в том, что касается тебя самого?

— Хорошо. Я... Я обещаю, — проговорил Вэй Усянь. Получив хоть какой-то ориентир, он почувствовал себя немного лучше. — Ты — такой замечательный.

— Давай, сыграю тебе? — предложил Лань Ванцзи. — Гуцинь немного другой, не такой воздушный, как лунная лютня.

— Ванцзи — очень хороший, — перебил Вэй Усянь, имея ввиду инструмент. Однако, он не спешил соглашаться. Лань Ванцзи любил порядок и обычно играл за специальным столиком, а не абы где.

— Я расположусь прямо тут, на кровати, — пообещал Лань Ванцзи, будто прочтя его мысли.

— Прямо тут? — с удивлением вопросительно повторил Вэй Усянь.

— Ты любишь быть ближе. Я останусь рядом с тобой и сыграю, — ответил Лань Ванцзи.

— Хорошо, — согласился Вэй Усянь. — Спасибо тебе.

Лань Ванцзи взял гуцинь и забрался на кровать. Он сел совсем близко, и Вэй Усянь положил руку ему на колено, чуть-чуть касаясь инструмента.

Совсем легко трогая струны, Лань Ванцзи принялся играть. Вэй Усянь прислушался, это было не из числа специальных орденских мотивов, давно знакомых ему, и это также по счастью была не Вансянь.

Он не решился сказать, но, верно, Лань Ванцзи и сам догадался, что сейчас нужно что-то легкое и новое, что не звучало прежде. Для того, кто умеет пустить музыку в сердце, не так сложна импровизация. Желая подарить любимому утешение и тепло, Лань Ванцзи позволил рукам свободно парить над струнами. Повинуясь наитию, он играл до тех пор, пока Вэй Усянь не заснул мирно и крепко.

Лишь тогда, вернув инструмент на место, Лань Ванцзи тоже устроился отдыхать, сберегая в объятиях своего самого дорого человека.

— Мы обязательно справимся, Вэй Ин, — шепнул он, засыпая. — Жизнь снова будет счастливой. Все дурное однажды пройдет.

Среди ночи Вэй Усянь повернулся и крепко обнял Лань Ванцзи в ответ.

— Я рядом, — тихо проговорил тот, чувствуя, что его жар, наконец, спал. — Спи хорошо.

***

Очередным утром Лань Ванцзи снова оказался перед непростым выбором: ему не хотелось оставлять Вэй Усяня одного и, по чести сказать, не хотелось больше что-либо делать для Главы ордена Цзян. Однако, Второй Нефрит Лань хорошо понимал, что и делает-то на самом деле вовсе не для него.

Скрепя сердце, он все-таки сходил к ханьши и, вернувшись, с облегчением обнаружил Вэй Усяня все также безмятежно спящим.

Снова сыграв для него, Лань Ванцзи принялся собирать легкий завтрак, нарезал для Хайцзы несколько локв и задумался о том, куда же все-таки подевался его ученик. Лань Сычжуй ведь на самом деле был ответственным и дисциплинированным юношей.

Подтверждая это мнение учителя о себе, означенный юноша вскоре явился.

Лань Ванцзи встретил его строгим взглядом, однако воздержался от вопросов и нравоучений. Поставив перед ним мятный чай со сладкой лепешкой, он вверил Вэй Усяня его заботам, сказав, что днем стоит достать еще лекарства, если старший Фу милостиво согласится приготовить его или сообщить рецепт.

На этом Лань Ванцзи удалился.

Вэй Усянь открыл глаза ближе к полудню.

В тишину цзиньши осторожно вплетался шепот струн.

Лань Ванцзи сообщил Лань Сычжую, что музыка помогает успокоить пострадавший дух Вэй Усяня, и юноша играл совсем тихонько, чтобы не потревожить сон названного отца.

Заметив, что хозяин проснулся, маленький зверек тут же ткнул его носом в щеку и завозился подле, радуясь.

Вэй Усянь погладил его.

Лань Сычжуй накрыл рукой струны.

— А-Юань, ты здесь! — почти обрадовался Вэй Усянь. — Как у тебя дела?

— Я... — начал Лань Сычжуй нерешительно, но все же признался. — Я бы хотел отправиться к хребту Синлу, вслед за дядей Нином.

— О... — протянул Вэй Усянь. — Что ж, если ты хочешь...

— Да, — подтвердил юноша. — Но сегодня я еще побуду с тобой.

— Нет нужды задерживаться из-за меня, — ответил Вэй Усянь. — Со мной все в порядке. Я справлюсь.

— Шифу сказал, нужно достать еще лекарства для тебя. Было плохо? — спросил Лань Сычжуй.

Глядя на названного отца, он вдруг усомнился, что может уйти из Облачных Глубин сейчас.

И все же ему было муторно здесь. На разговор с Цзян Шуанг он все никак не мог решиться. Да и все, что происходило в ее семье, а также между Главой ордена Цзян и Вэй Усянем, не располагало к такой откровенности.

Лань Сычжуй действительно считал, что может ухудшить ситуацию, и, что в определенных обстоятельствах Глава ордена Цзян не остановится перед тем, чтобы лишить своего бывшего шисюна жизни.

Мог ли он выбирать между своим личным счастьем и жизнью своего названного отца?

Зная, что тот уже дважды был ранен, потому что не стал защищаться и уходить от направленного на него удара, Лань Сычжуй не исключал, что так будет и в третий раз. Он всерьез полагал, что Вэй Усянь может позволить убить себя.

Юноша предположил, что если на время уйти, это поможет ему успокоить сердце и разум, не наделать глупостей и никому не навредить.

Хребет Синлу в данном случае был во многом лишь предлогом, хотя конечно Лань Сычжуй так же беспокоился о том, что там происходит, и о тех, кто пребывал там сейчас.

Вэй Усянь тем временем чуть прищурил глаза, размышляя.

С одной стороны он доверял мнению Лань Ванцзи. С другой — он снова не помнил ни того первого дня, когда старший Фу сделал для него лекарство, ни теперь еще и минувшего вечера. Эти зияющие провалы в собственной памяти выводили его из себя, и ему захотелось получить наконец объяснения.

Это желание вырисовалось вдруг так четко, что, забыв о прозвучавшем вопросе названого сына, Вэй Усянь выбрался из постели и принялся собираться.

— Пап, куда ты? — удивился Лань Сычжуй.

— За лекарством конечно, — быстро ответил ему Вэй Усянь.

— Поешь хотя бы? К чему так спешить? — предложил Лань Сычжуй.

Вэй Усянь все-таки остановился и кивнул:

— Пожалуй, ты прав.

Взяв себе чай и лепешку, он принялся машинально поглощать все это, погрузившись в свои мысли.

Лань Сычжуй тем временем прибрал постель, принес из дальней части цзиньши свой меч и подсел к столику в ожидании, когда Вэй Усянь закончит есть.

— Ты отправишься сейчас? — спросил тот, окинув названного сына коротким взглядом.

— Я пойду с тобой, — ответил Лань Сычжуй.

— Нет нужды, — отрезал Вэй Усянь.

— Ты сердишься на меня? — робко спросил юноша, ощутив холодность интонаций.

— Нет, — возразил Вэй Усянь, и его голос снова прозвучал резко. Хотя причиной было только то, о чем он сам размышлял, а вовсе не намерение названного сына отправиться к хребту Синлу.

— Если ты не хочешь, я уходить не стану, — проговорил Лань Сычжуй.

— Разве я сказал, что не хочу?! — теперь Вэй Усянь действительно рассердился. Проглотив последний кусок лепешки и остатки чая, он поднялся. — Если чувствуешь, что тебе это нужно, отправляйся! Это все, что я думаю об этом! Почему ты не хочешь услышать того, что я говорю тебе?! Эти слова вроде бы не слишком сложны!

— Пап, прости! Я вовсе не хотел огорчить тебя! — Лань Сычжуй бросился к его ногам.

Он не мог припомнить, когда бы отец прежде вот так повышал на него голос.

Маленький сэчжи, и тот, испугавшись, вжался в подушечку, что служила ему местом в цзиньши.

Вэй Усянь замер, опустив ладонь на затылок названного сына. Через миг он встал на колено, обнимая его:

— А-Юань, хороший мой, ты ни в чем не виноват, все в порядке, — теперь его интонации звучали ласково и очень мягко. — Я тоже переживаю о тех, кто там и о том, что там творится. Отправляйся туда и скажи им, что им необходимо отойти. Достаточно оставить нескольких заклинателей наблюдать со стороны, там ведь нет людей и селений рядом. Остальные пусть возвращаются по домам. Хорошо?

Лань Сычжуй, внимательно слушая, сомкнул руки за его спиной, вдохнул глубже, закопался лицом. Сердце сжалось от желания вовсе не выпускать его из своих объятий, во всем признаться, все рассказать. Но он все еще не хотел перекладывать на него свои проблемы, зная что его дух и без того пострадал и переживания в таком состоянии — не на пользу. К тому же теперь он получил от отца важное поручение, разве можно было отказаться?

— Конечно, пап, — ответил юноша, невольно сжимая его в объятиях сильнее.

— Ну-ну, — Вэй Усянь похлопал названного сына по спине. — Все хорошо. Все будет в порядке, правда.

— Хорошо, — эхом повторил Лань Сычжуй. — Поправляйся, ладно? Обещай, что будешь здоровым и веселым, как всегда, когда мы вернемся?

— Я постараюсь, — кивнул Вэй Усянь. — Не беспокойся.

Лань Сычжуй все еще не хотел отпустить его, а Вэй Усянь не настаивал. Их сердца одинаково радовались, оказавшись так близко.

— Я очень люблю тебя, гань-эр, — шепнул Вэй Усянь. — И хочу оставаться вместе очень долго. Не сомневайся, я не подведу тебя, не покину слишком рано или внезапно. Эту жизнь будет не так просто отнять у меня, пока есть ты и Лань Чжань. И еще множество людей огорчится, если со мной вдруг что-нибудь станется. В самом деле не могу же я позволить себе стать причиной такой большой и глубокой печали.

Лань Сычжуй на миг замер и медленно вдохнул, задумавшись, мог ли названный отец настолько ясно понимать, что с ним происходит на самом деле. Казалось невероятным. И юноша счел эти его слова лишь случайным совпадением, утешением в чуть ироничной форме, как обычно и говорил Вэй Усянь.

Немного успокоенный, Лань Сычжуй наконец отпустил названного отца.

Поднявшись, они вышли из цзиньши вместе, чтобы разойтись в разные стороны.

За Вэй Усянем было увязался и сэчжи, но отойдя немного от цзиньши, тот строго отослал его обратно домой, пообещав вскоре вернуться. Зверек привык слушаться хозяина. Огорченно понурясь, он засеменил прочь, то и дело оглядываясь, но не решаясь сразу же нарушить распоряжение.

Вэй Усянь же напротив целеустремленно зашагал к домику Главы клана Фу. Поскольку очередной провал в его памяти ощущался сейчас очень отчетливо, его досада также росла, перерастая в кипучую злость.

Постучав, он открыл двери и даже вежливо поклонился, но первые же его слова прозвучали враждебно:

— Что, черт возьми, здесь было понамешано? — спросил Вэй Усянь, сжимая в руке сосуд из-под лекарства.

Фу Ланьфан едва заметно вздрогнул и чуть поджал губы, но все же спросил ровным тоном:

— Дитя. Твой день сегодня совсем не ладится, верно?

— Мой день? Нет, у меня все отлично. Я просто хотел узнать, какого рожна происходит, когда я принимаю это проклятое зелье! — выругался сяньшэн.

— А что происходит? — со все еще спокойным видом спросил пожилой заклинатель.

— Вы будто не знаете? — выпалил Вэй Усянь. — Вот в это-то я точно никогда не поверю!

— Во что же ты веришь в таком случае более охотно? — выгнул бровь Фу Ланьфан.

— Зачем вы здесь? Кто вы такой? Что вам нужно? Пока вы были добры ко мне и искренни, думаете, оставалось так уж много того, о чем я бы не сказал вам? Почему вы не могли просто спросить меня?! — Вэй Усянь дал волю снедавшим его чувствам.

Пожилой заклинатель на миг, кажется, растерялся от такого признания.

— Но... — выдохнул он. — Я ведь действительно спрашивал тебя. Ты не помнишь?

— Я не помню! — выкрикнул Вэй Усянь. — Верно! Да! Я просто ни черта не помню! Только то чувство, как от терпкого вкуса буквально обжигает желанием что-то сказать! Но, что я говорил?! О чем?! Это как провал, в котором ничего нет! Но что-то ведь было! Зачем вам понадобилось поступать вот так?!

— Глупое дитя! — наконец прошипел Фу Ланьфан. — Считаешь, мне дались твои секреты?! Что такого ценного для меня ты можешь знать на твой взгляд? Твои личные тайны, полагаешь, они для кого-то кроме тебя самого имеют такое уж большое значение?!

Вэй Усянь ощутил, будто его буквально ушатом ледяной воды окатили. Он замолчал, проглотив слова.

— Где тебя носило все это время? — продолжал тем временем Фу Ланьфан. — Я ведь сказал, что тебе не нужно сидеть дома, что ты можешь прийти сюда. Допустим, ты забыл, что говорил, приняв здесь лекарство, но почему ты не пришел ко мне с этим сразу?

Вэй Усянь помнил, как решил, что должен разобраться с этим сам, как подумал, что, раз старший Фу сделал такое «лекарство», значит ...ему больше нельзя доверять. Припоминая сейчас, Вэй Усянь не мог произнести этого вслух.

— Молчишь, — подтвердил происходящее Фу Ланьфан. — Тогда ответь, хотя бы раз за прошедшие дни ты попытался уравновесить душу и дух внутри себя? У тебя это получилось?

Вэй Усянь почувствовал, что сама мысль об этой технике, которая ему так понравилась, буквально испарилась из его головы. Ни разу за эти дни он о ней даже не вспомнил. Склонив голову, он опустился на колено.

— Не смей! — прикрикнул на него пожилой заклинатель. — Ты — не из тех, кто склонится так просто! Поднимайся немедленно! Встань, я сказал!

Пришлось подчиниться. Никогда прежде Вэй Усянь не сносил подобного обращения. Но теперь был готов стерпеть.

— Посмотри на меня! — потребовал Фу Ланьфан. — Смотри в глаза, ну же!

Сяньшэн с трудом поднял взгляд.

— Ты заходил в ханьши в эти дни, к своему шиди? — спросил Фу Ланьфан.

— Я заходил в ханьши, — чуть охрипшим голосом подтвердил Вэй Усянь.

— Нет. Вовсе не обязательно сидеть дома целыми днями, — как будто невпопад проговорил Фу Ланьфан. — Можешь выходить. Можешь прийти сюда, если захочешь. Только к ханьши лучше не ходить, пока не восстановишься. В остальном, побереги силы. Но на самом деле нет нужды особенно сильно ограничивать тебя.

Примерно на середине этой речи Вэй Усяню стало казаться, что он слышит два голоса: один — приятный, чуть снисходительный, другой — жесткий, рассерженный. Оба эти голоса принадлежали одному человеку, — старшему Фу. И продолжали звучать, эхом повторяя друг друга:

— Глупое дитя. Сколько же тебе досталось. И ты все еще так беспощаден к себе. Разве же ты виноват? Разве поступал против сердца? Разве в самом деле можно сказать, что ты отступился от него? Не позволяй переложить на твои плечи так много. Этот груз лишь мешает тебе. Ты сможешь больше, когда освободишься. Того, что в своем сердце ты готов для брата сделать так много, уже достаточно. Сложно понять вовремя, что требуется, если никто не снисходит до того, чтобы сказать тебе. Оставь ему его ненависть. Не позволяй этому яду травить вас обоих.

— Не нужно больше, прошу вас! — взмолился Вэй Усянь, поднимая руку к виску. — Пожалуйста, хватит.

— Что ты сказал? — холодно проронил Фу Ланьфан.

— Я виноват. Вы все это уже говорили мне раньше. Я помню, — проговорил Вэй Усянь, с трудом преодолевая приступ головокружения.

— Так ты не забыл? — полупрезрительно поинтересовался пожилой заклинатель.

— Я... — выдохнул Вэй Усянь. — Я вспомнил. Вспомнил только сейчас, как вы говорили в тот день.

— Сядь! — резко приказал Фу Ланьфан. — Прими позу лотоса и приведи в порядок этот отвратительный бордель внутри тебя!

Вэй Усянь был только рад возможности присесть, колкости прозвучавших слов он уже не замечал вовсе.

— Выравнивай дыхание. Глубже, плавнее. Медленнее. Вот так. Хорошо, — руководил пожилой заклинатель. — Теперь тело. Спину прямо. Без напряжение. Должно быть легко. Будто ты не сидишь на полу, а паришь. Чувствуй движение воздуха вокруг, опирайся на него. Позволяй поддержать и приподнять тебя. Дыхание. Никто не говорил, что о нем можно уже забыть. Длинный вдох. Плавный выдох. Ладно. Лучше. Сознание. Погружай мысли в прохладу. Неважно, сколько их — все должны быть холодными. Как чистый снег. Падающий медленно, не спеша. Отпусти сердце. Не напрягай чувств. Они выровняются вслед за ритмом тела, в движении жизни, которое всегда происходит внутри тебя. Вот так. Вот и все, что на самом деле требуется. Хотя бы раз в день. А теперь удерживай это состояние до тех пор пока я не назову твое имя. Мне без разницы, как ты собираешься справиться.

Под голос старшего Фу Вэй Усянь почти достиг нужного состояния. Он еще немного хмурился, пытаясь понять, как следить за всем сразу и как удержать все вместе.

В тишине, когда старший Фу замолчал, Вэй Усянь начал постепенно с начала: дыхание, тело, сознание, сердце, внутреннее движение обеих ци. Он касался всего по очереди, сверяя свои ощущения с полученным описанием, используя воображение, чтобы представить нужную картину. Когда правильный ритм наладился, оказалось, что он держится сам собой, без искусственных усилий, нужно только размеренно дышать.

Черты лица Вэй Усяня полностью разгладились, выражение стало спокойным, уголки губ чуть дрогнули в улыбке, потому что внутри стало приятно.

— Вэй Ин! — голос старшего Фу вторгся в едва установившуюся идиллию.

Хотелось попросить еще капельку, но Вэй Усянь помнил условие и послушно открыл глаза.

— Поднимайся, — распорядился Фу Ланьфан, стоя над ним с сосудом в руках.

Когда Вэй Усянь встал, он протянул ему только что приготовленное и уже достаточно остывшее лекарство, произнеся:

— Теперь можешь идти.

— Учитель... — Вэй Усянь машинально принял сосуд из его рук и ощутил острый укол вины.

— Забудь это слово! — оборвал его Фу Ланьфан.

— Простите. Я виноват. Я... — поспешно заговорил Вэй Усянь.

— Не нужно, — снова прервал его пожилой заклинатель. — Твой дух пострадал. Ты не вполне владеешь собой. Это пройдет, если регулярно принимать лекарство, приводить внутреннее движение в равновесие. Когда ты пьешь это, дух получает возможность избавиться от того, что тяготит его. Ты любишь говорить и общаться с людьми, поэтому именно слова приносят тебе облегчение. Но все же сказать о наболевшем всегда трудно, нужны силы, решимость, — все это сильная внутренняя встряска. Почти как перерождение. Поэтому некоторые эпизоды ускользают из твоей памяти. Это тоже способ защитить сознание от потрясений. Тебе нельзя перегружать себя впечатлениями. Хотя бы несколько дней. Уходи сейчас. Придешь снова в другой день, если захочешь.

Что-то мелькнуло в выражении лица старшего Фу, тронув Вэй Усяня за живое. Он хотел возразить. Хотел остаться прямо сейчас и как-то загладить свою резкость. Но также он видел, что Фу Ланьфан ему этого в данный момент не позволит.

Скрепя сердце, Вэй Усянь низко поклонился и отправился восвояси.