Том 2 Глава 56 То самое дело, та самая цель. Часть 2
***
Вечер общения и музыки продлился почти до отбоя.
Наконец простившись с остальными, Лань Ванцзи, Вэй Усянь с маленьким сэчжи и Лань Сычжуй вернулись в цзиньши.
Вэй Усянь не умолкал всю дорогу. Лань Сычжуй же выглядел как будто расстроенным. Лань Ванцзи присмотрелся к одному и к другому и, после того как в очередной раз сыграл Вансянь возле ханьши, несмотря на довольно поздний час, попросил своего ученика остаться дома с сэчжи, а сам забрал Вэй Усяня к источнику. Тот явно не хотел идти и как-то сразу немного сник, однако не спорил, а покорно отправился с Лань Ванцзи.
Это было то самое место, куда Вэй Усянь принес Лань Ванцзи после ранения в Лань Я. Сам Лань Ванцзи не помнил этого, потому что был без сознания. Воды источника славились способностью очищать раны. Крепко запомнив слова о возможном отравлении, было ли это сказано в прямом или в переносном смысле, а Лань Ванцзи решил, что целебными водами пренебрегать не стоит. Тем более что на его вкус Вэй Усянь вел себя немного странно: он точно не пил ничего кроме чая, но выглядел так, будто успел крепко выпить. При том что даже после нескольких сосудов его поведение обычно не менялось так уж разительно. Теперь же его настроение явно снова претерпело заметную перемену.
— Что с тобой? — спросил Лань Ванцзи, когда они подошли к источнику.
Вэй Усянь глядел на воду со смесью тоски и страха в глазах. Лань Ванцзи прежде не видел у него такого выражения, особенно при взгляде на воду.
— Вэй Ин? — позвал он еще раз, потому что тот не отвечал.
Вэй Усянь на мгновение прикрыл глаза и перевел дыхание:
— Ничего. Все нормально.
Лань Ванцзи помог ему раздеться. Вэй Усянь зябко поежился, зная температуру воды. Хоть эта и была не из самых холодных в Обители, ему не хотелось погружаться в нее. Память почему-то сохранила болезненную морозную вспышку от прикосновения этой воды к ране. Собираясь коснуться поверхности и войти в озерцо, Вэй Усянь от чего-то ощущал себя так, будто он весь — одна сплошная рана, которая примется нестерпимо саднить и жалить, едва cоприкоснувшись с водой.
Однако, ничего особенного не случилось.
Вэй Усянь выдохнул и сделал еще пару шагов. Холод сам по себе был ему неприятен. Обняв себя руками и углубившись подальше, он задержал дыхание и, присев, опустился в воду по плечи. Его пробрала дрожь, отчасти нервная. Он не мог просто сидеть, ему захотелось уйти и согреться, не оставаться здесь, неизвестно зачем. Эта мысль была странной, ведь Вэй Усянь прекрасно знал, как и для чего используют источники. И все же он ощущал себя очень мерзко. Подтянув колени к груди, он обнял их руками, свернувшись в калачик по шею в воде. Он даже не заметил, что рана от плети не отреагировала на воду как-то болезненно.
Из его груди невольно вырвался прерывистый вздох, но тут он ощутил прикосновение к плечу, теплое и уверенное. Лань Ванцзи успел тоже избавиться от одежд и войти в источник. Он еще никогда не видел Вэй Усяня таким продрогшим и беззащитным и все же ничего не сказал, только опустился на колени на дно прохладного озерца у него за спиной, положил ладонь на его плечо, почувствовал, как тот дрожит и прислонился к нему, обнимая руками поверх его рук. Оказавшись близко он тронул губами его волосы.
— Расслабься, — шепнул Лань Ванцзи и потерся щекой.
Зная, что Вэй Усянь любит поцелуи, он мягко коснулся губами его виска, потом щеки и шеи.
— Лань Чжань... — выдохнул Вэй Усянь, чуть шевельнувшись.
В первый момент он хотел попросить его прекратить. Но после третьего дразняще нежного прикосновения ему уже совсем не хотелось прекращать, он повернулся в руках Лань Ванцзи, тронул его пальцами по щеке. С его ладони на кожу Лань Ванцзи сбегали быстрые капельки.
Тот прикрыл глаза, едва потерся о его руку и снова посмотрел на Вэй Усяня.
Этот взгляд, полный довольства и зарождающегося желания, будто стронул что-то внутри Вэй Усяня, оно то ли отпустило, то ли и вовсе оборвалось, не выдержав напряжения. Казалось, сердце пропустило удар и тут же ускорилось, нагоняя упущенное. Вэй Усянь обвил шею Лань Ванцзи руками, а поясницу — ногами, вжимаясь в него изо всех сил, будто собирался пройти насквозь. Лань Ванцзи задержал дыхание, но стерпел это неистовое объятие, лишь потерся щекой о волосы Вэй Усяня, как бы говоря этим жестом: "Я здесь. Я с тобой."
— Лань Чжань, — повторил Вэй Усянь, вздрогнув и немного ослабив хватку. — Почему? — проронил он после паузы и прерывисто вдохнул.
Лань Ванцзи водил руками по его спине, разминая напряженные мышцы.
— Что, почему? — шепнул он у самого уха Вэй Усяня.
— Почему все это никак не прекратится? — с горечью проговорил Вэй Усянь. — Столько лет. Я бы давно все забыл. Я правда хочу забыть. Но почему это упоминается снова и снова? Почему кто-то может решить говорить обо мне? Вместо меня! Рассказывать Цзян Чэну! Зачем?!
— Ему рассказали... — наконец понял Лань Ванцзи и догадался, что вероятно поэтому поведение Вэй Усяня и выглядело странным.
— Но... Что такого особенного? Что я сделал? Кажется, отдай я ради сохранения его жизни и способностей свою жизнь, суеты вокруг этого было бы куда меньше! — горячо шептал Вэй Усянь, от холода и волнения его снова пробрала дрожь.
Лань Ванцзи продолжал разминать ему спину и еще раз тихонько поцеловал:
— Ты не сделал ничего плохого. Зачем так волноваться теперь?
— Я... Я просто сделал — и всё! Не для подтверждения теории! Не для лавров творца невозможного или безумца! У меня была просто цель, и я искал способ! Я не мог отступить — вот и всё! Но почему в итоге это стало такой проблемой? Почему все не может просто остаться в прошлом?
— Оставь, и оно там и останется, — шепнул Лань Ванцзи. — Что тебя тревожит?
— Теперь? А что, если узнает шицзе? — обеспокоенно спросил Вэй Усянь. — Да и вообще — кто угодно? Какое им дело? Я не хочу! Разве это не моя жизнь?!
— Конечно, это твоя жизнь,— согласился с ним Лань Ванцзи. — Но почему же твоей шицзе нельзя знать?
— Лань Чжань! — возмутился Вэй Усянь. — Она и без того огорчена, что Цзян Чэн ранил меня из-за нее! В ее положении...
— Разве же она не знает тебя? Разве не понимает, что ты обязательно защитишь ее? От кого угодно. Ей не составит труда понять, что для брата по ордену ты тоже был готов на всё, — ответил Лань Ванцзи. — Первая госпожа Цзинь лучше многих знает, какой ты на самом деле. Тебе не нужно беспокоиться.
— Лань Чжань! — Вэй Усянь буквально взвыл. — Я просто не хочу! Не хочу — и все тут!
Лань Ванцзи немного отстранил его от себя, заглянул в лицо.
— Все это время о тебе складывают одну небылицу за другой. Все дело в том, то эта будет связана не только с тобой? Ты переживаешь о том, что скажут о нем, а не о тебе?
— Нет! — в сердцах, не задумываясь выпалил Вэй Усянь. — Я просто не хочу! Неужели даже ты не понимаешь?! Не хочу так!
Лань Ванцзи снова привлек его к себе:
— Мне тоже больно, когда ты терзаешь себя так сильно, — шепнул он. — Тебе нельзя настолько нагружать свое сердце сейчас. Сегодня вечером, в компании и с музыкой тебе ведь не было так плохо?
— Прости, — Вэй Усянь поспешно поцеловал его в щеку. — Прости, пожалуйста, — поцеловав снова, он быстро вошел во вкус этого действия.
Четыре мягких лепестка губ встретились и нежно касались друг друга. Недолго. Ласка из томной фазы перешла в более импульсивную, движения стали резче, настойчивее. Вэй Усянь смог наконец согреться, ощущения от соприкосновения обнаженных тел возбуждали все больше, заставляя постанывать от удовольствия. Руки блуждали по самым нежным, интимным местам.
Забыв обо всем, ни один даже не думал, насколько позволительно совершать подобное прямо в источнике.
Лань Ванцзи приподнял Вэй Усяня за бедра, тот сделал глубокий вдох, впуская его в себя. Его потайное отверстие давно пристрастилось плотно охватывать это твердое тело практически при любых обстоятельствах.
Теперь то, как поднимались и опадали от их движений прохладные волны было Вэй Усяню очень приятно. В этот раз Лань Ванцзи взял довольно медленный, но при этом с каждым толчком все более глубокий и сильный ритм. Таким образом потайное желанное местечко внутри Вэй Усяня подвергалось все более длительному и явному воздействию. Несмотря на это он старался предельно расслабиться, когда Лань Ванцзи вдвигался в него, пропуская еще глубже и крепко охватывая нутром на пике удовольствия.
Придыхания и стоны Вэй Усяня раздавались все громче, Лань Ванцзи не пытался сдержать его, напротив, кажется, делал все, ускоряя движения, заставляя гортанный голос Вэй Усяня звучать без перерыва.
Под длинными напряженными пальцами кожа Вэй Усяня заалела и саднила бы, но ощущения смягчала прохлада воды. Волны оргазма кружили голову. Ему хотелось, чтобы это длилось и длилось, не переставая, чтобы Лань Ванцзи до умопомрачения трахал его.
Последнее вероятно было близко: перед глазами то и дело плыла темнота, по позвоночнику разливалось сладкое онемение, в голове опустело, и Вэй Усянь полностью обессилел и обмяк, с трудом сознавая, что кончил.
Однако, руки что держали его, были по-прежнему сильными. Лань Ванцзи остался сидеть с прямой спиной. Вэй Усянь, несмотря на сладостный дурман, был уверен, что в месте их единения они все еще не расстались, Лань Ванцзи оставался внутри него.
— Что думаешь делать дальше, Лань Чжань? — шепотом полюбопытствовал Вэй Усянь.
— Выйдем на берег, когда придет время, — ответил тот. — Расслабься. Сиди тихо.
Вэй Усянь прыснул со смеху, однако не стал отпускать замечаний на тему того, на чем именно ему только что было предложено сидеть тихо. Небезосновательно он предполагал, что на берегу его ждет продолжение плотских услад, и не хотел ненароком испортить все дело. Иногда он умел проявить немного покорности.
Награда не заставила себя долго ждать. Все-таки секс был для Вэй Усяня особенным действом, полностью забирающим все внимание его тела, духа и души. Доведенный до предела, он ощущал себя еще более довольным, накрытый обмякшим, глубоко дышащим Лань Ванцзи.
Прошло немало времени пока их общее дыхание выровнялось. Однако стоило Лань Ванцзи двинуться встать, как Вэй Усянь шепнул:
— Еще немного, пожалуйста. Останься так.
Решив, что среди ночи источник едва ли кому-то интересен, Лань Ванцзи уступил просьбе. Превосходно довольный, Вэй Усянь вскоре задремал. Почувствовав, как его дыхание стало мерным и лёгким, Лань Ванцзи осторожно и аккуратно занялся его раной. Одевшись сам и одев Вэй Усяня, он поднял его на руки и отнес в цзиньши на мече. Это совсем не потревожило Вэй Усяня, и он не заметил, как был уложен в свежую постель и снова крепко обнят.
***
Под утро Лань Ванцзи снова разбудил шепот Вей Усяня, он просил пить. Чуть коснувшись его щеки, Лань Ванцзи опять ощутил жар, не такой сильный, как накануне, но все же температура была явно выше нормы.
— Вэй Ин? — позвал он.
Тот проснулся.
— Лань Чжань, мне хочется пить.
— Сейчас найду лекарство, — Лань Ванцзи поднялся. — Ещё оставалось.
— Не стоит, — возразил Вэй Усянь, смутно помня, что ему что-то не нравилось в его действии. — Мне не так плохо. Можно просто воды?
— Хорошо, — согласился Лань Ванцзи и наполнил для него пиалу обычной чистой питьевой воды. Присев на край кровати, он помог Вэй Усяню приподняться. — Пей короткими глотками, не спеша. Я подержу для тебя.
Вэй Усянь с удовольствием приник к нему:
— Как хорошо, что есть ты.
— Я тоже счастлив, что есть ты, — ответил Лань Ванцзи, помогая ему понемногу пить.
Когда вода в пиале закончилась, Вэй Усянь прикрыл глаза, ему нравилось быть в руках Лань Ванцзи.
— Не хочешь прилечь обратно? — спросил тот.
Вэй Усянь лишь отрицательно качнул головой и лишь потом сообразил:
— Тебе нужно уйти?
Лань Ванцзи не ответил, но Вэй Усянь знал, что понял верно.
— Пожалуйста, иди. Ты ведь ненадолго, — попросил он.
— Тебе нехорошо. Я останусь, — возразил Лань Ванцзи.
— Ничего страшного. Я подожду тебя. Жар небольшой. Здесь А-Юань. Позову его, если станет хуже, — уговаривал Вэй Усянь.
Лань Ванцзи смотрел на него с сомнением.
— Не хочешь идти? — приподнял брови Вэй Усянь.
Лань Ванцзи покачал головой:
— Не хочу подвести тебя.
— Тогда отправляйся к ханьши, а потом возвращайся ко мне. В самом деле это вопрос не более чем четверти часа, что мы обсуждаем? — поинтересовался Вэй Усянь.
— Ладно, — сдался Лань Ванцзи. — Я скоро.
Он помог Вэй Усяню лечь, тот прикрыл глаза, изображая покорность и готовность ждать, сколько потребуется. Лань Ванцзи снова покачал головой, чуть поджав губы. Он быстро вышел и встал на меч.
Едва двери цзиньши закрылись, Вэй Усянь снова открыл глаза. Плечо противно ныло, и в целом состояние было таким, от которого хочется взвыть и убежать: не сказать, что по-настоящему плохо, но и точно не хорошо. Голова немного кружилась. Он было даже подумал, что может быть и стоило согласиться на лекарство. Только подумав о нем, он тут же вспомнил и возникающее после него желание произносить вслух буквально все приходящие в голову мысли. Такое сопутствующее действие совсем не нравилось Вэй Усяню. Кроме того от того дня в домике Главы клана Фу у него не осталось ровно никаких воспоминаний.
Точнее... Вэй Усянь помнил, как пришел в себя и их краткий разговор с Фу Ланьфанем. После тот пообещал приготовить лекарство — и на этом все. Вэй Усянь полагал, что, приняв напиток, просто заснул от слабости, но теперь сомневался, было ли это действительно так. Проще говоря, он думал о том, что мог рассказать Старшему Фу. И зачем тому понадобилось добывать информацию подобным образом?
Почему-то Вэй Усянь не сомневался, что эффект был достигнут специально. Сложно было поверить, чтобы травник не знал всех свойств своих отваров и снадобий.
Чуткий прохладный нос коснулся щеки Вэй Усяня, потом виска. Задумавшись, он, оказывается, успел прикрыть глаза и не заметил, как маленький сэчжи забрался к нему под бок.
— Хайцзы, — чуть улыбнулся Вэй Усянь. — Хорошее дитя.
Будто поняв похвалу, зверек снова коснулся носом Вэй Усяня.
— Глупыш, — усмехнулся Вэй Усянь. — Ну-ну, не топчись по постели. Ляг рядом и лежи спокойно, — левой рукой он потрепал его по холке. — Лань Чжань скоро придет. Ждать недолго. Он скоро вернется, — шепнул Вэй Усянь, прикрывая глаза.
Ему нетрудно было заметить, что одно лишь присутствие Лань Ванцзи рядом утром заметно облегчало его состояние. Позже, днем, занятый чем-то Вэй Усянь не замечал столь явного ухудшения, если им случалось разойтись по разным делам. Минувшие дни они часто проводили порознь.
— Лань Чжан,. — почти бессознательно шепнул Вэй Усянь, погружаясь в полудрему.
Присев рядом, Лань Ванцзи коснулся его запястья:
— Вэй Ин. Я рядом.
— Так быстро, — удивился Вэй Усянь, распахнув глаза. — Ты не спешишь? Сможешь побыть подле? Полежи со мной?
— Может, все-таки примешь лекарство? — предложил Лань Ванцзи.
— Ты — мое лекарство, — сообщил в ответ Вэй Усянь. — Ложись скорее.
Повернувшись на бок, он устроил голову на плече Лань Ванцзи, протянул к нему руку, обнимая одновременно и сэчжи. В ответ Лань Ванцзи тоже обнял его.
— Лань Чжань, милый, любимый, ты — самый лучший, — прошептал Вэй Усянь.
— Постарайся заснуть, — попросил Лань Ванцзи. — Жар мешает?
— Ничего. — отмахнулся Вэй Усянь, закрывая глаза. — Я постараюсь, раз так нужно. Сейчас засну.
— Дыши ровнее. Расслабься. Рука сильно болит? — поинтересовался Лань Ванцзи.
— Совсем не болит, — ответил Вэй Усянь. — Ничего не болит, когда ты со мной.
— Не говори больше. Отдыхай, — попросил Лань Ванцзи и потянулся к духовным силам Вэй Усяня. Установив обмен, он долгое время прислушивался к его дыханию и пульсу.
Вэй Усянь, может быть потому, что очень хотел сдержать слово, заснул спокойно и вскоре. Лань Ванцзи решил, что все дела могут без проблем подождать, пока его любимый выспится.
В итоге, проснувшись в следующий раз уже довольно поздним утром, Вэй Усянь снова увидел рядом Лань Ванцзи.
— Лань Чжань? — удивился он.
— Давай собираться к завтраку,— ответил тот.
— У тебя сегодня нет дел? — продолжил удивляться Вэй Усянь.
— Есть. Но главное из них — ты. Поэтому поешь, помедитируешь и отправимся вместе, — заявил Лань Ванцзи.
— Хм. Ладно, — согласился Вэй Усянь.
После этих слов из дальней части цзиньши вышел Лань Сычжуй. Он вежливо пожелал всем хорошего утра, однако сам, несмотря на поздний час имел такой вид, будто не ложился вовсе.
— У тебя что-нибудь случилось, гань-эр? — спросил Вэй Усянь.
— Ничего, — тут же возразил юноша. — Все в порядке.
— В самом деле? — ещё раз уточнил названный отец.
— Дядя Нин сказал вчера, что уходит к хребту Синлу ближайшей же ночью, — произнес юноша.
— Верно. И что с того? — удивился Вэй Усянь.
— Просто беспокоюсь за него и остальных, — Лань Сычжуй опустил взгляд.
— Так сильно переживаешь за дядю, что не спишь по ночам? — недоумевал Вэй Усянь. — Но Вэнь Нин как раз и отправился к хребту, чтобы лучше разобраться в происходящем и не допустить случайных жертв. В том, что касается мертвых он — хорош. Даже лучше меня кстати.
— Но... — запнулся Лань Сычжуй. — Я... Я спал.
Лань Ванцзи осуждающе покачал головой.
— Ты мог бы не говорить ничего, если не хочешь, а не приплетать тех, кто действительно в опасности.
— Простите, шифу, простите, — смешавшись проговорил Лань Сычжуй. — Я не хотел. Вы правы. Мне, наверное, лучше уйти.
— А-Юань, постой! — попытался остановить его Вэй Усянь, но не преуспел.
Юноша спешно прихватил свой меч, как положено поклонился и зашагал к дверям.
— А-Юань! — предпринял последнюю попытку Вэй Усянь.
Но тот выскользнул прочь из цзиньши.
— Да что с ним творится... — вздохнул Вэй Усянь. — Твои слова были все же слишком резкими, не находишь? Ведь это я продолжил спрашивать, несмотря на его первый ответ.
Лань Ванцзи отрицательно покачал головой.
— Ему нравится Маленькая Цзян, — проговорил Вэй Усянь. — Он переживает.
— Можно смолчать. Нельзя солгать, — непреклонно процитировал Лань Ванцзи одно из правил.
— Ох... — снова вздохнул Вэй Усянь. — Лань Чжань, разве тебе не ясно? Это же Цзян Шуанг. Гань-эр очень переживает из-за этого. Мало того, что она — дочь Главы, а он всего-лишь выпускник ордена Лань, к тому же бывший Вэнь...
— Всего-лишь? — проронил Лань Ванцзи холодно. — Ты — Основатель Темного Пути. Я — сын предыдущего Главы ордена и младший брат нынешнего Главы ордена.
Вэй Усянь перевел дыхание:
— Тогда давай заберем и спрячем ее здесь.
Глаза Лань Ванцзи расширились от удивления:
— Что?
— Заберем и спрячем А-Анг, здесь в Обители, в том самом доме! — проговорил Вэй Усянь. — Ей нельзя возвращаться сейчас в Юньмэн. А потом... Неважно. Просто пусть остается. Поставим там мираж для отвода глаз. Никто не найдет места.
— Вэй Ин... — проронил Лань Ванцзи.
— Что? Ну, почему снова нельзя?! — возмутился Вэй Усянь.
— Молодая госпожа Цзян может вовсе не хотеть этого, — заметил Лань Ванцзи осторожно.
Вэй Усянь прикрыл глаза.
Когда Лань Ванцзи, кажется уже давным-давно, предлагал ему отправиться с ним в Гусу, Вэй Усянь не хотел этого. Думал, что это все из-за Темного Пути, чтобы осудить и заточить его, как отступника... Думал?.. А ведь тогда Лань Ванцзи всего-лишь предложил отправиться с ним в его родной дом...
Открыв глаза, Вэй Усянь пробормотал:
— Тогда обязательно нужно узнать ее мнение. Сходим к ней и спросим ее.
— Вэй Ин... — вздохнул Лань Ванцзи.
— А-Юань сам должен сделать это, — догадался Вэй Усянь.
— Сердце подскажет ему, — кивнул Лань Ванцзи. — Мы не можем подталкивать или действовать вместо него.
— Я бы только очень хотел, чтобы эти дети были счастливы. Если для этого нужно укрыть и защищать их — я буду, — проговорил Вэй Усянь.
— Если они и в самом деле предназначены друг другу судьбой, мы обязательно найдем способ сберечь их общее счастье. Обещаю тебе, — ответил Лань Ванцзи.
— Спасибо тебе, — кивнул Вэй Усянь. — И все же мне очень жаль видеть А-Юаня таким.
— Он справится, — заверил его Лань Ванцзи. — Он знает, что всегда может поговорить с нами, с любым из нас. Если он хочет побыть наедине с собой, это также его право.
— Конечно, — кивнул Вэй Усянь и задумался.
В молчании, как положено, наконец позавтракали. После немного помедитировали и вместе сыграли, Вэй Усянь настоял, потому что соскучился по исполнению музыки.
Наконец, выйдя из цзиньши, направились в библиотеку. Вэй Усянь собирался взять самые полные и скучные книги по ковке и закалке заклинательского оружия, какие только есть, чтобы скоротать время, пока Лань Ванцзи будет занят рутинными вопросами управления. Он все еще не мог понять, что же определяло характер сабель клана Не. Вопрос был не из легких. Может быть, дело было и вовсе не в ковке самого оружия...
Начитавшись практически до умопомрачения, Вэй Усянь все-таки оставил Лань Ванцзи и отправился на поиски Главы клана Не. Попытавшись выяснить у того, откуда и когда берется дух сабли, он не преуспел. Не Минцзюэ крепко задумался, но все же в его памяти и знаниях ответа на такой вопрос не нашлось. Позже к ним присоединился Лань Ванцзи.
После медитации под мелодию Омовения, они все втроем отправились к старшему учителю Лань, которого Вэй Усянь озадачил тем же вопросом, только на этот раз — о духах заклинательских мечей.
Проблема заключалась в том, что совершенствование будто нарочно обходило все, касающееся духов и проявлений иньской ци. В итоге ряд значимых вопросов оказался за гранью изученного. Еще недавно можно было бы отмахнуться — все, что напоминает Темный Путь — губительно и под запретом, но поскольку на кону стоял Путь целого великого ордена, отмахнуться уже было нельзя.
После довольно продолжительного мозгового штурма Лань Цижэнь решился предположить, что нрав любого оружия — не случайность, а отражение характера и практик его владельца.
— То есть... — попытался осмыслить Вэй Усянь. — Дело не в самом оружии, а в людях? Если, теоретически предположим, адептам клана Не выдать мечи, со временем это оружие также приобретет довольно кровожадный характер, просто потому, что так уж у них сложилось?
— Потому что их практики культивируют в том числе ярость, несгибаемость духа, а не спокойствие, — пояснил Лань Цижэнь. — Не примите за осуждение, — поспешил добавить он. — Далеко не всегда можно заранее знать, какие практики как сработают. Нужно время.
— По крайней мере... — протянул Вэй Усянь. — Несмотря на равнодушие к музыке, мотивы Лань определенно оказывают поддержку.
— Я не ношу Бася при себе уже довольно длительное время, — напомнил Не Минцзюэ.
— Это, конечно, тоже, — кивнул Вэй Усянь. — И что? — спросил он следом у Лань Цижэня. — От практики сдерживания и подавления не уйти?
— Если иметь ввиду существующее оружие, скорее всего это так, — подтвердил старший учитель Лань.
— Не нравится мне все это, — буркнул Вэй Усянь. — Почему я тогда не слышал о яростных мечах? Даже меч не почившего в мире Яньлина Даожэня не стал темным оружием. Может быть все-таки форма в некой мере определяет суть все же?
— История первого из учеников Баошань, сошедшего в мир — сплошная загадка, — напомнил Лань Цижэнь. — Где уж нам разгадать ее. Но смею предположить, что в его сердце также не было места гневу и ярости.
— Что же там по-вашему было? — заинтересовался Вэй Усянь.
— Пустота, — ответил Лань Цижэнь. — Что его добродетель в начале, что жестокость в конце были беспрецедентны. И я полагаю, что на крайнюю жестокость способен только человек потерявший все чувства.
— В этом есть смысл, — согласился Вэй Усянь.
— Но это лишь предположение, — еще раз уточнил Лань Цижэнь.
— Пустота, — повторил Вэй Усянь, но тут же тряхнул головой. — Если считать, что практики очищения действуют, нужно собрать людей, чтобы отправлялись помогать заклинателям в Нечистой Юдоли. Можно также предположить, что обереги могут оказать хотя бы временную помощь, пока не найдем чего-то лучшего.
— Лучшего? — переспросил старший учитель Лань. — Многое зависит от того, что покажет хребет Синлу. Смена практики не случится мгновенно. Путь совершенствования нельзя изменить в одночасье.
— К чему вы ведете? — нахмурился Не Минцзюэ.
— Могут потребоваться крайние меры, — предупредил Лань Цижэнь.
— Под воздействием сабли сильных заклинателей, — напомнил Глава ордена Не. — Их никогда не пытались перековать или уничтожить. Мы даже не знаем, возможно ли это. И, если да, то какой ценой.
— Тогда остается Забвение, — проронил Лань Цижэнь.
— Что? — сильнее нахмурился Не Минцзюэ.
— Мелодия Забвения позволяет частично или полностью стереть воспоминания, — пояснил Лань Ванцзи.
— Нет, — тут же отрезал Глава ордена Не.
— Это действительно крайность. — согласился Вэй Усянь. — Тем более что практики совершенствования сопровождают юных адептов орденов почти с колыбели. Все это касается не только памяти. Мелодия Забвения может не помочь здесь.
— Резонно, — согласился Лань Цижэнь.
— Определенно должен быть другой выход, — оптимистично заявил Вэй Усянь.
На этом до времени разошлись.
Вечером Вэй Усянь и Лань Ванцзи снова отправились посидеть на смотровой площадке, просто потому что Вэй Усяню захотелось побыть там. Они пили чай, изредка обмениваясь парой кратких фраз. Вэй Усянь был задумчив.
Ровно в час начала прошлого веселого вечера на площадке появился Лань Вэньян.
— О, так ты не шутил? — весело спросил он после положенного приветствия, едва появившись.
От удивления Вэй Усянь не сразу нашелся, что сказать, хотя и вспомнил, что накануне изъявил свое желание превратить музыкальные вечера в традицию.
— Увы, старший брат, я здесь случайно, — наконец признался он.
— А мне вот понравилась твоя идея, — сообщил обладатель лунной лютни.
— Прости, если подвел тебя, — извинился Вэй Усянь.
— Чем же? Ведь ты пришел, — искренне удивился заклинатель. — Сам же сказал, пусть кто угодно сможет прийти и послушать музыку с удовольствием. Впрочем, если считаешь, что виноват, сыграй мне — и будем в расчете.
Лань Ванцзи вскинул было взгляд, но Вэй Усянь кивнул, мол, все в порядке и лишь предложил:
— Сыграем вместе?
Лань Ванцзи не стал возражать.
Лань Вэньян вежливо поклонился, благодаря их. После сыграл сам.
Оставив музыкальные инструменты, все трое пили чай в тишине.
— Сердце сяньшэна сегодня не такое легкое, — заметил Лань Вэньян.
Вэй Усянь согласно кивнул, но не стал развивать тему.
— Я сыграю тебе еще, — решил Лань Вэньян и попросил — Слушай хорошо.
Вэй Усянь принял позу для медитации и постарался сосредоточиться.
— Тебе трудно достичь внутренней тишины? — спросил его Лань Вэньян.
— Тишина — не совсем моя стихия, — подтвердил Вэй Усянь.
Заклинатель чуть покачал головой и тронул струны своей лютни.
То, что он делал с помощью музыки, отличалось от прежних ощущений от мелодий, которые доводилось испытать. К тому же сам мотив был Вэй Усяню незнаком, что означало, что музыкант использовал что-то отличное от общепринятых в ордене Мелодий. Все, что творилось в душе Вэй Усяня как будто разделялось и раскладывалось по правильно расположенным полочкам, переставая мельтешить назойливо и немного болезненно.
Он открыл глаза.
— Приходи каждый день, как сам говорил? — предложил ему Лань Вэньян. — Я тоже стану приходить. В любом случае собирался.
— Чтобы ты стал делать, не окажись здесь никого ? — полюбопытствовал Вэй Усянь.
— Пил бы чай и играл музыку, — чуть пожав плечами, ответил Лань Вэньян.
Вэй Усянь подумал, что и в самом деле — совершенствоваться в уединении было для адептов Лань гораздо более привычной практикой.
— Спасибо, — поблагодарил он.
— Что ты?.. — запротестовал Лань Вэньян и вытянул из под одежд камешек оберега, который носил. — Я знаю, эти вещицы делали разные люди, ты научил их. Можешь ли определить, кто изготовил этот?
— Я могу, — ответил Лань Ванцзи.
Лань Вэньян бережно снял и протянул ему оберег. Лань Ванцзи положил его на раскрытую ладонь, присмотрелся, прислушался к ощущениям:
— Это оберег Лань Цзиньи. Его делал сяньшэн.
— Есть какая-то специальная подпись, не видимая другим? — немного огорченно поинтересовался Лань Вэньян.
— Нет. Просто этот сделан одним из первых, немного иначе чем последующие, — пояснил Лань Ванцзи.
— О... — выдохнул Лань Вэньян.
— Чем ты огорчен? — спросил Вэй Усянь.
— Стыдно признаться, — опустил взгляд Лань Вэньян. — Я... — он смешался.
— Тебе приснился плохой сон? — предположил Лань Ванцзи. Он тоже знал, что Лань Цзиньи делится своим оберегом с другими.
Лань Вэньян кивнул.
— Что же в этом может быть стыдного? — удивился Вэй Усянь.
— Дело в том, что шисюн не совсем обычный заклинатель, — пояснил Лань Ванцзи.
— Благодарю Ханьгуан-цзюня за попытку сберечь мою гордость, — поклонился Лань Вэньян.
— Ничего подобного. Это просто ты, А-Ян все пытаешься уронить ее. Я полагал, ты давно покончил с этим, — холодно заметил Лань Ванцзи.
— Оу, эй! — возмутился Вэй Усянь. — Погодите-ка. Если это ссора, я тоже хочу поучаствовать.
— Ни в коем случае, сяньшэн, — тихо произнес Лань Вэньян.
— Так в чем собственно дело? — не отступил Вэй Усянь.
— А-Ян правда очень хорош в музыке, — отметил Лань Ванцзи.
— Это я заметил. Конечно, — согласился Вэй Усянь. — Хотя мне ли судить...
— Разумеется, ты можешь судить, — уверенно заявил ему Лань Ванцзи.
— Я все еще не вполне понимаю... — повторил Вэй Усянь.
— Зато я вовсе не хорош во владении мечом, — наконец признался Лань Вэньян.
Вэй Усянь отчего-то с самого начала не думал, что играющий на лютне носит меч. Юэцинь была настолько волшебной и мягкой в его руках, что и в самом деле полностью уводила от мыслей об оружии.
— Ты не носишь меча? — спросил Вэй Усянь, выбрав самый нейтральных из всех бестактных вопросов, пришедших ему на ум.
— Конечно же я ношу меч, — ответил Лань Вэньян и провел ладонью по поясу. Рукоять гибкого меча скрывалась столь искусно, что даже вблизи была не видна, а меч — такой тонкой работы, что почти не утяжелял широкого пояса одежд. Развернувшись, однако, гибкий клинок принял жесткое положение, белое лезвие тускло блеснуло.
— В душе шисюну не интересен мир боевых искусств, — пояснил Лань Ванцзи. — По крайней мере в той его части, что касается клинков. В нем нет боевого азарта. Совсем нет.
— То, что старший брат делает музыкой с лихвой компенсирует это, — заметил Вэй Усянь.
— Не на поле сражения, — понурясь, произнес Лань Вэньян.
— Тебе и не нужно сражаться, — убежденно произнес Вэй Усянь.
— Я не умею даже как следует защитить себя, — повинно добавил заклинатель.
— Неправда! — снова возразил ему Лань Ванцзи. — У тебя хорошая техника.
— Я действительно испугался, увидев тот сон, — прошептал Лань Вэньян. — Я пошел к младшему, зная, что он помогал другим. Это неправильно. Я оставил других младших без защиты.
— Тебе нужно было вернуть внутреннее равновесие, — заметил ему Вэй Усянь. — Незазорно попросить помощи, когда она нужна.
Лань Вэньян убрал меч под пояс и сложил руки на коленях.
— Пусть обучали науке владенья оружьем,
Но всё же певцу не под силу воителем стать.
Меч менестрелю держать тяжело и не нужно.
Ещё тяжелее его для убийства поднять.
Чисто и звонко зарю поёт рог,
Порванной вторя струне.
Когда менестрель берёт в руки клинок,
Лютня сгорает в огне{?}["Последний пир" Т.Гринхилл], — процитировал Вэй Усянь.
— Вы знаете? — удивился заклинатель.
— Ты создаешь собственную музыку. Ты можешь воздействовать с ее помощью. Твоя юэцинь — очень нежная. Твой путь — мягкая культивация. И ты очень хорош именно таким, какой ты есть, — заверил его Вэй Усянь. — Не кори себя, если не похож на остальных. У всех есть сильные и слабые стороны.
— У вас есть слабые стороны? — эхом спросил Лань Вэньян.
— Ох, только не нужно на "вы", ладно? — попросил Вэй Усянь. — Конечно, у меня есть слабые стороны. При чем столько, что проще пожалуй будет перечислить сильные.
— Например? — не отступил Лань Вэньян.
— Ммм... Могу выпить несколько сосудов вина и продолжать держаться на ногах, — сообщил Вэй Усянь.
— Вэй Ин... — вздохнул Лань Ванцзи. — Алкоголь запрещен.
Вэй Усянь рассмеялся:
— Ах, да верно. Правила нарушать — вот мой первый и главный талант на самом-то деле.
— Да, благодаря тебе их ведь у нас прибавилось на пару сотен, — припомнил Лань Вэньян и добавил. — Так и знал, что ты отшутишься.
— Что поделать, — чуть пожал плечами Вэй Усянь. — Себя оценивать трудно. Да, и хвалить себя самому — тоже мало радости. Я сделаю оберег для тебя, чтобы ты смог вернуть этот.
— Ты сделаешь для меня? — глаза Лань Вэньяна отразили искреннее и чистое, почти детское, удивление.
— Разве ты не играл для меня? — ответил вопросом Вэй Усянь.
— Это было от чистого сердца, без какого-либо расчета, — чуть обиделся заклинатель.
— Я сделаю так же, — пообещал Вэй Усянь.
— Я только хотел сказать на самом деле, — произнес Лань Вэньян. — Что даже не зная меня, ты уже сделал для меня очень многое. С этой вещью при мне, мне правда стало спокойнее и лучше.
Лань Ванцзи вернул ему оберег:
— Продолжай носить его. Все в порядке.
— Спасибо, — глубоко и признательно поклонился заклинатель.
Комментарий к Том 2 Глава 56 То самое дело, та самая цель. Часть 2
В главе использованы стихотворные фрагменты из песни Тэм Гринхилл - Последний пир.