Другая жизнь. Книга судеб

***

В цзиньши их ожидал взволнованный Лань Сычжуй и любимый суп Вэй Усяня, который передала вместе с названным племянником Цзинь Яньли.

— Это кстати, — оценил Лань Ванцзи. — Тебе нужно подкреплять силы. Присядь и поешь хорошо, — попросил он Вэй Усяня.

Тот безропотно повиновался, хотя и не ощущал себя особенно голодным. Однако, перед любимым супом было не устоять. Остальные разделили с ним трапезу.

— Шицзе переживает? — уточнил он, когда перешли к чаю.

— Конечно, — кивнул Лань Сычжуй. — И насколько я вижу, не зря.

— Пройдет, — пообещал Вэй Усянь и вздохнул.

— О чем думаешь? — спросил его Лань Ванцзи.

— О том, что переложил все на тебя, — ответил Вэй Усянь. — О том, что, кажется, больше не хочу его видеть. Как бы там ни сложилось, просто не хочу.

— Немудрено, — покачал головой Лань Сычжуй.

— Я сыграю для него столько раз, сколько потребуется, — пообещал Лань Ванцзи.

— Это неправильно, — возразил Вэй Усянь.

— От чего же? Мы ведь не отказываем в помощи ни ему, ни его семье.— заметил Лань Сычжуй. — Если всякая ваша встреча ведет то к ссоре, то к драке, зачем продолжать?

— Он — мой младший брат, — напомнил Вэй Усянь.

— Да, но встречаясь, вы лишь наносите друг другу новые раны. Лучше и в самом деле разойтись. Хотя бы на время, — поддержал Лань Сычжуя Лань Ванцзи.

— Я держался в стороне двенадцать лет, — проговорил Вэй Усянь. — Что вышло хорошего?

— Почему ты решил, что именно из-за этого в семье Цзян Чэна все пошло не лучшим образом? — спросил его Лань Ванцзи.

— Я бы мог заметить ему об этом, пока все не зашло так далеко, — предположил Вэй Усянь.

— Стал бы он слушать? — усомнился Лань Ванцзи.

Вэй Усянь лишь покачал головой.

Немного отдохнув после еды, они снова осмотрели рану Вэй Усяня. Выглядела все так же, не очень.

— Когда прежде тебе доставалось плетью, реакция бывала такой? — поинтересовался Лань Ванцзи.

— Нет, — ответил Вэй Усянь.

— Сколько же сил он вложил... — произнес Лань Сычжуй. — Наверняка ведь знал, что ты примешь удар...

— Пожалуй, дело не только в силе, — произнес Лань Ванцзи.

— Старший Фу предположил, что ненависть Цзян Чэна отравляет нас обоих, — проговорил Вэй Усянь.

— Все продолжается, покуда ты берешь на себя слишком много ответственности, — добавил со своей стороны Лань Ванцзи.

— Разве в самом деле можно сказать, что этой ответственности не должно быть? — переспросил Вэй Усянь.

— Не должно быть чувства вины, — заметил ему Лань Ванцзи. — Вероятно, каждый из вас ошибался. Но если тот не хочет признать, что не прав, то тебе тем более не стоит брать на себя все. Это только мешает в конечном счете.

— Ладно, — махнул рукой Вэй Усянь. — Я уже столько раз слышал это в последнее время. Может быть о чем-нибудь другом поговорим? Познакомишь меня с тем заклинателем, что играет на юэцинь?

— Как только немного окрепнешь, — ответил Лань Ванцзи.

— Лань Чжань... — горестно протянул Вэй Усянь.

— Давай, сыграю тебе? — предложил Лань Ванцзи. — Ты немного помедитируешь, потом покормишь сэчжи и ляжешь, как положено, поспишь крепко и как раз наберешься сил.

— Ладно, — кивнул Вэй Усянь. — Давай попробуем, как ты говоришь.

Он прилежно делал все, как было сказано. Но унять его сердце всегда было непросто.

Пока оба близких человека были с ним, он держался, однако, стоило Лань Ванцзи уйти вечером, и вскоре у Вэй Усяня снова сильно заболело плечо и поднялся жар.

Лань Сычжуй, находившийся в другой части цзиньши заметил это не сразу. И все же, он тоже слышал, как шифу ушел, и потому вскоре пришел проверить состояние Вэй Усяня. Едва коснувшись его запястья, он ощутил возросшую температуру тела и мигом принес воды и ткань, чтобы помочь. После того, как он отер лоб, виски, шею и руки Вэй Усяня, тот приоткрыл глаза.

— Ничего, — произнес он. — Это на время. Днем было также и прошло. Учитель Фу что-то приготовил, и стало легче.

— Учитель? — удивился Лань Сычжуй.

— Старший Фу. Глава клана, — поправился Вэй Усянь.

— Погоди, пап. Шифу сказал, что лекарство Глава клана Хэдун Фу дал вам с собой, — вспомнил Лань Сычжуй. Он нашел сосуд и помог Вэй Усяню сделать несколько глотков. — Потерпи, — попросил он, снова отирая его кожу влажной тканью. — Ганьфу, скажи, о чем ты все же так сильно переживаешь? — осмелился спросить юноша, положившись на чутье.

Вэй Усянь определенно не хотел развивать эту тему. Она и так все время всплывала в его мыслях. Разумные доводы и советы близких были ему понятны и надоели от того, что логика не в силах оказывалась смирить чувства, которые боролись у него внутри.

— Прости, гань-эр, — произнес он и, не желая совсем оставить его без ответа, перевел разговор в иную плоскость, о которой вспомнил внезапно. — Я не сказал тебе раньше. Забыл. Замотался. Я ведь, когда беседовал тогда с госпожой Цзян между делом спросил ее о планах на будущее ее единственной дочери. Никакого договора с другим кланом или орденом о брачном союзе у них нет. Она хочет, чтобы А-Анг выбрала себе спутника по сердцу. Правда же это неплохо?

Лань Сычжуй замер. Он располагал совсем другой информацией. А получил ее непосредственно от виновника своих душевных терзаний. Правда все было довольно расплывчато, Оуян Цзычжэнь сказал лишь, что между ним и Цзян Шуанг все давно решено. Спросить саму Цзян Шуанг юноша все еще не решался. В голову ему всё лезли всякие отговорки вроде той, что она еще совсем юная, сверстница его двоюродных братьев.

На деле же Лань Сычжую еще никогда не приходилось признаваться в своих чувствах. В том, что его чувства те самые, он уже совсем не сомневался. В остальном — он все еще оставался родом из семьи Вэнь, он все еще был названным сыном Основателя Темного Пути — все это было так тяжко, что юноша даже самому себе не мог признаться, что просто боится получить отказ.

— Когда вы играли с сэчжи там, у ханьши, — пробормотал Вэй Усянь. — Приятно было смотреть. Это правда хорошо, если она тебе нравится.

— Ганьфу! — не выдержал Лань Сычжуй. — Но этого же не может быть! Нам ведь ни за что не позволят! Что если, стоит мне сказать А-Анг, и Глава Цзян просто убьет тебя! Он и без того, кажется, готов на это!

— Глупое дитя... — усмехнулся Вэй Усянь. Жар мешал ему понимать, что происходит. — Никто меня не убьет. Мы с шиди всегда ссоримся. Одной ссорой больше погоды не сделает.

Лань Сычжуй бросил ткань в тазик с водой и бросился прочь.

Едва выскочив из дверей цзиньши, он заставил себя остановиться: «Что это я? Нельзя же оставить в таком состоянии! Ему ведь плохо. Он бредит. Сам не понимает, что говорит. Придет в себя и поймет... Неужто он правда говорил с Цзян Цинъян? Госпожа теперь знает? А-Анг я так и не сказал... Но ведь это и правда невозможно. Глава Цзян никого не пощадит. Он ведь уже ударил супругу... Что, если из-за этого?!»

Юноша метнулся обратно.

Опустившись возле кровати, он снова отжал ткань, взял руку Вэй Усяня в свои:

— Пап... прости, пожалуйста. Я здесь. Все в порядке.

— Можно мне немного вина? — попросил Вэй Усянь.

Он смутно ощутил, что задел названного сына за живое и, кажется, сказал слишком многое. Он всегда был говорлив, но сейчас это происходило будто совсем бесконтрольно. Хотелось озвучивать все, что приходит на ум.

— Не надо, — попытался отговорить его Лань Сычжуй. — Алкоголь может только ухудшить состояние.

— Я отопью совсем чуть-чуть, — пообещал Вэй Усянь. — Буквально каплю. Я просто хочу ощутить этот вкус. Пожалуйста?

— Потерпи, прошу тебя... — попросил Лань Сычжуй, встряхивая над ним ткань, чтобы прохладная влага осела на лицо.

— Разве я так часто позволяю себе выпить, А-Юань? — спросил Вэй Усянь.— Что со мной случится от одной капли?

Лань Сычжуй задумался, но исполнять просьбу пока не спешил и снова коснулся руки Вэй Усяня. Но тот отнял ее.

— Где Лань Чжань? — спросил он. — Он бы наверняка разрешил мне... Он бы понял...

На этот раз юноша действительно ощутил легкую обиду, но по-настоящему глубоко огорчиться ему не дали.

— Что случилось? — послышалось с порога.

Лань Ванцзи вернулся в цзиньши.

В самом деле путь на мече до ханьши и обратно и одна небольшая мелодия не могли занять много времени.

— У него жар, — проронил Лань Сычжуй.

Лань Ванцзи быстро приблизился и присел подле Вэй Усяня.

— Я всего-лишь попросил немного вина, — пробормотал тот. — Что в этом такого? Почему даже капельку — и то нельзя? — спрашивая, он беспокойно метался, то приоткрывая, то вновь опуская веки.

— А-Юань, — позвал Лань Ванцзи. — Достань из подпола один сосуд пожалуйста, плесни немного в пиалу.

Лань Сычжуй удивился, но сделал, как было велено.

Лань Ванцзи поднес пиалу к губам Вэй Усяня. Тот сделал глоток и хотел пить еще.

— Вэй Ин, ты обещал, что выпьешь немного, — напомнил Лань Ванцзи, удерживая его.

— Да. Да, хорошо, — пробормотал Вэй Усянь. — Спасибо. Я... Мне очень холодно. Внутри. От вина немного теплее.

— Это от жара, — сказал Лань Ванцзи. — Ты пил лекарство?

— То, что дал Глава клана Хэдун Фу? — уточнил Лань Сычжуй. — Ганьфу уже принял его. Нужно еще?

— Нет, не стоит, — возразил Лань Ванцзи. — Днем было также? — спросил он Вэй Усяня.

— Да. Наверно. Не помню, — сбивчиво пробормотал тот. — Не было сил даже, чтобы подняться. Учитель Фу сделал лекарство. Потом я проснулся, ты был рядом и мне было хорошо. Как обычно. Не оставляй меня больше? Никуда не уходи без меня.

— Я рядом, — проговорил Лань Ванцзи.

— Давай везде и всегда будем вместе? — попросил Вэй Усянь. — Где ты, там и я.

— Даже в скучных вопросах управления орденом и в библиотеке? — поинтересовался Лань Ванцзи.

— Мне все равно, — ответил Вэй Усянь. — Лишь бы ты был подле. Тогда я готов и поскучать.

Лань Ванцзи коснулся тыльной стороной ладони его лба и щек.

— Я не хочу больше ни на миг расставаться, — пробормотал Вэй Усянь. — Никуда не ходи без меня.

Лань Ванцзи низко наклонился к нему.

Лань Сычжуй не мог не понять, с какой целью и также не мог отвернуться. Правда за спиной Второго Нефрита Лань было ничего и не увидеть: он накрыл собой Вэй Усяня, тронув его дрожащие, пересохшие губы своими. Лань Сычжуй видел лишь, как в ответ, Вэй Усянь обвил рукой шею Лань Ванцзи, опустил ладонь на его затылок, погружая пальцы в волосы. На этом Лань Сычжуй закрыл глаза.

Собственное воображение тут же нарисовало ему прекрасное лицо Цзян Шуанг, очень близко. Так близко, будто и их губам было суждено вот-вот сойтись. Лань Сычжуй мысленно спрашивал себя, должно быть это прикосновение будет очень мягким и нежным? А еще он бы обнял ее крепко-крепко, а она бы ответила ему немного осторожно и робко. Только даже невольный мираж был к юноше беспощаден, и красивые губы девушки, так близко, шепнули лишь: «Отец ни за что не позволит нам.»

От неожиданности Лань Сычжуй распахнул глаза и судорожно вдохнул.

Лань Ванцзи к тому моменту уже выпрямился и обернулся.

Вэй Усянь лежал тихо, только дыхание было по-прежнему глубоким и прерывистым. Ладонь Лань Ванцзи лежала над его солнечным сплетением.

Лицо Лань Сычжуя похоже выглядело достаточно ошалело, потому что Второй Нефрит Лань уточнил:

— А-Юань? В чем дело?

— Ничего. Ничего такого. Со мной все в порядке, — заверил юноша, вовсе не готовый обсуждать сейчас что-либо.

— У Вэй Ина поврежден дух, — сообщил своему ученику Лань Ванцзи. — Так считает старший Фу. Судя по тому, что я вижу, он может быть прав. От этого рана переносится тяжелее, и любые переживания ухудшают его самочувствие. Если ему чего-то захочется, постарайся не перечить, в переделах разумного. Он бывает упрям, как капризное дитя, но сейчас ...ему вредно чувствовать себя ограниченным и не воспринимаемым другими. Не так страшно, если он отопьет немного вина, если ему так уж нужно ощутить его вкус.

— Я понял, шифу, — кивнул Лань Сычжуй. — Я буду внимательнее.

— Хорошо, — одобрил Лань Ванцзи. — Отправляйся отдыхать. Я разбужу тебя рано. Мне нужно будет снова пойти к ханьши.

— Но ганьфу ведь просил вас не оставлять его... — напомнил юноша.

— Это от жара, — ответил Лань Ванцзи. — Он не вспомнит под утро. Тем более в такой час он обычно спит. Конечно, я никуда не пойду, если ему будет плохо. Но если из-за этого что-то потом пойдет не так с Цзян Чэном, он снова будет винить себя. Несмотря ни на что, он все еще считает его братом, а каждую ссору — очередным недоразумением. Я помню только... когда они оба оказались здесь на обучении, общались иначе. Цзян Чэн мог отчитать его за распущенность и болтливость, но все же это было не так, как после. Они дорожили друг другом в то время. После событий в пещере Черепахи я с легким сердцем передал Вэй Ина в руки его шиди, пришедшего с отрядом. Сейчас тому Цзян Чэну, что остается в ханьши, я бы не доверил Вэй Ина ни в коем случае. Только сяньшэн по-прежнему ощущает свою связь с братом. Он бы хотел поддерживать хорошие отношения. Именно поэтому каждая новая стычка задевает его так сильно. Ведь он также понимает, что и его шицзе переживает из-за этих ссор. Его сердцу из-за всего этого всякий раз приходится очень трудно.

Лань Сычжуй понимающе кивнул. Поднявшись, он поклонился и отправился в дальнюю часть цзиньши отдыхать.

Лань Ванцзи лег подле Вэй Усяня и позвал сэчжи устроиться с ними. Он хотел использовать любую возможность улучшить состояние любимого человека.

Постепенно температура Вэй Усяня вернулась к нормальной, дыхание выровнялось и стало легким. Лань Ванцзи задремал рядом с ним.

***

Ранним утром Вэй Усянь еще спал и Лань Ванцзи спокойно сходил в ханьши и вернулся. Поев с Лань Сычжуем, Второй Нефрит Лань собрался отправиться по делам. Это немного обеспокоило юношу, но Лань Ванцзи рассказал, где его найти в случае чего, и молодой заклинатель смирился.

Вэй Усянь проспал почти до полудня, охотно обнимая во сне своего зверька. Едва он проснулся, тут же ощутил прикосновение чуткого носа к щеке.

— Негодник, — буркнул Вэй Усянь.

Услышав его голос, к ним сразу же подошел Лань Сычжуй.

— Пап? Ты проснулся? Как ты?

— Неплохо, — ответил Вэй Усянь, жмурясь и не спеша окончательно просыпаться. — Жаль Лань Чжань уже ушел по своим делам.

— Можем присоединиться к нему, если хочешь, — предложил Лань Сычжуй.

— Нет. Пусть лучше сам присоединяется к нам ближе к вечеру, — произнес Вэй Усянь и наконец открыл глаза. — Сейчас около полудня?

— Да. — подтвердил Лань Сычжуй.

— Тогда успеем, — заключил Вэй Усянь.

— Что успеем? — немного занервничав, уточнил Лань Сычжуй.

— Раз работать и использовать ци мне пока нельзя, хочу устроить развлечение. Главу клана Фу я уже пригласил. Думаю, за несколько часов успеем обойти остальных, — пояснил Вэй Усянь.

— Ладно... — согласился Лань Сычжуй, раздумывая, стоит ли напоминать о необходимых лечебных мероприятиях.

— Тогда чего ты застыл? — уточнил Вэй Усянь. — Еще нужно поесть, перевязать эту проклятую рану и помедитировать немного. Да, и мелкий мохнатый наверняка голоден и засиделся. Отведем его к кроликам. М. Нет. Зайдем за Лань Сяомин и после пойдем на поляну.

— Ганьфу... — вздохнул Лань Сычжуй.

— Ну, что не так? — жалобно протянул Вэй Усянь, выбираясь из постели.

— Не надо идти в ханьши... — попробовал вразумить его юноша.

— Еще как надо! — отрезал тот.

— Но... — заикнулся Лань Сычжуй.

— Ты не думаешь, что я сам могу оценить, что и зачем мне нужно? — сердясь, поинтересовался Вэй Усянь.

— Конечно, ты можешь, — согласился Лань Сычжуй. — Не переживай, пожалуйста? Присядь, я сменю твою повязку.

— Угу. — буркнул Вэй Усянь.

Он сел на полу и отвернулся, пока Лань Сычжуй занимался перевязкой.

Накануне старший Фу не советовал ему появляться в ханьши, но у Вэй Усяня было свое мнение на этот счет.

— Ты был в доме Главы ордена Лань вчера? — спросил он названного сына.

— Да, конечно, ганьфу, — подтвердил Лань Сычжуй. — Тетя рада, что дядя Нин рядом. И в целом там все спокойно. Без происшествий.

— Отлично, — кивнул Вэй Усянь.

— Все-таки хочешь пойти туда? — уточнил юноша.

— Да, хочу, — непреклонно сообщил Вэй Усянь.

Лань Сычжуй не решился спорить, тем более что недавно Лань Ванцзи фактически запретил ему это. Заметив его озадаченный вид, Вэй Усянь добавил:

— Хочу увидеть шицзе и остальных. Хочу вернуть Цзыдянь хозяину.

Лань Сычжуй вскинул на него взгляд.

— Мы не задержимся там надолго, обещаю, — заверил его Вэй Усянь.

Юноша понимал, что не удержит названного отца, тот уже принял решение, оставалось только согласиться и отправиться с ним.

После позднего подъема Вэй Усяня, в ханьши они с Лань Сычжуем оказались уже ближе к обеду.

Вэнь Нин наконец уступил уговорам сестры и находился внутри дома, а не снаружи, как прежде. Завидев Вэй Усяня он улыбнулся и поклонился:

— Лаоши.

Лань Сычжуй подумал, что отец вероятно не был так уж не прав, явившись сегодня сюда. Ведь из-за того, что после удара Цзыдянем Вэй Усянь не приходил, сыграть для Цзян Чэна, тревожились многие здесь. Увидеть его было хорошо для их настроения. Близнецы Лань с утра ушли на занятия, а Маленькая Орхидея конечно тут же выбежала навстречу.

— Ин-шушу, ты без Чэньцин сегодня? — заметила она.

— Да, — кивнул ей Вэй Усянь. — Хожу налегке. Вообще-то мы собирались отвести сэчжи на поляну пастись. Я подумал, ты захочешь с нами?

— Конечно! — воскликнула Лань Сяомин. — Матушка, мне можно пойти? — девочка первая заметила приближающуюся хозяйку дома.

— Можно, конечно, — кивнула дочери Лань Цин. — Только не торопись особенно. Вы не станете возражать, если к вашей компании присоединится Цзян Шуанг?

— Никаких возражений. Напротив, — тут же согласился Вэй Усянь.

Лань Сычжуй ощутил как ему на щеки наползает предательский румянец. Но, кажется, никто из старших этого не заметил.

— Очень хорошо, — сказала Лань Цин. — Сяньшэн, можно тебя на пару слов?

— Разумеется, — согласился Вэй Усянь. — Тем более, что у меня тоже есть дело к тебе.

Они удалились, наказав детям собраться и ждать на полянке возле дома.

Лань Цин, пользуясь случаем, хотела отправить Цзян Шуанг немного развеяться, чтобы в ее отсутствие спокойно поговорить с ее матерью. Вэй Усянь же изложил свое пожелание устроить небольшое развлечение для своих знакомых и интересных людей прямо сегодня же вечером. Лань Цин удивилась, к чему такая спешка. Вэй Усянь пожал плечами — к чему откладывать? Лань Цин усомнилась, стоит ли покидать дом, пока здесь Глава Цзян. Вэй Усянь напомнил, что у его дверей охрана и в доме слуги — ничего страшного не случится. Он было хотел сказать, что пригласит его тоже, но на самом деле вовсе не хотел и не собирался его звать, потому и говорить о таком варианте даже не стал. Вместо этого он обмолвился, что намерен вернуть Цзыдянь законному хозяину. Лань Цин не без опаски встретила это известие, однако, и серьезных аргументов против у нее не нашлось, разве что угроза очередной ссоры. Но Вэй Усянь заверил, что лишь вернет плеть и тут же выйдет, у дверей заклинатели стражи, которые не замедлят вмешаться, если что. Да, и Вэнь Нин тоже тут. К тому же он и сам прекрасно понимает, что волноваться сейчас никому не на пользу. В конце концов Лань Цин согласилась, и Вэй Усянь ушел к своему бывшему младшему брату по ордену.

Вопреки обещанию, его не было довольно долго, и Лань Цин уже собиралась пойти разузнать, что и как, когда он, наконец вернулся. Его глаза лихорадочно сверкали возмущением:

— Ты! Разве же ты не дала мне своего слова, Лань Цин! Разве ты не обещала, что сделаешь, как я попрошу? Разве не говорила, что это мне решать, кому и о чем говорить?

Едва перешагнув порог комнаты, Вэй Усянь чуть покачнулся. Лань Цин поспешила поддержать его:

— Что ты, Вэй Ин? Нехорошо? Присядь. Тебе нельзя сейчас расстраиваться настолько сильно.

Вопреки ее ожиданиям Вэй Усянь тут же затих. Она поднесла ему пиалу прохладного мятного чая. Он потихоньку выпил предложенное.

— Позови, пожалуйста, гань-эра. Он сможет немного сыграть для меня.

Лань Цин отправила служанку выполнить его просьбу.

Лань Сычжуй постарался взять себя в руки и не выказывать своего волнения слишком явно. Благо Вэй Усянь выглядел вполне нормально. Он принял позу для медитации и спокойно слушал, пока юноша играл для него на гуцине.

— Лань Цин, это в самом деле не ты? — спросил Вэй Усянь, когда мелодия закончилась.

Он заметил растерянность и замешательство Лань Цин, вызванные его возмущением.

— Я... Не понимаю, что ты имеешь ввиду, Вэй Ин, — призналась молодая женщина.

— Цзинь Гуаньяо был здесь вчера? — спросил Вэй Усянь.

— Да, — подтвердила Лань Цин.— Да, он был здесь. Чтобы передать весть, — она замолчала.

— А-Юань, вернись пожалуйста к молодым госпожам и сэчжи, — попросил Вэй Усянь. — Я постараюсь быстро разобраться, что к чему.

Лань Сычжуй послушно поклонился и вышел.

— Что случилось на Синлу? — спросил Вэй Усянь.

— Ничего плохого, — тут же заверила его Лань Цин. — У самого некрополя Не ощущается легкий фон Темной ци. Они не спешат с тем, чтобы приближаться. Второй господин Цзинь хотел увидеть тебя, но...

— Не нашел, — договорил вместо нее Вэй Усянь.

— Да. К тому же... В общем, мы условились, что я расскажу тебе позже, благо время терпит, — проговорила Лань Цин.

— Почему же ты не сказала мне сразу? — спросил Вэй Усянь.

— Не сочла момент подходящим, — вздохнула хозяйка дома. — Ты ведь собирался прогуляться с детьми. Цзинь Гуаньяо сказал, пару дней промедления погоды не сделают, твое состояние важнее.

Вэй Усянь вскинул брови.

— Об обстоятельствах пробуждения Цзян Чэна я в общих чертах рассказала ему, — призналась Лань Цин. — Ты ведь и в самом деле ранен. Не можешь отправиться к хребту сейчас, ведь использовать ци без вреда для себя ты пока что не в состоянии.

— Верно, — кивнул Вэй Усянь. — Если ты не против, я спрошу Вэнь Нина, не согласится ли он пойти? Там некрополь. В том, что касается мертвых и Темной ци Вэнь Нин может быть полезен. К тому же, ему сложнее навредить. Прости... — запоздало извинился он.

— Ни к чему извинения, — покачала головой Лань Цин. — Я должна была бы и сама предложить это.

— Тебе спокойнее, когда брат рядом с тобой, — проявил понимание Вэй Усянь.

— Да, — подтвердила Лань Цин. — Это впервые за столько лет, когда он чувствует себя нужным здесь. Все это время он, глупый, считал, что не имеет права появляться в ордене.

— Он все же лютый мертвец по природе. И опасается бросить тень на репутацию великого ордена, — проговорил Вэй Усянь.

— А-Чень говорит, что истинно великий орден должен быть настоящим, — сказала Лань Цин. — Если даже мы не станем признавать наличия доброты и чести у некоторых темных созданий, кто еще сделает это?

Вэй Усянь усмехнулся.

— Смеешься? — удивилась Лань Цин.

— Твой муж и правда заслуживает звание Первого Нефрита, — произнес Вэй Усянь. — Но я на сегодняшний день представляю собой очень ленивое темное создание. Цзян Чэн узнал про ядро. Черт знает откуда об этом мог узнать этот внебрачный господин Цзинь. Но мне... все еще хочется прогуляться с детьми, а вечером посидеть за одним столом с друзьями, послушать музыку. А остальное...пусть хотя бы немного подождет, — вздохнул он.

— Что?! — ахнула Лань Цин. — Но в самом деле кто мог сказать об этом Цзинь Гуаньяо?! Знают всего несколько человек и ни один из них с ним не дружен.

— Ну, нет. Лань Сичень и Цзинь Гуаньяо — названные братья, — напомнил Вэй Усянь. — Их отношения очень хорошие.

— А-Чень бы не стал, — тут же запротестовала Лань Цин.

— Скорее всего не стал бы, — согласился Вэй Усянь. — Но знаешь... и правда, зачем делать трагедию из всего этого? Узнал и узнал. Это ведь — не ложь. Скрывать, пожалуй, было сложнее. Я будто все время помнил, что есть то, чего он не должен знать. Но теперь... Я чувствую себя свободнее.

— Он не поверил? — предположила Лань Цин. — Снова ругал и обвинял тебя?

— Нет, — возразил Вэй Усянь.

Пересказывать их разговор он вовсе не собирался. Ни о том, что в самой значимой мере Цзян Чэна убедил похищенный Вэй Усянем Цзыдянь. Ни о том, что шиди счел дело подстроенным и спросил заодно, сможет ли он сам тогда, если очень захочет, позаимствовать у шисюна флейту, меч или что-нибудь еще достаточно для него дорогое? Вэй Усянь тряхнул головой:

— Цзян Чэн поверил, — он поднял взгляд. — Я больше не хочу об этом говорить, прости.

— Ничего страшного, — тут же уступила Лань Цин. — Спасибо, что сказал мне. Все хорошо. Я надеюсь, что это не будет больше тревожить тебя.

— Спасибо? — кивнул Вэй Усянь.

Со слов Цзян Чэна Цзинь Гуаньяо потребовал от ордена Цзян компенсацию людьми за его ранение. Раз уж Глава Цзян, по счастью все же временно и ненадолго, вывел из строя единственного заклинателя хоть что-то понимающего в творящемся бардаке со снами и вспышками Темной ци, более чем справедливо было потребовать плату. Второй господин Цзинь вероятно был более сдержан в словах, но смысл был в том, что орден Цзян должен был предоставить семь достойных заклинателей, чтобы те первыми вошли в некрополь Не — и будь, что будет. Если же по истечении четырех дней означенные заклинатели не явятся к хребту Синлу, Глава ордена Цзинь узнает, что Глава ордена Цзян имел неосторожность поднять руку на его супругу и свою собственную родную сестру. Конечно же по мнению Цзян Чэна это снова Вэй Усянь наплел свои хитрые сети, играя ему на проклятой флейте, да еще и успел охмурить госпожу ордена Цзян. Смутил ее речами о том, что можно, видите ли, обратиться к целителям. И, конечно, там, где целители Юньмэна разводят руками, чудотворцы из Лань найдут выход. Смешно. Из всего этого Вэй Усянь смог понять, что Цзян Цинъян, вероятно, хотела дать проснувшемуся мужу надежду на лучшую жизнь, только по неосторожности упомянула имя Вэй Усяня, что и привело Цзян Чэна в ярость. Глубоко затаенная, но не задавленная до конца, надежда тоже бывает жестокой. Яньли же вероятно прибежала на шум и попыталась вступиться за подругу и Вэй Усяня. В каждой ссоре братьев шицзе защищала его. Внезапно для себя, Вэй Усянь узнал так много. Это в заметной мере ошарашило его и в первый момент возмутило, но сейчас, он будто отстранился ото всего.

Ему хотелось беспечности и улыбок, детей и друзей. И ничего сверх того.

— Я пожалуй пойду, — произнес Вэй Усянь. — Увидимся вечером, как и договорились.

— Хорошо, — подтвердила Лань Цин.

Вэй Усянь наконец вышел из дверей ханьши в немного облачный и от того не слишком знойный летний день.

«Скоро лотосы снова будут цвести,» — подумал он от чего-то, хотя глядел при этом на небо, а вовсе не на воду какого-нибудь из местных ручьев.

Впрочем, местная вода для лотосов не подходила — слишком быстрая и холодная.

Несмотря ни на что настроение Вэй Усяня вовсе не испортилось. Напротив, чем дальше, тем ему становилось легче.

Побывав на поляне, поиграв и оставив животных там, вся компания отправилась на обед. После трапезы Лань Сычжуй улучил момент спросить названного отца о самочувствии, тот легко пожал плечами и заверил, что рана совсем не болит. После он попросил гань-эра вернуться с молодыми госпожами в ханьши, с хитрой довольной ухмылкой сообщив, что у него есть важное дело. Только когда он пообещал, что вовсе не намерен покидать Облачных Глубин, Лань Сычжуй оставил его в покое и удалился вместе с Цзян Шуанг и Лань Сяомин.

Глядя им вслед, Вэй Усянь чуть покачал головой.

На его вкус из названного сына вырос маленький Лань Чжань: немного слишком строгий, рассудительный, сдержанный. Но все же такой красивый, что даже несмотря на некоторую холодность, Цзян Шуанг не могла не смотреть на него.

Вспоминая об их знакомстве в Юньмэне, девочка не могла взять в толк, почему молодой заклинатель ордена Лань у себя дома стал вдруг таким закрытым, почти замкнутым и отчужденным.

После того, что с ней случилось, молодая госпожа Цзян поначалу не все помнила четко, но со временем память прояснилась. И встречу на озере лотосов и прогулку от причала, и заключение, и вынужденный побег Лань Сычжуя она помнила теперь очень ясно.

Из-за того, что творилось теперь в ее семье, от беспокойства за мать и отца, не зная, что ждет в будущем, оставаясь перед сном одна в своей комнате, она огорченно покусывала губы и, представляя те дни, шепотом спрашивала: «Чжуй-сюн, ты в самом деле больше не собираешься снова обнять меня, чтобы согреть?»

Будучи по сути ребенком, Цзян Шуанг еще совсем не думала о том, в каком смысле ей нравится этот юноша, и все же девичья гордость и вместе с тем скромность не позволяли ей попросить или сделать первый шаг. В душе она завидовала Маленькой Орхидее — та была еще в том возрасте, когда можно без проблем забраться на руки к кому угодно.

Когда дети скрылись из виду, Вэй Усянь бодро развернулся и направился искать того, с кем просил его познакомить, а в конце концов решил, что превосходно справится с задачей и сам. Едва ли в ордене Лань было много заклинателей играющих на лунной лютне. По крайней мере так казалось Вэй Усяню.

О своей цели он спросил буквально первого встречного и вскоре действительно нашел нужного ему заклинателя.

Лань Вэньян оказался легким в общении, несмотря на статность. Его манеры были исполнены достоинства, осанка оставалась безукоризненно ровной. Высокий, он чуть склонял голову, говоря, как будто снисходительно. Однако, приветствуя, склонился глубоко.

Вэй Усянь с удовольствием заметил, что заклинатель словоохотлив. Он без обиняков признался, что был очень тронут его исполнением на одном из вечеров в дни совета кланов и прямо тогда и решил для себя, что непременно познакомится лично.

Разговорились о музыке, смеялись, шутили. Общение складывалось душевно и необременительно.

На вид это был заклинатель одного поколения с Вэй Усянем, хотя он не был вполне уверен и не спешил полностью доверять первому впечатлению. Тот эффект, что произвела его музыка на собрании, требовал вложения немалых сил. Заклинатель определенно был наделен и силами, и талантом, а такие зачастую сохраняют внешность на пике формы и красоты.

Оказалось, что Лань Вэньян очень любит музицировать и петь. Он был рад сообщению о грядущем вечере и возможности сыграть для слушателей. Однако, Вэй Усянь уловил в прежде бодром голосе нотки печали и спросил о причине.

Заклинатель признался, что его инструмент — юэцинь — очень мирный и трепетный. Прекрасно подходит для практик совершенствования, но совсем бесполезен в сражении. Даже для техники смертельных струн лунная лютня не подходит — слишком нежна.

Вэй Усянь поинтересовался, можно ли на лунной лютне исполнить мелодию усмирения.

Заклинатель подтвердил, что юэцинь способна сдерживать, но лишь темных существ и тварей.

Вэй Усянь привычным жестом обнял заклинателя за плечи, сообщив, что ничего большего от инструмента и желать нельзя. Тем более что ощущения от звучания лунной лютни действительно неповторимы, она позволяет достичь небывалой легкости и, кстати, это было бы очень на пользу одному человеку. Правда, он не очень-то любит музыку.

Лань Вэньян без труда догадался, о ком речь, и они вместе отправились навестить Главу ордена Не.

Чифэн-цзюнь в эти дни немного изменился. Было видно, что совладать с собой ему дается непросто и все же он очень старался, понимая всю важность и необходимость, поэтому не отказывался принимать специальные отвары, есть полезную пищу, медитировать по часам и частенько слушать музыку.

Привыкший к тренировкам, он выходил на поле с тренировочным мечом, потому что использовать свою саблю ему было пока нельзя. И все же мастерство и тщательность исполнения ударов и серий нельзя было скрыть. Вскоре несколько молодых адептов ордена Лань попросили его позволения понаблюдать и, если уважаемый Чифэн-цзюнь даст свое разрешение, — поучаствовать.

Не Минцзюэ не отказал им. На самом деле он любил обучать. И в том числе потому огорчался, что родной младший брат не выказывал никакого рвения в боевых искусствах. Занятие по сердцу помогало Главе ордена Не преуспевать в сохранении внутреннего равновесия.

Вдоволь развлекшись за день, к вечеру Вэй Усянь с сэчжи, которого он все чаще стал звать просто — Хайцзы (дитя), нашел сначала Лань Ванцзи, после зашел за Фу Ланьфанем и вместе с ними отправился к смотровой площадке.

По началу Лань Цин не была очень рада выбору места, беспокоясь за шуструю Маленькую Орхидею, но Вэй Усянь взял на себя обязанность присмотреть за бойкой девчушкой. Остальные же дети были уже достаточно взрослыми, чтобы не подходить слишком близко к отвесному краю площадки.

В целом место вечером выглядело прекрасно, дарило прохладу и чарующий вид. К тому же Вэй Усяню нравилось запросто сидеть на циновке прямо на траве. Явившись, он немного удивленно обнаружил, что собрал на самом деле довольно много людей, несмотря на то, что заклинателей из поселения Вэнь в этот раз не было здесь, если не считать Вэнь Нина.

Вэй Усянь был твердо намерен в следующий раз собрать вместе еще большее число заклинателей. Особенно, когда домой вернутся Лань Сичень и остальные.

В том, что касалось музыки, весь труд поделили между собой Лань Вэньян, Лань Ванцзи и Лань Сычжуй. Младшие дети еще немного стеснялись показать себя.

Обладатель лунной лютни со смехом заявил, что готов сыграть за каждого из присутствующих, ему будет только в радость. И правда, он знал, кажется, несметное количество мелодий и песен. За весь вечер он ни разу не повторился.

Время прошло быстро, сделав сердце Вэй Усяня совсем легким и беззаботным.

Его близкие тоже были в приподнятом настроении.

Вэй Усянь заявил, что хочет устраивать такие собрания каждый день. Или хотя бы через день. Многие поддержали, подтвердив, что ужин на открытом воздухе, хорошая компания и беседа, да к тому же и музыка — это как жизнь небожителя, о которой стоит не только мечтать. Вэй Усянь тут же предложил, что в таком случае имеет смысл превратить подобные собрания в традицию, чтобы всякий желающий мог стать небожителем хотя бы на один вечер.