Другая жизнь. Книга судеб

***

Следующие несколько дней прошли в сплошном круговороте дел.

Вэй Усяню нравилось.

Он выходил из Облачных Глубин и бывал в разных местах: в поселении Вэнь, в Цаи, на старом кладбище Лань, в пещере Фумо. Он быстро привык, что повсюду с ним бегает сэчжи, и передвигаться пешком вовсе не доставляло ему неудобств. Находя время для тренировок, Вэй Усянь уже вполне легко, как и прежде, ходил по крышам, но о том, чтобы встать на меч пока не думал. Фу Ланьфан сказал ему, что в этом случае ему нельзя действовать через силу и превозмогать себя. Если сердце противится и наполняется страхом, торопиться и настаивать не нужно.

Тем временем Лань Сичень и Не Хуайсан покинули Обитель. Их отсутствие обещало затянуться немного дольше, чем планировали изначально. Решили все же собрать побольше людей, для этого требовалось посетить Нечистую Юдоль, дождаться там Цзинь Гуаньяо с заклинателями из Ланьлин Цзинь, а уже после отправиться осматривать хребет Синлу. Не Минцзюэ в душе огорчался, что придется остаться в стороне. Однако, вскоре после того, как одни заклинатели отбыли, а другие остались, Вэй Усянь принялся донимать Главу ордена Не вопросами о ковке оружия. Лань Ванцзи помог найти подходящие труды в библиотеке и вскоре Чифэн-цзюню стало не до того, чтобы предаваться огорчению и переживать за младших родного и названных братьев. Те, к слову, исправно присылали о себе вести. Ничего серьезного или угрожающего безопасности у них не происходило, все было в порядке и шло в рамках составленного плана.

Занятый то там, то здесь, Вэй Усянь проводил с каждым не так уж много времени. Не привыкший бросать слова на ветер, он действительно принялся делать для клана Фу обереги из камня утренней зари, помогающие сохранять внутреннее равновесие. Успев набраться сил и залечить все ушибы на теле, он вполне мог работать подолгу. Увлеченный, как бывало всегда, Вэй Усянь создавал по два десятка оберегов в день. В этот раз Вэнь Нин брал на себя часть работы с Темной ци, а Вэй Усянь использовал Чэньцин для Светлых мелодий. По словам Лань Ванцзи, который успел повидать много разных оберегов, которые делали разные заклинатели, в том числе он сам, у Вэй Усяня с Вэнь Нином получалось нечто особенное. Талисман счастья — так он в итоге назвал это творение.

В самом деле Вэй Усянь ощущал сильный душевный подъем в эти дни и действительно был готов согласиться, что несмотря на все неурядицы и заботы, это время для него полнилось настоящим счастьем. Ему казалось, что он парит, как на крыльях.

Лань Ванцзи, Лань Сычжуй и другие тоже замечали этот настрой и невольно также исполнялись им, смотрели на жизнь с оптимизмом.

Там, где появлялся в эти дни Вэй Усянь, будто всходило еще одно небольшое теплое и ласковое, немного озорное солнце, его лучи умиротворяли и согревали.

Некоторое беспокойство внушало Вэй Усяню только настроение его шицзе Цзинь Яньли.

Глава ордена Цзинь с семьей продолжали оставаться в Облачных Глубинах. Ланьлин был неподалеку и Цзинь Цзысюань отлучался туда на день, а возвращался к вечеру. Ради возможности для супруги побыть подле братьев он вовсе не считал это хоть сколько-то для себя обременительным.

Цзинь Яньли и Цзинь Лин почти все время проводили в ханьши. Лань Цин была только рада гостям, равно как и ее дети. Яньли же всем чем могла старалась помогать Цзян Цинъян.

Прежде, из-за того, что Глава ордена Цзян жил очень закрыто, молодые женщины почти не встречались. Яньли чувствовала, что немного виновата перед супругой брата, перед ними обоими. К тому же после того разговора о неминуемой злой участи для Вэй Усяня Яньли во все дни совета кланов не общалась с родным младшим братом. Они встречались лишь мельком и, отдавая положенные приветствия, расходились.

Теперь Яньли мысленно укоряла себя, что не проявила большей заботы и снисхождения к нему. Она старалась поддерживать Цзян Цинъян, но сама делалась все мрачнее.

Вэй Усянь пытался выспросить у нее, но о тех словах Цзян Чэна он ничего не знал, а Яньли не хотела ему сказать, опасаясь посеять между братьями очередную ссору.

В итоге Вэй Усянь оставил расспросы, и без того вполне ясно понимая, что все дело в состоянии шиди.

Играть для него мелодию Ван Сянь, чтобы разбудить — это было лишь их с учителем Фу предположение, однако теоретически вполне стройное.

Перебрав предполагаемый принцип еще раз, Вэй Усянь задумался над исполнением. Он знал, что из снов заклинателей выводила сильная эмоциональная встряска, поэтому возможно стоило исполнять Ван Сянь с большим нажимом в тех нескольких нотах перехода между двумя частями, где голос Чэньцин больше всего напоминал плач, а остальную мелодию играть легче с меньшим вложением сил.

В ближайший же раз он исполнил Ван Сянь именно так, однако заметного эффекта от этого не увидел.

На самом деле внутри себя он не хотел, чтобы шиди просыпался. Умом он сознавал угрозу, исходящую от сна, понимал проблему, и переживания шицзе также тревожили его, но все же лично он, Вэй Усянь, чувствовал себя вполне нормально, пока Цзян Чэн лежал покорно и тихо.

Прошел еще один день, когда усилием воли ему удалось переломить этот внутренний настрой. В конце концов шиди имел полное право находиться в этом мире, воспринимать его как помеху вовсе неправильно.

Наконец, Вэй Усяню удалось смирить собственное сердце, прийти к внутреннему равновесию и желанию вернуть Цзян Ваньиня в этот мир.

После того, как Вэй Усянь сыграл на флейте с таким настроем, снова не произошло ничего явного, и все же он ощущал, что теперь движется в правильном направлении.

Как и накануне он вернулся в ханьши ближе к вечеру, чтобы сыграть для Цзян Чэна в очередной раз и остаться на ужин.

Лань Ванцзи в этот день был особенно занят орденскими делами, ведь именно его старший брат оставил исполнять обязанности Главы в свое отсутствие.

Прежде все вопросы оставались в ведении совета старейшин. Вэй Усянь так толком и не знал, что же успел предпринять Лань Сичень, да так, что, кажется, никто и пикнуть не смел. Правда не исключено было, что недовольные просто временно затаились, приходилось не терять бдительности. А Лань Ванцзи в новой для себя обстановке даже к с виду мелким делам подходил со всем тщанием, поэтому далеко не во всякий вечер имел возможности наведаться в ханьши и разделить вечернюю трапезу с семьей.

Вот и в этот вечер его не было здесь, а Вэй Усянь, напротив, задержался и после ужина, общаясь с детьми Лань Сиченя.

Сэчжи наконец стал привыкать цокать копытцами по полу. Все еще осторожничал, но по крайней мере не отказывался зайти в дом, особенно если, встретив Маленькую Орхидею, Вэй Усянь шел к комнатам детей.

Так и сейчас все они сидели в одном помещении в кружок на полу и помогали Мин-эр разучивать новую песенку на ее свистке-флейте.

Внезапно послышался топот ног и, распахнув двери, в комнате появился запыхавшийся Цзинь Лин. Он едва мог связать пару слов, хватая ртом воздух:

— Дядя Вэй! Дядя Вэй! Там... Там мама!

Вэй Усянь вздрогнул от неожиданности.

Несложно было догадаться, где это "там". И все же прежде чем начать действовать, он произнес размеренно и спокойно, нарочито приглушенным голосом:

— А-Лин, пожалуйста, останься здесь с сэчжи и остальными? Мин-эр, — обратился он следом к Маленькой Орхидее. — Присмотри за ребятами, ладно? Я правда очень рассчитываю на тебя.

Только теперь воспользовавшись удивлением, негодованием и растерянностью детей, Вэй Усянь быстро поднялся, выскользнул из комнаты, плотно прикрыл за собой двери и бросился в ту часть ханьши, где располагалась семья Цзян.

По дороге он столкнулся с парой слуг и отправил их сообщить первой госпоже и присмотреть за детьми.

Наконец достигнув цели, Вэй Усянь распахнул двери комнаты Цзян Чэна.

Лишь мельком он успел заметить распростертую на полу Цзян Цинъян и Цзян Шуанг на коленях подле нее. Другая часть происходящего полностью забрала внимание Вэй Усяня:

Цзян Чэн стоял, стиснув в кулаках отвороты ханьфу Цзинь Яньли. Молодая женщина едва касалась пола, вися в его руках, а хватка Цзян Чэна была столь удушающей, что она не могла говорить только шептать.

— Цзян Ваньинь! — прорычал Вэй Усянь. — Это же Яньли! Ты совсем рехнулся?!

Цзян Чэн резко повернулся на голос.

Спустя миг он оттолкнул от себя родную старшую сестру, да так резко, что та едва устояла на ногах, но все же не упала, лишь покачнулась.

С трудом справляясь с тем, чтобы вернуть дыхание, она несмотря на это, не мешкая, шагнула к лежащей на полу Цзян Цинъян.

Вэй Усянь же, видя, как разворачивается плеть Цзыдянь, переместился так, чтобы прикрыть женщин собой.

— Собрался устроить драку в доме Главы ордена Лань? — поинтересовался он у Главы ордена Цзян. — Остынь! Что ты сделал с Мянь-Мянь? С каких пор ты бьешь женщин? Собственную жену? За что? Они обе столько дней не отходили от тебя, заботясь и беспокоясь!

— Мянь-Мянь? — холодно повторил Цзян Чэн.

Плеть побелела, когда он замахнулся. ю

Вэй Усянь напрягся, но не мог отойти или уклониться, опасаясь за людей за своей спиной.

— А-Сянь! — воскликнула Яньли, когда Цзыдянь обвила его плечи.

В этот момент темная тень нырнула в проем приоткрытого окна.

Вэнь Нин обхватил Цзян Чэна со спины, прижимая его руки к корпусу, не давая возможности для нового замаха.

— Проклятый Ваньинь, — процедил лютый мертвец сквозь зубы. — Если бы ты только знал...

Цзян Чэн зарычал и рванулся в его руках. Плеть сделала обратный ход и вилась теперь у ног хозяина, а тот, несмотря на то, что мог шевелить лишь кистью руки и совсем немного предплечьем, попробовал хлестнуть Вэй Усяня снова.

— Вэнь Нин, тебе сейчас говорить не нужно! — жестко проговорил Вэй Усянь.

Это был приказ, которого лютый мертвец не мог ослушаться. В этот раз его хозяин вложил немалую силу в не особенно громко прозвучавшие интонации. Прежде он не делал так, кажется никогда. Одновременно со словами он поймал в руку конец летящей к нему плети. Конечно, ему стало больно, но он постарался сосредоточиться, вздохнул глубже и уравновесил чувства внутри.

Зная, что Вэнь Нин будет держать крепко и не отпустит Цзян Чэна, Вэй Усянь мог позволить себе попробовать кое-что. Мысленно он потянулся к Цзыдянь и чуть перебрал плеть пальцами, подтягивая к себе.

Это оружие никогда не действовало против него в полную силу, памятуя о чувствах своей настоящей хозяйки — Пурпурной Паучихи. Вэй Усянь крепко помнил: у Мадам Юй было достаточно оснований недолюбливать и даже ненавидеть его. Временами ему самому казалось, что мать шиди исполнена ненависти к нему, она всегда была очень строга, не упускала возможности наказать. И все же никогда не применяла плеть в полную силу. А также в тот день, когда все произошло, Юй Цзыюань стремилась спасти и защитить их обоих.

"Быть может, и ругала так неистово, потому что..."

Вэй Усянь снова перебрал плеть, на этот раз увереннее и вгляделся в ее светящийся извивающийся хвост.

Почуяв неладное, Цзян Чэн потянул Цзыдянь обратно, но Вэй Усянь не дал ему этого сделать. Невольно тот помог ему лучше понять, как управляется плеть. Вэй Усянь уже достаточно проник в ее суть, чтобы ухватить главное.

Неслыханным было то, что он вытворял, — попытаться отобрать личное духовное оружие.

Но плеть знала его. Ведь их с Цзян Чэном связывало куда больше, чем кровное родство — золотое ядро, природный источник духовных сил Вэй Усяня достался Главе ордена Цзян, и все эти годы после войны за Аннигиляцию Солнца Цзыдянь соседствовала с ним. В последнее же время бесконтрольный гнев и ярость Цзян Чэна возросли, что противоречило духу его личного оружия.

Почувствовав это их несогласие, Вэй Усянь понял, что сможет переманить плеть. Он повернул руку ладонью вверх и раскрыл свободнее, не удерживая. Вовсе не пытаясь отдавать распоряжения, Вэй Усянь просто позвал:

— Иди ко мне? Прошу тебя. Сможешь немного передохнуть. Я не стану использовать твою силу.

— Вэй Усянь! Что ты творишь, чертов демон! — завопил Цзян Чэн, чувствуя, как кольцо Цзыдянь сползает с руки.

Через миг перстень послушно свернулся на открытой ладони Вэй Усяня. Тот быстро отправил его в свой рукав и набросил на Цзян Чэна заклятие молчания. Вэнь Нин продолжал держать мертвой хваткой, несмотря на все отчаянные попытки Главы ордена Цзян освободиться.

Вэй Усянь обернулся и опустился на колено рядом с Цзян Цинъян. Цзян Шуанг все также сидела подле матери, звала ее шепотом и больше ни на что не обращала внимания.

— А-Анг, — позвал Вэй Усянь. — Посмотри на меня?

Девочка медленно подняла на него серые, отчаянно блестящие глаза, ее губы дрожали.

— Дыши ровнее. Постарайся успокоиться. С твоей мамой все будет в порядке. Она просто ударилась, упав, — он держал запястье молодой женщины и мог без труда оценить, что ее пульс мерный и сильный.

Цзян Шуанг чуть нахмурилась, но ничего не сказала, только вздохнула несколько раз.

Вэй Усянь принялся передавать Цзян Цинъян духовные силы.

— Ты ранен, — вздохнула Яньли, увидев кровь, стекающую по его ладони.

— Это пустяки. Просто царапина, — ответил Вэй Усянь. — Не беспокойся.

Цзян Цинъян открыла глаза.

— Мянь-Мянь, как ты? — тут же спросил ее Вэй Усянь. — Сможешь сесть? Голова не кружится?

— Немного, — ответила Цзян Цинъян слабым голосом.

Яньли поддерживала ее, помогая сесть.

— Мама! — воскликнула Цзян Шуанг.

— Ты чего так напугалась, милая? — в свою очередь забеспокоилась Цзян Цинъян.

— А-Ли, вам не нужно оставаться. Возьми А-Анг, обе помогите Мянь-Мянь выйти отсюда. Найдите Лань Цин. Она в курсе, что что-то случилось, должна быть поблизости. А-Лин с детьми Лань, с ним все хорошо, — быстро проговорил Вэй Усянь.

— Это А-Лин позвал тебя? — немного удивилась Яньли.

— Да, — подтвердил Вэй Усянь. — Идите пока что. Я разберусь здесь.

— Ты ранен, — повторила Яньли.

Она ясно видела, как плеть хлестнула А-Сяня по плечам и понимала, что это не могло обойтись так просто:

— Будь осторожен, пожалуйста.

Цзян Шуанг тем временем смотрела, как Вэнь Нин удерживает ее отца. Ее губы чуть приоткрылись, выражение лица сложно было однозначно понять.

— Никто не пострадает, я обещаю, — заверил Вэй Усянь. — Не медлите. Идите скорее.

Цзян Цинъян не обернулась, чтобы увидеть супруга, лишь коснулась руки дочери и попросила:

— А-Анг, помоги мне немного пожалуйста? Сделаем, как он просит. Сяньшэну можно верить. Однажды он спас мне жизнь.

— Что? — ахнула девочка.

— Не надо так, — попросил Вэй Усянь. — Ничего подобного я не делал. В опасности тогда было только твое лицо.

— Тот шрам все еще при тебе? — спросила Цзян Цинъян, встав на ноги.

Вэй Усянь чуть пожал плечами, поднявшись тоже:

— Все в порядке. Волноваться не о чем. Для мужчины нормально носить пару-тройку шрамов на теле.

— О чем в конце концов речь? — не выдержала Цзян Шуанг.

— Я расскажу тебе, когда будем снаружи, — пообещала Цзян Цинъян.

— Только больше не преувеличивай, — заметил ей Вэй Усянь.

— Никто другой не захотел и не успел бы вмешаться, —в тон ему ответила молодая женщина.

— Я просто был достаточно близко, — снова возразил Вэй Усянь.

Цзян Цинъян медленно кивнула. Обе молодые женщины и девочка наконец покинули комнату.

Вэй Усянь плотно прикрыл за ними двери и снял с шиди заклятие молчания.

Тот не сразу понял, что может говорить, поэтому молча сверлил Вэй Усяня глазами.

— Немедленно верни Цзыдянь! — наконец рявкнул он. — Ты не смеешь прикасаться! Это все, что осталось от матери!

— Верну. В свое время, — ответил Вэй Усянь.

Цзян Чэн снова рванулся из рук Вэнь Нина, но в очередной раз не преуспел:

— Где мой меч?!

— В комнате твоей супруги. Я подумал, что безопаснее будет держать его подальше. Цзыдянь оставил, чтобы не лишать привычных вещей. Для того, кто попал в пространство сна личные вещи могут быть важны, — ответил Вэй Усянь.

— Чушь! — рыкнул Цзян Чэн. — Завтра на совете я расскажу всем, что ты вытворяешь.

— Тогда я расскажу Цзинь Цзысюаню, что ты напал на его жену. Она ведь в положении. Ты разве не знал? — уточнил Вэй Усянь.

Цзян Чэн побагровел.

— Ты проспал почти семь дней, — пояснил ему Вэй Усянь. — Совет давно окончен. А-Ли осталась здесь из-за тебя.

— Ерунда! Не води меня за нос! — прорычал Цзян Чэн. — Где Глава ордена Лань? Я хочу услышать от него!

— Его сейчас нет в Обители. Разговор с Лань Цин устроит тебя? — спросил Вэй Усянь, старательно сохраняя спокойствие.

— Ох, — скабрезно рассмеялся Цзян Чэн. — Как интересно. Его нет, а ты здесь. Частенько захаживаешь? Скажи, а эта бывшая Вэнь, она действительно хороша, да? Так, что даже праведный Старший Нефрит не устоял? Она старается теперь для вас обоих? Кто бы мог подумать... Ей так идет белый цвет. Она выглядит возвышенно. И в этом ордене, с виду полном аскезы, ее постель, вероятно никогда не остывает.

После этих слов Вэй Усянь приблизился к нему и наотмашь ударил по лицу ладонью. Он понимал, что напрасно сейчас упомянул имя супруги Главы ордена Лань, но все же не мог вынести такой грубости в ее адрес.

Но Цзян Чэн лишь злобно сплюнул в ответ:

— Что ж. Прекрасно! Давай, бей, пока твоя марионетка держит меня! Это все что ты можешь!

— Вэнь Нин, отпусти его. Выйди обратно и присматривай снаружи дома, — глухо проговорил Вэй Усянь.

— Лаоши... — одними губами произнес лютый мертвец, но встретил лишь упрямый серо стальной взгляд хозяина и не мог не подчиниться ему.

Цзян Чэн выждал, чтобы Вэнь Нин исчез в проеме окна, прежде чем броситься на Вэй Усяня.

Оба сейчас были безоружны.

На поясе у Вэй Усяня висела флейта Чэньцин, но он крайне редко использовал ее, чтобы отражать удары. Да, и Цзян Чэн, едва проснувшийся, был далеко не на пике формы, иначе плеть, повинуясь хозяину, била бы яростнее и не ускользнула бы от него.

Гнев и ярость ослабляли дух Главы ордена Цзян.

Вэй Усянь отступил, уклоняясь от удара. Однако, Цзян Чэн вовсе не собирался прекращать. Он попытался сложить ручную печать и призвать меч. Неудача в этом его вовсе не остудила, и он ринулся на Вэй Усяня снова.

Тому уже порядком надоела эта суета. К удивлению Цзян Чэна, он проворно схватил его одной рукой за горло и оторвал от пола. Ругая его и насмехаясь, Цзян Чэн вовсе не предполагал, что шисюн стал таким сильным. Их взгляды скрестились, будто клинки.

— Ты ненавидишь меня? — произнес Вэй Усянь. — Допустим. Но с какой стати ты вцепился в шицзе? О чем ты думал? Что видел, пока спал? Отвечай! Не вынуждай применять больше силы! У меня нет никакой охоты драться с тобой!

— Не вынуждать тебя?! — прохрипел Цзян Чэн. — Ты предал меня! Лишил всего! И чего же ты ждешь после этого?

— За что ты вцепился в шицзе? — непреклонно повторил Вэй Усянь.

— Она, как отец, с первых дней полюбила тебя! Ты в ее сердце! До меня ей нет дела! — выплюнул Цзян Чэн.

— Идиот! — рыкнул Вэй Усянь. — Она места себе не находила, пока ты тут валялся. Что значит, нет дела?!

— Они все давно пляшут под твою флейту! Все до единого! — не унимался Цзян Чэн. — Верни мне перстень, мразь! Это память о матери! Только ей я был дорог! Матушка... Она ведь с самого начала поняла, какое ты на самом деле бедствие для всех нас. Почему я не верил?.. Почему считал братом?... Ты же просто предатель и трус!

Свободной рукой Вэй Усянь накинул на его шею оберег, помогающий сохранить внутреннее равновесие и оттолкнул его прочь.

— Лучше не снимай эту вещь, — предостерег он — У дверей этой комнаты выставим стражу. Не прекратишь чудить, проведешь дни до возвращения Главы Лань под заклятьем неподвижности. А после — твори, что хочешь, мне дела нет, — он развернулся, чтобы уйти.

Цзян Чэн стоял, сжимая кулаки, резко дыша, но оберег не трогал и в бой больше не бросался.

— Хочешь узнать, что я вижу во сне?! — рявкнул он. — Что ж, изволь! Если сам не догадываешься! Что я вижу? Двор Пристани и кровь! Тела шиди! Убитых! Отца и мать! И так — почти каждый день! С тех самых пор! Ты говорил, что счастлив, делишь ложе? Я вижу кровь! Ну, что? Доволен ты теперь!?

Вэй Усянь обернулся:

— Я не доволен ни капли, Цзян Чэн, — его голос звучал негромко, он не кричал на него. — Ты мог бы сказать мне? Я видел то же. Пока жил там, — каждый день. Казалось, камни впитали кровь, и смыть ее дождям не под силу. Знакомые, родные дома заполнили чужие лица. Встав на Темный Путь, я уже не был прежним, соответственно и смотреть на меня стали иначе. Все это... — он горестно покачал головой и попросил. — Прости, что не сдержал обещания?

— И вот, теперь ты говоришь мне "прости"? — Цзян Чэн скривил губы. — За то, что сбежал, чтобы не видеть этого всего? Твое геройство... — он снова усмехнулся. — Ты считаешь меня дураком? Я ведь сразу понял в тот самый день, что ты просто решил все бросить и смотаться от нас с этим своим Ланем. Наглец! Ты ведь даже не скрывал, что хочешь уйти с ним! — Цзян Чэн рассмеялся. — Как же я ненавижу тебя! Будто кто-то толкал тебя в спину, заставив забросить меч! Будто твое горе больше моего?! Это ведь были мои родители! Мои! Но ты сбежал, не выдержав! А я? Я не мог позволить себе сбежать! Ты понимаешь?! Ты! Признайся, мразь! Ты хоть раз подумал об этом?

— Ты мог бы сказать мне... — повторил Вэй Усянь, прикрыв глаза. — Не затевать ссор, не бранить за выпитое вино и вылазки в город. Просто сказать, что на сердце.

— Конечно! — хмыкнул Цзян Чэн. — Выходит, я сам виноват. Снова недостаточно хорош! — он злобно фыркнул. — Ты знаешь, как я оказался в Пристани тогда? За нами попятам шла погоня! Может, этот твой ходячий труп и навел их! Ты говорил мне, он видел нас на стене. Но никому не сказал? Как же... Едва ты скрылся в поселке, я заметил их. Не так много. Но нас одолеть бы хватило. Не было ведь даже мечей... Только нужен был на самом деле лишь я один. Как сын Главы. А ты все еще мог спастись. Уйти! Отомстить им после! Я не хотел тянуть тебя за собой! И показался им! Чтобы отвести с твоего следа!

Вэй Усянь длинно вздохнул:

— Разве ты не понимал, что я не смогу оставить тебя? Не смогу позволить погибнуть, после всего, что произошло?

— Даже это ты хочешь обернуть теперь против меня?! — возмутился Цзян Чэн.

— Спасибо, что стремился защитить и уберечь меня, — проронил Вэй Усянь.

— Спасибо? Можешь затолкать его себе обратно в рот! Мне не сдалось! — в ярости бросил Цзян Чэн.

— Ты не думал о том, что можно перенести резиденцию ордена в другое место, если нынешнее так сильно угнетает тебя? — рискнул спросить Вэй Усянь.

— Заткнись! Я родился там! Я вырос там! Мои родители погибли там! Я — не ты! Я не предам всего этого! — Цзян Чэн снова сорвался на крик.

— Память можно унести с собой, шиди, — возразил ему Вэй Усянь. — Они отдали жизни вовсе не для того, чтобы заставить тебя бесконечно страдать и терзаться. Твоя мама наверняка хотела, взирая с Небес, видеть тебя счастливым.

— Не смей говорить о ней! Ты не имеешь на это право! Она бы жила, если бы ты не сгубил их! — продолжал яриться Цзян Чэн, однако уже не так буйно.

Вэй Усянь лишь покачал головой и снова отправился к выходу из комнаты.

— Что, нечем крыть? — бросил ему вслед Цзян Чэн. — Сам же знаешь, что все именно так!

Вэй Усянь сделал еще пару шагов. но под конец все же не выдержал:

— Твоя ненависть доконает тебя! Твой дух едва держится! И не потому что стремится покинуть тело, просто души По осталось у тебя совсем мало. В этом мире ты ненавидишь не только меня. Тебе ненавистны буквально все, даже ты сам! Хватит! Остановись уже!

— Да, пошел ты к черту со своими теориями и советами! — ответил Цзян Чэн садясь. Ссора заметно вымотала его.

— Отлично! — махнул рукой Вэй Усянь. — Я пошел! — он было хотел сказать еще что-то, но не стал и вышел на этом.

За дверями комнаты уже стояли двое заклинателей в белом из числа орденской стражи. Они вежливо склонились перед Вэй Усянем, но тому было не до приветствий. Его глаза болезненно блестели, краска сбежала с лица. Он шагнул прочь.

— Дядя Вэй! Дядя Вэй! — его окликнула Цзян Шуанг и поспешила к нему. — Идемте скорее. Идемте со мной.

— Случилось что-то еще? — глухо, почти безнадежно спросил ее Вэй Усянь.

— У вас вся рука в крови, — горестно пояснила девочка.

— Это моя кровь. Не беспокойся, — ответил ей Вэй Усянь, он помнил, что обещал не тронуть Цзян Чэна.

— Конечно ваша! Ткань рукава на плече уже насквозь пропиталась! Я потому и беспокоюсь. Нужно же помочь! — не мешкая, она схватила его за запястье другой руки и потянула за собой.

Молодые женщины вместе с хозяйкой дома находились в комнате неподалеку.

— Тетя Цин! — позвала Цзян Шуанг, едва войдя. — Тетя Цин, скорее осмотрите его, пожалуйста.

— Все в порядке, — поспешил заверить Вэй Усянь, встретив взволнованный взгляд шицзе.

— Яньли, милая, не беспокойся, — Лань Цин тоже заметила ее тревогу. — Побудь, пожалуйста, здесь с Цзян Цинъян и Цзян Шуанг? Я осмотрю Вэй Ина, мы вскоре вернемся.

— Спасибо, — поблагодарил Вэй Усянь, когда они вышли.

Она взяла его за запястье, вгляделась в лицо:

— Сможешь продержаться еще немного? В кабинете супруга есть хорошие заживляющие средства.

— Конечно, — утвердительно кивнул Вэй Усянь. — Все хорошо.

Лань Цин поспешила вперед, она ощутила быстрый пульс и как чуть дрожала рука Вэй Усяня. Однако, он действительно твердо стоял на ногах и следовал за ней без каких-либо проблем. Дрожь, пробирающая его, была нервной, а не от слабости.

Лань Цин пропустила его в кабинет Лань Сиченя, вошла следом, помогла ему снять верхние одежды и нательную рубашку, осторожно усадила. Принеся чистой воды, чтобы смыть кровь, она опустилась рядом. Вэй Усянь сидел опустив веки, временами чуть вздрагивая. Лань Цин поняла, что это не от боли. Обработав раны на плече и ладони, наложив повязки, она чуть пожала его руку.

— Ничего. Я справлюсь, — тихо ответил Вэй Усянь, открыв глаза.

Лань Цин помогла ему снова одеться.

— А-Ли сказала, он ударил тебя плетью, когда ты попытался узнать, что произошло. Все дело в том, что ты закрыл их собой?

Вэй Усянь не подтвердил ее догадку, лишь спросил:

— Скажи, Мянь-Мянь не объяснила тебе?.. Он ударил ее из-за меня?

— Она не говорила, — Лань Цин покачала головой. — Я не стала сразу донимать расспросами. С какой стати это из-за тебя?

— В тот день, когда он остался отдыхать здесь и после не смог проснуться, я сидел с вами на террасе ханьши, — напомнил Вэй Усянь. — Цзян Чэн очень ревнив. А я к тому же еще и говорил с Мянь-Мянь наедине в тот же день.

— Он не мог этого знать, — заметила Лань Цин.

— Мянь-Мянь могла случайно выдать себя, — предположил Вэй Усянь.

— Мы можем спросить ее, — сказала Лань Цин.

— Не нужно, — возразил Вэй Усянь. — Я и сам всё расскажу тебе. Цзян Чэн хочет наследника, но после А-Анг завести еще детей у них не получается. С этим ведь можно помочь?

— Не всегда, — честно ответила Лань Цин. — Но шансы довольно высоки. В любом случае нужно осмотреть, чтобы доискаться причины. Для начала.

— Попробуй поговорить с Мянь-Мянь об этом спустя время? Если только она не скажет тебе об этом раньше сама, — попросил Вэй Усянь.

— Если только раньше она не решит развестись, — дополнила Лань Цин.

Вэй Усянь вздохнул. Он помнил их не столь давний разговор с супругой шиди.

— Сейчас в его комнате приоткрыто окно. Смотри, чтобы ночами так было всегда. Я буду приходить поздним вечером и ранним утром, чтобы сыграть для него. Нужно позаботиться, чтобы он в это время спал.

— Я могу подготовить иглу, — предложила Лань Цин. — И он будет вести себя очень тихо. Я не хочу чтобы он ранил еще кого-то или разнес мой дом.

— У него должен быть обычный режим сна и бодрствования, — возразил Вэй Усянь. и достал из рукава перстень Цзыдянь. — Я надеюсь, он не натворит больших бед. На нем оберег. Раз не сорвал его сразу, возможно у нас есть неплохие шансы.

— Ты полагаешь, это все из-за снов? — недоверчиво спросила Лань Цин.

— Я не знаю. Просто ищу возможность продолжать, — ответил Вэй Усянь.

— Ты все еще хочешь ему помогать? — поразилась Лань Цин.

— Я не хочу, — проронил Вэй Усянь. — Но я должен.

— Должен? — переспросила молодая женщина. — Но, почему?

— Потому что могу, — ответил Вэй Усянь. — Ради шицзе и его семьи.

— Но ведь это его семья в первую очередь, — заметила Лань Цин.

— Шицзе с детства заботится обо мне, — напомнил Вэй Усянь. — А-Анг только что назвала меня дядей... Я... не смогу оставаться в стороне, Цин-Цин. Хочу попробовать вернуть ему внутреннее равновесие. Может быть, однажды он все-таки сможет жить счастливо. Я не отступлюсь просто так. Пожалуйста, пойми это?

— Я понимаю... — вынужденно произнесла Лань Цин и посмотрела на перстень Цзыдянь будто только сейчас увидела. — Как ты смог заполучить эту вещь? Он бы не отдал тебе его по доброй воле... — она посмотрела на его перевязанную ладонь. — Тебе удалось, потому что...

Вэй Усянь посмотрел на нее предупреждающе, так, будто тут у стен были уши, которые только и ждали, чтобы обо все донести Цзян Чэну.

— Вэй Ин, — вздохнула Лань Цин. — Тебе не кажется...

— Не вздумай сказать ему!— предостерег Вэй Усянь.

— Тебе не кажется, что это было бы просто честно? — все же договорила Лань Цин.

Вэй Усянь снова прикрыл глаза:

— Не... не надо.

Его опять пробрало дрожью. Лань Цин догадалась, что он и без того буквально на нервном пределе.

— Прости, — поспешила она извиниться. — Прости, я ничего никому не скажу, если ты не хочешь. Я ведь обещала тебе. Твое право говорить или молчать. Потерпи, пожалуйста? Сейчас я принесу тебе лекарство. Оно поможет справится со смятением в сердце. А-Чэнь долго трудился над ним. Он говорил, что вышло все же недостаточно сильно для тебя. Твои чувства слишком любят литься свободно.

Вэй Усянь выпил то, что она ему принесла:

— Я помню. Он как-то давал мне это. Работает хорошо, если я сам в достаточной мере стараюсь сдержаться. Спасибо тебе.

— На здоровье, — кивнула Лань Цин. — Береги себя.

За дверью послышался топот копытец и что-то вроде нетерпеливого бормотания.

— О, — улыбнулась первая госпожа Лань. — Твой мохнатый детеныш заскучал. Я впущу его.

— Ничего, что он здесь? — на всякий случай спросил Вэй Усянь.

— Конечно, ничего. Он никому не мешает, не создает беспорядка и очень милый, — похвалила зверька Лань Цин, пропуская сэчжи внутрь.

Тот устремился к Вэй Усяню, ткнулся у бока, потянулся носом к щеке и снова забормотал.

Вэй Усянь погладил его по спине:

— Все хорошо малыш. Все... — он резко поднял ладонь к груди, прижимая сердце и замолчал.

— Вэй Ин! — Лань Цин бросилась к нему.

— Все в порядке, — все же смог проговорить он.

— Дыши медленно, глубже, — посоветовала Лань Цин. — Постарайся расслабиться. Не превозмогай себя так сильно. Ничего, если не можешь сдержаться. Ничего, — она осторожно притянула его к себе, как, бывало, обнимала утешая своего младшего брата, а после — детей.

Сэчжи юркнул под руку Вэй Усяню, опустил голову ему на колено. Тот принялся чуть-чуть гладить его и не отстранился от Лань Цин. Вскоре она ощутила, как он постепенно расслабил мышцы и выровнял дыхание.

— Вот так, — похвалила она. — Уже намного лучше.

Еще чуть погодя Вэй Усянь выпрямился:

— Спасибо тебе. Сходим попрощаться со всеми? Вечер уже поздний.

— Ты не хочешь остаться? Отдохни здесь? Место найдется, — предложила Лань Цин.

— Лань Чжань будет волноваться. Вернусь в цзиньши. Да и прогуляться перед сном только на пользу, — ответил Вэй Усянь. —Не волнуйся. Я ведь теперь всегда в компании. У меня сэчжи.

— Что может эта кроха? — усомнилась Лань Цин, однако не могла не улыбнуться зверьку.

— Он — очень умный, — сообщил Вэй Усянь.

— Ладно, с этим и впрямь не поспоришь, — уступила Лань Цин. — Тогда идем?

Вэй Усянь убрал перстень Цзыдянь обратно в рукав. Лань Цин помогла ему подняться и они вышли из кабинета.

Обойдя всех, чтобы показать, что с ним все нормально, и попрощаться, Вэй Усянь наконец покинул ханьши.

Они с сэчжи шли небыстро. Вэй Усянь старался двигаться размеренно, дышать поглубже и до времени отогнать все мысли.

Не успели они одолеть и четверть пути, как Вэй Усянь увидел впереди фигуру в белых одеждах, которую сразу узнал:

— Лань Чжань? — позвал он.

— Вэй Ин, — раздалось в ответ.

Вернувшись в цзиньши довольно поздно вечером и не застав Вэй Усяня там, Лань Ванцзи действительно был обеспокоен. Он знал, что вечерами Вэй Усянь бывает в ханьши, поэтому отправился туда привычной им обоим дорогой, на которой они теперь и встретились. Сэчжи подбежал к Лань Ванцзи и ткнул носом в руку. Вэй Усянь подошёл, не спеша, и обнял одной рукой Лань Ванцзи за шею. Тот обладал сильной остротой всех пяти чувств, ему не составило труда уловить запах крови, заметить разрыв на ткани одежд Вэй Усяня на плече.

— Что случилось? — спросил он..

— Не беспокойся, — ответил Вэй Усянь. — В ханьши уже все в порядке. Это обычная царапина, скоро пройдет, Лань Цин обработала и перевязала. Ничего страшного. Я просто устал. Не будем об этом сейчас, ладно? Лучше расскажи, как прошел твой день?

— Я могу отнести тебя. Если ты хочешь? — предложил Лань Ванцзи.

— Мне не так плохо правда, — проговорил Вэй Усянь, но тут же согласился после этого. — Да, отнеси, пожалуйста?

Лань Ванцзи наклонился, чтобы подхватить его под колени и выпрямился, держа Вэй Усяня на руках.

— Расскажи, как прошел твой день? — повторил Вэй Усянь недавно озвученный вопрос.

Лань Ванцзи принялся рассказывать.

Дела его были довольно скучными: изучить несколько документов, прочесть несколько рукописей, принять пару человек, решить кое-какие вопросы, — но Вэй Усяня интересовала не суть, он слушал низкий голос, зарождающийся внутри, и под мерный шаг Лань Ванцзи погрузился в расслабленную полудрёму.

Войдя в цзиньши, Лань Ванцзи бережно опустил его на кровать. Вэй Усянь открыл глаза. Комнату освещал мягкий теплый свет фонариков. Он задумался и замер в напряжении, соображая, должен ли рассказать Лань Ванцзи все прямо сейчас. Тот коснулся кончиками пальцев его щеки, тронул ладонью, гладя. Прикрыв глаза, Вэй Усянь прильнул к его руке.

— Давай, помогу переодеться? — предложил Лань Ванцзи. — Телу станет приятнее и легче.

— Хорошо, — согласился Вэй Усянь. — Только нужен мешочек цзя-кунь, чтобы укрыть Цзыдянь.

Лань Ванцзи принес мешочек и чистую нательную рубашку для Вэй Усяня.

— Осторожнее, — предостерёг Вэй Усянь. — Перстень с характером. Не всякому дастся в руки.

— Это кольцо одного хозяина, — подтвердил Лань Ванцзи. — Я в курсе. Носи мешочек при себе, раз оно признало тебя, тогда другие не пострадают. Я положу с твоей верхней одеждой и остальными вещами.

Вэй Усянь отметил, про себя что Лань Ванцзи вовсе не выказал удивления и не стал расспрашивать. Он припомнил, что сам же попросил не развивать эту тему сейчас. Вроде бы можно было успокоиться и отвлечься, но внутри все дрожало от напряжения.

Лань Ванцзи заметил, что Вэй Усяню не по себе. Покончив с вещами, он присел подле него. Вэй Усянь тут же сомкнул пальцы на его запястье.

— Лань Чжань, побудь рядом? Не отходи больше, — его голос чуть дрогнул.

— Я здесь, — положив ладонь на талию, он притянул его к себе, прислушался к уровню духовных сил, тех было в достатке. Но Вэй Усяня все равно пробирала нарастающая дрожь. — Что с тобой?

Вэй Усянь плотнее прижался, а потом и вовсе склонился, опускаясь головой на колени Лань Ванцзи. Тот погладил по спине и волосам. Вэй Усянь сделал несколько длинных глубоких вдохов прежде чем сказать:

— Я мог удерживать внутреннее равновесие, пока не вышел из его комнаты. Все было в порядке, но теперь... Черт! Это же просто слова!

— Слова тоже ранят, — тихо произнес Лань Ванцзи. — Конечно, тебе тяжко теперь. Дыши поглубже. Постарайся расслабиться. Позволь эмоциям течь свободно. Неважно, что будет. Ничего страшного.

— Учитель Фу говорил, если сохранять равновесие духа и души, ощущая и используя их движение, можно достичь большего, — проговорил Вэй Усянь.

— Ты благодаря этому смог забрать Цзыдянь? — уточнил Лань Ванцзи.

— Я думаю, да, — согласился Вэй Усянь.

— Ты пробуешь новое. Это непросто. Неудивительно, что ты так устал, — заметил Лань Ванцзи, массируя точку акупунктуры в основании шеи Вэй Усяня. — Не проси с себя слишком много сразу? Со временем будет получаться лучше.

— Лань Чжань, я соскучился по тебе, — произнес Вэй Усянь. — Я хочу большой праздник. Нет, просто хочу собрать всех вместе на самом деле, за одним столом. Нашу семью и семью твоего старшего брата, вашего дядю Циженя, шицзе с мужем и сыном, Мянь-Мянь с дочкой, даоцзанов, Цзиньи, Главу Не, Вэнь Нина с А-Юем и А-Цин и учителя Фу я бы тоже хотел позвать. Как думаешь, стоит?

— Нужно спросить их, — ответил Лань Ванцзи.

— Ещё я хочу познакомиться с тем, кто играет на лунной лютне, — добавил Вэй Усянь. — И мы могли бы что-то исполнить для всех, правда? Как тогда, в дни собрания совета кланов.

— Тебе понравилось? — спросил Лань Ванцзи.

— Да. Мне было хорошо и приятно на том вечере с музыкой, — подтвердил Вэй Усянь.

— Я слышал, ещё нескольким нашим заклинателям те вечера пришлись по душе. Думаю, совершенствоваться в музыке не только в уединении, но и вместе — идея хорошая, — оценил Лань Ванцзи.

— Поговорим об этом с остальными завтра, хорошо? — попросил Вэй Усянь.

— Мгм, — подтвердил Лань Ванцзи.

От воспоминаний о том неофициальном приеме, когда они вместе играли Ван Сянь и слушали других Вэй Усяню, наконец, стало снова легко. Он прислушивался к приятным движениям рук Лань Ванцзи, все больше расслабляясь и постепенно погружаясь в сон.