Другая жизнь. Книга судеб

***

К моменту их выхода из цзиньши, настроение Вэй Усяня вопреки обыкновению скатилось примерно к состоянию "чернее черной ночи", а все потому, что в его душе будто что-то сместилось от разговора накануне. Если вчера из-за случившегося с Цзян Чэном он ощущал вину, то сегодня испытывал досаду, а вернее — безразличие, и потому негодовал и не понимал в первую очередь самого себя.

"Нельзя прожить жизнь за другого," — звучало логично и справедливо.

Вэй Усянь перестал ощущать потребность, какой-то внутренний зов, требующий от него протянуть руку помощи.

Когда-то они с Цзян Чэном были братьями. Вэй Усянь, как старший, чувствовал, что должен защищать и заботиться. Позже слова Мадам Юй заострили это чувство, сделав его почти болезненным.

Сейчас же Вэй Усянь думал, что лишь две причины не дают ему закрыть глаза и отвернуться: шицзе и собственное желание лучше понять воздействие снов на заклинателей.

Вэй Усянь хмурился, покручивая на ходу флейту.

На самом деле он не хотел видеть Цзян Чэна, не хотел даже спрашивать о нем.

"Яньли скорее всего ещё не знает о произошедшем, — раздумывал Вэй Усянь. — Пойти с Цзинь Цзысюанем после совета, чтобы сказать ей? Если вообще стоит говорить... Сегодня ведь последний день. После полудня заклинатели начнут покидать Облачные Глубины. В первую очередь необходимо переговорить с Главой Клана Хэдун Фу," — заключил он.

Лань Ванцзи заметил его задумчивость, но не имел обыкновения тормошить человека лишний раз, потому он просто шел с ним плечом к плечу, а маленький сэчжи семенил у их ног.

Явственно хмурый вид Вэй Усяня сыграл свою роль на очередном собрании совета кланов. Никто не посмел открыто задирать его или проявлять неуважение. Позавчера уже было озвучено, что сяньшэн не причастен к созданию пространства снов. Также три великих ордена из четырех однозначно оказывали поддержку Вэй Усяню. Даже непреклонный Чифэн-цзюнь публично выразил свою благодарность.

Старейшина Илина успел за свою жизнь не раз столкнуться с двуличной и переменчивой людской молвой и прекрасно понимал теперь, что усомниться можно в чем угодно, и также многое можно обосновать, если задаться такой целью.

Сегодня многие просили его о содействии и склонялись перед ним, хотя время назад не удостоили бы ни приветствием, ни лёгким поклоном, а все потому что пока и в самом деле выходило, что выпутаться из сна мог помочь только он. Никому не хотелось погибать лишь по причине своего несдержанного языка или непомерной гордости.

Однако, Вэй Усянь не скрывал своего отношения к происходящему, его взгляд оставался строгим, чуть исподлобья. Если к нему обращались, он отвечал кратко и вообще присутствовал на cовете будто вынужденно. Казалось, мыслями он далеко, и мысли эти безрадостны.

В конце концов кто-то прямо спросил его, намерен ли сяньшэн отправляться к Мёртвому Кургану. Вэй Усянь тут же утвердительно кивнул, сообщив, что непременно собирается сделать это в свое время, а пока необходимо осторожное и тщательное наблюдение за означенной горой, которое он в одиночку при всем желании не сможет осуществить.

Все пять дней дело как раз и шло к тому, что заклинательскому миру придется объединиться и выставить вокруг Луаньцзан общий дозор.

Проклятое место.

Его пытались укротить так и сяк, но всякий раз оно создаёт новые проблемы, каждая новая хуже предшествующей.

За время собрания прозвучали и предложения бросить все, как есть, убраться подальше и подождать. Но по всему выходило, что так можно было дождаться и конца света. Сложа руки.

Подобное тоже многих не устраивало.

Далее перешли к обсуждению конкретных действий и распределению сил.

У Лань Ванцзи на лице было написано желание спросить Вэй Усяня: "Что ты, черт возьми, наобещал им?!" И все же этот вопрос так и остался выраженным лишь лёгким движением бровей, да вздохом.

Ни на собрании совета, ни сразу после него Вэй Усянь не дал Лань Ванцзи возможности заговорить об этом. Едва завершилось собрание, он попросил его отправиться со старшим братом в ханьши, а сам последовал за Главой клана Хэдун Фу.

Сэчжи семенил за Вэй Усянем, полностью игнорируя других людей. Вскоре они догнали Главу клана Хэдун Фу, и Вэй Усянь попросил его о разговоре. Тот не отказал, и они пошли вместе к дому, который он занимал. Настроение Вэй Усяня все ещё было хмурым, потому дорогой молчали.

Пропустив гостя в дом, Глава клана Хэдун Фу подобающим образом наполнил пиалы, чтобы скрасить беседу.

В Облачных Глубинах, да и не только здесь, привычным напитком для разговоров был чай, холодный или горячий в зависимости от времени года и прочих предпочтений собравшихся за одним столом.

Вэй Усянь опустился у столика и отпил от предложенного напитка.

Сэчжи устроился подле, опустив голову ему на колени.

Стоило Вэй Усяню проглотить выпитое, как его взгляд помутнел, в глазах встала пелена слез и дыхание перехватило, как будто он выпил нечто очень крепкое. Слишком крепкое для вина.

Он безотчетно прижал ладонь к груди и подумал, неужто его взялись просто и совершенно открыто отравить. Надо сказать, что получилось это и в самом деле слишком легко.

Голова закружилась.

Глава клана Хэдун Фу быстро коснулся его плеча и запястья.

— Сяньшэн, пожалуйста, вам нужен всего один медленный глубокий вдох.

Вэй Усянь послушался и попытался сделать, как было сказано. Его взгляд постепенно прояснился, а с сердца будто спала вся тяжесть.

— Молодой господин, простите, я не подумал, что ваша горечь куда глубже, чем кажется на первый взгляд. В таком расположении духа вам быть опасно. Но мне стоило все же разобраться лучше, прежде чем дать вам выпить это.. — обеспокоенно извиняющимся тоном проговорил Глава клана Хэдун Фу.

— Я ещё не знаю вашего имени, — немного хрипло выдохнул Вэй Усянь и откашлялся. — Оно бы пригодилось, чтобы преследовать вас, случись что, до самой смерти и после.

Несмотря на смысл эти слова прозвучали вовсе не угрожающе.

— Фу Ланьфан. Мое имя — Фу Ланьфан, молодой господин Вэй, — поспешил ответить заклинатель, низко склонившись.

— А, эм...— Вэй Усянь покрутил в пальцах пиалу. — Здесь всё же был яд? Или что ещё заставляет вас выражать мне столь незаслуженно глубокое почтение?

— Ох... — только и смог вздохнуть Глава клана Хэдун Фу.

— Выпейте тоже? — предложил тем временем Вэй Усянь.

— Конечно, — кивнул Фу Ланьфан. — Конечно. Будем здоровы, — добавил он, поднимая пиалу и в свою очередь осушая ее. — Глава ордена Цзян — ваш брат по ордену. Вы росли вместе. Я должен был догадаться, вы не из тех, кто обрывает связи так просто. Вам, должно быть, трудно сейчас?

— Со мной все в порядке, — с лёгким холодком в голосе возразил Вэй Усянь. — Ещё вчера вы, кажется, знали обо мне куда меньше?

— Верно-верно, — закивал Фу Ланьфан. — Вы справедливо заметили мне это, и я понял, что должен исправить пробел перед очередной встречей. Молодой господин из ордена Не очень помог мне.

— Почему именно он? — полюбопытствовал Вэй Усянь.

— Он был подле вас, когда на собрание совета привели маленького сэчжи. Вы учились здесь вместе. Я подумал, это хорошо. К тому же младший брат Главы ордена Не — славный обходительный юноша, который не обременен властью и сопутствующими ей условностями, — рассказал Фу Ланьфан.

— Кого в таком случае я мог бы спросить о вашей истории? — уточнил Вэй Усянь, улыбнувшись.

— Моя история....— проговорил Фу Ланьфан. — Я — просто старый неудачник, без дома, без рода.

— Какое совпадение, — заметил Вэй Усянь с легкой усмешкой. — Обо мне говорят то же. Но вы то — Глава клана, как-никак, — добавил он более сухо.

— Да, — кивнул заклинатель. — Вы правы. Давно стоит прекратить сокрушаться о былом и ценить то, что есть.

— Многое пришлось утратить? — в голосе Вэй Усяня в этот раз прозвучали нотки искреннего участия.

— Да, — кивнул Фу Ланьфан и опустил взгляд, однако тут же будто спохватился — Нет, на самом деле клан Фу из Хэдуна всегда был относительно малочислен.

— Значит, все лучше знали друг друга, были ближе, на виду, — заключил Вэй Усянь. — Тем важнее каждый, тем тяжелее потерять или расстаться.

— Я думаю, для многих... — Фу Ланьфан покачал головой. — Я правда просто неудачник, помеха на пути, смутивший и ставший причиной боли и смерти. Если бы я решил присоединиться к ордену Вэнь, потерь можно было бы избежать или свести их к минимуму. Но я не хотел.

— Всякая семья, клан, малый или средний, любой странствующий в одиночку, вообще каждый заклинатель в праве следовать сердцу и выбирать путь по себе, — произнес Вэй Усянь. — Великие ордена не для того, чтобы перед ними склонились. Сильный должен защищать, а не наказывать.

— Никто из сильных бы не пришел тогда нам на помощь, — проговорил Глава Клана Хэдун Фу.

— Я знаю, — кивнул Вэй Усянь. — Мы все очень виноваты перед теми, кому пришлось первыми пострадать.

— Почему вы? — удивился Фу Ланьфан. — Вы и ваши ровесники были в то время ещё совсем детьми.

— Теперь уже нет тех, кто мог бы помочь тогда и все ещё мог бы принести вам извинения сейчас, — чуть вздохнув, ответил Вэй Усянь.

— В таком случае и мне стоит признать вину, — отозвался Глава клана Хэдун Фу. — Окажи мы в той ситуации сопротивление более явное, пусть и погибли бы, но другие в итоге может быть смогли бы лучше понять истинное положение дел.

— Ох... — покачал головой Вэй Усянь. — Давайте-ка лучше сменим тему? Не стоит горевать выжившим. Ушедших это не вернёт. Лучше хорошо прожить жизнь — всю, что досталась. Вернёмся к более ранней теме? Что мы всё-таки с вами выпили только что? Вы по призванию — целитель?

— Что вы, молодой господин Вэй, я — просто травник. Да и то, как видите, не особо хорош, — проронил Фу Ланьфан.

— Вы — хороши, — возразил Вэй Усянь. — Я чувствую себя намного лучше.

— Вам было плохо? — переспросил Глава клана Хэдун Фу.

— Скорее — не по себе. Я не вполне понимал, чего именно хочу, — пояснил Вэй Усянь.

— А теперь? — осторожно спросил Фу Ланьфан.

— Теперь я хочу узнать, как вернуть чужое сознание в этот мир? При условии, что дух и душа в равновесии, — рассказал Вэй Усянь.

— О. Вам известна теория равновесия? — поразился Глаза клана Хэдун Фу.

— На самом деле никакой теории я не знаю. А мысль эта посетила меня только накануне вечером. Но мне интересно, если вы захотите развить ее, — признался Вэй Усянь.

— Вы хотите помочь брату прийти в себя? — уточнил Фу Ланьфан.

— Конечно, — подтвердил Вэй Усянь. — Но это не всё. Если только вы согласитесь немного задержаться здесь, и у нас будет ещё время, хотя бы несколько дней? Кроме того, я ведь обещал вам обереги, на их изготовление также потребуется некоторый срок.

— Вы вовсе не должны этого делать, — попытался возразить Фу Ланьфан.

— Но я хочу сберечь Вас и тех, кто остался в живых из вашего клана, — настоял Вэй Усянь. — Вы — особенные люди и уже не раз пострадали от невнимания других. Пока ещё можно успеть, я бы хотел попытаться, чем могу, поддержать вас.

Их беседа затянулась надолго.

Лань Ванцзи успел побывать в ханьши, разузнать там все подробности о состоянии Главы ордена Цзян. После он вернулся в цзиньши. Спустя время встретился с дядей Лань Циженем.

Вэй Усянь же все ещё нигде не появлялся.

Близился вечер.

Лань Ванцзи начал беспокоиться и отправился к дому в глубине Обители, чтобы немного отвлечь себя и успокоить.

Подходя, на краю бамбуковой рощицы он с некоторым удивлением обнаружил сэчжи. Оглядевшись, он не увидел Вэй Усяня и потому зашел в дом, но и там его тоже не оказалось. Озадаченный ещё больше, Лань Ванцзи снова вышел наружу и только тогда услышал лёгкий шорох сверху. Он обошел дом и наконец увидел Вэй Усяня на крыше.

— Вэй Ин? — позвал он.

— Все в порядке. Тише, — отозвался тот. — Я слежу за внутренним равновесием. Все хорошо.

Его голос прозвучал вполне обычно и можно было бы поверить, что все действительно в норме, если бы Вэй Усянь, говоря, не делал шаг за шагом к краю карниза, глядя при этом на конек крыши, который располагался выше него.

Так проще и эффективнее всего противостоять страху высоты — ведь есть нечто прочное и надёжное прямо перед глазами.

Однако, шагая не глядя, спиной легче всего упасть.

Пока Вэй Усянь говорил на ходу, карниз закончился, и следующий шаг пришелся на воздух, который, конечно, не мог удержать его.

Сосредоточенный на внутреннем равновесии Вэй Усянь сам толком не понял, что произошло. А когда понял, волной паники на мгновение перехватило дыхание. Всего на короткий миг, после которого он оказался в руках Лань Ванцзи, сильных и крепких.

Лишь чуть покачнувшись, Лань Ванцзи сделал шаг назад и встал ровно, держа Вэй Усяня.

— Вэй Ин, — повторил он.

Ему не составило труда догадаться, чем может окончиться такое хождение по крыше, поэтому, не тратя времени на слова, он подошёл ближе, чтобы подхватить Вэй Усяня вовремя.

Едва вернув дыхание, тот обхватил шею Лань Ванцзи одной рукой, а другой — мягко погладил затылок, погружая пальцы в волосы, касаясь лобной ленты. Переполнявшие чувства требовали выхода, и он поцеловал Лань Ванцзи в губы, сразу глубоко и страстно. Лань Ванцзи позволил ему встать на землю, и теперь они оба крепко обнимали друг друга, так и не расставаясь губами, закрыв глаза, предаваясь удовольствию.

Вэй Усяню не хотелось говорить. То, что сделал для него сейчас Лань Ванцзи было невыразимо и неизмеримо словами.

— Ты можешь даже подхватить меня падающего. — наконец выдохнул он, прекращая поцелуй. — И явиться так вовремя.

— Что ты делал там? — спросил Лань Ванцзи со вздохом, но без укора.

— Хочу перестать бояться высоты, — пояснил Вэй Усянь. — Если удерживать внутреннее равновесие, это, кажется, получается.

— Хорошо, — согласно кивнул Лань Ванцзи, гладя его по спине. — Не хочешь пойти поесть?

Занятый эмоциями и впечатлениями в течение дня Вэй Усянь легко мог забыть о еде. И сейчас задумавшись, ощутил, что внутри у него, кажется и правда пустовато.

— Да, конечно, — живо ответил он. — Идем скорее! Благо малыш сэчжи сам может позаботиться о себе. О, не беспокойся, я пояснил ему, что есть цветы и особенно горечавку здесь, на поляне, ни за что нельзя.

— Хорошо, — снова повторил Лань Ванцзи.

— Я хочу после вернуться и остаться здесь на ночь, — добавил Вэй Усянь.

— Ладно. — не стал возражать Лань Ванцзи. — Как ты скажешь.

Довольный достигнутой договоренностью, Вэй Усянь приобнял его за плечи и зашагал вместе с ним.

На его губах блуждала улыбка, чуть рассеянная и счастливая. Лань Ванцзи прекрасно знал, что новые впечатления легко вытесняют в его сознании прошлые огорчения, проблемы, неурядицы, и, не желая разбивать это маленькое счастье, он лишь обвил рукой талию Вэй Усяня и шел подле него послушно и молча.

С одной стороны Вэй Усяню хотелось как можно скорее рассказать Второму Нефриту Лань все, но всего было так много, что испытываемая от этого радость слегка сбивала его с толку, и чувства продолжали бурлить внутри, озаряя его глаза веселыми искрами. Время от времени он тихо посмеивался, но все же так и промолчал до тех пор пока они, сытые и еще более довольные, не вернулись к уединенному дому у поляны горечавки.

Лань Ванцзи чуть тронул запястье Вэй Усяня и кивком предложил ему немного посидеть близь темнеющих в сгущающихся сумерках цветов. Вместе они преклонили колени, и только тогда Вэй Усянь припомнил о происходящем в ордене Лань.

Его беззаботное настроение немного померкло, но все же полностью не ушло. Вэй Усянь не хотел, чтобы дух матери Лань Ванцзи коснулся его тревог, радость была куда более подходяща для нее.

Спустя время, они наконец вошли в дом.

Тут Вэй Усянь понял, что больше не в силах сдерживать себя, обернувшись к Лань Ванцзи, он произнес голосом чуть звенящим от легкого возбуждения:

— Лань Чжань, знаешь, кажется, у меня появился учитель! Никогда в жизни не был любителем учебы — и вот, пожалуйста! Сейчас я так рад, что, похоже, стал ближе к небу, чем к земле!

— Теперь хотя бы ясно, почему я нашел тебя на крыше, — сделал вывод Лань Ванцзи.

Вэй Усянь рассмеялся:

— Может быть, ты и прав! Наверное, так и есть! Все-таки иногда услышать объяснение куда лучше, чем самому блуждать в поисках.

— Ты устал от неизвестного, — заметил Лань Ванцзи. — Устал пробираться ощупью.

— Да, — подтвердил Вэй Усянь. — Да. Я так благодарен за полученные разъяснения и советы. Я бы сделал куда больше, чем обереги для его людей. Если бы я только знал, чем еще можно отплатить за знание и опыт. Их невозможно переоценить.

— Ты не пробовал спросить его об этом? — поинтересовался Лань Ванцзи.

— Конечно, я пробовал. Но он сказал, что и предложенная мной плата и без того очень высока по сравнению с его скромным вкладом. Мы с ним будто видим все в зеркальном отображении. Камень талисмана — лишь поддержка, но он ценит это высоко, в то время как собственный опыт для него стоит куда меньше, — рассуждал Вэй Усянь.

— А ты ценишь свое изобретение куда ниже чужих наблюдений и слов, — проговорил Лань Ванцзи.

— Изобретение не совсем мое, — попытался возразить Вэй Усянь.

— Оно твое. Даже если исполнение теперь изменилось, — проговорил Лань Ванцзи. — Изначально ты хотел защитить тех, кто тебе дорог. Те обереги, что делаешь ты сам, имеют большую силу, чем созданные другими. Ты вкладываешь в них больше сердца.

— Учитель сказал мне, что по-настоящему сильные вещи черпаются из обеих составляющих нашей сущности и что я вероятно всегда делал именно так, от того мой дух стал пластичным, от того я смог выдержать все то время без духа в теле, душа успела привыкнуть, что сила духа меняется, уменьшается, поэтому ... потеря духа — это довольно резкая и опасная перемена, но для меня — все же не фатальная. К тому же есть способ держать дух и душу в равновесии и ничего не терять ненароком. Я еще немного потренируюсь и обязательно научу тебя тоже.

— Хорошо, — согласился Лань Ванцзи. — Только, пожалуйста, не практикуй в одиночку? Если бы я не успел сегодня...

— Ты успел! — улыбнулся ему Вэй Усянь и подсел ближе, обняв. — Ты так прекрасно успел! Это был один из лучших моментов в моей жизни! Я ужасно рад, что испытал его! Не ругай меня! Я правда хочу сказать, что оступиться на карнизе было страшно, но ради того, что я почувствовал, оказавшись в твоих руках, я готов упасть снова.

Лань Ванцзи смог только шумно перевести дыхание. Куда там просить об осторожности? И все же такие слова были ему бесконечно приятны.

Заметив его смущение и легкую растерянность, Вэй Усянь коснулся ладонью его щеки, подбородка, заставляя приподнять голову. Видеть такие чувства на лице Лань Ванцзи всегда казалось ему очень трогательным и близким, как будто в такие моменты сердце любимого полнее, доверчивее открывалось ему.

Вэй Усянь заглянул в льдистые глаза в обрамлении длинных темных ресниц и, кажется, увидел в них чистую немного даже наивную душу, без налета строгости и сдержанности.

Несмотря на цвет, глаза Лань Ванцзи сейчас смотрели на него тепло, притягательно, преданно. Всякий раз глядя в эти глаза, Вэй Усянь находил новые оттенки, как будто бы делал еще один маленький шажок ближе, понимая лучше и проникаясь сильней.

Все эти грани одного их общего глубокого чувства заполняли их без остатка, даря наслаждение в каждом вдохе, в каждом прикосновении. Мир бежал своим чередом, а для них вся вселенная помещалась между ними двумя, заставляя их тела нагреваться и искать максимальное число точек соприкосновения друг с другом.

В этот раз Лань Ванцзи не пытался назвать это действо неподобающим и неуважительным к памяти предков, потому что и думать забыл обо всем.

Только после, когда они наконец угомонились, нежась в сладкой истоме, Лань Ванцзи чуть нахмурился, припоминая события дня, и ощутил, как Вэй Усянь в его объятьях тоже чуть вздрогнул:

— Лань Чжань... ты не знаешь... уже все уехали? Шицзе и А-Лин... Я даже не увиделся с ними сегодня.

— Они остались, — ответил ему Лань Ванцзи. — Из-за того, что случилось с Цзян Чэном.

— Как он? — тут же спросил Вэй Усянь, но в его голосе на сей раз не прозвучало привычного явного беспокойства.

— Без изменений, — сообщил Лань Ванцзи. — Спит. Уровень духовных сил прежний.

— Хорошо. Возможно, есть один способ, — произнес Вэй Усянь.

— Способ чего? — переспросил Лань Ванцзи.

— Заставить проснуться. Вернуть сознание к восприятию нашей реальности, — пояснил Вэй Усянь. — Учитель сказал, есть несколько мелодий, способных затронуть и заинтересовать дух, а звук Чэньцин может быть достаточно резким, чтобы дать необходимую встряску.

— Глава клана Хэдун Фу тоже практикует заклинательство музыкой? — уточнил Лань Ванцзи.

— Нет. Он — травник. Но ему пришлись по душе мелодии, что он услышал здесь. Он сразу понял, что эти мотивы гармонизируют внутреннюю сущность. Как я и предполагал, многие ваши мелодии нацелены именно на внутреннее равновесие, что для заклинателя — лучше всего.

— Сюнчжан первым делом использовал музыку в случае, когда все это случилось, с дядей, — напомнил Лань Ванцзи. — Это не помогает.

— Не говори так! Мелодии наверняка помогли старику Лань продержаться лучше. — возразил Вэй Усянь.

— Но проснуться ему это не помогло, — заметил Лань Ванцзи.

— Голос Лебин глубокий и плавный. И Лань Сичень едва ли играл то, что собираюсь попробовать я, — проговорил Вэй Усянь.

— Что же это? — спросил Лань Ванцзи.

— Забыть о сожалении, — ответил Вэй Усянь. — Другие мелодии ордена Лань касаются духа лишь немного, приводя его в размеренно спокойное состояние. Только Ван Сянь будоражит, увлекает и ведет за собой.

— Это способно избавить от снов? — с легким сомнением уточнил у него Лань Ванцзи.

— Я не знаю. Но даже если просто поможет пробудиться — уже хорошо, — ответил Вэй Усянь.

— Да, конечно, — уступил Лань Ванцзи и спросил после некоторой паузы. — Вэй Ин, ты все-таки поверил ему?

— Мне кажется, ему можно верить, — подтвердил Вэй Усянь. — Пусть и несложно найти причины сомневаться, но я не хочу.

— Ладно, — прошептал Лань Ванцзи. — Хорошо.

— Разбуди меня, как только проснешься завтра ранним утром? — попросил Вэй Усянь. — Нужно многое сделать. Проверить состояние Цзян Чэна и сыграть для него, встретиться с шицзе, сделать часть оберегов, снова повидать учителя. Скажи, твой брат и остальные в самом деле не против отправиться без нас к хребту Синлу? По всему выходит, что нам действительно придется остаться здесь в этот раз.

— Глава ордена Не тоже остается в Облачных Глубинах ждать вестей. Я обещал сюнчжану играть для него, — рассказал Лань Ванцзи. — Кроме того мы нужны здесь, чтобы наблюдать.

— Твой дядя тоже будет здесь? — уточнил Вэй Усянь.

— Да. А-Мин, А-Шэн и часть стражи, а также даоцзаны отправятся с сюнчжаном и Не Хуайсаном к некрополю, — пояснил Лань Ванцзи.

— Даоцзаны? — переспросил Вэй Усянь. — Но... как им стало известно? Глава Не ведь не хотел огласки.

— После признания Чифэн-цзюня на собрании Совета о том, что ты помог ему и ордену Не, даоцзан Сун выждал день, а после нашел Главу Не для разговора, — поделился Лань Ванцзи.

— О... — чуть удивленно выдохнул Вэй Усянь. — Это, пожалуй, хорошо, — оценил он. — Завтра в ханьши, надеюсь, застанем Лань Сиченя. Хочу поговорить с ним.

Лань Ванцзи тронул легким поцелуем его волосы:

— Даже если не застанем в ханьши, сможем найти, если требуется переговорить. Не беспокойся больше. Поспи? Нужен хороший отдых.

— Угу, — согласился с ним Вэй Усянь и, обняв покрепче, устроил голову на плече Лань Ванцзи. — Люблю тебя.

Вместо ответа Лань Ванцзи направил ему теплый и легкий поток своих духовных сил, продолжая удерживать Вэй Усяня в кругу своих рук.