Другая жизнь. Книга судеб

***

— Дагэ! — прозвучало издалека. — Сянь-дагэ, братик, что с тобой? Сянь-дагэ!

Вэй Усянь открыл глаза. Вокруг по-прежнему было темно. Он приподнялся на руке, медленно сел, осмотрелся.

Его зрение быстро привыкло к сумраку ночи. Рядом не было никого.

Детский голос, который звал его. Чэнь Цин.

Похоже, ему только померещилось.

Зато подле него на полу теперь обнаружились две плошки: с водой и с рисом.

Вэй Усянь было задумался о том, опустятся ли местные надсмотрщики до того, чтобы отравить его?

Он взял пиалу с водой, понюхал ее содержимое еще немного помедлил, и все же отпил, прислушался к вкусу. Отбросив подозрения, отпил еще, потом поел и допил остаток воды. Сложив плошки одну в другую, он поставил их на полу.

Ощупав живот и ребра, он почти не испытал неприятных ощущений, только слева немного беспокоило, и сковывала движения слабость.

Вэй Усянь сел ровнее, скрестил ноги, расправил спину, расслабленно сложил руки и длинно вздохнул. Похоже, его тело здесь хорошо умело излечиваться.

«Дух питается Темной ци. — напомнил он себе. — Здесь ее очень много.»

Снова повторив себе, где находятся разные части его сущности, Вэй Усянь бегло перебрал в памяти минувшие события.

«Хорошо, что вернул Чэнь Цин домой.» — подумал он.

Через миг на него будто бы снизошло озарение.

Он снова припомнил, как пришел в Башню Кои, чтобы расправиться с Цзинь Гуаньяо за то, что тот едва не прикончил заодно и Мо Сюаньюя, когда убивал с помощью мелодии смятения своего отца Цзинь Гуаньшаня.

Состоявшийся тогда между ними разговор, все детали их встречи вдруг встали перед внутренним взором Вэй Усяня очень явственно. И то, как он пронзил Цзинь Гуаньяо мечом, но вместо поверженного тела от того осталось лишь облако черной дымки на вроде той, что окутывала кинжал, который он нашел в его доме и теперь носил в своем рукаве.

Вэй Усянь вспомнил, как был в первый миг поражен видом этогоьоблака, и как резкий юношеский голос переключил его восприятие на себя.

Тот самый мальчик, которого он недавно убил в Ланьлине. Живой. С растянутым луком и наложенными на него тремя стрелами.

В тот раз Вэй Усянь не причинил ему вреда.

Потому что это был его племянник Цзинь Лин, сын шицзе.

После этого воспоминания пришлось взять паузу, чтобы восстановить ритм

дыхания и снова расслабиться.

Вэй Усянь смог осознать, что тот мальчик был единственным

мертвым, кого он видел в этом мире. Да и то, из всего его облика он помнил лишь лицо и остановившийся взгляд. Другие «убитые» им здесь раньше превращались в

облака темного тумана.

Почему в такое же облако не превратился А-Лин?

Из-за того, что дух Вэй Усяня полностью перескочил в это пространство? Или просто темное облако появилось вместо погибшего тела не сразу?

Собачий лай заставил его тогда спешно покинуть место

преступления. Что случилось с телом А-Лина после, он не знал.

Припомнив еще пару моментов связанных с причинением смерти другим, он понял, что его восприятие всякий раз обрывалось.

Когда будто бы случайно попал мечом в Лань Цижэня, хотя целился в Вэнь Жоханя, который стоял рядом. Когда в навязанной ему драке все-таки продырявил насквозь Цзян Чэна. Вэй Усянь внезапно для самого себя подметил, что это лишь его собственное воображение рисовало медленно и четко, как означенные люди падают

замертво от полученных ран. На самом же деле он не видел ничего подобного.

А позже, там, в настоящем мире он встречал большинство из них живыми и...

пробудившимися!

Еще раз припомнив все детали встречи с Не Минцзюэ, все явные

нестыковки в его словах о хронологии событий, и то, что выглядел он, пожалуй, заметно старше, чем был, когда ушел из жизни его отец, и ему пришлось принять бразды правления...

«Неужели та утрата так и держит его в своей власти? И

поэтому его тоже втянуло в этот сон?.. Идиот!...»

Вэй Усянь не сдержался и шлепнул себя ладонью по лбу.

Вчера в лесу он бы легко мог прервать все это. Ну,

может быть, это не было бы легко. Но всяко легче, чем теперь каким-то образом вырываться из застенков Нечистой Юдоли, искать его здесь, чтобы убить? И уйти после этого живым?

Что-то во всем этом определенно не вязалось.

Вэй Усянь снова сделал над собой усилие, сосредотачиваясь.

"Это пространство захватывает людей, когда они переживают, и заставляет их переживать все сильнее и сильнее. Таким

образом Темной Ци все больше, жертвы вязнут все глубже. Однако, страх смерти — самый сильный в человеке. Инстинктивно большинство людей хотят жить и, видя во сне собственную гибель, зачастую просыпаются. Только..."

После того, что увидел в сопереживании кинжалу, Вэй Усянь не был столь уверен, что Не Минцзюэ в достаточной мере испугается собственной смерти во сне. Он ее и наяву-то не особенно боялся.

Кажется, в данном случае нужно придумать какую-то иную уловку или хитрость.

«Чего по-настоящему боится Глава Ордена Не?» — вот это

славная загадка.

«В любом случае, нельзя сидеть сложа руки, и отпускать

ситуацию на самотек,» — решил Вэй Усянь и медленно поднялся на ноги.

После еды сил у него заметно прибавилось. Шагнув раз, другой, Вэй Усянь почувствовал себя увереннее.

Он обошел по периметру место своего заключения. Нашел

дверь-решетку, постоял возле нее, прислушиваясь. Поблизости он не расслышал чужого дыхания. Но стража определенно где-то должна была быть.

Темная Ци по-прежнему густо текла кругом и, несмотря на все пережитое, в душе Вэй Усяня явственно шевельнулось желание озорничать. Сначала едва слышно, но постепенно

наращивая громкость, он принялся насвистывать.

Вдали послышались шаги и брань.

Но Вэй Усянь лишь чуть дернул уголком рта в легкой усмешке и продолжил свое дело.

Уже за несколько шагов до его камеры неразборчивая ругань прекратилась. Бедняга больше жаловался, что его отправили в одиночку к месту заключения Старейшины Илина. Вся

напускная самоуверенность напрочь слетела с него, теперь он лишь очень боялся,... ведь накануне он был в числе тех...

Едва заклинатель оказался напротив двери-решетки, Вэй Усянь быстро прищелкнул перед ним пальцами, сразу же оборвал свист и склонился почтительно:

— Прошу простить, если нарушаю покой и порядок. Я просто понятия не имел, каким еще образом мог бы добиться внимания и возможности сказать пару слов.

Надзиратель округлил глаза, испытывая почти непреодолимое желание поклониться в ответ. Но все же не мог сделать этого. Поклониться Темному заклинателю — не слыхано.

— Что угодно молодому господину? — тихо и заметно неуверенно спросил он.

— Как чувствует себя ваш Глава? — поинтересовался Вэй Усянь, выпрямляясь.

Надзиратель не спешил с ответом.

— Я правда беспокоюсь, — искренне вздохнул Вэй Усянь. — От этого ведь зависит моя жизнь, вы помните? — он конечно узнал одного из тех, кто вчера избивал его, связанного, но не подавал виду, и всем существом излучал почти наивное благодушие, ни капли при этом не притворяясь.

Надзиратель все еще не решался сказать.

— Что ж... Если так, может быть вы хотя бы согласитесь позвать того, кто разносит здесь воду и пищу для заключенных? Или сможете передать ему от меня на словах? Я в самом деле признателен за проявленную заботу, был очень ранний час...

— Никто не разносит рис так рано. Вас было велено оставить без пищи. — очень тихо признался заклинатель Ордена Не.

— Но... вода и рис не могли же возникнуть из ниоткуда? — удивился Вэй Усянь.

— Осталась посуда. Вот, взгляните? — он быстро отошел и вернулся, держа в ладонях сложенные плошки и палочки, и протянул все это ближе к решетке.

— Я не знаю... — в замешательстве пробормотал надзиратель.

— Ох... — выдохнул Вэй Усянь. — Как жаль... Надеюсь, разобравшись, вы хотя бы не накажете этого человека?

— Я... Нет-нет, конечно же, нет, — поспешно пообещал надзиратель.

— И уж точно не свяжете и не станете избивать, верно? — тон Вэй Усяня изменился с добродушного на заметно холодный.

— Молодой господин, я ...мы... это все из-за... Нет, я не знаю. Я правда не знаю, почему все это случилось... — заклинатель вдруг упал на колени. — Я виноват. Правило гласит — нельзя обижать слабых, тем более безоружных, нельзя использовать свое положение и проявлять

жестокость. Но это так трудно, когда ярость буквально переполняет и, кажется, готова разорвать изнутри, требуя выхода.

Вэй Усянь задумался над прозвучавшими словами и тщательнее оглядел заклинателя:

— Почему ты сейчас без оружия? Где твоя сабля?

— Оставил в караульной. Я сидел ближе всех к выходу и, заслышав ваш свист, они все как один заголосили, чтобы я немедленно отправился узнать, что такое. Они буквально силой вытолкали меня. Я даже не успел подумать прихватить с собой оружие... — пожаловался надзиратель.

Вэй Усянь покачал головой и повторил свой первый вопрос:

— Как здоровье Главы?

— Тяжело, — на этот раз проронил заклинатель.

— Угроза жизни? — продолжил спрашивать Вэй Усянь.

— Нет-нет, что вы. Целители утверждают, он справится, если сможет смирить свой гнев. Умение подавлять ярость — постоянная необходимость на нашем Пути, — пояснил заклинатель.

— Поднимись, пожалуйста, — вежливо попросил Вэй Усянь. — Тебе нет нужды продолжать стоять передо мной вот так, на коленях, на жестких камнях.

— Спасибо, молодой господин, — поблагодарил заклинатель, вставая.

— Как твое имя? — поинтересовался Вэй Усянь.

— Не Сунлинь, — тихо, почти одними губами произнес заклинатель.

— Старший брат Линь, скажи, верно ли, что ваши сабли гневаются рядом со мной, как если бы я был темной тварью? — рискнул озвучить вопрос Вэй Усянь.

— Да, молодой господин, — подтвердил заклинатель, не смея смотреть на него.

— Это происходит только когда сабли обнажены? — продолжил допытываться Вэй Усянь.

— Нет. Сабле не нужно покидать ножны, чтобы почуять темную тварь. Но свободная, она, конечно, разъяряется до предела. Сабли очень

сильны, — ответил надзиратель.

— Сила вашего оружия изменилась? Возросла? — догадался Вэй Усянь.

— Так происходит всегда, когда есть угроза. Яростный фэнси и...вы, молодой господин... Прошу, простите, — прошептал Не Сунлинь.

— Твоей вины здесь нет, старший брат Линь. Пожалуйста, не извиняйся, — попросил Вэй Усянь, его тон снова сделался мягким.

— Скажи, ты не мог бы передать молодому господину Не Минцзюэ, что я успел затосковать и хотел бы поговорить с ним?

— Я... я передам, хорошо, — согласился надзиратель.

— Мне действительно очень нужно, чтобы он пришел. Я ведь не могу пойти к нему сам, верно? — уточнил Вэй Усянь.

— Вам нельзя покидать камеру, молодой господин, — тихо подтвердил Не Сунлинь.

— Хорошо. Значит, я подожду его здесь, — согласился Вэй Усянь. — Постарайся для меня, ладно? И не забудь свою саблю в караульной, перед тем как пойдешь к молодому господину. Не забывай о почтении и приличиях.

— Спасибо. Я буду внимателен. Я постараюсь, — закивал надзиратель.

— Остальным, если спросят, можешь сказать все, как есть. Но будь сдержан в словах, — напутствовал Вэй Усянь.

— Конечно, молодой господин Вэй, — Не Сунлинь наконец назвал его по имени.

— Можешь идти, — отпустил его Вэй Усянь. — Пожалуйста, помни, я очень рассчитываю на тебя.

— Я не подведу молодого господина, — пообещал надзиратель, откланиваясь.

Перед уходом он заодно попросил Вэй Усяня передать ему посуду, из которой тот ел.

Забрав ее, Не Сунлинь удалился.

Вэй Усянь не очень переживал о том, что произойдет, когда заклинатель Ордена Не возьмёт в руки свою саблю. Он ведь не вполне подчинял его волю, лишь пытался договориться. Воздействие было минимальным. Другие, конечно, заметят перемену. Но этого в любом случае не избежать. Оставалось лишь ожидать результата.

Терпение.

Вэй Усянь почему-то был уверен, что рано или поздно Не Минцзюэ явится к нему.

Оставалось только решить, что делать дальше.

По-прежнему представлялось, что угроза его жизни — со всех сторон исключительно неудачный вариант. Недостаточно впечатляюще, чтобы разбудить его. И слишком рискованно.

Вэй Усянь вновь опустился на пол в позу для медитации.

«Пусть только явится — подумал он. — Я наверняка найду решения. А если не хватит одного гонца, высвистаю ещё.»

Немного успокоив себя этим, он сосредоточился на дыхании.

Время беспощадно тянулось, даже в медитации казалось, что минуло не меньше дня и еще одной ночи, пока ушей Вэй Усяня наконец настигли слова:

— Ты — все же невероятный наглец, Вэй! Похоже, мне следовало забрать у тебя не только меч, но и язык!

Вэй Усянь чуть поморщился, но все же заставил себя подняться на ноги, а подойдя к двери-решетке, опустился на колено, выражая с поклоном предельное почтение говорящему:

— Прошу прощения, Глава... молодой господин Не, у меня не было выбора.

— Выбора! — фыркнул Не Минцзюэ. — Конечно, у тех, кто заключен здесь, его и не должно быть!

— Я все же решил попытаться, — произнес Вэй Усянь, продолжая стоять на колене, склонившись.

— Ты решил! И этого стало быть достаточно, чтобы использовать любые средства?! — с угрозой в голосе рыкнул Не Минцзюэ.

— Да. Потому что время уходит, а яростный фэнси не остановится. Даже если он не ранен, то сильно разозлен. А, значит, ближайшим селениям в той местности угрожает серьезная опасность, — проговорил Вэй Усянь.

— Создал, значит, монстра, притащил его сюда и теперь рассказываешь мне то, что любой школоте известно?! — гнев Не Минцзюэ только возрос.

— Я не создаю монстров. И управлять способен далеко не всеми из них, — попытался оправдаться Вэй Усянь.

— Сотворив самую лютую в мире тварь и наделив ее разумом, ты смеешь говорить все это?! — хлестко выплюнул Не Минцзюэ.

— Вэнь Нин — не тварь, — Вэй Усянь попытался сдержаться, но голос все равно прозвучал глуше, несправедливость к другим всегда задевала его сильнее чем, когда то же самое приходилось на его собственный счет. — Его мощная сила — вовсе не моя

заслуга. Просто при жизни юноша был робким. Другие в родном клане нередко лишь больше унижали его, зная, что он не ответит. С каждым разом обиды все глубже таились в его сердце.

— Но ведь это ты призвал его! — напомнил Не Минцзюэ.

— Чтобы он мог отомстить, — подтвердил Вэй Усянь, все еще стоя на колене, он все же теперь смотрел в лицо заклинателя Не, почти с вызовом. — На тропе Цюнци надзиратели мучили и убивали пленных.

— Псов из клана Вэнь! Туда им и дорога! — презрительно фыркнул Не Минцзюэ.

— Семья Вэнь Нина принадлежит к ветви целителей. Они никого не убивали, — Вэй Усяню стоило усилий продолжать говорить спокойно.

— Они потворствовали, — бросил Не Минцзюэ. — Недалеко ушли!

— Разве сбивать старые узоры со скал в ущелье без использование духовных сил — недостаточно трудно и опасно в наказание за это? Во искупление требуется именно смерть, так вы думаете? — спросил Вэй Усянь.

В этот раз Не Минцзюэ не нашелся сразу, что ответить ему.

— Хотите вы того или нет, но Вэнь Нин с сестрой спасли нас, меня и Цзян Чэна, из захваченной Пристани Лотоса, — продолжал Вэй Усянь. — Если бы не это, клан Цзян, в котором я вырос, сейчас скорее всего уже не существовал бы.

— Клан, в котором ты вырос? Но ведь ты предал их! Сбежал! — едко бросил Не Минцзюэ.

— Я ушел, чтобы не отбрасывать на них своей тени... — тихо ответил Вэй Усянь, все еще стараясь не отвести взгляд от того, с кем говорил. Это казалось сейчас очень важным.

— Ты просто нашел покровителя получше, — поправил его Не Минцзюэ — Второй брат чист сердцем и склонен сочувствовать мерзавцам.

— Я ничего не искал, — возразил Вэй Усянь. — Лань Чжань сам предложил мне. Все дело в том, что Луаньцзан — не лучшее место для людей. Сам бы я там выжил, но с тропы Цюнци уходили ослабленные заклинатели, старики и дети. Лань Чжань сказал, вести их на Мертвый Курган, значит разменять для них одну смерть на другую.

— Ты был только рад такому предложению, — укоризненно произнес Не Минцзюэ. — Но ведь сам мог бы уйти, а их оставить.

— Я был рад, — подтвердил Вэй Усянь. — И я не мог уйти. Потому что именно я увел людей с Цюнци, а не кто-то из Лань. Они не должны были отвечать за мои дела.

— Это просто слова! — бросил Не Минцзюэ. — Ты решил, что один понимаешь положение, а другие разбираться не станут и просто убьют псов Вэнь, как мятежников. Тебе хотелось побыть героем в их глазах. Приятно быть героем, верно? Особенно, когда кто-то всегда готов прикрыть тебя!

— Дело лишь в том, что это правда. Их бы казнили, не разбираясь. Вы и сами до сих пор больше говорите о смерти, чем об оправдании и снисхождении, — заметил Вэй Усянь.

— Я слышал, — проговорил Не Минцзюэ, будто и не было этих слов. — Лань Ванцзи именно так и погиб, прикрывая тебе спину.

Холод и дрожь пробрали Вэй Усяня до самых костей.

— Он жив, — с трудом заставляя собственный язык шевелиться проговорил он. — Лань Чжань жив. Неправда...

— После этого Сичень наконец выставил тебя туда, где тебе самое место! — продолжал Не Минцзюэ. — Но тебе определенно не сидится там, на Мертвом Кургане.

— Глава Ордена Лань никогда не прогонял меня! — громче и четче произнес Вэй Усянь, хотя его дыхание упрямо сбивалось. — Я ушел сам, чтобы найти того, кто стрелял в Лань Я, чтобы понять, кто затеял все это!

— С такой искренней целеустремленностью ты собираешься отыскать кого? Самого себя? — со злой усмешкой бросил Не Минцзюэ.

— Нет! — выдохнул Вэй Усянь. — Я не причастен к этому. И прошу лишь дать мне возможность доказать. Хотя бы отчасти...

— Доказать? — переспросил Не Минцзюэ ледяным тоном. — Ты стоял за бесчинствами Вэнь Жоханя. Ты был с ним заодно! Это уже не опровергнуть!

Вэй Усянь длинно вздохнул и поднялся. В его голове все еще звучали слова: «Он погиб, прикрывая тебя». Это давило на плечи почти нестерпимой тяжестью, мешало сосредоточиться. И все же он старался выдержать. Противостоять.

Шагнув вперед, он ухватился рукой за решетку, на миг прислонился виском к холодному металлу и прикрыл глаза, говоря при этом:

— Если был заодно, почему же я позволил Мэн Яо убить его? Это был подлый удар. Бесчестный. Но он спас вам жизнь. И спас многих других. Иначе та ночь и правда могла не закончится. Или же завершилась бы для нас совсем иначе, — слова звучали с придыханием. — Даже если не верите мне, многие видели меня в тот день. Живых свидетелей масса. Не мог же я находиться тогда в двух местах одновременно, да еще и управляя сотнями лютых мертвецов при этом.

— Твой дух! — не сдавался Не Минцзюэ.

— Мой дух, — повторил Вэй Усянь. — Но разве вы можете увидеть духа глазами? Вы сказали, что видели тень, верно? Я... — выдохнул он и облизнул пересохшие губы. Не в силах придумать ложь, которая бы лучше вписалась в ситуацию, сказал, как есть. — Это было сопереживания. Я просто хотел понять...

— Что с тобой? — Не Минцзюэ вдруг заметил его состояние. — Ты ранен?

— Нет, — выдохнул Вэй Усянь, вставая ровно. — Все в порядке. Я правда хотел бы помочь уничтожить фэнси.

— Ты просто хочешь сбежать! — тут же прищурился Не Минцзюэ.

— Вы можете отправить со мной людей, чтобы... — начал Вэй Усянь.

— Чтобы ты заморочил им головы? Также, как поступил накануне с надзирателем? — прошипел Не Минцзюэ.

— Уверен в вашем Ордене есть заклинатели, которым по силам распознать иллюзию и противостоять ей. Которые также могут отличить сотворенного монстра от настоящего, — Вэй Усянь уже внутренне приготовился к очередным возражениям, но повисла пауза, после которой Не Минцзюэ произнес:

— Я сам отправлюсь с тобой.

— Но...молодой господин! — тут же раздалось за его спиной.

— Молчать! — резко бросил он.— Лучше отоприте эту проклятую дверь.

Вэй Усянь посторонился.

Дверь открылась, но он не спешил выходить, стоял, склонив голову, сложив руки за спиной. Длинные пряди темных волос, свободно спадая, почти полностью скрывали его лицо.

— Ты выглядишь странно, — оценил Не Минцзюэ. — Едва держишься на ногах. Что здесь происходило?

— Ничего, — поспешил ответить Вэй Усянь. — Я просто сидел на полу и

ждал.

— Молодой господин, — обратился к Не Минцзюэ один из заклинателей его Ордена. — Вы сами отдали приказ оставить без пищи и воды на эти дни.

«Дни» — повторил про себя Вэй Усянь. Без сознания. Или в ожидании. Он вдруг понял, что на самом деле не знал, сколько прошло времени.

— Накормить, — коротко распорядился Не Минцзюэ в ответ.

Он повернулся, чтобы идти, и Вэй Усянь решил, что вполне может последовать за ним, потому в свою очередь сделал шаг, поблагодарив на ходу:

— Спасибо, молодой господин Не.

Не Минцзюэ бросил через плечо:

— Завтра Совет Кланов и ты будешь там. Раз уж идем на Ночную Охоту, мне вовсе не улыбается перспектива тащить тебя оттуда назад на себе.

— Хорошо, — машинально согласился Вэй Усянь.

В его мыслях меж тем проносились его собственные слова: «Во всех странствиях, на всех дорогах, что выпадут, я хотел бы встретить тебя,» — так он сказал Лань Ванцзи, впервые признаваясь ему в своих чувствах.

— Лань Чжань, я знаю, ты рядом. Я очень хочу вернуться к тебе... — он не сознавал, что произнес это вслух.

— Что ты там такое бормочешь? — тут же отрывисто поинтересовался Не Минцзюэ, и Вэй Усянь сделал над собой усилие, стараясь сосредоточиться на происходящем:

— Раз отправляемся на Ночную Охоту, мне нужен меч, — сообщил он.

— Меч? Ну, конечно... Что ж, если так нужно, попробуй, разыщи его сам! — это была явно очередная издевка, но Вэй Усянь воспринял, как руководство к действию, сложил ручную печать.

Прошло со всем немного времени — и ножны с мечом оказались в его руках. Поймав, он оперся о них, исполненный удивления, а Не Минцзюэ тут же накинулся на него:

— Как?! Но... Почему ты не сделал этого раньше в таком случае?!

— Вы предложили, я попробовал, — признался Вэй Усянь. — Не знал, что смогу.

— Чушь! — рассвирепел Не Минцзюэ.

— Правда, — возразил Вэй Усянь.

Похоже, такой призыв меча стоил ему немалых сил. Все, что он видел, мутнело, плыло и качалось. Отчаявшись прекратить это, он вздохнул и только собрался расслабить мышцы, как ощутил опору.

Не Минцзюэ подставил ему плечо. Высокий, атлетически сложенный, сильный, ему ничего не стоило одной рукой поддерживать едва не потерявшего сознание человека:

— Ты — ненормальный! — процедил он сквозь зубы.

— Наверное, — согласился Вэй Усянь, открывая глаза и переводя на него взгляд. — Благодарю за поддержку.

Не Минцзюэ презрительно фыркнул и чуть оттолкнул его от себя:

— С такими способностями продаться Темной Ци... — он быстро зашагал прочь.

— Ох. Эй! — крикнул Вэй Усянь. — Глава Ордена! Я не задержу, поем быстро.

— Ешь, как положено! — отрезал Не Минцзюэ, скрываясь за поворотом. На неверное обращение в свой адрес он на этот раз внимания не обратил.

Вэй Усяня проводили в комнату, где, вероятно, по обыкновению трапезничали местные стражники. Не очень просторно, но чисто, хотя атмосфера застенков тут никуда не девалась. Однако, Вэй Усянь вовсе не собирался привередничать по этому поводу.

Его, на самом деле невольный, трюк с мечом вызвал в других заклинателях трепет, и все поспешили оставить его. Он слышал, что несколько человек остались снаружи за дверью, чтобы охранять, втайне надеясь, что Старейшина Илина станет вести себя прилично и не возьмется проливать реки крови из мести.

Вэй Усянь явственно ощущал волны страха, исходящие от тех, кто тогда избивал его связанным. Он смотрел на них и хорошо запомнил. Однако, сейчас его мысли ни коим образом не касались их.

Неспешно поглощая пищу, Вэй Усянь размышлял про себя: «Нас будет всего двое? Он и в самом деле пойдет на это или возьмет больше людей? Сколько? Десяток? Нужно прикончить монстра... и остальных?» Он чуть тряхнул головой и еще раз оглядел стол. Вина, конечно, не было.

«Ладно. Чай. Все это не выглядит тем, что стоит делать. Все это не то».

Вэй Усянь продолжил есть, чуть хмурясь.

«Сначала монстр. Другие вопросы потом».

До сих пор зверь не попадался ему на глаза. Он определил его по рычанию. Никто не возразил, что им попался какой-то иной монстр, не фэнси. Они не говорили также, успели ли нанести ему урон. Их было много. Вероятно, зверь не ушел невредимым. Раненный только опаснее. Хотя может быть уязвимее.

Доев, Вэй Усянь выпил пару пиал чая. Довольно ароматный. Неожиданно встретить такой здесь. Посидев еще немного, он, наконец, поднялся, взял ножны с мечом.

Слабость отступила почти сразу, как он принялся есть. Сейчас Вэй Усянь чувствовал себя хорошо и никакие навязчивые мысли не кружили ему голову.

Он вышел из трапезной комнаты и вежливо попросил проводить его к Не Минцзюэ.

Тот ожидал во дворе неподалеку, приняв позу для медитации.

Стоял вечер, уже было сумеречно. От этого Вэй Усяню казалось, что давным-давно начавшаяся еще в Ланьлине ночь продолжает тянуться и тянуться бесконечно. Захотелось увидеть свет дня.

Ощутив чужое присутствие, Не Минцзюэ тут же открыл глаза и поднялся. Вэй Усянь сообразил, что это лежащая подле него сабля предупредила его.

Без лишних разговоров и церемоний они отправились в путь. На этот раз по воздуху.

Не Минцзюэ и правда пошел с ним в одиночку. Никто не осмелился возразить ему. Гнев клокотал в душе заклинателя Ордена Не то глуше, то ярче, при этом он был уверен в себе, не испытывал опасений. Воин, видевший множество сражений, отнявший сотни жизней, познавший бесстрашие, сильный и грозный, будто скала.

Чем достаточно глубоко впечатлить его сердце? Ответа Вэй Усянь все еще не знал.

Они спустились на землю довольно далеко от той поляны в лесу, где Вэй Усянь вышел на звук схватки. Но даже здесь без труда угадывались следы присутствия обезумевшего от ярости зверя: сломанные и вырванные с корнем деревья, будто он все эти дни кружил и кружил здесь без порядка и цели.

«Хорошо. Если он не слишком умен, или достаточно ранен, такое поведение должно было больше измотать его. Правда в лесу он, конечно, тоже мог раздобыть себе пропитание, которое подкрепило бы силы».

Осмотревшись, Вэй Усянь выбрал направление скорее наугад, просто, чтобы не стоять на месте и с чего-то начать. Не Минцзюэ последовал за ним. Пройдя какое-то время, Вэй Усянь повернул без всякой причины.

Продолжая осматриваться и прислушиваться, он двинулся дальше. Пока что ничего конкретного им не попадалось, и не оставалось по сути других путей, кроме как прочесывать лес.

Не Минцзюэ же это плутание казалось бесцельным. Будто Темный заклинатель для поиска темных тварей не имел другого способа? Создал же он и компас зла, и талисман, призывающий нечисть. Просто морочит голову, ломая театр. Конечно, Не Минцзюэ не подумал о том, что компас не нацеливался на определенный вид нечисти, просто на источник Темной Ци. А для талисмана, который и в самом деле можно было бы навести немного точнее, нужна была кровь. Вэй Усянь же все еще не имел полных сил, и использовать кровь в таком состоянии было просто опасно, если конечно иметь целью победить монстра, а не стать его ужином. Последнего Вэй Усяню, разумеется, совсем не хотелось.

Растущий гнев мешал Не Минцзюэ разобраться и он уже было начал возмущаться, когда Вэй Усянь остановил его жестом, просто подняв руку вверх, показывая, чтобы не мешал слушать.

Не Минцзюэ задохнулся от такой наглости, но это успешно помогло на время вернуть тишину.

Оба заклинателя прислушались.

Уловив звук снова, Вэй Усянь сориентировался по направлению и рванул меж деревьев и обломков. Не Минцзюэ инстинктивно обнажил саблю и бросился следом, решив поначалу, что Старейшина Илина бросился от него наутек. Однако, следуя за ним, он быстро понял, что это не так, но Бася возвращать в ножны не стал просто из соображений осторожности.

Его слуха тоже настиг некий звук: тонкий то ли вздох, то ли стон, то ли свист.

Вскоре Вэй Усянь замедлил бег и остановился.

Деревья здесь стояли довольно тесно, неподалеку валялось старое бревно с ворохом веток. Приблизившись, Вэй Усянь быстро раскидал их прочь. Не Минцзюэ, пойдя к нему увидел небольшого зверька на земле: на тонких ножках, с маленьким рогом на голове, на боку зияла глубокая рваная рана от мощных когтей, большие глаза наполовину прикрыты, чуткие ноздри чуть подрагивали, когда он выдыхал, жалобно постанывая и чуть свистя.

— Больно? — с искренней горечью спросил Вэй Усянь, тронув зверька по шее. — Не бойся. Я постараюсь помочь.

— В самом деле сэчжи,— проронил Не Минцзюэ за его плечом и вздохнул. — Ей не помочь. Слишком поздно.

— Я попробую, — ответил Вэй Усянь, сдергивая с себя пояс и срезая мечом длинный кусок ткани от полы своих одежд.

— Ты — не целитель. Лишь зря время потратишь, — продолжал Не Минцзюэ. — Она едва держится.

— Она еще дышит. Довольно слов. Здесь полно крови. Перевяжу ее и сделаю призывающий знак. На кровь другого монстра фэнси явится как миленький. Мы ничего не теряем. Не исключено, что он явится и раньше, — размышлял Вэй Усянь вслух. — Так что прежде я нарисую для вас защитное поле.

— Чегооо?! — взревел Не Минцзюэ.

— Защищать вас обоих, сразить фэнси, — Вэй Усянь криво усмехнулся. — Я в самом деле еще не настолько талантлив.

— Я не нуждаюсь в твоей защите! — рявкнул Не Минцзюэ.

— Хватит! — в свою очередь повысил голос Вэй Усянь. — Сколько вас было в тот день? И с чем вы остались, уже не помните?! Вы! Сейчас! Пришли! Наблюдать! Всё! Остальное — мое дело!

Переходить на такой тон явно не стоило. По счастью Вэй Усянь заметил это до того, как Не Минцзюэ обрушил на него свою саблю. Он стоял очень близко и, выпрямляясь, Вэй Усянь успел коснуться его, набрасывая заклятие неподвижности. Для заклинания молчания физический контакт был не нужен.

Не Минцзюэ неуклюже упал.

Вэй Усянь не стал подхватывать его. Он видел, как глаза заклинателя наливаются кровью.

«Чего доброго, еще снесет оба заклятия ко все чертям...» — подумал Вэй Усянь и поторопился приняться за дело.

Сначала он наложил подобие жгута, чтобы сэчжи теряла меньше крови. Осмотрев деревья, он нашел нужное и мечом наскоблил коры. Подходило любое средство, помогающее крови сворачиваться. Вернувшись к зверьку, Вэй Усянь опустился на колени. Он старался действовать быстро и все же бережно. Сэчжи была еще совсем юной, обессиленная, она боялась и не переставала тихонько плакать и жаловаться на своем зверином языке. Покончив с повязкой, Вэй Усянь погладил ее по плечу и шее. Его руки, вымазанные кровью, оставляли следы на ее шерстке. Приподняв, он аккуратно положил ее небольшую голову себе на колени:

— Ну же, не бойся. Я не причиню вреда. Доверься мне?

На самом деле волшебные твари довольно живучи, духовные силы и светлая энергия могли бы помочь, но Вэй Усянь никак не мог ощутить их. Дух легко воспринимал только Темную Энергию. Снова попытавшись сосредоточиться, Вэй Усянь все еще не мог уловить движения ци, хотя прекрасно помнил, что оно в его теле на самом деле есть.

— Лань Чжань, — тихо проронил он. — Вот бы у тебя получилось помочь мне сейчас хотя бы как-нибудь?.. Ты бы наверняка захотел помочь, если бы увидел ее.

Одной рукой Вэй Усянь поддерживал голову сэчжи, другой — мягко чуть перебирал ее шерстку, оживляя в своей памяти моменты, когда примерно также с ним сидел Лань Ванцзи, когда они ощущали тепло друг друга, когда струилась от одного к другому духовная сила.

Вэй Усянь вспомнил, что мог ощущать ци, даже когда был лишен золотого ядра. Духовные силы Лань Чжаня были всегда ощутимы и доступны ему. Вэй Усянь вспоминал вкус этой силы и свое движение к ней, стремление принять и вернуть. И, кажется, наконец у него получилось то, что нужно. Это ощущение потока и текущей энергии ни с чем невозможно было спутать.

Вэй Усянь сосредоточился, стараясь дышать очень ровно, чтобы лучше осознавать и поддерживать передачу ци к сэчжи. Необходимо больше сил, чтобы помочь ей справиться. Он чувствовал под своей рукой мягкую шерстку и как бьется пульс.

— Вэй Ин! — донеслось как будто издалека.

Сердце сэчжи забилось быстрее, она дернулась всем телом, Вэй Усянь пришел в себя и распахнул глаза.

Резкий и хриплый рык разбил тишину ночи. Сэчжи попыталась дернуться сильнее, но Вэй Усянь сдержал ее:

— Осторожнее. Не надо так. Я спрячу тебя и не дам в обиду. Лежи, пожалуйста, спокойно.

У Сэчжи явно прибавилось сил, но теперь она снова боялась, косила глазом и раздувала мягкий ноздри, ее голос походил на опасливое урчание и немножко на тихое всхлипывание.

— Он больше не обидит и не тронет тебя. Я обещаю, — сказал ей Вэй Усянь, осторожно отстраняясь и все же придерживая, прижимая зверька к земле. — Я сделаю для вас защиту. Для тебя и вон того человека. Он очень сердит, но не опасен для тебя. Пожалуйста, лежи смирно и тихо?

Еще немного поурчав, сэчжи затихла. Сочтя это согласием, Вэй Усянь принялся создавать защитное поле, используя ее кровь. Нарисовав половину, он подтащил Не Минцзюэ ближе, не особенно церемонясь, он все же извинился, не удерживавшись при этом от упоминания, что тот все же виноват в своем нынешнем положении сам.

Рык яростного монстра тем временем приближался и все сильнее сотрясал воздух. Прежде чем замкнуть поле, Вэй Усянь снова спрятал сэчжи в ветвях, оставив так, как и нашел. Надеясь, что, укрытая так, она будет меньше волноваться.

Стоило ему замкнуть поле, как жуткий рык раздался совсем близко и так громко, что Вэй Усяню показалось, что у него заныли все кости разом. Он резко развернулся, призывая свой меч.

На него двигалась огромная туша кабана, изо рта торчали кривые загнутые бивни, мощные лапы больше напоминали тигриные, широкие, с длинными когтями, которые, выдвигаясь, вспарывали землю. На щетинистой голове мелкими бусинами светились маленькие желтые глазки, и что-то тускло поблескивало аккурат между ними. «Обломок сабли, — смог различить Вэй Усянь. — Стало быть все же не зря Глава Ордена Не полез в ближний бой.»

Так или иначе, а зверь оказался ранен довольно серьезно. Вероятно, именно это заставляло его беспорядочно метаться по лесу. И сэчжи помогло, несмотря на рану, убежать и спрятаться.

Однако, чуя кровь монстр очень хотел отведать ее, а заодно и мяса и, желательно, побольше. Пусть даже застрявшее в голове железо и способно однажды доконать его, но далеко не в ближайшее время.

Дождавшись, чтобы зверь подошел ближе, Вэй Усянь отскочил с его дороги в сторону, освобождая ему путь к источнику запаха и защитному полю. Уверенный в нем, Вэй Усянь намеревался использовать его силу против монстра.

Когда фэнси приблизился достаточно и защитный барьер вскинулся алым, охватывая его голову, Вэй Усянь в свою очередь нанес удар мечом, целясь в короткую толстую шею. Но шкура монстра оказалась так прочна, что меч вошел недостаточно глубоко, чтобы нанести рану на поражение, к тому же еще и застрял. Животное яростно затрясло головой, отступая от поля прочь, и Вэй Усяню пришлось отпустить рукоять меча, спешно уворачиваясь. Монстр явно не отличался умом и, грозно рыча, рванулся снова к полю. Огоньки его глаз помутнели. Вэй Усянь подумал, что вероятно удалось подпортить ему зрение. Впрочем, он также знал, что от природы эти твари доверяют чутью, глаза не так уж и важны. Разве что...в целом они куда уязвимее толстой шкуры. Нужно было вернуть меч.

Фэнси успел снова наброситься на поле и отскочить. Обжигая, оно все же не наносило ему достаточно вреда, больше злило. Недолго думая, Вэй Усянь швырнул в монстра первой подвернувшейся палкой, чтобы обратить на себя его внимание. Тот шумно втянул воздух, громогласно прорычал и пошел на него.

План Вэй Усяня был прост: заставить фэнси его преследовать и проламываться сквозь деревья. Таким образом он наверняка зацепиться мечом, расширит рану и позволит тому освободиться. Для самого Вэй Усяня это превратилось в гонку от тяжелых обломков стволов, взмахов когтей и бивней. Он едва успевал. Погоня лишь раззадорила тварь. Попытавшись на ходу призвать меч, Вэй Усянь понял, что тот все еще не способен освободиться.

Положение становилось отчаянным. Вэй Усянь бросил в почти догнавшую его морду огненный талисман и изо всех сил метнулся в сторону и назад, за спину монстру. Тот яростно завизжал, запахло паленым мясом. Если попал удачно, это могло помочь перебить чутье и действительно сбить фэнси с толку.

Лишь секунда потребовалась, чтобы выхватить из рукава свисток и начать играть на нем. Подчинить монстра такой силы Вэй Усянь и с флейтой не смог бы. Слишком много ярости, почти до безумия. Настолько близко к последнему, что Вэй Усянь решил добавить еще немного и свести зверя с ума окончательно. Однако, фэнси вовсе не собирался просто стоять и ждать, покуда Вэй Усянь исполнит задуманное.

Монстр развернулся на свист, и начался новый круг погони, в которой человек продолжал оставаться целью и добычей, но при этом изо всех сил стал стараться вырвать момент сыграть мелодию. Забыв направление и изрядно запыхавшись, Вэй Усянь наконец добился успеха, монстр принялся метаться без разбору, сбивая все вокруг. Он спотыкался об им же сваленные и поломанные деревья и ветви, путался в лапах, но вскакивал и продолжал. В этом безумии он избавился от меча, и Вэй Усянь смог вернуть себе оружие.

Едва поймав в руки, он сразу же вновь отправил его в полет, чтобы атаковать, но монстр метался так сильно и беспорядочно, что Суйбянь раз за разом сталкивался лишь с толстой щетинистой шкурой, не причиняя значимого ущерба.

Вэй Усянь снова взялся за свисток, надеясь, что его звук привлечет внимание монстра, заставит насторожиться и замереть. Но тот просто бросился, вынудив Вэй Усяня в очередной раз спасаться бегством. Уже заметно вымотанный, он понимал, что долго удирать не сможет.

Ночь опустилась, стало совсем темно. Затаившись, Вэй Усянь убрал свисток и меч в рукав и попытался почувствовать стороны света. Они были в горах и поднялись довольно высоко. Здесь должны были быть обрывы.

Выбрав направление, он мчался до тех пор, пока земля в прямом смысле не ушла у него из-под ног. Выхватив из рукава меч, он почти чудом ухитрился встать на него прямо в воздухе. Ни один заклинатель в здравом уме не стал бы совершать подобное. Тем временем окрестности огласил очередной раскат рева: фэнси сорвался с обрыва и летел вниз. Вэй Усянь пустил Суйбянь следом. Ему нужно было удостовериться, что монстр мертв. Удар о камни и падение оглушили его. Используя момент Вэй Усянь выхватил из рукава кинжал и с лета метнул его в глаз фэнси. Тот вскинул голову, судорожно дернулся и затих темной грудой, испустив последний вздох.

Вэй Усянь стоял рядом, опираясь на меч, тяжело дыша. Немного подождав, он осторожно приблизился, извлек кинжал, а вместе с ним и глаз монстра. Тот определенно был мертв и Вэй Усянь отправился обратно на поиски места, где оставил в защитном поле Не Минцзюэ и сэчжи.

На это у него ушло некоторое время, но в итоге искомое место нашлось. Несмотря на всю ярость Не Минцзюэ так и не сломал, наложенных на него заклятий. Подойдя Вэй Усянь снял защитное поле и наконец освободил его. Он предполагал услышать очередной шквал брани, но его не последовало.

Не Минцзюэ видел, что местами одежда Вэй Усяня была изодрана в клочья, на лице, на руках виднелись свежие ссадины. Он имел все же достаточно потрепанный вид, чтобы не разобравшись бросаться на него с подозрениями в подлоге.

— Куда делась сэчжи? — спросил тем временем Вэй Усянь. Убрав ветки, он не нашел зверька на месте.

— Не знаю, — глухо произнес Не Минцзюэ. — Ушла. Я не видел.

Вэй Усянь вздохнул, бегло осмотрелся. По крайней мере пояса и обрывка одежд видно не было, значит, сэчжи осталась перевязанной. Быть может, этого хватит, чтобы помочь ей.

— Ты убил фэнси? — нетерпеливо уточнил у него Не Минцзюэ.

Вэй Усянь кивнул.

— Мне нужно это увидеть, — прозвучало требование.

— Да, конечно, — согласился Вэй Усянь.

Он и не ожидал другого. По счастью направление он запомнил хорошо. Они встали на мечи.

Однако, когда они спустились, огромной туши монстра уже, как не было. Не Минцзюэ уставился на Вэй Усяня с плохо скрываемой злостью.

— Фэнси был мертв, — сообщил Вэй Усянь и достал из рукава глаз, потускневший мутный и окровавленный.

Не Минцзюэ скривился, потом осмотрелся и обошел пространство на пару десятков шагов.

— Следов нет, — сообщил он. — Не испарился же он отсюда, черт возьми!

— Все может быть, — проронил Вэй Усянь, припомнив облака Темной ци, в которые обращались пораженные его мечом заклинатели.

Он отметил про себя, что это, кажется, может происходить и не сразу, ведь на фэнси он смотрел довольно долго, прежде чем уйти, а теперь его не было. Труп определенно не мог сбежать.

— Так это все-таки ты подстроил все это?! — возмутился Не Минцзюэ.

— Нет, — покачал головой Вэй Усянь.

— Тогда почему эти древние твари вдруг появились? Ни фэнси, ни сэчжи здесь не видали уже очень долго! И вот как раз после того, как отца вызывал к себе этот проклятый Вэнь Жохань, чтобы просто взглянуть на его саблю... просто взглянуть! После этого возник монстр, который расколол своим бивнем, не знавший поражений металл! А стоило этому случиться, как и ты — тут как тут! Буквально из ниоткуда!

Ярясь, Не Минцзюэ схватил Вэй Усяня за отвороты ханьфу железной хваткой, мешая дышать.

— Вэнь Жохань давно мертв, — прохрипел Вэй Усянь, стараясь обойтись без сопротивления. — Как и ваш отец.

— Чушь! — взревел Не Минцзюэ.

— Вы вменяете мне, что, когда были в плену, видели мою тень за троном,... за спиной Вэнь Жоханя, — Вэй Усянь едва мог вдохнуть, но все равно говорил. — В тот день Мэн Яо убил его и вынес вас на себе из его дворца. Вэнь Жохань мертв. Аннигиляция солнца была четырнадцать лет назад. И уже тогда вы занимали пост Главы своего Ордена. Сожалею, но вы давным-давно потеряли отца, Глава Ордена Не.

Не Минцзюэ резко оттолкнул его и отступил. Вэй Усянь едва устоял на ногах, хватая ртом воздух.

— Вернемся, и я покажу тебе, насколько мертв мой отец! Если он и в самом деле покинет этот мир, ты — отправишься следом!

Вэй Усянь уже прежде слышал эти слова. Он закашлялся и потер рукой саднящее горло. Похоже, что взывать к логике и памяти Главы Ордена Не — тоже оказалось бесполезно.

— Возвращаемся! — резко приказал Не Минцзюэ. — Завтра Совет Кланов решит, что делать с тобой!