Другая жизнь. Книга судеб

***

Повторив себе еще несколько раз мысль о том, что его Лань Ванцзи жив и существует, Вэй Усянь попробовал заставить замолчать свой внутренний голос. Однако, не вполне преуспел в этом.

Нечто из глубины сознания пыталось шептать ему о том, что он просто-напросто сходит с ума, что реальный мир здесь, а остальное — игра больного воображения, лихорадочный сон метущейся души.

По счастью звучание посторонних голосов внутри не сбивало Вэй Усяня с толку. В жизни ему уже приходилось сталкиваться с подобным, сосуществовать, брать под контроль.

Покрепче вцепившись в свою уверенность в том, что видел Лань Чжаня живым, Вэй Усянь опустил веки, постарался расслабить мышцы и выровнять дыхание. Наверное, немного смешно пытаться вот так укрыться от того, что пытается подобраться к тебе изнутри. Но по крайней мере это был способ, который стоило испробовать — вдруг сработает, и, решив, что он достаточно неподвижен и безынициативен, его хотя бы на время оставят в покое.

Вэй Усянь так старался замереть и затаиться, что, кажется, даже кровь принялась течь в его жилах чуть медленнее, в теле стал ощущаться неприятный холодок, зато и вожделенной внутренней тишины он тоже добился. Слышимым остался лишь гулкий ритм его собственного сердца.

Некоторое время он просто считал, совершая мерные вдохи и выдохи. Лишь после позволил себе попробовать немного призадуматься о своем положении и о том, как действовать дальше.

По крайней мере теперь он знал, что находится в двух мирах одновременно. Дух — здесь, душа и настоящее тело — там.

Надо сказать, что одного духа хватало с лихвой, чтобы сделать ощущение параллельного пространства очень реальным. Да и его собственный облик здесь был самым обычным. К тому же, пища и питье имели вкус.

Прислушавшись к ощущениям тела еще раз, Вэй Усянь понял, что они примерно те же, что были до того, как он закрыл глаза. То есть настоящего отдыха в сне ему здесь не получить. Кто-то уже прежде говорил ему, что как будто вовсе не спит, а едва ложась, сразу снова встает и продолжает обычную жизнь. Что трудно даже разобрать, где сон, где реальность. Кто это ему говорил, Вэй Усянь в очередной раз не помнил...

Однако сейчас его в большей мере занимал вопрос, как ему сохранить и восстановить собственные силы.

Лань Чжань сказал, что тело ослаблено и поэтому необходимо питаться. Надо есть. И медитировать. Как можно чаще. Заключив так, Вэй Усянь шевельнулся, приподнялся и осмотрелся.

Место его пробуждения вроде бы было все то же. Однако, почему-то казалось, что не совсем.

Отбросив пока эту загадку, Вэй Усянь приговорил остатки еды, посидел немного и принял позу для медитации. Получилось вполне сносно — тело стало легким, а разум — чистым.

Вэй Усянь поднял взгляд к небу, силясь понять, какая часть ночи уже позади. В лесу, где он находился, царил густой сумрак, но по всем разумным меркам, ночь вскоре должна была начать отступать.

Коротая время, он достал из рукава кинжал, добытый в доме Цзинь Гуаньяо и положил его перед собой.

Странно, что вещь испускала будто легкий дым или туман. В привычном ему мире никакая ци не имела зримой формы. Здесь же... само ощущение ци практически отсутствовало. Вэй Усянь на всякий случай напомнил себе, что находится в искусственном пространстве. При этом сейчас Темную Ци, исходящую от небольшого компактного оружия он ощущал очень хорошо.

«Дух человека подпитывается Темной ци, душа — Светлой. Раз мой дух здесь, все логично,» — заключил он и, обнажив кинжал, взвесил его на ладони.

Тот, кто сотворил этот маленький клинок, определенно любил оружие, хорошее оружие, красиво украшенное, дорогое оружие. Оружие, которое просто скрыть и использовать внезапно.

Судя по всему, его нередко пускали в ход.

Для метательного этот кинжал был недостаточно хорошо сбалансирован. Лезвие же чуть слишком короткое, чтобы поймать на него длинный меч.

Такой либо внезапно сунут под ребро в ближнем бою, в рукопашной. Либо раненного добить подойдет.

Вэй Усянь чуть скривил губы.

Похоже, хозяин кинжала довольно кровожаден и малодушен. «Почему я вообще решил, что это трофей?» — подумал он, снова внимательнее осмотрел вещь, повертел в руках.

Стиль оформления выглядел знакомо. И это был не стиль ордена Цзинь. Однако, подмеченное еще не означало, что Цзинь Гуаньяо не использовал его. Даже если и не использовал, то для чего же тогда и почему хранил? Вопросы-вопросы...

Вэй Усянь снова чуть скривился.

Вскоре тем не менее черты его лица разгладились, он вздохнул и сосредоточился.

Если внешний вид оружия не дает ответов, можно ведь просто заглянуть в него через сопереживание тому, что он содержит. Взяться за подобное в состоянии, когда собственная сущность и без того раздвоилась на пару пространств — уже ближе к безумию, чем к невозможному. Но все же Вэй Усянь решил, что одна из опасностей сопереживания — возможный захват тела темной сущностью, ему не грозит. Раз здесь у него по сути только дух, пожалуй, можно не опасаться. Он все-таки успел забыть, что там в мире на его теле имелись раны, которые он получил здесь. Если бы помнил, то мог бы осознать, что его дух и реальное тело все еще неким образом связаны. Но, кроме всего прочего, ему еще и очень хотелось узнать историю этой вещи.

Желая лучше заинтересовать сущность кинжала в себе, Вэй Усянь сделал им на ладони небольшой надрез и позволил капле крови скользнуть по острию. У него тут же закружилась голова, будто вихрь подхватил его и повлек резко. Это мельтешение, правда, довольно быстро прошло.

В нос и глотку ему ударил запах крови, густой, неприятный. Перед глазами все еще было темно, и Вэй Усянь успел подумать, что может вовсе ничего не увидеть, поскольку оружие, в отличие от человека, лишено пяти органов чувств.

Но тут ему послышался треск факела и отдаленные голоса.

— Пес из клана Вэнь, — бесстрастно упали слова.

Затем что-то случилось, и тот же голос наполнился режущей яростью.

— Пошел прочь и сейчас же!

— Убери руки! — прозвучал следующий грозный вскрик все того же тембра.

Вэй Усянь по-прежнему был погружен в темноту и четко мог разобрать только один этот голос.

Однако, наконец пелена спала, и глазам Вэй Усяня предстала ошеломляющая картина: Цзинь Гуаньяо в одеждах ордена Вэнь придавливал, наступив на грудь ногой, к полу Главу ордена Не — Не Минцзюэ.

Занесенный меч имел все шансы прикончить безоружного. Но Глава ордена Не вовсе не собирался так дешево продать свою жизнь.

Ударом ладони он разбил клинок вдребезги и повалил Цзинь Гуаньяо на пол. Теперь очередной удар угрожал выбить дух из все-таки тогда еще только будущего адепта ордена Цзинь.

Вэй Усянь понял, что видит скорее всего эпизод, когда Глава ордена Не попал в плен к Вэнь Жоханю.

Мощный поток энергии заструился вниз от возвышения, на котором стоял Вэй Усянь, и это помешало Не Минцзюэ расправиться с Мэн Яо.

Находясь аккурат за спиной поднявшегося со своего трона Вэнь Жоханя, Вэй Усянь видел, как тело Главы ордена Не скользило по поверхности гладкого черного пола, оставляя кровавый след. Вэнь Жохань же громко и отрывисто смеялся, будто происходящее до умопомрачения забавляло его.

Однако, и в таком положении Не Минцзюэ не сдавался.

Отшвырнув одного из коленопреклоненных у трона адептов Вэнь в сторону Вэнь Жоханя, он выиграл время и смог с помощью ручной печати призвать свою личную саблю Бася. На него тут же набросились. Но всего один рубящий взмах по поясу рассек больше десятка заклинателей. Погибшие упали грудой. Кровь потекла рекой.

Метнулась неуловимая взгляду тень, и Вэнь Жохань сам оказался за спиной Не Минцзюэ. Тот почувствовал и замахнулся для поистине неистового удара, от уровня вложенных в него духовных сил под его ногами пошел трещинами пол, но все это было впустую.

Молодой юноша, он же Глава ордена Вэнь, Вэнь Жохань был невероятно быстрым.

Получив удар в грудь, Не Минцзюэ пролетел несколько чжанов и угодил спиной в одну из золоченых колонн зала. Следующий удар впечатал его в пол, углубив на пару сантиметров. И теперь уже Вэнь Жохань придавил его ногой.

Сила Главы ордена Вэнь внушала ужас своей мощью. Оценив это, Вэй Усянь успел призадуматься о возможных причинах такого.

Каким образом настолько мало благочестивый человек смог достичь подобных высот в совершенствовании тела и души?

Лишь на миг Вэй Усянь перестал следить за происходящим, невероятно мощная ци, которая ощущалась все это время, наполняя собой весь воздух, молниеносно отхлынула и будто погасла.

Вскинув взгляд, Вэй Усянь увидел, как окровавленное тело Главы ордена Вэнь осело на пол.

В зале царило такое побоище, что в результате не из плененных адептов Не, не из числа заклинателей Вэнь не осталось в живых ни одного человека. Их было лишь трое. Вэнь Жохань ничего не подозревал и стоял очень близко.

Напомнив ему о гибели сына и предложив пытать виновного в этом несчастье Не Минцзюэ, Мэн Яо еще больше усыпил его бдительность и реакцию, чем тут же и воспользовался.

Вэй Усянь увидел, как расчетливый хитрец как раз снова скрывает на поясе гибкий меч — Хэньшен. Наклонившись, он что-то нашарил у правого бока только что павшего от его руки. Вэй Усянь был далеко и не видел предмета, но по последовавшему жесту понял, — это тот самый кинжал.

Сотни и может быть даже тысячи раз его металл ставил в жизнях раненных Вэнь Жоханем заклинателей последнюю точку. И вот сейчас другая рука таким же образом с его помощью оборвала жизнь его хозяина.

Короткий удар в горло не оставлял никаких шансов не умереть.

Мен Яо выглядел очень спокойным, буквально невозмутимым. Спрятав кинжал в рукав, он с трудом взвалил на плечо бесчувственное тело Не Минцзюэ и, как можно скорее, двинулся прочь.

Снова стало темно. И почти сразу Вэй Усянь пришел в себя в позе для медитации возле дерева.

Кинжал по-прежнему лежал в его ладони, чуть курясь темным дымом. Легкий надрез, который он сделал им на своей коже, успел затянуться.

Вэй Усянь чуть нахмурился. Он бережно убрал кинжал в ножны и в рукав и снова присмотрелся к своей ладони, провел пальцами. Надреза как не было. В кострище дотлевали угли. Светать не спешило.

Он поднялся на ноги и прихватил свой меч. Снова хотелось есть. Кажется, если так пойдет дальше, то все время у него будет уходить на то, чтобы прокормиться. Хотя вполне можно было и потерпеть, пока усталость не давала о себе знать особенно сильно.

После сопереживания и увиденного в нем, реальность воспринималась как будто не вполне. И в то же время у Вэй Усяня неприятно сосало под ложечкой чувство необъяснимой настороженности.

Ощущение, что это место не совсем то, на котором он остановился раньше, снова решительно возникло и не желало отступать.

Поскольку накануне охотился здесь, Вэй Усянь решил проверить, осмотревшись еще раз. Окружающая тишина была такой полной, что собственные шаги отдавались гулко. А внезапно возникший в отдалении шум был подобен грому.

Звенело оружие. Кричали. Ярким светом мелькнуло несколько вспышек духовных сил. Покой так резко сменился неистовством, что это ошеломляло.

Вэй Усянь двинулся к месту действия. Ночная охота — первое, что приходило на ум. Может быть на какое-то существо устроили засаду, да не рассчитали сил?

Сумрак прорезали еще несколько вспышек. Раздался чей-то сдавленный вскрик. Вэй Усянь понял, что заклинатель был либо серьезно ранен, либо и вовсе убит.

Мимо, едва не задев, порхнула молодая сэчжи. Этот единорогий малыш на тонких быстрых ножках определенно не мог быть причиной такого шума. Просто он испугался и спешил укрыться.

Если бы волшебный зверь не вылетел прямо на него, Вэй Усянь и не заметил бы в сумраке это прыткое и тихое создание. Эти животные с возрастом отличались мудростью, превосходящей людскую, и умели отличать правду от лжи. Таких осталось совсем немного, поэтому Вэй Усянь на мгновение застыл в удивлении прежде чем двинулся дальше.

Шумели уже не так сильно. Послышался треск ветвей и странный хриплый звук, отчасти схожий с рычанием.

По спине Вэй Усяня побежали мурашки. Похоже, местным жителям и клану не повезло, и в здешних местах завелся яростный фэнси, дикая свинья с огромными торчащими из пасти клыками и лапами льва. Его мощные когти шутя лишают деревья коры. Ненасытная тварь портит посевы, крадет скот и людей. Исключительно свирепый и сильный монстр. Неудивительно, что заклинателям досталось.

Вэй Усянь крепче сжал в руках свой меч.

Деревья расступались, открывая небольшую лужайку. На другом ее краю мелькал свет огненных талисманов. Движение различалось и ближе.

— О, так это сам Старейшина Илина к нам пожаловал!

Рослый заклинатель крепкого сложения сделал несколько широких шагов в его сторону и остановился. Голос прозвучал невероятно знакомо, будто Вэй Усянь буквально только что слышал его.

— Так, это все ты, — без вопроса произнес он.

— Глава ордена Не? — наконец определил Вэй Усянь.

— Каков наглец! — выпалил рослый заклинатель. — Глава ранен. Я его сын — Не Минцзюэ. Ты конечно вполне мог спятить, безвылазно сидя на своем Кургане. Но я не верю, чтобы настолько!

— Прошу прощения, молодой господин, — Вэй Усянь чуть поклонился, надеясь этим хоть немного сгладить ситуацию.

— Прощения?! — выплюнул Не Минцзюэ.

На его резкий голос пришли еще несколько заклинателей Ордена.

— Ты можешь лгать другим, но меня не обманешь! Глупцы, они подумали, что связавшийся с Темной ци может стать им союзником! Это же на самом деле ты стоял за всеми бесчинствами клана Вэнь! Я видел тебя за его троном, когда этот пес Вэнь взял нас в плен, а Мэн Яо прикончил моих братьев по ордену!

— Во времена Аннигиляции Солнца вы уже были Главой ордена, молодой господин, — попробовал напомнить Вэй Усянь. — А когда орден Вэнь начал свои бесчинства, я в свою очередь оставался еще слишком юным, чтобы направлять их.

— Чушь! — взъярился Не Минцзюэ. — Проглоти свой лукавый язык! Меня не проймешь подобным!

Вэй Усянь было хотел сказать что-то еще, но услышал за спиной движение. К сожалению поздно.

Вокруг его шеи дважды обернулась тяжелая цепь.

От неожиданности он выронил меч и, зашипев от боли, попытался все же перехватить звенья, стягивающие ему горло. На том конце цепи, за его спиной кто-то дернул сильнее. Но по счастью его меч, Суйбянь, почему-то не пожелал просто упасть на мягкую землю подлеска. Он покинул ножны и резво устремился за спину своего хозяина.

Через пару секунд раздался истошный вопль, цепь свободно повисла, и к Вэй Усяню вернулась способность дышать.

Проворно освободившись, он раскрутил в руке доставшееся ему оружие. Перед ним вместе с Не Минцзюэ стояло пятеро заклинателей. Еще неведомо сколько было по бокам и за спиной, которую сейчас прикрывал ему Суйбянь.

Цепь с шипением описывала вокруг него веер за веером.

Заклинатели обнажили сабли.

Вэй Усянь ощутил поток густой Темной ци.

Его противники были в ярости, ведь одного из них он уже ранил. Однако, разгневались не только люди. Сабли ордена Не также славились кровожадностью. Но их злоба касалась обычно лишь темных тварей. Вполне могло статься, конечно, что каждый, стоявший против него сейчас, считал его именно темной тварью. И все же Вэй Усянь умел управлять такой ци.

Он издал тихий свист.

Только этого было все еще слишком мало, чтобы перенаправить гнев чужого оружия или ослабить его. Тогда он вспомнил о маленьком свистке-флейте, на котором играла для него и после оставила ему Чэнь Цин.

На миг замедлив вращение веерной защиты, Вэй Усянь достал его из рукава. Преимуществом было то, что для игры на этой маленькой вещице хватало одной руки.

Свистнув снова, на этот раз используя свисток, Вэй Усянь заставил ряды наступающих дрогнуть и остановиться.

Часть ярости сабель значительно поостыла.

— Чего ради нам затевать все это? — спросил он.

— После того как твой фэнси ранил нашего Главу ты спрашиваешь? — ответил вопросом один из заклинателей подле Не Минцзюэ.

Последний лишь крутанул в руках саблю и ее гнев снова вырос.

— Фэнси не управляем. Им движет лишь собственный голод. Он ненасытен и почти бесстрашен, потому так опасен. Это известно любому мало-мальски образованному заклинателю, — напомнил Вэй Усянь.

— К черту разговоры. Прикончим его! Если монстр сотворен им, то вместе с ним и издохнет, — выпалил адепт ордена Не по правую руку от Не Минцзюэ. — В конце концов он первым пролил кровь наших!

— Я пролил кровь?! — Вэй Усянь начал сердиться. — Стало быть цепь наброшенная мне на горло со спины, исподтишка, не в счет? В ордене Не, значит, такие приемы входят в число честных и допустимых?

— Заткнись! — прорычал Не Минцзюэ, замахиваясь саблей и устремляясь вперед. — Он прав! Если фэнси твой, ты только что покушался на жизнь Главы ордена!

— Фэнси неуправляемы! — повторил в ответ Вэй Усянь, отбивая цепью устремленную к нему Бася.

От мощи Темной ци, исходящей от нее, пробирала дрожь. Очевидно, сердце ее хозяина было полно ярости и отчаянии.

— Клянусь, я ничего не замышлял против вас, молодой господин, вашего отца и вашего ордена!

— Клянешься?! — прошипел Не Минцзюэ. — Смотрите-ка, Основатель Темного Пути взялся приносить клятвы. Напомнишь ли, какую клятву ты приносил в своем Юньмэн Цзян? И как быстро ты позабыл ту клятву, сбежав от них и устроив бойню на тропе Цюнци?

Вэй Усянь не ответил на это, только прищурил глаза и сосредоточился на том, чтобы отбить очередную атаку.

Видя, что один на один Не Минцзюэ едва ли справится, остальные принялись сжимать кольцо.

Чутье подсказывало Вэй Усяню, что в сложившейся ситуации он все еще не отнял тем не менее ни одной жизни. Тому, кто накинул на него цепь, меч вероятнее всего отсек руку, и человек лишился сознания от шока и потери крови. Но его все еще можно было спасти.

Если спасать, а не продолжать это нелепое противостояние. Вэй Усяню вовсе не хотелось отягчать свое положение, нанося увечья или приближая чью-то смерть, поэтому он прекратил раскручивать цепь и бросил ее на землю со словами:

— К черту все это! Сегодня у меня совсем нет настроения драться с вами. Проливать больше крови, когда по лесу шатается разъяренный фэнси — безумие! Забираем пострадавшего и уходим, — Вэй Усянь убрал свисток в рукав и жестом заставил Суйбянь вернуться в ножны, после чего опустил руки.

— Теперь ты еще и командовать здесь взялся?! — ярость Не Минцзюэ никуда не делась, однако поступок Вэй Усянь несколько сбил всех с толку. Даже тот, кто недавно предлагал остальным прикончить его, не пытался вырваться вперед и атаковать.

Обнаженные сабли опустились к земле.

Двое подошли к раненному за спиной Вэй Усяня.

"Ну, наконец-то." — подумал он.

— Сдай оружие! — последовало короткое распоряжение Не Минцзюэ. — И следуй с нами.

— Я пойду и так, — чуть пожал плечами Вэй Усянь. — Мне не улыбается остаться ночью в лесу с кровожадным монстром один на один.

— В самом деле? — вопрос прозвучал с явной издевкой.

— Можем позвать сэчжи, если найдем. Она без труда укажет, есть ли ложь в моих словах! — парировал Вэй Усянь.

— Сэчжи?.. Хах! Да, их тут уж сотню лет, как не встречалось! — презрительно фыркнули в ответ.

— Одну я видел совсем недавно, — сообщил Вэй Усянь с долей искреннего восторга, потому что зверь этот был и правда редким.

— Он видел!.. — кто-то хохотнул.

— Сэчжи — такой же монстр, просто безобидный. Наверняка, тоже подчиняется ему! — подхватил другой, мрачный, голос.

— Сдай оружие! — непреклонным тоном снова произнес Не Минцзюэ. — Повторять не стану. Не подчинишься, поднимем на клинки.

"Это весьма спорно, кто кого, пока при мне не только меч," — подумал про себя Вэй Усянь, но не дал волю словам, бросив вместо этого в сторону Не Минцзюэ ножны с Суйбянем.

Тот поймал, холодно усмехнулся и коротко распорядился:

— Связать его!

Вэй Усянь упрямо склонил голову, но ничего не сказал и снова стерпел, без сопротивления. Веревки божественного плетения. Что ж, к делу подошли серьезно.

— Через два дня на совете кланов все узнают твою настоящую роль в Аннигиляции солнца,— зловеще пообещал Не Минцзюэ.

— Моя роль в этом давно и вполне известна, молодой господин, — сдержанно ответил Вэй Усянь.

— Нет. Никто не знает, что ты стоял в тени Вэнь Жоханя. Но я расскажу им! — рыкнул Не Минцзюэ.

Руки Вэй Усяня были крепко связаны за спиной. Тот, кто держал конец веревки, вероятно решил, что связанный недостаточно почтителен с молодым господином Не, и с силой дернул его, заставляя упасть на колени. Однако, не медля ни секунды, Вэй Усянь поднялся на ноги. За это его дернули снова, но он устоял.

— Довольно! — распорядился Не Минцзюэ. — Соблюдайте приличия. Нет нужды опускаться до его уровня.

— Прошу прощения, молодой господин... — поклонился заклинатель.

— Забираем раненного и уходим! — прозвучал приказ.

Послышались голоса передающие его. А Не Минцзюэ тем временем подошел к Вэй Усяню вплотную и прошипел у самого его уха:

— Если раны моего отца окажутся слишком серьезны, до совета ты не доживешь.

Договорив, он замер, будто ожидая чего-то. Но Вэй Усянь не удостоил ответом эти слова. Что было сказать, если все равно ничему не поверят?

Толчок в спину сообщил ему о необходимости двигаться вперед. Шли довольно быстро, несмотря на наличие раненного. Вэй Усянь все задавался вопросом, от чего адепты клана Не не поднялись в воздух на своих саблях, а вместо этого двигались пешком? Сумрак ночи не мог быть тому причиной. Может быть, среди них не было способных нести двоих... Если такое вообще возможно с их саблями..

— Глава ордена,.. то есть... молодой господин Не! — едва додумав свою мысль, крикнул Вэй Усянь. — Если решите проделать остаток пути по воздуху, я могу помочь донести раненного до Нечистой Юдоли!

Не Минцзюэ то ли сделал вид, то ли действительно не услышал прозвучавшего предложения. А конвоирующий его заклинатель снова с силой дернул веревку, на этот раз хорошо рассчитав между шагами и заставив этим рывком Вэй Усяня упасть, навис над ним:

— Еще раз откроешь рот, я свяжу вдобавок к рукам еще и ноги, пущу тебе кровь и брошу подыхать в этом лесу. На Мертвом Кургане ты как-то выжил. Поглядим, выкрутишься ли в этот раз?

Вэй Усянь дернулся, поднимаясь. Он оценил угрозу. Веревки божественного плетения разрубить не так-то просто. А кровь наверняка привлечет шатающегося где-то в лесу яростного фэнси.

Испытывать судьбу вовсе не хотелось, и Вэй Усянь прикусил язык.

Он, конечно, не знал, насколько враждебно на самом деле конвойный и другие адепты Не настроены к нему.

Дорогу до Нечистой Юдоли одолели в молчании.

Вэй Усянь даже не сомневался, что отправится прямиком в темницу по прибытии. Только не подумал, что конвойный и еще несколько заклинателей, возможно, из друзей того, кого он, а строго говоря Суйбянь, лишил руки, захотят поквитаться. Безоружный и связанный Основатель Темного Пути не выглядел угрожающим или страшным.

Глупо.

Вэй Усянь вполне мог бы защищаться, использовать Темную ци, направляя ее обычным свистом. Самой этой энергии вокруг было предостаточно. Кроме того у него в рукаве оставался кинжал, который был, пусть и не очень сильным, но стабильным источником именно этой энергии.

Однако, он все еще считал себя не в праве причинять вред.

Да и в самом деле не перебьет же он всю Нечистую Юдоль, или даже пару десятков ее адептов, в попытке сбежать. С лихвой хватит и того, что он уже нечаянно убил кого-то в Башне Кои. Совсем юного заклинателя. Секундным делом было бы — обернуться и сохранить чью-то жизнь.

Его избивали жестоко, умело.

Вэй Усянь попытался подставлять под первые удары плечи или ноги, но его быстро повалили на пол. Пинки сапогами посыпались градом. Не трогали только лицо, и он смотрел на них, толком не понимая сам, для чего. Может быть, чтобы запомнить. Может быть, все еще не желая покориться.

Он молчал.

Но избитое тело, получавшее все новые удары терзала жестокая боль. Свежая кровь подступила к горлу, потекла изо рта.

Вэй Усянь испустил тихий стон и опустил веки.

Этот натужный вздох потонул в гулких ударах. И все же сознание Вэй Усяня не подернулось дымкой и не погасло. Он слышал собственное хриплое дыхание и как наконец кто-то с досадой бросил резкое:

— Прекращаем! Довольно покуда с него!

Веревки распутали, взяли за руки и потащили куда-то волоком. От боли все внутри как будто резко скручивалось. Вэй Усянь подавился и закашлялся. Напоследок его отшвырнули прочь и оставили в покое.

Щекой, ладонью он ощущал холодные и скользкие камни под собой. Его собственная кровь стекала по ним. Сил не было даже не то, чтобы приподнять веки.

"Может быть, если умереть здесь, тогда у меня получится вернуться туда, к Лань Чжаню? Вернуться полностью и насовсем."

Вэй Усянь попробовал перевести дыхание.

Горло тут же сообщило, что недавно отведало цепей. Попытавшись дышать медленнее и ровнее, Вэй Усянь припомнил, как пусто и горько было у него на сердце, пока он считал Лань Ванцзи почившим. Жить или умереть — не было никакой разницы. Точнее... хотелось погрузиться в полную пустоту. Остановиться, пока не замаячит надежда на новую встречу с самым близким и дорогим ему человеком.

Однако даже такая душевная опустошенность не помогла ему тогда вырваться из этого пространства обратно.

Пришло понимание: "Если дух здесь и если он серьезно пострадает или погибнет, остальные части, душа и тело, не продержатся вместе долго. Нет, погибать здесь нельзя."

— Я хочу вернуться, — едва слышно выдохнул Вэй Усянь. — Я хочу домой. Можно мне хотя бы каплю воды, пожалуйста? Очень хочется пить...

С трудом облизнув окровавленные губы, он затих.

Темнота наконец сжалилась и накрыла его. Ночь же, кажется, вовсе не желала больше прекращаться.