Другая жизнь. Книга судеб

***

Вэнь Нин вернулся в цзиньши только перед самым рассветом.

Лань Сичень и Лань Сычжуй все это время оставались подле Лань Ванцзи. Тот мучился жаром, а в редкие минуты облегчения забывался сном.

Лань Сычжуй ни на миг не отходил от него, передавал силы, поил при всякой возможности настоем, сбором, простой водой. Лань Сичень подавал ему все необходимое. Все это в молчании. Лань Сычжуй не хотел говорить с ним, Лань Сичень — не настаивал.

Когда Вэнь Нин вошёл, юноша увидел черные одежды того, кого он нес на руках, нефритовый жетон, алую ленту, удерживающую абсолютно белые волосы, запястье и кисть руки в крови. Он быстро поднялся и шагнул навстречу.

— А-Юань, он жив, - поспешил сообщить Вэнь Нин.

Лань Сычжуй ничего не сказал. Он смотрел лишь на названного отца. Брови, ресницы которого тоже стали белыми. Даже цвет его кожи посветлел. Его было трудно узнать, будто он превратился в потерявшую краски тень. Но под пальцами юноши, которые он сомкнул на его запястье ощущалось живое тепло и мерное, хоть и слишком редкое, биение сердца.

— А-Юань? — позвал его Вэнь Нин.

Юноша поднял взгляд и кивнул в сторону дальней части цзиньши.

Лань Сичень остался с младшим братом.

Вэнь Нин и А-Юань уложили Вэй Усяня на кровать в дальней части цзиньши. После осмотра других повреждений и ран не нашлось, поэтому молодой заклинатель сначала сменил повязку на его плече, а после принялся промывать и обрабатывать содранные в кровь кисти рук.

— Вэнь Нин? — улучил момент обратиться Лань Сичень, когда тот оказался рядом. — Что случилось? Он все же сорвался с меча?

— Нет, Глава ордена, — отрицательно покачал головой Вэнь Нин. — Непохоже, чтобы так... Я нашел его на скальном уступе неподалеку от перевала. Он уже был таким... и спал. Кажется, этот сон очень глубокий. Не могу понять, где он так изранил себе руки... А, А-Юань, он?. .

— Он ничего не говорит с тех пор, как увидел Ванцзи в таком состоянии. Он не отходил от него ни на шаг и все делал молча, — со вздохом рассказал Лань Сичень.

Вэнь Нин покивал печально, потом спросил:

— Цзэу-цзюнь, вы позволите мне на время остаться здесь?

— Конечно. Разумеется, — согласился Лань Сичень. — Ты можешь оставаться, сколько захочешь, уходить и возвращаться, когда пожелаешь.

— Спасибо вам, Глава ордена Лань, — вежливо поклонился Вэнь Нин.

— Что ты, не нужно... — попросил его Лань Сичень. — Я должен был лучше оценить ситуацию, не отпускать Вэй Ина одного после всего... Он ведь не хотел идти.

— Ничего. Вам нет нужды винить себя, Цзэу-цзюнь, — произнес Вэнь Нин. — Вместе мы найдем, как помочь.

Лань Сычжуй сидел на краю кровати в дальней части цзиньши, накладывая перевязочную ткань на кисти рук Вэй Усяня. Закончив, он сложил его руки, как положено, и накрыл своей, вгляделся в лицо.

Он слышал разговор между своим дядей и Главой ордена Лань в соседней комнате цзиньши и чувствовал все ещё очень четко, что совсем не согласен. Ему очень хотелось обвинять, именно поэтому он и молчал. Ведь если ругаться — от этого никому не станет лучше.

Глубоко сожалея, что не имел возможности помочь и что все обернулось теперь вот так, юноша опустил голову Вэй Усяню на грудь. Чувствуя его близкое тепло, слушая дыхание и ритм сердца, Лань Сычжуй провалился в полусон, в котором видел названного отца прежним. Его сердце не хотело принимать случившиеся перемены, желало повернуть все вспять, в те времена, когда все были еще вместе, здоровы и рады. Ведь не было даже толком понятно, что делать с тем, что стало теперь.

— А-Юань... — вздохнул Вэнь Нин, вернувшись, но не стал трогать его, тихо вышел обратно в другую часть цзиньши.

— Задремал, — ответил он на вопросительный взгляд Лань Сиченя. — Вам тоже стоит отдохнуть. Уже вторая ночь...

— Ничего. Я в порядке, — ответил Первый Нефрит Лань.

— Ханьгуан-цзюнь обязательно справится, — попытался ободрить его Вэнь Нин.

— Я знаю. Очень надеюсь на это, — кивнул Лань Сичень и вздохнул. — Что всё-таки произошло с Вэй Ином, как думаешь?

— Я... Мне сложно предполагать, — ответил Вэнь Нин. — Ему было трудно, когда он пришел в поселение. Я думал это из-за минувшей ночи. Я был немного удивлен, что он пришел...

— Ванцзи попросил его встретиться с Сун Ланем, поскольку тот пришел в себя, — пояснил Лань Сичень.

— Я не был рядом, когда они говорили. Но А-Юань кое-что рассказал мне, — произнес Вэнь Нин. — Он увидел названного отца в проем открытых дверей, тот выглядел сильно огорченным, сидел опустив взгляд. Так бывает редко. Обычно лаоши смотрит на тех, с кем говорит, редко отводит глаза. Мальчик подумал, что даоцзан Сун был невежлив. Едва придя в себя, тот настойчиво спрашивал нас, почему сяньшэн убил всех в храме Байсюэ... Но оказалось, что даоцзан не выдвигал таких обвинений в лицо. Однако лаоши было как будто бы трудно говорить с ним...

— Конечно, ему было трудно. А мы все как один от чего-то совсем позабыли об этом... — огорчился Лань Сичень.

Вэнь Нин смотрел на него, не понимая.

— Ванцзи рассказал мне об их визите в Ланьлин. После того как Вэй Ин проспал пять дней. В своем сне он тогда как раз был в Ланьлине и в Башне Кои. Ванцзи сказал, что, когда они оказались там, Вэй Ин стал припоминать события сна и что-то воздействовало на него. Настолько сильно, что Ванцзи решил срочно покинуть Башню Кои. Вчера в Байсюэ Вэй Ин видел Сун Ланя. Вообще в храме произошло много необъяснимого. Вэй Ин действительно нашел ход в другое пространство. И именно там встретил даоцзана, который физически на самом деле находился в поселении Вэнь и спал. Минувшим днем они встретились там воочию и теперь... Скорее всего Вэй Ин снова попал туда... Его опасно будить, можно сделать лишь хуже, — заключил Лань Сичень.

— Пока что строгой необходимости в этом нет. Его жизнь вне опасности. Духовных сил мало, но их уровень стабилен, — произнес Вэнь Нин.— Только внешность... Он стал совсем белым, как снег.

— Как снег... — повторил Глава Ордена Лань. — Без цвета. Ванцзи снова будет спрашивать о нем.

Вэнь Нин сдержано кивнул.

— Ни к чему добавлять ему беспокойства, — решил Лань Сичень. — По крайней мере пока яд в его крови не до конца распался и сил слишком мало.

Вэнь Нин снова сдержанно кивнул.

***

Конечно, едва придя в себя, Лань Ванцзи спросил брата о Вэй Усяне. Но тот отговорился, что прошло не так много времени и все дело лишь в том, что Лань Ванцзи терзают слабость и жар. С Вэй Ином конечно же все в порядке, а Ванцзи не стоит усугублять свое состояние излишним беспокойством.

Позже Лань Сичень был вынужден уйти, получив весть, что нездоровится его маленькой Мин-эр. Лань Ванцзи остался с Вэнь Нином и Лань Сычжуем.

Последний больше времени проводил подле него и, чувствуя его беспокойство и тоску, Лань Ванцзи не стал донимать его вопросами.

Глава ордена Лань явился назад позже вечером.

Состояние маленькой Мин-эр больше всего напоминало переутомление, ведь она много играла на своем свистке и очень старалась как можно больше проводить времени с молодой госпожой Цзян. Девочка жаловалась, что болит голова еще с ночи, и поэтому она не выспалась и чувствовала себя разбитой.

Поспав после обеда, она почувствовала себя лучше.

В целом ситуация пока что не вызывала особых опасений. И была даже в чем-то на руку Лань Сиченю, который понимал, что присутствие его супруги в цзиньши сейчас совсем не нужно. Теперь, занятая дочерью, она и не думала о том, чтобы появиться здесь.

Случившееся с Вэй Усянем сейчас больше всего тревожило Главу Ордена, ведь он также вел переговоры о собрании Совета Кланов в Облачных Глубинах, было очень нужно, чтобы Вэй Усянь смог присутствовать там. Он уже обещал это Главам других орденов и кланов.

Сейчас этот момент оказывался неприятно подвешен. И по всему выходило, что остается лишь надеяться и ждать. Хотелось до поры и вовсе скрыть проблему.

Он понимал, что младшему брату будет трудно принять случившееся и беспокоился о его состоянии. Чтобы развлечь его, Лань Сичень рассказал ему о визите Лань Дэшэна.

Тот и правда заходил накануне, как раз, когда Лань Ванцзи спал, а Вэй Усянь был в поселении. Командующий стражей Облачных Глубин приходил с довольно щекотливым вопросом, ведь случившееся накануне в Лань Я сложно было счесть случайностью.

В совете старейшин остались недовольные действиями Главы ордена. Лань Дэшэн считал, что именно это недовольство получило подобный выход. Лань Сичень же склонялся к тому, что немалую роль сыграло присутствие Вэй Усяня, им не только старейшины Лань, но и весь заклинательский мир были недовольны куда больше.

Однако, как справедливо заметил Лань Дэшэн, непосредственно на Вэй Усяня заклинатели ордена Лань не нападали, хотя за все время пребывания в Байсюэ у них скорее всего не раз была такая возможность.

Тот, кто стрелял в Вэй Усяня, был чужаком. Это Лань Дэшэн утверждал не только исходя из вида стрелы, но и из-за силы произведенного выстрела. Луки ордена Лань — качественные и мощные, но использованному при выстреле в Вэй Усяня оружию явно уступали. Следов стрелявшего или каких-либо улик обнаружить не удалось.

Глава ордена Лань и не думал, что на месте только что сошедшего горного обвала удастся обнаружить следы. По виду Лань Дэшэна он понимал, что тот не доволен таким результатом. Лань Сичень попытался ободрить его и счел в том числе, что доводы против старейшин ордена Лань продиктованы огорченным сердцем Лань Дэшэна. Главе ордена нелегко было поверить, что часть совета старейшин его клана дошла до того, чтобы организовать покушение на его жизнь.

— А-Шэн прав, — тихо проговорил Лань Ванцзи. — Вэй Ин был только предлогом. Они проверяли тебя.

Лань Сичень покачал головой:

— Но это... Почему ты так уверен в конце концов? — он вскинул взгляд.

— Совету старейшин всегда было мало простого почета, они хотят реальную власть, чтобы к ним прислушивались, чтобы их мнение разделяли, чтобы их слова имели значение, — проговорил Лань Ванцзи.

— Не утомляй себя разговором, — попросил Лань Сичень.

—Я лишь хочу, чтобы ты не повторил ошибок отца, — вздохнул младший брат.

— О чем ты? — Лань Сичень был удивлен.

— Он тоже думал, что и затворником будет уважаем как Глава. Думал, что его слово — закон, а угроза расправиться — достаточное устрашение. Если бы не его наивность, мама прожила бы дольше, — прозвучали горькие слова.

— Ванцзи... — только и смог прошептать Лань Сичень. — Прошу тебя, не нужно так? Я понимаю, такую утрату никто не восполнит... Но, все же...

— Не будь дураком! — вдруг ни на шутку рассердился Лань Ванцзи. — Если бы не А-Шэн, они бы попытались убить тебя там, а свалили бы все на Вэй Ина! Командующий стражи вмешался, правильно оценив, что к чему! Почему ты упрямо стараешься не видеть этого? Вэй Ин был вынужден разрушить храм! Темной ци было так много! Любой мог пострадать, не успев отступить или попав под обвал! С тобой планировали расправиться там, а с ним — после!

— Тише-тише, — Лань Сичень положил руку на его плечо. — Ну, что ты? Ты спас ему жизнь. Он сейчас в безопасности, не беспокойся. А-Шэн все еще держит под стражей всех, кто был в Лань Я той ночью. Я не поощряю этого. Но если ты настаиваешь, я подумаю еще раз. Пожалуйста, успокойся и позволь мне напоить тебя?

— Мгм, — согласился Лань Ванцзи, но тут же спросил. — Где он?

— Здесь-здесь, — умиротворяюще тихо произнес Лань Сичень, отойдя, чтобы наполнить пиалу настоем золотистой травы. — Отдыхает в соседней комнате. Спит. Он ведь тоже ранен и всю ночь провел подле тебя, не смыкая глаз. Кстати, мы получили весть из Илина. Мертвый Курган стал вести себя иначе. Темная ци заметно отступила, и дыма больше не видно. Вероятно, Вэй Ин правильно понял связь между происходящим с Луаньцзан и случившимся в храме Байсюэ.

— Вы получили весть? — переспросил Лань Ванцзи. — Лань Чжимин здесь? Он вернулся?

— А-Мин и остальные остаются неподалеку от кургана и продолжают наблюдать. Пришла только весть, — уточнил Лань Сичень. — Постарайся еще поспать, Ванцзи? Тебе нужен отдых.

— Ты прав, — согласился тот. — Мне нужно поскорее собраться с силами.

Вечером Лань Сичень ушел в ханьши, оставив все в цзиньши на Вэнь Нина и Лань Сычжуя. Ему было немного тягостно там. От необходимости скрывать от брата. От мыслей о Вэй Усяне и о том, что случилось в Лань Я. От осознания, что правда все равно откроется. И подозрений, что в этот раз Вэй Усянь не проснется так просто. Весь его облик и состоянии говорили о том, что... с ним что-то произошло. Только не понятным до сих пор оставалось, что же именно, и как подступиться к этому так, чтобы не навредить ему.

***

Ночью А-Юань спал подле названного отца, а Вэнь Нин разбудил Ханьгуан-цзюня, чтобы дать ему пить. Тот послушно принял очередную порцию, а после этого, тронув Вэнь Нина за запястье попросил:

— Вэнь Нин, расскажи мне все? Не скрывай, прошу тебя.

Даже будучи мертвым Вэнь Нин продолжал испытывать чувства и сейчас просто оказался не в силах смотреть Ханьгуан-цзюню в глаза, поэтому опустил взгляд и молчал. Он помнил, что Глава ордена не хотел говорить младшему брату. Его просьба или приказ были просто словами, не связывающими волю Вэнь Нина, но все же он не мог не считаться с этим.

— Вэй Ин действительно здесь, в цзиньши? — прямо спросил Лань Ванцзи.

— Да, Ханьгуан-цзюнь, — кивнул Вэнь Нин.

Поскольку это была правда, подтвердить было несложно.

— Спит в дальней комнате? — продолжил Лань Ванцзи.

Он знал, что даже сильно устав, Вэй Усянь обязательно постарался бы расположиться ближе к нему. Если только ему самому не стало совсем плохо. Чего на самом деле могла стоить Вэй Ину ночь, что он провел подле него, Лань Ванцзи толком не знал. Но достаточно было и того, что он знал самого Вэй Усяня.

— Да, — снова кивнул Вэнь Нин в ответ и добавил. — А-Юань с ним.

Это вроде бы немного успокаивало. Но Лань Ванцзи тут же вспомнил, каким подавленным и огорченным был А-Юань. Все время молчал, лишь изредка произносил пару слов.

— Позволь мне увидеть? — попросил Второй Нефрит Лань Вэнь Нина.

— Вам нужно прежде восстановить свои силы, — напомнил тот. — Хотя бы немного. Потерпите до утра? Хан-ту окончательно распадется, вам станет легче.

— Мне уже легче, — упрямо сообщил Лань Ванцзи. — Помоги мне увидеть его. Разве это так трудно? — он сделал попытку приподняться на локте, голова у него от этого тут же закружилась до тошноты.

Вэнь Нин не медля подхватил его и помог опуститься обратно:

— Ханьгуан-цзюнь, не нужно так, прошу вас?

— Я просто хочу увидеть его... — прошептал Лань Ванцзи. — Мне все кажется, что он где-то далеко, не здесь.

— Он спит... глубоким сном, — проронил Вэнь Нин, решив не скрывать более.

— Что? — нахмурился Лань Ванцзи и догадался. — Те сны. Это опять произошло? Когда?

— Вчера днем. Может быть, ближе к вечеру. Но скорее всего днем, — сбивчиво ответил Вэнь Нин.

— Ты не можешь сказать наверняка? — удивился Лань Ванцзи. — Погоди, сколько на самом деле прошло дней?

— Два дня. Всего два. Честное слово, не больше, — поспешно заверил его Вэнь Нин.

— Не волнуйся. Я знаю, ты говоришь правду, — произнес Лань Ванцзи. Когда брат рассказал ему про весть из Илина, он как раз и заподозрил, что с событий в Лань Я прошло больше одного восхода солнца.

— Я... — вздохнул Вэнь Нин и робко посмотрел на него. — Я видел лаоши в тот день в поселении. Его сердце болело, но он старался держаться. Собирался подняться до пещеры Фумо, а после вернуться в цзиньши. Он запретил мне следовать за ним, и я не мог... Даже пытаться ощутить его после этого было бы неправильно. Мы условились встретиться в цзиньши вечером. Он хотел рассказать А-Юаню о том, что случилось. Я... все-таки не видел особых причин для беспокойства. Ясное дело, лаоши переживал, вынужденный оставить вас, но уже возвращался. Я не подумал, что с ним может что-то случится...

— Понимаю, — вставил слово Лань Ванцзи.

— Когда мы пришли позже, лаоши не было здесь. Только Глава ордена Лань дежурил при вас. Он был обеспокоен, ведь вы к тому же находились в довольно тяжелом состоянии. А-Юань остался помочь, а я отправился искать лаоши. Потратил много времени, потому что не мог ощутить его из-за этого сна... — рассказал Вэнь Нин.

— Где ты нашел его? — спросил Лань Ванцзи.

— За перевалом, на небольшой скальной площадке, — ответил Вэнь Нин. — Его дыхание очень медленное и ритм сердца — тоже, но не похоже, чтобы это представляло опасность. Духовные силы на стабильном уровне.

— Хорошо, что А-Юань с ним. В прошлый раз, когда А-Юань спал из-за иглы Лань Цин, Вэй Ин тоже видел такой сон, — припомнил Лань Ванцзи и добавил. — Мне следовало послушать его в этот раз. Он не хотел уходить.

— Не вините себя, — попросил Вэнь Нин. — Тот раз, в гроте Фумо, я помню, вы были все вместе, втроем, но лаоши все равно попал в дурной сон. Мы не знаем, что было бы, если бы он в этот раз остался рядом с вами.

— Возможно, ты прав. Он сильно переживал тогда и теперь был огорчен еще больше, — проговорил Лань Ванцзи.

— Там, в Лань Я, вы ведь спасли его, — напомнил Вэнь Нин. — Пока вы оба живы, все можно будет поправить.

— Хорошо, если так, — согласился с ним Лань Ванцзи.

— Поспите, пожалуйста? — попросил Вэнь Нин. — Я разбужу вас позже, когда нужно будет снова принять питье.

Лань Ванцзи послушно прикрыл глаза.

До утра все было спокойно.

Лань Сычжуй проснулся рано.

Вэнь Нин конечно тоже не мог не заметить его подавленности и молчаливости. Он попытался разговорить его, но безуспешно. Попытался спросить прямо, но все равно не получил ответа — лишь полный боли взгляд, да поджатые губы. В итоге он попросил юношу спуститься в Цаи и разузнать, не могла бы А-Цин собирать больше золотистой травы, ее настой все еще требовался Сун Ланю и конечно будет какое-то время нужен Лань Ванцзи.

Вэнь Нин не исключал, что ему найдется и еще применение. Раз уж средство, ставшее почти легендой, оказалось вдруг так доступно и рядом, этим определенно стоило воспользоваться, счел он.

Кроме того, Вэнь Нин надеялся, что прогулка в город немного отвлечет А-Юаня и развеет его тягостно мрачный настрой.

Стоило в цзиньши появиться Главе ордена Лань, как Лань Сычжуй удалился, едва поклонившись ему.

Вэнь Нин счел немного странным такое поведение племянника, но списал его на все то же подавленное состояние. Извинившись, он в нескольких словах пояснил Лань Сиченю, что попросил А-Юаня отправиться в Цаи, разузнать на счет золотистой травы и немного развеяться.

— Очень удачно, что дева А-Цин разузнала о золотистой траве и смогла разыскать ее. Удивительно, что в этот год ее особенно много, — прокомментировал Лань Сичень.

— Да, — согласился Вэнь Нин. — это чудесное средство, которое не каждому дается в руки. Не будь ее, из-за хан-ту нам бы пришлось куда труднее.

— Хан-ту, — повторил Лань Сичень. — Не менее чудесно и его появление в окрестностях Гусу. Обычно этот кустарник растет существенно дальше к югу.

— Вы нашли кустарник неподалеку от Обители? — уточнил Вэнь Нин.

— Да, есть несколько. Не волнуйся. Само по себе растение и его ягоды не опасны. Яд готовится особым способом, — пояснил Лань Сичень.

— Значит, тот кто стрелял в лаоши в Лань Я знал способ... и пришел с юга? — предположил Вэнь Нин.

— Не обязательно. Труды целителей разных кланов касаются ядов. Просто их использование для причинения вреда людям и заклинателям не поощряется в мире совершенствующихся, — сказал Лань Сичень.

Вэнь Нин кивнул.

— Это ведь мог быть тот, кто причастен к снам, верно? — предположил он.

— Быть может, — подтвердил Лань Сичень. — Но о стрелявшем ничего не известно, следов не нашлось. Осталась только стрела. Отличительных знаков на ней конечно нет. Только мелкие насечки на наконечнике, чтобы при обратном движении впиваться в плоть и оставлять в ране больше яда. Единственное, что явно выделяется — сила выстрела была очень большой. Ванцзи повезло, что стрела угодила в ребро.

— Выходит, стрелок довольно самонадеян, — заключил Вэнь Нин.

— Почему? — переспросил Лань Сичень.

— Он хорошо подготовился и был уверен, что его не найдут и не опознают. У него было хорошее оружие. И еще не ясно, чего именно он хотел.

— То есть? — еще больше удивился Лань Сичень.

— И лаоши, и Ханьгуан-цзюнь спускались с горы от храма пешком разными тропами и по одиночке. Если бы целью было убить кого-то из них, можно было бы сделать это наверняка и без свидетелей, не оставляя в нашем распоряжении даже стрелы. Но тот стрелял позже, — размышлял Вэнь Нин.

— Возможно, он только тогда и обнаружил свою цель? — предположил Лань Сичень. — Ведь сошел обвал, в воздухе густо висела пыль.

— Тоже верно, — согласился с ним Вэнь Нин.

— Сюнчжан? — позвал тем временем проснувшийся Лань Ванцзи.

— Я здесь, Ванцзи, — тут же ответил тот, опускаясь на край кровати подле него. — Как ты?

— Позволь мне увидеть Вэй Ина, пожалуйста? — проговорил Лань Ванцзи в ответ.

Вэнь Нин тут же потупился, ведь это он рассказал Ханьгуан-цзюню почти все накануне вечером, не смог утаить. Только о переменах в облике Вэй Усяня упомянуть не решился.

— Я знаю, что он спит уже два дня, не просыпаясь, тем самым сном, глубоко. Это ведь не просто сны, сюнчжан. У них есть свое пространство. Он доказал это в Байсюэ, когда исчез во дворике храма, помнишь? Может быть из-за этого то, с чем ему пришлось столкнуться там, вынудило его разрушить это место, — проговорил Лань Ванцзи.

— Ты еще очень слаб, — попытался возразить Лань Сичень.

— Я просто взгляну? — попросил Лань Ванцзи. — И пора бы уже начинать вставать. Нельзя позволять телу привыкать оставаться в постели.

— Хорошо, — со вздохом произнес Лань Сичень, понимая, что удерживать младшего брата может обойтись лишь дороже. — Только сначала поешь. После мы поможем тебе подняться.

Лань Ванцзи это условие вполне устроило, и он немедленно принялся исполнять его, не позволяя, однако, при этом себе быть небрежным или торопиться. Прием пищи, особенно в ослабленном состоянии, должен быть обстоятельным.

Едва доев, он буквально вперил взгляд в старшего брата.

— Отдохни хотя бы четверть часа? — произнес тот.

Это требование нельзя было назвать безосновательным, и Лань Ванцзи снова подчинился. Он старался выровнять дыхание и успокоить чувства. До определенного момента это получалось. Но чем больше проходило времени, тем чаще билось его сердце, наполняясь волнением и тревогой.

Кажется, даже в юности, когда его душа терзалась от еще не осознанных чувств, он не переживал так сильно. Распахнув глаза, Лань Ванцзи увидел старшего брата все также сидящего подле него.

— Ладно, Ванцзи, идем, — произнес тот. — Только... его облик...ты помнишь из-за снов происходили изменения?

— Да, — выговорил Лань Ванцзи, старательно пытаясь вернуть свое сердце на положенное ему место.

— Он изменился еще больше, — предупредил Лань Сичень.

— Я хочу увидеть, — повторил Лань Ванцзи то, что уже говорил множество раз.

Вэнь Нин и Лань Сичень помогли ему подняться. Они поддерживали его с двух сторон. Стоять самому не хватило бы сил, но голова не кружилась, и хорошо перевязанная рана от стрелы не болела. Он сделал шаг вперед.

Потихоньку они прошли через всю комнату. Дальняя часть цзиньши была небольшой, в узком проходе между комнатами не поместятся три человека и Лань Сичень попросил Вэнь Нина остаться в большой части цзиньши.

В комнату, где спал Вэй Усянь вошли только братья Лань.

Едва увидев его, Лань Ванцзи замер на месте.

То, что предстало его глазам... Даже ему стало сложно теперь распознать черты любимого человека: белые волосы, брови, ресницы, даже цвет кожи стал бледным, как если бы он... Алый цвет его нательных одежд придавал его виду еще больше потусторонней нереальности.

— Вэй Ин, — прошептал Лань Ванцзи и качнулся в его сторону.

Лань Сичень помог ему подойти и присесть на край кровати, он тоже опустился рядом, поддерживая брата.

Лань Ванцзи молчал.

Увидев перевязку на его ладонях, он чуть коснулся его рук, взял за запястье, ощутил тепло и пульс и закрыл глаза. Только так увереннее мог воспринимать, что жизнь Вэй Усяня по-прежнему продолжается.

Лань Ванцзи все еще помнил тот краткий свой сон, где он видел, как Вэй Ин погиб от той стрелы. Вся разница с реальностью состояла лишь в том, что погибший Вэй Ин был...таким, как спящий перед ним сейчас.

Лань Ванцзи с трудом перевел дыхание и снова открыл глаза.

— Ванцзи, нужно идти обратно, ты еще слишком слаб, — произнес Лань Сичень.

— Я хочу побыть с ним, — проронил Лань Ванцзи глухо.

— Ванцзи... тебе нужно прилечь, — попытался уговорить старший брат.

— Я лягу здесь. Оставь меня? — попросил Лань Ванцзи.

— Я понимаю твою боль, — проговорил Лань Сичень. — Но физически и на уровне духовных сил он стабилен. Его жизнь вне опасности.

— Оставь меня! — резче произнес Лань Ванцзи.

— Ванцзи... смири свое сердце? Мы обязательно найдем выход, не оставим его без помощи, — пообещал Лань Сичень.

Младший брат обернулся к старшему, обратил на него взгляд своих очень светлых льдистых глаз. Он и правда скрыл из них всю горечь, что чувствовал сейчас, помня, как перед уходом Вэй Усянь помог ему есть, как держал и как целовал, утешая и говоря: «Я с тобой.»

— Я справлюсь, — произнес Лань Ванцзи.

— Ванцзи... — еще раз вздохнул Лань Сичень, не хотя поднимаясь.

Дождавшись, когда брат выйдет, Лань Ванцзи снова протянул руку к Вэй Усяню, тронул пальцами по щеке, гладя.

— Вэй Ин, — снова тихо позвал он. — Я здесь. С тобой.

Он бережно коснулся его левого плеча, посмотрел на кисти рук. «Как вышло, что он так изранил их?»

— Я с тобой, — почти невольно повторил Лань Ванцзи те самые слова и, переведя взгляд на его лицо, увидел стекающую по щеке одинокую каплю.

— Вэй Ин? — выдохнул Лань Ванцзи.

С белых ресниц сорвалась еще одна слезинка, следом другая.

— Лань Чжань... — прозвучал легкий шепот.

Лань Ванцзи показалось, что он видел, как чуть дрогнули его ресницы, будто Вэй Усянь вот-вот придет в себя.

— Вэй Ин? — снова позвал он. — Что с тобой? Тебе плохо? Больно? Где болит?

Он коснулся ладонью его лица, стирая слезы, но те сбегали еще и еще.

— Почему?.. — шепнул Вэй Усянь.

Лань Ванцзи наклонился ближе, он хотел лишь прикоснуться, но сил не хватало, чтобы удерживать тело и ему пришлось просто лечь.

— Прости? — проговорил он, извиняясь не то за причиненное неудобство, ни то за все случившееся разом.

— Прости... — повторил Вэй Усянь. — Я не успел к тебе.

Лань Ванцзи чуть нахмурился.

— Я здесь, Вэй Ин. Я с тобой, — еще раз сказал он.

Но Вэй Усянь больше ничего не говорил. Влажные капли все еще появлялись одна за одной, сбегали по его щекам и шее. Однако, в конце концов они тоже иссякли.

***

— Сянь-дагэ! Сянь-дагэ, что с тобой? Кого ты зовешь? Почему не лег спать? Сянь-дагэ!

— Чэнь Цин.. — Вэй Усянь разлепил тяжелые веки и тут же забеспокоился. — Ты почему здесь? Не спится? Опять голова болит?

— Нет, не болит, — ответила девочка. — Я проснулась случайно, хотела попить и увидела, что твоя кровать пуста и не тронута. Потом заметила, что ты здесь. Задремал у столика? Ждал, чтобы дать мне лекарство?

— Да, — кивнул Вэй Усянь. — Возьми скорее? — он протянул ей пиалу с питьем. — Не то снова почувствуешь себя хуже.

Девочка послушно приняла лекарство.

— Сянь-дагэ, кого ты звал сквозь сон? Что стряслось? Твои ресницы и лицо совсем мокрые, — поставив на стол пустую пиалу, она осторожно тронула его руку.

Вэй Усянь провел ладонью по лицу и отвернулся.

Чэнь Цин знала, что мальчики, а тем более взрослые мужчины нередко стыдятся слез. Но также она знала, что по этой причине они плачут лишь когда у них на душе совсем безысходно и горько.

Сев рядом, она прислонилась к его плечу:

— Дагэ, что с тобой? Расскажи мне?

— Я... — глухо проронил Вэй Усянь. — Кажется, понял, почему запоминаю не все события и многое позабыл...

— Тебе что-то вспомнилось? — спросила Чэнь Цин.

— Рядом со мной был человек. Очень близкий и дорогой мне. Но я не смог уберечь его. Он погиб из-за меня. Я пришел слишком поздно, — проговорил Вэй Усянь, чувствуя, как его сердце немеет от боли при этих словах.

— О... — вздохнула Чэнь Цин.

— Его брат сказал мне, что его глаза больше не увидят света дня. Что я опоздал, — продолжал Вэй Усянь. — Он сказал о случившемся так спокойно. Это ведь был его родной младший брат... Но, когда уже ничего не изменишь, не остается эмоций. Как еще он мог бы говорить... Глава ордена должен уметь смирять свое сердце. Этот невероятный доброты человек все еще не ненавидел меня тогда.

— Почему ты так винишь себя? — спросила Чэнь Цин.

— Я — единственный, кто мог помочь, — пояснил Вэй Усянь.

— В самом деле? Но почему? — удивилась девочка.

— Он был ранен и отравлен. Я делил с ним путь. Мне пришлось на время оставить его в тот день, он сам попросил меня, — рассказал Вэй Усянь.

— Ты выполнил его просьбу. Наверняка, он просил не просто так. Ты не виноват, — Чэньцин осторожно пожала его руку.

— Я задержался в пути, — покачал головой Вэй Усянь.

— Но...что же произошло? Как он был ранен? — спросила Чэнь Цин.

— Он спас мне жизнь. Прикрыл от выстрела в спину. И в итоге погиб сам, — Вэй Усянь закусил губы, потому что боль, которую он ощущал, говоря, становилась нестерпимой.

Чэнь Цин обняла его за шею.

— Дагэ, забудь? Забудь все это снова, прошу тебя!

— Что ты... — шепнул Вэй Усянь и положил руку ей на спину. — Нельзя. Никогда нельзя забывать близких. Я виноват, что позволил себе забыть. Просто без него мир пуст, в нем больше нет смысла.

— Ты не простился с ним? — от чего-то догадалась Чэнь Цин.

— Да... — выдохнул Вэй Усянь. — Я не смог даже этого. После того, как узнал, у меня не осталось ни слов, ни мыслей. Я... Мне стало так темно. Кажется, я просто в прямом смысле ушел без дороги, ничего не видя вокруг. Я не хотел остаться один здесь без него. Мне хотелось лишь исчезнуть, раствориться, уйти следом.

— Что ты? — жалобно проговорила Чэнь Цин. — Он ведь спас тебя. Он хотел, чтобы ты жил. Если уйдешь ты, тогда его последнее желание не исполнится, и значит, он напрасно пожертвовал собой. Тогда он станет безутешной душой и не сможет однажды вернуться.

— Вернуться? — переспросил Вэй Усянь.

— Те, кто управляют духами и душами могут не исчезнуть навсегда. Тело может погибнуть, но душа однажды спустится в мир, если соблюдены все правила. Например, последнее желание должно быть исполнено и последние устремление не должно быть тщетным, — рассказала Чэнь Цин.

— Да, конечно, — согласно кивнул Вэй Усянь.

Он ведь и сам прекрасно знал все это.

— Ты и есть — оба этих самых важных условия, — проговорила девочка.

Она просто очень хотела убедить его, что смысл продолжать существование все еще есть. Ей было очень больно услышать, что он стремился исчезнуть.

— Ты должен продолжать жить. И ты — не один. Я с тобой.

— Я с тобой, — повторил Вэй Усянь. — Чэнь Цин... Кажется, я до сих пор так живо помню его голос. Помню, как он произносит мое имя. Вэй Ин. Так кратко. И в то же время емко, даже немного резко для его всегда размеренных, спокойных интонаций.

— У тебя и в самом деле два имени... И тот, кто дал тебе это, сразу знал, что ты станешь управлять духами? Иначе, что же еще может означать «дитя, которое следует за призраками»... — удивилась Чэнь Цин. — Это мама так назвала тебя?

— Наверное... — произнес в ответ Вэй Усянь.

— Ты не знаешь? — еще больше удивилась девочка.

— Я ничего не помню о своих родителях. Знаю только то, что рассказали мне о них после другие. Мамы и отца слишком рано не стало, — пояснил Вэй Усянь.

— Прости... — вздохнула Чэнь Цин. — Ты потерял так много... Но я ни за что не покину тебя. Ты веришь?

— Конечно, — ответил Вэй Усянь. Чуть покачав обнимая, он поднялся на ноги вместе с ней. — Я отнесу тебя в кровать. Тебе нужен отдых.

— Тебе ведь — тоже! — тихо возмутилась Чэнь Цин.

— Я лягу. Не беспокойся. Когда ты заснешь, — пообещал ей Вэй Усянь.

— Ты и в тот раз так говорил. Пока не увижу, что ты лег, спать не буду! — запротестовала Чэнь Цин.

Вэй Усянь уложил и бережно укрыл ее одеялом.

— Ладно. Тогда я пошел.

Он на ходу расстегнул пояс, скинул верхнее одеяние, стянул сапоги и лег на кровати на спину, закинув руки за голову.

— Закрой глаза, дагэ. Я все вижу, — сообщила Чэнь Цин.

Вэй Усянь подчинился.