Другая жизнь. Книга судеб

***

Вернувшись к цзиньши с корзиной снеди, у дверей Лань Сичень почему-то задумался о том, должен ли он постучать и дождаться ответа, прежде чем войти внутрь.

Замешкавшись на мгновение, он постучал и толкнул двери. Шагнув через порог, Лань Сичень поднял голову и встретил взгляд Вэй Усяня, который повернулся на звук. Он все также сидел, поддерживая, прислонив Лань Ванцзи к себе. Его ладонь лежала у него на затылке, чуть перебирая волосы и гладя.

Взгляд Лань Сиченя невольно ухватился за этот жест, полный бережной ласки. По счастью Вэй Усянь опустил руку и, опомнившись, Лань Сичень снова посмотрел ему в лицо, подходя.

— Он задремал, — негромко сказал Вэй Усянь. — Поедим сами? После разбудим его, чтобы накормить, — предложил он.

— Хорошо, — согласился Лань Сичень.

Они устроились вдвоем у небольшого столика. Вэй Усянь ел не спеша. Он выглядел уставшим и заметно подавленным. Лань Сичень несколько раз посмотрел на него, прежде чем решился прервать традиционно принятое в ордене Лань за едой молчание.

— Вэй Ин? — позвал он.

Тот медленно поднял на него чуть блестящие глаза. Вынув из рукава, Лань Сичень протянул ему алую ленту. Вэй Усянь бросил ее ночью у источника. Лань Сичень заметил ее утром, подобрал, отмыл от следов крови и высушил.

— Спасибо, — кивнул тот, забирая свою вещь.

Когда он собрал волосы в привычный высокий хвост, Лань Сичень решился говорить дальше:

— Не ты — причина того, что произошло. Не кори себя за то, какой ты есть и какой путь избрал. Дело ведь вовсе не в этом.

— Я знаю? — чуть кивнул Вэй Усянь. — Лань Чжань сказал мне.

Лань Сичень уже было подумал, что это и весь его ответ, но спустя некоторое время Вэй Усянь продолжил:

— Он считает, что все дело в том, что я обнаружил в храме Байсюэ. В том, что случилось там.

— Что ты обнаружил? — уточнил Лань Сичень.

— Место, куда поместили тела, души и дух заклинателей храма. Я смог собрать души. Они там, в мешочке-ловушке. Ты сможешь позаботиться о них? После всего перенесенного они хотят лишь исчезнуть. Но я думаю, их еще можно успокоить и поддержать? — рассказал Вэй Усянь.

— Позаботиться? — немного рассеяно переспросил Лань Сичень. Минувшая ночь и ему оставила много вопросов. Разговор вернул его к произошедшему. — Да, конечно. Сколько их там?

— Полсотни, — ответил Вэй Усянь.

— Полсотни! — посторонние мысли тут же покинули голову Главы Ордена Лань. — Я обязательно сделаю все возможное, чтобы сохранить их для будущих перерождений.

Вэй Усянь кивнул.

— Вэй Ин, скажи... — осторожно произнес Лань Сичень. — Почему ты все-таки разрушил храм?

— Разрушил? — Вэй Усянь выглядел искренне удивленным прозвучавшим вопросом. Однако, ему хватило нескольких мгновений, чтобы припомнить необходимые детали. — Ах, да я... В самом деле... Темной ци оказалось слишком много. Я не мог вполне контролировать ее, только выпустить, дать волю. Лучшего решения мне не пришло. И я правда не думал, что высвобожденная волна окажется такой силы, что раскрошит весь камень и спустит с горы обвал. Я...

— Ничего, если так случилось. Ведь в конечном счете все уцелели, — как мог, подбодрил его Лань Сичень. — Но откуда же взялось так много Темной ци?

— Это все из-за того... — перед внутренним взором Вэй Усяня снова будто бы качнулся темный огонь. — ... что сделали с ними, — его голос стал чуть хриплым, он будто продирался сквозь что-то мешающее ему разобрать детали. — Дух и душа, отделенные от тела, как было с Сун Ланем, но... Каждому пронзили сердце. Бросили без погребения. Они чувствовали это: боль, смерть и невозможность вместе с тем закончить свой путь, уйти в землю и небо.

— О, небожители... — только и смог выдохнуть Лань Сичень.

— Я разделил дух и душу. Большего сделать было уже нельзя. Слишком поздно, — голос Вэй Усяня чуть дрогнул.

Лань Сичень коснулся его запястья:

— Вэй Ин, ты сделал для них лучшее из возможного. Забрал их боль, постарался дать шанс на новый путь, — попытался он поддержать его.

— Нет, их страдание, гнев — это меня не коснулось. Иначе я бы не смог. Это было слишком сильно. Они позволили мне, будто поняв, — проговорил Вэй Усянь. — Но Сун Лань...

— Сун Лань? — переспросил Лань Сичень.

— Да, он был там, — утвердительно кивнул Вэй Усянь. — Его родной дом постигла трагедия, и сознание прочно закрепилось в том самом месте, где это произошло. Я давно предполагал, что он спит именно из-за этого. Только... он вероятно видел, как я разделял души По и Хунь и... это ведь все равно смерть, Лань Хуань.

— Это лучшее, что можно было сделать для них, — повторил Лань Сичень, пожав его руку.

— Да, — кивнул Вэй Усянь, посмотрев на него и ощутив, что будто приходит в себя.

— Тебе тяжко пришлось там? — огорчился Лань Сичень. — Прости, что заставил вспоминать.

— Нет, ничего. Лань Чжань сказал, я должен вспомнить, как можно точнее. Там было что-то важное, — нахмурился Вэй Усянь.

— Ты обязательно вспомнишь, — мягко произнес Лань Сичень. — Дай себе немного времени, чтобы собраться и подкрепить силы.

Вэй Усянь чуть тряхнул головой и отпил из пиалы.

— Сун Лань пришел в себя. Лань Чжань настаивает, чтобы я непременно отправился увидеть его и поговорить. Я не хочу, — признался Вэй Усянь. — Но уже обещал ему.

— Поселение Вэнь совсем рядом, — сказал Лань Сичень. — Ты обернешься быстро. Я присмотрю здесь. Все будет в порядке.

— Он тоже так говорит,— глухо произнес Вэй Усянь.

— Вэнь Нин приходил сюда ночью, потому что?... — начал Лань Сичень.

Но Вэй Усянь прервал его:

— Он принес настой из золотистой травы. Немного. Я уже все использовал. Но он обещал, что сегодня к вечеру доставит еще. Выдай ему жетон для прохода в Обитель? Или это слишком сильно усилит недовольство совета старейшин?

— Я уже и раньше множество раз предлагал ему это, — ответил Лань Сичень.

— Я сказал ему, что он должен получить у тебя жетон. В этот раз он не откажется, — проговорил Вэй Усянь.

— Это хорошо, — кивнул Лань Сичень и повторил задумчиво. — Настой золотистой травы... Был полезен?

— Я не знаю, что именно пошло на пользу, — покачал головой Вэй Усянь. — Главное, ему стало лучше.

— Я присмотрю, — пообещал Лань Сичень. — И после, когда вернешься, не оставлю больше вас без поддержки. Прости за эту страшную ночь?

— Не нужно, Лань Сичень. Когда ты пришел утром, твоя одежда все еще была влажной. Я знаю, что ударил тебя в сердцах, ты мог пострадать. Ты ведь еще не вполне восстановился после...

— Все в порядке, — прервал его на этот раз Лань Сичень. — Сделай, как обещал Ванцзи? Остальное обсудим после.

— Я обещал, что прежде чем уйти, помогу ему поесть и побуду рядом, — произнес Вэй Усянь.

Лань Сичень видел, что Вэй Усянь действительно хотел лишь быть подле Лань Ванцзи, ничего другого.

— Тогда не медли, — сказал он в ответ. — Разбуди его. Пусть поест суп. Более плотная пища пока что для него не кстати.

Вэй Усянь тут же поднялся и подошел к кровати, на которой спал Лань Ванцзи. Он чуть коснулся рукой его щек, шеи — жар все еще держался, хоть и стал слабее, но не проходил полностью. Тихонько вздохнув, Вэй Усянь пожал ему плечо и позвал:

— Лань Чжань?

Видимо, Лань Ванцзи дремал не очень крепко, потому что сразу же распахнул глаза, чуть вздрогнув.

— Вэй Ин, — проговорил он и длинно выдохнул.

— Что ты, Лань Чжань? Нехорошо? — попытался Вэй Усянь понять его состояние.

— Нет, ничего. Терпимо, — отговорился Лань Ванцзи.

На самом деле после их разговора, его настигло жестокое осознание, что Вэй Усянь мог погибнуть этой ночью. Не до конца отступивший жар помог сформироваться в воображении четкому образу того, как пораженный стрелой прямо в сердце, Вэй Усянь падал, а Лань Ванцзи инстинктивно пытался подхватить его, видя при этом как навсегда останавливается и стекленеет его взгляд, видя и отказываясь верить в это. Как раз в этот момент Вэй Усянь позвал его и, даже толком не осознав, что проснулся, Лань Ванцзи подумал: «— Живой!» — и постарался успокоить свое расходившееся сердце и сбившееся дыхание.

Страшное видение, только что посетившее его отличалось лишь тем, что волосы и даже брови Вэй Усяня там были сплошь белыми.

— Вэй Ин, — снова произнес Лань Ванцзи, чувствуя, как его пальцы скользят у виска.

— Нужно поесть, — сказал ему Вэй Усянь. — Я помогу тебе.

— Хорошо, — согласился Лань Ванцзи.

Вэй Усянь приподнял его, а Лань Сичень принес пиалу с супом.

— Сюнчжан, — проговорил Лань Ванцзи. Он было хотел задать ему вопрос, но не стал.

— Держись, — сказал ему Лань Сичень. — Все обойдется.

— Мгм, — привычно согласился Второй Нефрит Лань.

Вэй Усянь помог ему не спеша поесть суп.

Лань Сичень забрал пиалу, а Вэй Усянь в очередной раз отер лицо, шею и грудь Лань Ванцзи влажной тканью. Тот безотчетно льнул к его руке, испытывая облегчение.

— Вэй Ин, — тихо вздохнул он.

— Лань Чжань, твой жар еще держится. Давай, я лучше все же останусь с тобой? — предложил тот.

— Не нужно, — тут же возразил Лань Ванцзи. — Сюнчжан здесь. Я непременно дождусь тебя.

— Я не прощу тебе, если ты не сдержишь слова, — проронил Вэй Усянь.

Повисло секундное молчание, когда оба Нефрита Лань посмотрели на него. Но лишь Лань Сичень услышал его слова верно. На самом деле он сказал «себе», а не «тебе». Но жар и слабость не позволили Лань Ванцзи разобрать ясно, и такие слова он тоже воспринял, как должное.

— Конечно, я дождусь, — повторил он.

Поймав запястье Вэй Усяня, он положил его ладонь себе на грудь, полуприкрыл глаза и все же признался:

— Вэй Ин, я только теперь осознал, что мог потерять тебя этой ночью. Я... — он открыл глаза, постарался вглядеться в его лицо. — Я очень рад, что в этот раз оказался рядом, что услышал и что успел обернуться на звук.

Вэй Усянь чуть вздрогнул от этих слов и наклонился ближе к Лань Ванцзи. Тот ощутил мягкое прохладное прикосновение, когда четыре лепестка их губ встретились на миг и почти сразу расстались, осталось лишь ощущения его дыхания, когда он говорил:

— Не надо так. Я с тобой.

Из-за жара Лань Ванцзи воспринимал все, как сквозь мутную дымку, неявно. Лишь это мимолетное соприкосновение губ окончательно убеждало в том, что они по-прежнему вместе, близко и рядом. Ему хотелось еще, и он разомкнул губы, выпустив из груди вздох.

Вэй Усянь безошибочно понял его и поцеловал снова, все еще не слишком глубоко, чтобы не особенно мешать его дыханию.

Но Лань Ванцзи опустил руку ему на шею и потянулся вверх, не желая отпускать его. Вэй Усянь уступил, лаская языком и послав ему легкий поток духовных сил для поддержки. Ресницы Лань Ванцзи задрожали и опустились от наслаждения. Полностью отдавшись желанной ласке, он не замечал ничего больше.

Оба они в этот момент совершенно не думали о Лань Сичене, который тем временем поймал себя на том, что неотрывно смотрит на них.

Стоило осознать, как бросило в жар, щеки и даже шею залила краска. Глава ордена Лань заставил себя отвернуться, но от этого лучше не стало. Увиденное накрепко вцепилось в сознание, и очень хотелось посмотреть еще. В чувствах этих двоих было столько огня, что невольно просыпалась зависть.

Лань Сичень понимал, что это пережитая опасность так сильно толкала их в объятия друг друга. Так они взаимно получали поддержку и утешение.

В обществе, заклинательском, да и в целом, к любви между мужчинами относились со скептическим пренебрежением. Считали это чем-то средним между юношеской забавой и праздным развлечением.

В их родном ордене Лань такую связь и вовсе считали нетрадиционной, свидетельствующей о неумении контролировать низменные инстинкты. Именно поэтому подозрения об одержимости лисьим демоном прилипли к Вэй Усяню так легко.

Однако сейчас, став невольным свидетелем, Лань Сичень не увидел ничего низменного, предосудительного. Именно это, пожалуй, и заставляло его продолжать смотреть на них. Настоящая любовь, разгорающаяся страстью, всегда красива. И по чести сказать, очень мало кому достается. Один Путь на двоих — и вовсе был огромной редкостью. Вероятно, потому еще, что настоящее счастье не кричит о себе особенно громко, но при виде него множество людей исполняется зависти, которая может однажды это счастье отравить или уничтожить.

— Лань Сичень? — позвал Вэй Усянь, прервав его мысли.

Глава ордена Лань быстро обернулся, в том числе и потому, что подспудно хотел сделать это.

Лань Ванцзи лежал в руках Вэй Усяня, прильнув к нему спокойно и безмятежно.

Старший брат прежде не мог уловить, чтобы младший нуждался в прикосновениях. После кончины их матери Ванцзи стал замкнутым и отрешенным. Лишь когда встреча с Вэй Усянем всколыхнула в нем чувства, он стал меняться.

Сейчас, спустя годы, и из-за слабости эта перемена стала более явной, заметной. Конечно, Лань Ванцзи не стал таким легким и тактильным человеком, каким всегда был Вэй Усянь. Просто ему были нужны, милы и желанны именно его руки, его прикосновения. Его близкое тепло приносило ему покой и утешение.

— Прости, — извинился тем временем Вэй Усянь.

Лань Сичень понимал, что даже на взгляд Вэй Ина тот поцелуй, что они с Лань Ванцзи позволили себе, не слишком подходил для чужих глаз.

— Все в порядке, — заверил его Глава ордена Лань. — Нет нужды в извинениях. Тебе пора уходить?

— Да, — кивнул Вэй Усянь.

По его лицу пробежала тень. Всем сердцем он хотел просто остаться здесь вот так, продолжая держать Лань Ванцзи в своих руках.

— Тогда отправляйся? Я присмотрю. — пообещал Лань Сичень.

— А-Юань ведь не знает? — почти без вопроса уточнил Вэй Усянь, отчасти, чтобы не двигаться с места еще несколько мгновений.

— Нет. Я отослал его на поселение к даоцзанам. Можешь сказать ему, если сочтешь нужным, — ответил Лань Сичень.

— М. Ладно, — кивнул Вэй Усянь, бережно уложил Лань Ванцзи и, наконец, поднялся.

Пройдя по комнате, он прихватил ножны со своим мечом.

— Вэй Ин, ты точно сможешь справиться с ним? — тут же спросил его Лань Сичень.

— Да, конечно, — кивнул Вэй Усянь. — Это же Суйбянь. И так будет гораздо быстрее.

— Будь повнимательнее, пожалуйста, — предостерег его Лань Сичень.

— Хорошо. Не беспокойся, — ответил Вэй Усянь и вышел из цзиньши.

***

В этот раз, не желая нарушать правила, он прошел пешком до ворот Обители, прежде чем подняться на меч. Он не заметил, как заклинатель стражи окликнул его, пытаясь привлечь внимание. Все-таки он провел весьма напряженную ночь и его сердце с каждым ударом полнилось беспокойством. Ему все еще казалось, что он должен был остаться. Не покидать его ни на миг. Каждый шаг, каждое движение давались ему через силу.

Однако, сойдя с меча неподалеку от их дома в поселении Вэнь, он постарался собраться.

На правах хозяина дома он распахнул двери без стука. На самом деле просто не подумал о том, что стоило бы сперва постучать.

Даоцзан Сун сидел на кровати вполоборота к дверям, уперев локти в колени. Перед ним с пиалой в руках сидел на полу Сяо Синчень.

— Цзычэнь, пожалуйста, поешь хотя бы немного? Ты еще не вполне оправился. Нужно укреплять твои силы. Без пищи и сна — подумай сам, к чему это приведет в итоге? — уговаривал он.

— Не хочу, — безучастно проронил Сун Лань.

Именно в этот момент Вэй Усянь появился в дверях домика.

— Даоцзан Сун, зачем вы отказываетесь? Неужели даоцзан Сяо так сильно докучает вам своей заботой?

Слова нередко сами собой слетали с языка Вэй Усяня. Вот и в этот раз получилось также.

Сун Лань медленно повернулся к нему. Его глаза смотрели пронзительно, а голос зазвучал с гневным придыханием:

— А вы, стало быть, явились сюда насмехаться?

— Нет, — отрицательно покачал головой Вэй Усянь.

От этого простого жеста его взгляд чуть затуманился, но все же через миг прояснился. То, как смотрел Сун Лань, боль и гнев и еще эта ярость в его глазах так сильно напоминали что-то.

Шагнув вглубь дома, Вэй Усянь чуть покачнулся, но ножны с Суйбянем помогли ему удержать равновесие.

Сяо Синчень тут же поспешил к нему, оставив пиалу с едой у ног Сун Ланя.

— Сяньшэн, осторожнее. Что с вами?

Вэй Усянь жестом остановил его:

— Ничего-ничего. Все в порядке.

Сун Лань презрительно хмыкнул за спиной Сяо Синченя.

Вэй Усянь опустил взгляд и уселся на пол прямо там, где стоял. Ему никогда не составляло труда, как придется расположиться в пространстве. Тем более, что здесь он был дома.

Положив меч подле себя, он заодно припомнил, что накануне видел Сун Ланя в довольно странном месте и в то же время тот спал здесь, в этом доме. Очевидно после их встречи там, даоцзан Сун и пришел в себя.

Другая встреча с теми, кто смотрел сны, случилась в прошлый раз у Вэй Усяня в Ланьлине. Выдержать ему тогда удалось лишь чудом. Лань Ванцзи почти насильно вытащил его из Башни Кои. Но там совпали и люди, и место. Здесь был только человек. Один человек.

«Нужно сохранять контроль,» — напомнил себе Вэй Усянь.

— Сяньшэн? — прозвучал тем временем голос Сун Ланя. — Вы не скажете мне, почему, я жив, хотя ощущаю себя хуже, чем мертвым? Почему?..

— Ганьфу! — воскликнул Лань Сычжуй.

Войдя, Вэй Усянь оставил двери открытыми, и юноше не составило труда заметить его. Незадолго до его прихода, он отлучился из домика лишь на время и теперь вернулся обратно.

Посмотрев в его сторону, Вэй Усянь испытал смешанные чувства. Белые одежды ордена Лань напомнили ему о Лань Ванцзи. Кроме того, А-Юань тоже был очень близким ему человеком. Сердце Вэй Усяня дрогнуло, он прижал руку к груди.

— Пап? Что с тобой? Тебе плохо? Ты ранен? — названный сын подошел и быстро опустился на колено рядом с ним.

— Просто царапина, — признался Вэй Усянь. — Ничего. Я в порядке.

— Даоцзан Сун, — обратился Лань Сычжуй к Сун Ланю. — Находясь в его доме, вы могли бы проявить хотя бы каплю уважения. Не говоря уже о том, что он спас вам жизнь.

— А-Юань, не нужно. Сун Лань ничем не обидел меня. С чего ты взял? — спросил Вэй Усянь.

Сун Лань действительно не успел сказать ничего особенного, но Лань Сычжуй уже имел возможность наслушаться его речей. Скрытое прежде возмущение сорвалось у него с языка невольно. К тому же он видел мелькнувшую в глазах Вэй Усяня сдерживаемую горечь, и по-своему истолковал ее причины.

— И даже если даоцзан захочет спросить с меня, у него есть на то причины, — добавил Вэй Усянь. — Не нужно осуждать его за это. Он потерял дом, учителя и тех, с кем рядом вырос. Душа, разум, сердце не в состоянии принять это так просто.

— Простите, даоцзан Сун, — Лань Сычжуй виновато опустил взгляд.

— Вы даже не пытаетесь скрывать... — проронил Сун Лань.

— Цзычень, прошу тебя... — попытался остановить его Сяо Синчень.

— Что мне скрывать? — ответил вопросом Вэй Усянь. — Я был в храме Байсюэ минувшей ночью. Вы тоже были там. Вэнь Нин уже успел вернуть вам Фучэнь?

— Да. Что все это значит? — с трудом сдерживаясь, спросил Сун Лань.

— Вероятно, именно в ней причина, по которой вы были в том месте, — предположил Вэй Усянь. — Все-таки это личное оружие.

— Вы использовали ее против меня! — воскликнул Сун Лань.

— Я — нет, — покачал головой Вэй Усянь.

— Но кто же тогда? — спросил даоцзан, чуть колеблясь, без прежней решимости, что видели в нем остальные присутствующие, когда он заявлял сразу после пробуждения, что случившееся в Байсюэ дело рук Вэй Усяня.

— Я не знаю. Но я буду продолжать искать, — пообещал Вэй Усянь.

— Продолжать? — переспросил Сун Лань.

— Цзычень, я ведь пытался рассказать тебе о дурных снах, обо всем, что случилось... — произнес Сяо Синчень.

Сун Лань понурил голову, но тут же снова вскинул глаза:

— Сяньшэн, посмотрите на меня? — попросил он.

Вэй Усянь постарался внутренне подготовиться перед тем, как встретить его взгляд, только после этого медленно поднял голову.

— Прошу вас, скажите мне, что все это лишь игры замутненного сознания, ложь и бред? — глухо, но вместе с тем горячо вымолвил Сун Лань. — Все это не случилось на самом деле? Но вы ведь только что говорили сами, что мой учитель и остальные... Скажите, что то, что я видел — не правда!

— Но я ведь не знаю, что вы видели, — осторожно произнес Вэй Усянь. — Вы согласитесь рассказать мне?

— Я видел, как вы убивали их мечом. Одного за другим. Они даже не сопротивлялись. Не пытались защитить себя. Почему? Что-то темное клубилось рядом с каждым из них. Вы использовали Темную ци, чтобы подавлять их. Каждый удар — чуть выше солнечного сплетения. После него темнота вокруг тел исчезала, а вы преклоняли колено. Зачем?! — боль и непонимание звучали в последнем вопросе, гнев из голоса Сун Ланя почти ушел.

— Я собирал их души, — честно ответил ему Вэй Усянь.

— Души... — потеряно переспросил Сун Лань. — Но.. с какой целью?

— Позаботиться о них. Надеюсь, что у них еще будет шанс на другой путь в Мире, — сказал Вэй Усянь. — Я передал их Главе ордена Лань. Вы можете удостовериться. В том, что касается очищения и успокоения души, орден Лань — самый лучший.

— Если есть души, можно сыграть расспрос и что-то узнать, — предложил Лань Сычжуй.

— Это может стать возможным позже, — ответил ему Вэй Усянь. — Не сейчас. Они пострадали слишком сильно.

— И все же... — проронил Сун Лань. — Я все еще не понимаю, за что. Почему вы убивали их, сяньшэн?

— У меня не было выбора, — в голосе Вэй Усяня прозвучала горечь. Он поспешил пояснить. — Я осмотрел тела. Убиты слишком давно. Каждому после смерти нанесен удар в сердце. И это сделали рядом с тем местом, где пребывали дух и душа, слитые вместе.

— Дух и душа вместе? — переспросил Сун Лань. — Они же разделяются после гибели тела. Как так?

— Мне не известно, как, — ответил Вэй Усянь. — Но именно так в этот раз случилось. С вами тоже.

— Но... как же тогда вышло, что я все еще жив? — потеряно проговорил Сун Лань.

— Даоцзан Сяо вынес ваше тело с территории храма Байсюэ. А ваши дух и душа скользнули в его мешочек-ловушку для духов. Ваше сознание, скорее всего не хранит этого. Спустя время, он вернулся, чтобы предать земле остальные тела и встретился на территории храма с Лань Сычжуем, — рассказал Вэй Усянь.

— Почему вы были там, молодой господин Лань? — спросил даоцзан Сун Лань Сычжуя.

— Я.. просто искал там пристанища по дороге домой, на самом деле. Но нашел лишь... полное запустение. Только иней кругом. — ответил юноша.

— Потом мы отправились вместе сюда, — добавил Сяо Синчень. — И сяньшэн обнаружил, что дух и душа не распались, покинув тело. Я ведь рассказывал тебе...

— Когда извлек тело, я убедился, что оно было не вполне мертвым. Сердце не подавало признаков жизни, но мышцы сохраняли гибкость, — продолжил Вэй Усянь их общий рассказ. — Вернувшись к пещере Фумо, мы произвели более тщательный осмотр и решили попытаться снова объединить дух и душу с телом.

— Выходит... — произнес Сун Лань. — Мое сердце не пронзили. Это потому, что ты вынес меня из храма? — в порыве чувств обратился он к Сяо Синченю. — Но почему ты вынес только меня? Где был после? Что делал?

— Я... — произнес Сяо Синчень и запнулся. — Сюэ Ян тоже был там. Он был еще жив. Я...

— Сюэ Ян?! — рассердился Сун Лань. — И ты занялся тем, чтобы спасти его?

— Даоцзан Сун, прошу вас, — обратился к нему Вэй Усянь. — Не упрекайте друга за спасение чужой жизни. Все же в тот день он думал, что потерял вас. Ему было тогда не легче, чем приходится сейчас вам.

Сун Лань прикрыл глаза и, чуть помедлив, положил ладонь Сяо Синченю на плечо. Тот сразу же сомкнул пальцы на его запястье и преданно заглянул в лицо.

— Сюэ Ян... — повторил Сун Лань. — У него темные одежды. Иней. В тот день... — он вздохнул.

— Вы что-нибудь вспомнили? — спросил Вэй Усянь.

Лань Сычжуй поспешил наполнить две пиалы укрепляющим отваром, одну он подал Сун Ланю, а вторую протянул названному отцу.

— Спасибо, — негромко поблагодарили его оба.

— В тот день... — повторил Сун Лань. — тоже был снег. Не просто иней. А белый. Хлопьями. В храме это редкость и считается добрым знаком. Большая радость. К тому же как раз ко дню рождения учителя. Такая причина отметить широко. Никто не заметил, как вместе с ликованием, в сердца закралось смятение. Мы не понимали, что происходит. Все вдруг ощутили сильную тревогу, будто угрозу извне. Не сговариваясь, все как один повскакивали с мест в праздничном зале и метнулись во двор. Ни один не вспомнил об оружии. Только я прихватил с собой Фусюэ. Но это не помогло. Мы смотрели на давящее грозное, черное небо, пронзенное будто иглами мириадами колючих звезд. Внезапно я услышал чей-то вскрик, вроде бы отдаленный. Но только едва успел подумать посмотреть, что там, как меня пронзил чей-то клинок. В грудь, довольно высоко. Однако нападавший при этом оставался не видим. Было темно. И так странно. Будто вся данная нам благодать разом покинула Мир. Упав, я видел все то же небо и, кажется, слышал музыку, будто свист. Мне удалось повернуть голову, тогда я различил крыши хозяйственных построек и темный силуэт там. Если там был Сюэ Ян... Если это был он... Мог ли он быть тем, кто сделал все это?

— Он мог быть вовлечен. Как и остальные, — заметил Вэй Усянь.

— Вы сказали, он жив. Мы можем спросить с него! — живо проговорил Сун Лань.

— Он у Баошань, — тихо произнес Сяо Синчень.

— Ты отнес его к ней?! — поразился Сун Лань.

— Дело обернулось плохо, Цзычень, — ответил даоцзан Сяо. — Увидев его, я тоже в первый момент подумал, что он причастен к расправе. Я заметил его там же на крышах и бросился за ним вдогонку с мечом. Но он и не пытался сбежать. Лишь повторял, что он не совершал и не хотел всего этого. Конечно, что же еще он мог мне сказать. Я не верил. Он бросился с крыши вниз. Я думал, пытался сбежать. Но он подставил меч и упал прямо на свой Цзянцзай. Когда я опустился рядом, он был еще в сознании и сказал, что пусть я и не верю ему ни капли, но теперь он хотя бы будет свободен.

— Свободен... — повторил Сун Лань. — Каков шельмец! За свою жизнь он мог множество раз умереть гораздо более изощренным способом. Временами ему просто невероятно везло. Но он все же не такой дурак, чтобы так глупо заигрывать с подобным везением...

— Как он был ранен? Куда попал меч? — спросил тем временем Вэй Усянь.

— В живот. Примерно по середине между даньтянем и солнечным сплетением. От удара о землю широкое лезвие Цзянцзая вошло по рукоять. Такая рана... Я сразу понял, что кроме наставницы никому не под силу будет удержать в нем жизнь. Только поэтому...

— Тебе не нужно оправдываться, — проронил Сун Лань.

— Я сочувствую вашей утрате, даоцзан Сун, — произнес Вэй Усянь. — Вам стоит знать, Глава ордена Лань, другие целители ордена Лань и семьи Вэнь, а также даоцзан Сяо помогали в том, чтобы вернуть к жизни и после поддерживать вас. В ваших жилах течет кровь вашего друга. Это в прямом смысле так. Если бы не его искренняя преданность вам и смелость, мы бы не справились. Я... прошу поймите меня верно... Мы действительно едва ли смогли бы повторить подобное еще раз или тем более несколько. То, что вы живы, нельзя считать заслугой кого-то одного или нескольких. Так просто произошло. И я действительно искренне счастлив, что вы по-прежнему с нами. Поэтому прошу вас, берегите себя?

— Я... — выдохнул Сун Лань. Его руки и голос заметно дрожали. — Я лишь надеюсь, что мне выпадет случай отплатить соразмерно всем вам.

Вэй Усянь чуть кивнул, вдруг подумав о том, что перед ним сидел заклинатель, побывавший на пороге смерти. Можно было даже сказать, что одной ногой он уже сделал шаг через этот порог. И все же кто-то там на вершине Девяти Небес позволил ему остаться.

Но позволят ли они остаться еще одному? Вэй Усянь не мог забыть той леденящей душу тишины, когда ему показалось, что сердце Лань Ванцзи остановилось.

— Ганьфу? — Лань Сычжуй тронул его за запястье.

Вэй Усянь вскинул на него глаза молча, лишь коротко глянул в лицо и отвернулся.

— Пойду пройдусь, — сообщил он. — Если вспомнится еще что-то, найдите меня, чтобы рассказать. В ближайшее время я буду в цзиньши.

— Вы с шифу решили пока что остаться в Обители? — Вэй Усянь уловил нотки радости в голосе названого сына, но смог лишь кивнуть в ответ.

— Сяньшэн? — позвал Сун Лань.

Он ощущал внутреннюю потребность сказать ему что-то, но не находил слов, из-за чего его взгляд стал немного растерянным.

— Все в порядке, — сказал ему Вэй Усянь. — Вам нужно восстановить силы, прийти в себя. Встретимся после.

Он подхватил ножны с мечом и вышел из домика.

Лань Сычжуй вышел тоже:

— Пройдемся вместе? — предложил он.

— Не нужно, — остановил его Вэй Усянь. — Останься здесь. Присмотри за даоцзанами. Сун Лань едва пришел в себя. Проявляй чуть больше снисхождения к нему.

— Хорошо. Конечно, — согласился Лань Сычжуй, снова чуть потупившись.

Он понимал, что был невежлив с недавно пришедшим в себя заклинателем. Ему было трудно принять, что даоцзан так резко отзывался о его названном отце сразу после пробуждения. Не хватало сил понять его. Теперь, когда юноша знал о произошедшем в храме чуть больше, его любопытство и желание задавать вопросы лишь возросли. Он на самом деле надеялся, что отец расскажет ему еще что-то. Но Вэй Усянь чувствовал, что просто не в силах рассказать все сейчас.

— Приходи вечером в цзиньши. Вместе с Вэнь Нином. Поговорим там, — сказал он названному сыну.

— Дядя Нин тоже пойдет? — обрадовался юноша.

— Да, он собирался прийти, — подтвердил Вэй Усянь.

На этом и разошлись.

***

Поднявшись пешком до кромки леса, Вэй Усянь замедлил шаг.

Стоило ему остаться одному, как его мысли стали упрямо сворачивать к воспоминаниям о том, как они проходили здесь вместе, о том, что Лань Чжаню нравился этот сосновый пролесок и он частенько бывал здесь и сам, и вместе с Вэй Усянем или А-Юанем или с обоими.

Сейчас он не мог быть здесь, с ним, и в сердце Вэй Усяня остро кольнуло тоской. Умом он понимал, что все временно, что они снова пройдут здесь и, быть может, довольно вскоре. Теперь он уже возвращался к нему, направлялся обратно в цзиньши, просто для того, чтобы подняться над горами на мече у него осталось маловато сил.

— Лаоши? — позвал его знакомый голос.

— Не следуй за мной, — попросил Вэй Усянь.

Несмотря на щемящее чувство одинокой горечи, он не хотел компании. Не хотел никого рядом кроме него. Не хотел больше сдерживать сердца и пытаться удержать лицо.

— Лаоши, — снова обратился Вэнь Нин. — Как ваша рана?

— Совсем не беспокоит, — коротко ответил Вэй Усянь.

Плечо у него действительно не болело. Он и вовсе забыл, что минувшей ночью рассек его мечом немного слишком сильно и неаккуратно.

Вэнь Нин приблизился и осмелился негромко спросить:

— Как чувствует себя Ханьгуан-цзюнь?

— Жар немного спал, но все еще есть. Он пришел в себя утром. Очень ослаблен, но поел. Быстро засыпает из-за усталости. С ним сейчас старший брат, — рассказал Вэй Усянь.

— Слабость отступит, когда яд распадется, — пояснил Вэнь Нин. — День, самое большее еще один — и опасность минует, останется только восстановиться.

Вэй Усянь с беспокойством глянул в направлении Облачных Глубин. Для него слова Вэнь Нина означали лишь то, что Лань Ванцзи может снова стать хуже, а его нет там, рядом с ним.

— Не тревожьтесь, лаоши. Там хорошие целители. Его поддержат духовными силами. Этого должно хватить. К вечеру я принесу настой золотистой травы. По счастью у нас есть это средство, оно и правда способно оказывать телу заклинателя большую поддержку. Все будет хорошо, — постарался успокоить его Вэнь Нин.

— Возьми с собой А-Юаня, когда пойдешь. Я сказал ему прийти вечером в цзиньши, — поспешно проговорил Вэй Усянь.

— Он знает? — осторожно спросил Вэнь Нин.

— Еще нет. Я хотел рассказать все, прямо там. Не стал говорить сейчас, чтобы он не мучился ожиданием. Я поднимусь в пещеру, возьму живой и мертвой воды. Это поможет лучше заживать его ране. Ты говорил, это тоже нужно. Оттуда вернусь в Обитель. Увидимся вечером, — закончил разговор Вэй Усянь и быстро двинулся вверх по склону, по тропе через пролесок.

Вэнь Нин, подчиняясь его просьбе, не последовал за ним. Он просто не мог действовать наперекор таким его словам.

Вэй Усяню хотелось оказаться в цзиньши, как можно скорее, и вместе с тем он понимал, что не может сейчас рисковать собой. К тому же ему необходимо было беречь силы на случай, если потребуется его помощь, поэтому он решил подняться пешком до пещеры Фумо, взять там воду, перейти перевал, а остаток пути преодолеть на мече. Скользить вниз вдоль склона совсем несложно, к тому же и ветер с горы тогда станет дуть ему в спину, подталкивая вперед, а не противодействуя.

Тем временем солнце на небе взбиралось все выше, а Вэй Усянь поднимался наверх кратчайшей дорогой, не думая о том, чтобы стараться держаться в тени, зной не докучал ему в этот раз. Даже прохлада под сводами грота Фумо показалась чуть слишком зябкой.

Вэй Усянь повел плечами и, решив, что все дело в минувшей напряженной ночи, набрал воды и вышел обратно под сияющий свет яркого дня.

Умывшись в ручье, он ощутил себя немного бодрее и двинулся дальше. В узком проходе перевала его настигал лишь рассеянный солнечный свет, идти было легко, и, чтобы занять себя, он стал перебирать в мыслях детали произошедшего в храме Байсюэ.

То, что рассказали ему только что даоцзаны все еще не давало четкой картины. Лишь одно слово лучше всего описывало всю ситуацию — смятение. Вэй Усянь вспомнил, как Сун Лань сказал о чувстве «будто вся благодать из Мира ушла». Он вспомнил также свое ощущение на территории храма и о том, что ци там была разделена.

«Нужно будет спросить Сун Ланя, знает ли он, кем, как, когда и для чего это было сделано,» — подумал Вэй Усянь.

В памяти возникло воспоминание о том, как он накануне переписывал книгу из библиотеки Облачных Глубин, как Лань Ванцзи и Лань Сычжуй обсуждали, почему Вэй Усянь смог полностью прочесть рукопись, в то время как им это не удавалось. После в храме Байсюэ именно благодаря этой книге, воспринятым из нее сравнениям, он смог обнаружить пространство, то самое, где таилась Темная ци, где страдали бесплотные сущности заклинателей храма, где в беспорядке были брошены их тела, приданные смерти без упокоения.

Последовательность событий разворачивалась перед его мысленным взором все подробнее и четче.

Вэй Усянь вышел из ущелья на перевале и на него будто бы снизошло озарение.

— Чэнь Цин... — прошептал он одними губами.

Казалось, он снова стоит там, в лунном холодном свете, посреди огромной груды обломков камней. Вдыхает воздух, все еще пропитанный пылью. Он остался в живых. А она? Что стало с тем гротом, где он ее оставил?

Он обернулся, силясь разглядеть то место, где два пространства соприкасались, где он смог проникнуть из одного в другое.

Сделав шаг, другой, он сорвался на бег.

В этом не было абсолютно никакой необходимости, просто он не мог уловить ощущения перехода и его сердце затопило отчаяние.

В реальности он тоже бежал вверх по склону, забирая левее по узкой тропе вдоль скального обрыва, к небольшой площадке, открытой семи ветрам.

Один неверный шаг — и он мог сорваться вниз, в клубы тумана с высокой скалы. Тело даже очень хорошо тренированного заклинателя не смогло бы снести такого падения.

Инстинкт держал его ближе к скальной стене, вдоль которой он бежал. Но и это сыграло не в его пользу, задев о нее плечом, Вэй Усянь все же потерял равновесие. По счастью узкая часть тропы к тому моменту уже закончилась, и инерция движения вынесла его на более широкий участок.

Упав, он все-таки не сорвался с обрыва.

Сжав пальцы в кулак, он с силой ударил в камень, разбивая руку в кровь.

***

Стоя на коленях на огромной россыпи, оставшейся от стены храма и сошедшего горного обвала, Вэй Усянь пытался разбросать каменные обломки прочь.

Понимая, что ему не пробраться вниз, он все же продолжал это бессмысленное действие, разбивая в кровь руки об острые сколы.

Наконец, он яростно ударил о камни, терзаемый мукой бессилия и закричал, не в силах сдержать чувств:

— Чэнь Цин! Нет!

Этот вопль прозвучал нечеловечески дико, исполненный боли. Вэй Усянь вспомнил, что, уходя, хотел отойти подальше от храма, чтобы не задеть ее. Но оказавшись во дворике он напрочь позабыл об этом.

Он на самом деле и не мог никуда отойти, ведь именно в храме было то, что сдерживало Темную ци, и только здесь он мог выпустить ее так, чтобы она не уничтожила его самого.

— Почему?! — воскликнул Вэй Усянь, обращаясь неведомо к кому. Однако в его сердце еще оставалась капля надежды, он ведь все еще не увидел, что сталось там, перед ним еще не предстало то, что произошло.

— Чэнь Цин! — позвал он. — Где ты? Я непременно найду тебя! Я хочу найти!

Раскидав руками еще несколько камней, он всем телом прижался к склону, тяжело и загнанно дыша, стараясь все же контролировать и осознавать ощущения.

Показалось, будто камень сомкнулся над ним. Тяжелые обломки давили на спину, окружали со всех сторон, мешали дышать. Все было так, как если бы он сам попал под обвал и находился теперь под грудой камней, а не на поверхности.

Его левая рука вроде бы оказалась зажата камнями не так сильно. Получалось шевелить ей. Стараясь дышать медленнее раздвинув часть скальных обломков, Вэй Усянь смог освободить ее еще больше.

Когда получилось использовать обе руки, удалось и полностью выбраться. Прошла, кажется, целая вечность пока это получилось.

В густом сумраке сложно было узнать место, но он узнал воздух, прохладный и легкий, это был грот. От чего-то Вэй Усянь был уверен, что это тот самый.

Нащупав ножны с мечом и стену рядом, он двинулся вперед, сначала на четвереньках. Едва сделав пару движений, он остановился и позвал:

— Чэнь Цин!

Его крик потонул в тишине.

В ожидании ответа, Вэй Усянь поднял голову вверх и почувствовал движение воздуха. Была ли эта стена той самой, по которой прежде лилась Темная ци? Если воздух струится свободно, можно ли надеяться, что там наверху чистое небо?

Вэй Усянь не заметил и не удивился тому, что ножны с его мечом лежали на поверхности, будто специально ждали его здесь. Самому-то ему пришлось выкапываться из завала камней.

Но его разум и сердце сейчас были слишком заняты поиском маленькой Чэнь Цин, чтобы заметить такие детали.

Тишина звенела беззвучием.

Вэй Усянь кое-как поднялся на ноги и, опираясь на меч, пошел по пещере, по памяти выбирая направление к тому месту, где раньше горели темные огни, размещенные по кругу. Именно в центре того круга, он и нашел Чэнь Цин в прошлый раз.

Но теперь ему не удалось так просто пройти туда. Грот сильно пострадал и изменился. Прежнего прохода не была, а новый образовавшийся пролом уводил в сторону.

— Чэнь Цин... — прошептал Вэй Усянь, глядя не бесчувственный холодный камень. — Неужели... Нет...

Он попытался все же пробраться в желаемом направлении, поискал валун или обломок, который можно было бы отвалить в сторону и увидеть, что за ним, протиснуться туда.

Но обломки, завалившие проход, были огромными.

В сердцах Вэй Усянь выхватил меч.

Клинок жалобно заскрежетал о камень, высекая искры.

В мелькнувшем свете, Вэй Усяню показалось, что выше между камней оставался зазор. Бросив меч в ножны, он засветил огненный талисман и в самом деле снова разглядел проем, в который вполне можно было бы попробовать пролезть.

Даже не подумав, что, сместившись, крупные обломки могут зажать его, Вэй Усянь ринулся вверх. Так отчаянно ему хотелось прорваться вперед, увидеть, найти.

В расщелине он помещался с трудом. Огненный талисман не давал понимания о продолжительности и размерах прохода.

Снова выхватив меч, Вэй Усянь бросил вперед ножны и прислушался. Шорох сообщил ему, что они соскользнули и покатились вниз. Вэй Усянь протиснулся следом и правда вскоре снова оказался в более свободном пространстве, однако не удержавшись скатился вниз с крутого уклона, правда не высокого.

Приподнявшись, он снова позвал:

— Чэнь Цин!

К нему вернулось лишь эхо его голоса, показывая, что свободного пространства вокруг него не так много.

По большей части грот был завален.

Могла ли в этом хаосе и кошмаре остаться в живых маленькая девочка?..

Сердце Вэй Усяня заныло, но он вовсе не хотел сдаваться, пока не обнаружит ее и не убедится воочию. Он ведь сказал ей укрыться, когда уходил. Где может чувствовать себя в безопасности маленький ребенок, оставшись один?

Подобрав ножны меча, Вэй Усянь двинулся вдоль стены, по-прежнему освещая себе путь талисманом.

Свет выхватывал лишь камни в крошеве и пыли. Путь преградил очередной завал.

Устав, Вэй Усянь наклонился, чтобы присесть немного отдохнуть и вдруг увидел край светлого платьица.

Она лежала прямо у его ног. Невероятно, что он не разглядел ее сразу. Быстро опустившись на колено, он прикоснулся к ней дрожащей рукой, опасаясь самого страшного:

— Чэнь Цин...

Она лежала на спине, с правого бока наполовину скрытая под осколками камней, лицо белее мела, в пыли. Она будто бы отвернулась, чтобы не смотреть.

Почувствовав, что ее сердце все еще бьется, Вэй Усянь бросился разгребать камни.

Освободив, он завел ладонь ей под затылок и ощутил липкую кровь. Приподняв осторожно, он прислонил ее к себе, не зная, какие еще раны она получила, сможет ли выдержать.

— Потерпи?— произнес он. — Потерпи, мы обязательно выберемся.

— Гэ... — едва слышно сорвалось с ее губ.

— Я здесь, Чэнь Цин. Я с тобой.

Он поднялся, стараясь держать ее как можно бережнее и нести плавнее, не тревожа.

Ему стоило немалых трудов пробраться с ней вместе сквозь узкий проход. Но все же он справился. А то место, где он выбрался из-под камней сам и ощутил движение воздуха, действительно имело выход вверх на поверхность.

Поднявшись на мече, Вэй Усянь оказался почти на вершине горы. Снаружи царили все те же холодный лунный свет и ночь. Внизу, далеко между скал грозно ворчали переливы Янцзы. Здесь она резво и скоро несла свои воды.

Вэй Усянь знал, что в той части, среди крутых отрогов гор нет поселений. Ему же нужна была помощь, нужны были люди, кров и пища.

У него принялось ощутимо ныть левое плечо. Почему-то не удавалось припомнить, когда он успел поранить его. Однако сейчас было не до этого.

Устроив Чэнь Цин поудобнее, он облетел пик Лань-Я и начал спускаться вдоль противоположного от реки склона в долину. Вслушиваясь в звуки ночи, приглядываясь в надежде различить свет жилищ, он также искал запах дыма, ведь там, где живут люди, частенько разводят очаг.

***

— Вэй Ин... — в который раз безотчетно позвал Лань Ванцзи.

За полдень ему снова стало хуже, а Вэй Усянь все не возвращался.

Лань Сичень сидел рядом с братом, передавая ему духовные силы. Ему удалось разбудить его несколько раз, чтобы напоить. Всякий раз он говорил ему, что Вэй Усянь непременно скоро придет, нужно подождать совсем немного и стараться не беспокоиться понапрасну.

Несмотря на все уговоры, сквозь сон и усиливающийся жар, Лань Ванцзи все чаще повторял его имя.

Времени прошло и в самом деле уже много.

Лань Сичень и сам толком не понимал, что могло случиться, ведь Вэй Усянь совсем не хотел уходить и собирался, не задерживаясь, вернуться назад.

Решив все же подождать еще немного, Первый Нефрит Лань сосредоточился на помощи младшему брату. Тому было трудно, и Глава ордена Лань забыл обо всем остальном.

Часы сменялись мучительно быстро.

Только когда Вэнь Нин постучал в двери цзиньши со словами:

— Вэй-лаоши, мы уже здесь.

Лань Сичень укрепился в мысли, что случилось неладное.

— Войдите, — поспешно произнес он, поднимаясь.

Двери цзиньши открылись.

Пройдя внутрь, Вэнь Нин смущенно извинился, а Лань Сычжуй метнулся к постели Лань Ванцзи, забыв о вежливости. Дорогой Вэнь Нин предупредил его, но этого все равно было слишком мало, чтобы сердце юноши могло спокойно принять увиденное.

— Тяжело? — вздохнул Вэнь Нин. — Я принес настой золотистой травы. Это может помочь.

— Я знаю, — кивнул Лань Сичень. — Но он без сознания. Не сможем напоить.

— Шифу? — позвал Лань Сычжуй, опустившись на край кровати подле Лань Ванцзи. — Шифу, пожалуйста, вам нужно принять лекарство. Мы принесли для вас. Станет легче, — чуть тормоша за плечо молодой заклинатель простодушно надеялся, что сможет дозваться своего учителя.

— Вэй Ин... — слабым голосом произнес тот и затих, не приходя в себя.

— Ты думал, что Вэй Усянь здесь. Почему? — спросил Лань Сичень Вэнь Нина. — Ты ведь можешь чувствовать это.

— Да, но только когда сосредотачиваюсь на ощущении, — ответил Вэнь Нин. — Вэй-лаоши был у нас в поселении еще до полудня, говорил с даоцзанами у себя дома. И А-Юаня тоже видел. Все случившееся тяжким грузом легло на его сердце, но он старается держаться. Мы условились вечером встретиться здесь. Он торопился вернуться. Я не подумал, что... Сейчас. Минутку, — произнес он и замолчал, концентрируясь.

Тряхнув головой, он посмотрел немного растеряно, закрыл глаза и попробовал снова.

— Не получается ощутить? — осторожно спросил его Лань Сичень.

— Пока нет, — признался Вэнь Нин. — Это может быть по разным причинам. Либо слишком далеко. Либо спит. Либо... Я найду его, — тут же пообещал он. — Найду обязательно! — и повернулся уходить.

— Вэнь Нин? — остановил его Лань Сичень и протянул жетон из белого нефрита.

— Спасибо, Цзэу-цзюнь, — поблагодарил тот с подобающим поклоном.

— Приходи в любое время, — попросил Глава ордена Лань. — Я буду здесь.

Вэнь Нин еще раз коротко поклонился и быстро ушел.

Лань Сычжуй тем временем не оставлял попыток растормошить Лань Ванцзи.

— Шифу? Это — я, А-Юань. Прошу вас, услышьте меня.

Наконец, он добился ответа.

— А-Юань, — на этот раз Лань Ванцзи произнес уже его имя.

От сильного головокружения и дурноты он тихо застонал.

— Шифу! — позвал юноша, приподнимая его и поднося к губам сосуд с настоем золотистой травы. — Постарайтесь пить, прошу вас?

Лань Ванцзи смог сделать пару глотков, прежде чем снова потерял сознание.

Увидев, что питье струится с губ, А-Юань отстранил сосуд и аккуратно стер пролившееся.

Бережно опустив Лань Ванцзи головой на валик, Лань Сычжуй посмотрел на Лань Сиченя. Он ничего не сказал. Но этот взгляд...

Глава ордена Лань был просто не в силах его выдержать:

— Прости. Я виноват, — негромко проговорил он, отводя глаза.

Лань Сычжуй тоже перестал смотреть на него, думая лишь о том, что, если бы знал раньше, мог бы помочь. Был бы рядом с шифу, чтобы отец не волновался так сильно. Не позволил бы там в поселении Вэнь, чтобы Вэй Усянь ушел в одиночку, непременно проводил бы его, не оставил. Но этим утром Лань Сичень просто отослал его из ханьши, ничего не сказав. Сейчас юноша не думал о том, что Вэй Усянь и Вэнь Нин также ничего не рассказали ему раньше. Просто чувствовал, что человек рядом с ним, в этой комнате, хотел держать его на расстоянии. Будто бы он все еще был лишь ребенком, которого требуется ограждать. На душе стало горько, отчаянно.

— Вэй Ин... — снова позвал Лань Ванцзи.

Лань Сычжуй молча сомкнул пальцы на его запястье, положил ладонь на грудь и принялся передавать духовные силы.

Лань Сиченю смотрел на молодого юношу, не в силах двинуться с места.

Несмотря на юный возраст Лань Сычжуй был талантливым и сильным заклинателем. Во многом ему еще не хватало опыта. Но сейчас у него одного было куда больше духовных сил, чем у всех пострадавших в Лань-Я вместе взятых.

Глава ордена Лань осознал, что, не дав ему присоединиться к ним сразу, он совершил по-настоящему серьезную ошибку. Вдобавок к уже случившемуся он лишь добавил А-Юаню еще больше горя.