Другая жизнь. Книга судеб

***

Лань Сычжуй брёл по дороге к Цайи.

Выйдя из цзиньши, он обнаружил, что едва ли не впервые в жизни позабыл взять с собой меч, но не стал возвращаться. Так и ушел без оружия.

От Облачных Глубин тропа уходила вниз, идти было легко. Лань Сычжуй привык путешествовать по земле.

Прежде, странствуя втроем, они нередко поступали так: ходили земными тропами от города к городу, от селения к селению. Ближе к Хайнину и морю ганьфу, кажется, полностью забывал о способе передвижения по воздуху. Там ходили только по дорогам. Лань Сычжую тоже нравилось море и их простая жизнь.

Его ганьфу и шифу всегда чутко улавливали состояние фэн-шуй в тех местах, где они проходили и всегда помогали там, где людям докучала нечисть.

Однако, Лань Сычжуй не помнил, чтобы когда-либо ощущал опасность рядом с Лань Ванцзи и Вэй Усянем. Все происходило очень мирно. Ганьфу и шифу всегда обходились музыкой, усмиряя нечисть и приводя фэн-шуй в равновесие.

Кажется, им обоим претило уничтожение, и ещё они чтили правило, негласно установленное Хранителем Востока. Таково было прозвище отца Лань Чжимина. Он был родом из тех краев, заклинателем, правда скорее всего вовсе не знал об этом. Просто считал, что обладает иным, чем другие, талантом. И раз уж природа и Небеса дали ему это — он пользовался, на благо себе и другим, охраняя порядок и равновесие, но при этом не уничтожая темных существ.

Вероятно, после пройденной войны, да и по другим причинам шифу и ганьфу претили облавы, во время которых тварей сгоняли и истребляли ради куража и веселья.

Конечно, для многих это была возможность заявить о себе, показать свои навыки. Но и это шифу и ганьфу было вовсе не нужно.

Лань Сычжуй также не участвовал в облавах, предпочитая соревнования.

Пока перед его мысленным взором мелькали эпизоды отдаленного прошлого, сердце хранило горечь настоящего.

Спускаясь к городу горной тропой, он остро ощущал, что идёт один, хотя и прежде он не раз проходил здесь в одиночку. На душе у молодого заклинателя стало так муторно, что он свернул с тропы.

По обе ее стороны росли высокие деревья, сотни лет слушавшие мелодии ордена Гусу Лань. Приблизившись к одному из них, Лань Сычжуй встал меж корней, прислонился к жёсткой шершавой коре и прикрыл глаза.

Память унесла его в далёкое раннее детство, когда он ловил симпатичных ему взрослых за ноги, а Вэй Усянь ещё не стал его названным отцом.

А потом он увидел то, чего и вовсе помнить не мог: молодой юноша из клана Цзян бодро шагал вверх по тропе. Если бы не знакомый высокий хвост, сложно было бы узнать... А впрочем, чуть лукавый взгляд, улыбка и пара сосудов с вином в руке, в другой — ножны с мечом. Сколько ему здесь? Пятнадцать?...

Лань Сычжуй смог рассмотреть этого юношу при свете дня и в тенях сумерек, одного и в компании, смеющимся и молчаливым. Как-то раз он явно шел с охоты, довольный собой, но примерно у того места, где сейчас стоял у дерева Лань Сычжуй, передумал, развернулся и снова пошел с горы вниз.

Попался и очень интересный момент, всего один, когда двое молодых господ Цзян, заклинатели из Ордена Лань и даже оба Нефрита Лань спускались по тропе все вместе.

Вэй Усянь подошел к шиди, закинул руку ему на плечо и что-то говорил, смеясь. Было видно, что Цзян Чэн едва сдерживается, чтобы тоже не прыснуть со смеху, но также сын Главы клана Цзян понимал, что такое поведение в ордене Лань считается неприличным, потому толкнув в бок, он резко шикнул на шисюна, от чего тот расхохотался в голос.

Лань Сычжую не стоило труда узнать среди юношей ордена Лань обоих Нефритов и определить, кто из них, кто. Ханьгуан-цзюнь, Лань Ванцзи смотрел нарочито перед собой, чуть хмурился и выглядел так холодно, что даже воздух вокруг него, кажется, искрился кристалликами льда. Когда шум стал ему окончательно невыносим, он бросил на Вэй Усяня поистине испепеляющий взгляд и, выхватив Бичэнь, встал на меч.

«Дело не терпит,» — кратко произнес он, посмотрев на своего старшего брата, Цзэу-цзюня.

После этого все юноши последовали его примеру и унеслись прочь.

Лань Сычжуй видел, как Вэй Усянь намеренно замешкался, будто растерявшись. Наконец, очевидно сочтя момент подходящим, он выпрямился в полный рост и крикнул во весь голос: «Эй, Лань Чжань! Подожди меня!»

Лань Сычжуй был полностью уверен, что ждать его конечно же никому не было никакой нужды. Меч Вэй Усяня, Суйбянь, отличался проворством и скоростью. Первый ученик ордена Цзян наверняка знал, что без труда всех догонит.

Лань Сычжуй отпустил дерево и посмотрел ввысь, в синее небо, как будто пытался высмотреть силуэты тех, кого только что увидел.

У деревьев такая хорошая и долгая память. Может быть все оттого, что они всегда остаются на месте и ценят то, что происходит рядом.

«Как бы я хотел, чтобы шифу поскорее поправился, — подумал Лань Сычжуй, все еще глядя вверх. — Как бы я хотел, пап, чтобы твои волосы в этом мире снова стали черными, а глаза — серыми...»

Почему-то молодой заклинатель ощущал очень важным и необходимым, чтобы его названный отец снова вернулся к прежней внешности. Пока из его привычного облика оставалось хоть что-то, Лань Сычжуй не переживал об этом. Но когда внешность ганьфу изменилась так сильно, его будто не стало. Он был где-то не здесь. В нем чего-то не хватало. Юноша не мог уловить, чего именно не достает, не понимал, что нужно искать и как найти, ощущал лишь зияющую пустоту вместо привычно родного, теплого человека.

«Я обязательно найду и верну тебя,» — прошептал он и отпустил взглядом далекую синеву.

Шагая дальше к городу у реки, он ощутил себя чуть ближе к внутреннему равновесию, чем был до того.

Наконец, добравшись, он явственно осознал, что нормально не поел сегодня. К тому же он чувствовал, что еще не вполне готов встретиться с А-Цин. Девушка ведь ничего не знала, и Лань Сычжуй решил, что вполне логично подкрепиться и хорошенько подумать над тем, что следует сказать и как стоит себя вести с ней, как он в самом деле сможет вести себя...

Город Цайи был хорошо знаком ему с детства. Ганьфу нередко брал его с собой сюда, когда возил на продажу овощи и лекарственные травы с их поселения. Денег выручали немного, покупок делали мало.

Быстро поняв, что засматриваться на игрушки бессмысленно, малыш смотрел по сторонам, запоминая повороты улиц, мосты, сплетения каналов. Даже ребенком он бы ни за что не потерялся здесь.

Остановившись, он посмотрел на вывеску трактира лишь потому, что помнил, что они с ганьфу нередко обедали там.

Сочтя место удачным, юноша шагнул внутрь.

Первым делом ему бросился в глаза другой заклинатель в белых одеждах. Он сидел небрежно, в неподобающей позе, на столике перед ним стояли несколько пузатых сосудов и чарка, которую он поглаживал в пальцах.

Когда Лань Сычжуй вошел, то буквально натолкнулся на прямой взгляд темных, черных глаз. Конечно, сложно было не узнать командующего стражей Облачных Глубин. Он кивнул ему в знак приглашения. Но Лань Сычжуй был вовсе не рад видеть его таким, к тому же планировал поразмыслить о своих делах, потому также кивком отказался, надеясь, что тот все же примет такой ответ.

Однако, стоило Лань Сычжую сделать заказ, как Лань Дэшэн возник возле его столика с чаркой в руке:

— Ты против? — прямо спросил он.

Лань Сычжуй чуть вздохнул и отрицательно покачал головой. Впрямую прогонять подвыпившего заклинателя ему не хотелось.

— Что, теперь и словом меня не удостоишь? — едва опустившись у столика, спросил тот.

Лань Сычжуй все же очень не любил, когда спьяну начинали вести себя вот так — развязно и нагловато.

Его ганьфу любил вкус вина, ему случалось выпивать время от времени и иногда довольно много. Но он никогда не становился таким. Он вообще не сильно менялся от выпивки. Только больше шутил и, смеясь, щурил искрящиеся глаза. Однако, много говорить, подшучивать и смеяться он отлично продолжал и трезвым. Даже его речь от вина почти не менялась.

Лань Дэшэн же сейчас заметно растягивал слова, что говорило о том, что выпить он успел уже немало. Его навязчивость мешала, и Лань Сычжуй рассердился.

Обычно он никогда не позволял вспышкам гнева влиять на слова и поступки. Сказалось то, что он в последнее время сдерживал себя, вовсе ничего не говорил, опасаясь сорваться и сделать лишь хуже.

От долгого молчания его голос прозвучал хрипло, а слова сорвались с языка сами собой:

— Слышал, ты недавно своими руками прекратил чью-то жизнь. Поэтому пьешь?

Едва сказав, юноша уже жалел о произнесенным. Ведь на самом деле он вовсе не хотел задеть или обидеть Лань Дэшэна.

Но, к удивлению юноши, тот лишь опустил взгляд и усмехнулся уголком рта.

— Нет. Я хорошо знал, что мне предстоит совершить. Но, оказывается, было еще то, чего я не знал, — тряхнув головой, он осушил чарку и снова поднял глаза. — На самом деле. Я пью из-за тебя. А-Юань.

— Но... — запнулся Лань Сычжуй, не находя, что сказать.

— Ты хоть немного представляешь, как сейчас выглядишь? — с горечью спросил Лань Дэшэн. — Я сидел вон там... — он махнул рукой в сторону столика, который занимал прежде. — И как раз думал об этом. Но реальность оказалась куда хуже.

Лань Сычжуй машинально тронул рукой лобную ленту, проверяя, не съехала ли. Пусть он и заснул накануне подле ганьфу во всей одежде, как был, но одеяния ордена Лань имели свойство и после такого оставаться опрятными. Юноша был уверен, что не должен выглядеть неподобающе.

Лань Дэшэн отрицательно покачал головой:

— Дело не в одежде. Твои глаза. Выражение лица. Этого не поправить так просто. Еще бы. Когда двое самых близких людей попадают в такой переплет...

Лань Сычжуй уставился на него, не моргая. Он быстро припомнил, шифу, ганьфу и остальные собирались той ночью в Лань Я к храму Байсюэ. Он сам оставался в доме Главы.

Сейчас юноша внутренне обругал себя последними словами за молчание в прошедшее с тех пор время, он ведь мог спросить и весьма вероятно, ему бы все рассказали.

Вероятно, шифу был ранен именно в Лань Я, где же еще. Скорее всего и командующий стражей мог быть там. Его вроде бы не упоминали в числе участников. Но, ответственный за безопасность Главы ордена, он имел полномочия действовать на свое усмотрение. Однако, он ведь сказал «двое самых близких». Значит, и про ганьфу он уже знает тоже. Стены Облачных Глубин все видят...

— Я знаю... — кивнул Лань Дэшэн, будто подтверждая мысли молодого заклинателя, и снова посмотрел ему в лицо. — Но должен был знать раньше! — резко добавил он, сжав руку в кулак. — Они ведь просто шли осмотреть опустевший храм! Там ничего не было! Я ходил туда раньше! Что там в конце концов произошло? Откуда взялся этот проклятый стрелок, который к тому же еще и исчез бесследно? А-Юань, если бы я мог предвидеть это, предположить, хотя бы намек... Измена или даже бунт — неважно, я бы нашел другой вариант вывести их на чистую воду, но не стал бы сознательно рисковать его жизнью!

— Что? — невольно проронил Лань Сычжуй.

Он не понимал как минимум половину из того, что Лань Дэшэн проговорил только что, но чувствовал, что тот действительно сильно расстроен, что он буквально не в себе раз принялся так громко рассуждать обо всем прямо здесь.

Протянув руку, он тронул его запястье и попросил:

— Не горячись. Невозможно предвидеть всего. Я.. Я верю тебе.

Тем временем Лань Сычжую принесли его заказ.

Лань Дэшэн опустил взгляд и произнес глухо:

— Мне нужно еще вино.

Лань Сычжуй так и не отпускал его руки. Пожав запястье, он попросил:

— Не пей больше, пожалуйста? И без того уже много.

— Хорошо, — уступил Лань Дэшэн, и человек, принесший еду, вежливо поклонился и удалился.

Лань Сычжуй продолжал держать его за руку:

— Подождешь пока я поем? После поговорим где-нибудь снаружи, найдем не очень людную набережную?

— Хорошо, — повторил Лань Дэшэн, как будто бы став безучастным.

Лань Сычжуй решил, что так действует на него алкоголь, вызывая перепады настроения. Еще раз пожав его руку, он наконец отпустил его и приступил к трапезе.

Ел он как всегда правильно, разве что совсем чуть-чуть поспешно, соображая за одно, как поступить дальше.

Довольно быстро он утвердился в мысли, что оставлять Лань Дэшэна одного в таком состоянии нельзя. Не дай и не приведи, встанет на меч или еще того хуже. Чтивший правила Лань Сычжуй не был хорошо сведущ в том, как снять опьянение и быстро прийти в норму. Однако, слышал, что прогулка на воздухе приносит пользу.

«Поговорим, а там посмотрим. Если А-Шэн немного придет в себя, можно пойти в чайную к А-Цин вместе. Но что ей сказать...»

Об этом Лань Сычжуй решил пока не думать.

Покончив с едой и оставив за нее плату, он помог Лань Дэшэну подняться. Тот с трудом мог идти ровно, Лань Сычжуй поддерживал его под руку.

Ближе к реке тянуло легким освежающим ветром. Юноша надеялся, что это немного поможет Лань Дэшэну развеяться. Он не спеша вел его вдоль набережных. Двигаясь так, они постепенно удалились от людных мест.

Неподалеку от очередного мостика берег полого уходил к воде. Лань Дэшэн остановился, и Лань Сычжуй, подумав, что тот хочет спуститься, шагнул вперед.

Они прошли еще немного и Лань Дэшэн остановился снова, потянув за руку Лань Сычжуя, чтобы тот повернулся к нему.

Встретив его взгляд, он не успел уловить его выражения. Лань Дэшэн в прямом смысле упал перед ним на колени, не отводя глаз, не отпуская его запястья.

На секунду Лань Сычжуй оторопело замер.

— А-Юань, я... — произнес Лань Дэшэн.

Звук его голоса вывел юношу из оцепенения. Он тут же опустился на колено подле Лань Дэшэна, положил руку ему на плечо:

— Что ты? Зачем же ты? Не надо так... — сбивчиво от волнения проговорил Лань Сычжуй. — Я же сказал, что верю тебе, — поддавшись чувству, он потянул Лань Дэшэна к себе и обнял, продолжая говорить. — Я знаю, ты хотел, как лучше. Мне бы ни за что не пришло в голову обвинить тебя. Те мои слова в трактире... Прости, пожалуйста, я не должен был говорить так.

— Ты все сказал верно, — ответил Лань Дэшэн. — Нет нужды извиняться.

Он двинулся отстраниться, и Лань Сычжуй отпустил его.

Они остались сидеть рядом, в тени от мостика. На пологий берег набегали игривые речные волны, журчала вода.

— Ничего не изменилось, А-Юань, — проговорил командующий стражей. — Под маской мнимого спокойствия не стихают распри. Становится лишь больше двуличных лисиц. Тогда мне было пятнадцать и я думал, что мне не хватает... навыков, ресурсов, поэтому я ничего не могу поделать. Теперь... вроде бы это все есть. Но результат тот же.

— А-Шэн... — Лань Сычжуй снова взял его за запястье. — Ты слишком строго спрашиваешь с себя. Я знаю, ты помог в расследовании тогда.

— Случайно, — отмахнулся А-Шэн. — Чудо, что он выжил в тот раз.

— Ему помогали. Глава ордена, шифу, тетя Цин, — перечислил Лань Сычжуй.

— Лань Цин... — повторил Лань Дэшэн. — Конечно. Это наверняка случилось тогда. Иначе, как бы он выжил... Без возможности копить светлую ци не справился бы.

Лань Сычжуй смотрел перед собой, ощущая внутреннее напряжение.

О Вэй Усяне ходило множество слухов, как раз поэтому некоторые факты его жизни по возможности не разглашались. Конечно, старшим ученикам ордена не рассказывали подробностей. Многое о жизни названного отца Лань Сычжуй и сам узнавал постепенно, от своего учителя. Вэй Усянь же и вовсе не говорил о подобном. А Лань Ванцзи не хотел поднимать при нем тем прошлого, помня, как тот признался однажды, что многое позабыл о том времени. Он никогда не хотел хранить память о боли, будь она физическая или душевная. Лань Ванцзи же очень старался сберечь радость и покой в его сердце.

— А-Юань? — позвал меж тем Лань Дэшэн. — Как он сошел со Светлого Пути? Почему был лишен духовных сил?

Лань Сычжуй закрыл глаза и замер, снова вспомнив отца, каким он стал сейчас.

— Прости. Я спросил лишнее? — извинился Лань Дэшэн, заметив перемену.

— Нет. То есть... Если ты спросил, значит, тебе это нужно. И может в чем-то помочь. Я расскажу. Попробую рассказать то, что знаю, хоть это и не моя личная жизнь, — проговорил Лань Сычжуй.

— Я понимаю, — кивнул Лань Дэшэн.

— Касаемо духовных сил... Ты и в самом деле должен обещать, что никогда ни с кем больше не заговоришь и не расскажешь об этом, — попросил Лань Сычжуй.

— Я обещаю, — произнес Лань Дэшэн.

Лань Сычжуй сидел, напряженно выпрямившись и сложив руки на коленях.

Он молчал, собираясь с мыслями.

Лань Дэшэн пожал его запястье:

— Ничего. Если тебе запретили говорить об этом, лучше не надо. Мне не стоило спрашивать. Это все из-за вина.

— Но раз ты знаешь, что у него не было сил одно время... — начал Лань Сычжуй.

— Он сам сказал мне, — признался Лань Дэшэн. — Я только тогда понял, что совершенно не знаю о нем. Множество слухов. Но что настоящее? Я верил правилам, верил старшим. Я почти ненавидел его то время. Узнать, что он не постигает бессмертие, для меня стало шоком.

— О, — проронил Лань Сычжуй.

— Он вероятно знал, какое представление о нем я имею и что стоит сказать, чтобы разрушить его, — продолжил Лань Дэшэн. — Тогда для меня черное было лишь грязью и нечистью, сеющим зло, и заслуживающим уничтожения.

— Он появился здесь, очень близко от Облачных Глубин сразу после событий на тропе Цюнци. Совет Кланов решил заключить его здесь за то, что он сделал, — припомнил Лань Сычжуй. — Пусть даже оба Нефрита Лань знали его и поддерживали. Можно понять возмущение остальных.

— Ты — очень добр, А-Юань, — покачал головой Лань Дэшэн. — Сгоряча я натворил немало глупостей в то время.

— Это ничего. Все ошибаются. Промахи помогают расти, — оптимистично заявил Лань Сычжуй.

— Ты — очень добр, — повторил Лань Дэшэн. — Ты был еще мал и не знаешь. Конечно, все это влияло, взрослые обсуждали, хотя и старались делать это совсем тихо. Все же всеобщего беспокойства нельзя было скрыть. И мы обсуждали тоже. Только время шло, а его никто не видел. Лишь позже я узнал, а понял и того позднее, что он и в самом деле уважает это место. В том разговоре, когда признался, что не имеет духовных сил, он сказал, что Облачные Глубины — самое тихое и спокойное место, потому что Небо и Земля здесь ближе всего друг к другу. То, что я позволял себе вытворять в то время... было конечно совсем неуместно. Все дело в том, что... я всегда считал Темную ци крайне лукавой и хитрой. Поэтому тишина, что мирно царила даже после его появления по другую сторону горы, для меня была лишь предвестником бури. Я был уверен, что он захочет разрушить наш дом. Изнутри. Ведь так незаметнее. Слухи говорили, что он не сдержан и своенравен, что его невозможно удержать на месте против воли. А тут — заточение. Пусть наш Глава и был к нему крайне лоялен, не ограничил его лишь тем поселением на другой стороне горы. Но разве упрямцу и гордецу этого хватит? Я был уверен, что он захочет сеять распри и развязать войну. Будет стремиться поквитаться с теми, кто посмел диктовать ему условия. Конечно, чтобы заполучить преданного союзника в лице нашего ордена, он должен был оставаться дружелюбным, не мешать нам жить, а смущать потихоньку, исподтишка. Давным-давно, еще до войны, в Цайи завелся бездонный омут...

— Я знаю, — кивнул Лань Сычжуй. — В водах реки развелось много гулей. Стали тонуть суда с товарами и людьми, и город попросил помощи. Цзэу-цзюнь отправился разузнать, что происходит. Поняв, что это гули и что их довольно много, он вернулся в Обитель за младшим братом. Тогда же к ним присоединились Вэй Усянь и его шиди, нынешний Глава ордена Цзян. Они были все вместе, когда обнаружили тот омут. Им пришлось отступить. Справиться с такой нечистью... считалось невозможным. Только вытравить в другой водоем или реку. Орден Лань не мог позволить себе действовать так. Поэтому омут оградили и старались держать под контролем, чтобы не приносил так много вреда. Ганьфу всегда не сиделось на месте, ты верно заметил. Пока учился здесь, он нередко бегал в город, успел завести там знакомых. Хозяин чайной, где живет и трудится дева А-Цин с тех самых пор знает его.

— Я раньше не слышал об этом, — произнес Лань Дэшэн.

— Когда большая часть этого происходила, я и вовсе еще не появился на свет, — чуть пожал плечами Лань Сычжуй.

— Я думал, вытравить омут в реке неподалеку от Цайи с его стороны — уловка, — продолжил Лань Дэшэн. — После он стал появляться в Облачных Глубинах. И я решил тогда, что он начал действовать. К тому же А-Мин... Прежде я не видел, как судьба умеет сводить людей. Для меня это выглядело просто ужасно. Мне казалось, я своими глазами вижу, как он шаг за шагом сдается Тьме. Не действовали никакие слова. Он и до того заводил странные речи о том, что два Нефрита Лань едва ли могут оба ошибаться в отношении одного человека и, что вероятно Старейшина Илина — не воплощение зла, раз Глава ордена и его брат поддерживают его. А-Мин был маленьким наивным мечтателем, такие мысли были вполне в его духе. Я посоветовал ему не смущать подобным свой разум. Когда узнал, что Старейшина Илина стал появляться в Обители, я принялся немного присматривать за шиди, и результат не заставил себя ждать. Однажды я услышал его голос возле библиотеки. Он спрашивал учителя, хорош ли тот в стрельбе из лука. Наш учитель — Лань Цижэнь признавал только меч, это было прекрасно известно. И уж конечно он бы не стал общаться с учеником через окно. Когда я увидел, с кем он говорит, я... был вне себя. Нам было запрещено обращать внимание на Старейшину Илина и приближаться к нему, а А-Мин игнорировал этот запрет, да еще и называл его учителем. Я отчитал его, старательно делая вид, что никакого Старейшины рядом просто не существует. Но он не стал терпеть подобное неуважение. И, поскольку мы с А-Мином оба нарушали правила, он определил наказание, как это и в самом деле мог бы сделать учитель — связал нас заклинанием и отправил к Лань Цижэню. Я понимал, что наш учитель будет рассержен нашим поступком, но никак не ожидал, что он согласится с уже определенным нам наказанием, да еще к тому же отменит запрет на общение с Основателем Темного Пути. Я совсем сник, понимая, что его планы по захвату влияния в нашем ордене продвигаются очень хорошо и быстро. Я был так уверен в этом...и вместе с тем видел, как после отмены запрета А-Мин искал встречи со Старейшиной Илина. Он был так настойчив, словно одержим... Я очень сердился, что он сдался так легко, с потрохами. И однажды, увидев на улице совсем уж невероятную сцену, я вдруг решил, что это мой шанс. Если уж нельзя ничего изменить и переубедить его, я хотя бы как следует подерусь с ним. Я был уверен, что если притворюсь, будто угрожаю Вэй Усяню, Лань Чжимин непременно бросится в драку. На самом деле сначала я увидел лишь, что заклинатель в темных одеждах сидит посреди улицы. Подходя я рассмотрел, что, прислонив к себе, он обнимает и поддерживает кого-то в белом. Я ни секунды не сомневался, кого и... достал меч. За ту выходку я мог заплатить весьма дорого. Каким дураком надо было быть, чтобы предположить, что Вэй Усянь станет просто наблюдать, как мы деремся на улице. Но... драться не пришлось. Хотя...уже кладя конец меча ему на надплечье, я частью сознания понимал, что захожу слишком далеко. Гордость не позволила мне отступиться. К тому же я вовсе не знал, что А-Мин умеет метать нож. Мы ведь не были тогда друзьями и почти не общались. Я почувствовал только... даже не боль. Холод металла.

Лань Сычжуй в удивлении вскинул на него взгляд.

— Мне сделалось невероятно страшно, — признался Лань Дэшэн. — Все мышцы в теле разом как будто ослабли и онемели. Я только смотрел на торчащую меж ребер рукоять, отказываясь вполне поверить, осознать, чем на этот раз мне обошлась моя крайняя дерзость.

— Не надо, — попросил Лань Сычжуй. — Не вспоминай об этом?

— Ничего. Все в порядке, — ответил Лань Дэшэн. — Это тогда было потрясением. Ни один из нас двоих в то время еще не сражался всерьез с другим человеком, заклинателем. Я продолжал думать, что все случившееся могло оставаться частью его хитроумного плана. Я видел, как моментально поднявшись, он вскочил на ноги и бросился ко мне. Я хотел оттолкнуть его, но он легко увернулся, вместе с тем, подхватив меня на руки. Я успел подумать, что согласен умереть, чтобы никогда не узнать, что у него в итоге все получится, что он сможет разрушить наш дом. Потом я потерял сознание. А очнулся уже в ханьши. Я признался Главе, что хотел напасть на Вэй Усяня, хотя это было и не совсем так. Позже я узнал, что А-Мин сказал то же. И мне бы уняться тогда. Но эта мысль, что он спас меня. Иной раз это было, кажется, хуже смерти. Ведь я стал должен ему. Неважно, какими были его настоящие мотивы, оставался лишь один факт — я был жив, благодаря Основателю Темного Пути. Это стало сущим кошмаром. Разве имел я право теперь нападать и считать его врагом? Эти вопросы разрывали меня изнутри все время пока я один валялся в ханьши, залечивая свою бестолковую рану. Выйдя, я понял, что так просто Вэй Усяня мне не найти. И еще я заметил, что А-Мин принялся шастать на ту сторону горы. Чего сам я сделать еще долгое время не решался. Но эта мысль, о том, кто спас мне жизнь, не давала покоя. Однажды вечером мне наконец повезло столкнуться с ним. Я... это правда очень стыдно... мне показалось, что он нарочито игнорирует меня, а я ведь просто хотел спросить. Узнать правду. Так странно, что я предполагал, будто он скажет мне. Этот разговор был...очень логичным. Но я видел, что он отвечает, чтобы просто отделаться. Он даже не сразу узнал меня. Я был очень обижен. И снова угрожал ему мечом. Невероятно глупо. Просто думал, что это на время задержит его и поможет мне получить вожделенный ответ. Что я хотел услышать? Но ему хватило пары движений, чтобы оставить меня валяться обезоруженным посреди дороги. На прощание он попросил никогда не попадаться ему на глаза и пинком отшвырнул подальше мой меч.

— О... — протянул Лань Сычжуй.

— Но и это меня не образумило. Я подрался с ним снова. На глазах у Главы. Я после догадался, что это сделали специально. Он просто дал мне возможность выплеснуть все, что копилось внутри. И вместе с тем дал наконец понять, что я вовсе не знаю его. Что то, с чем я пытаюсь сражаться, что мое сердце пытается возненавидеть — это горстка слухов, а не факты. Он показал мне, насколько я запутался на самом деле. Я снова задолжал ему тогда. И после — тоже. Когда вы ушли в Илин, мы с А-Мином остались. И как-то так выходило, что все больше общались между собой. Случившееся тогда в Обители сблизило нас. Я помню, как А-Мин помог мне не слишком дорого заплатить за очередную глупость. Я ведь сам сказал Су Миньшаню, что это именно я выдал его. Это было безрассудно. Но я не хотел скрывать. Ведь я смог сделать хотя бы что-то, внес малую каплю.

— Ты поступил очень храбро, — поддержал его Лань Сычжуй.

— Глупо, — повторил Лань Дэшэн. — Не подумал, что тот, кто совершил такое, да еще и попался, не упустит возможности выместить злость. Мне хватало сил защищаться. И все же я не мог... в самом деле мне не хватало духу сразиться всерьез. Как и раньше, когда я от злости решился подраться с Вэй Усянем, я все же и правда не мог решиться на то, чтобы по-настоящему ранить мечом другого человека.

— Ты был еще совсем юным тогда, — напомнил ему Лань Сычжуй.

— А-Мин младше. Но у него получалось, — сказал Лань Дэшэн.

— Это другое, — ответил Лань Сычжуй. — Защищая близких проще отбросить сомнения.

— Ты прав, — кивнул Лань Дэшэн. — Именно это я и почувствовал тогда. А-Мин не хотел, чтобы я пострадал, и ни мгновения не сомневался. Я помню, что Ханьгуан-цзюнь и Вэй Усянь тоже были там. Они схватили Су Миньшаня, а нам приказали отправляться к целителям, а после к Главе ордена. Я сначала удивился, что Ханьгуан-цзюнь вышел на улицы без лобной ленты. Но потом успел заметить ее на их запястьях.

— О. Это был еще и тот самый день... — удивился Лань Сычжуй.

— Да. Их день. Когда они разделили Путь, — подтвердил Лань Дэшэн.

— В тот день я наконец приблизился к мысли, что долгое время не замечал друга рядом с собой. Он ведь пытался тогда, раньше, поделиться со мной сомнениями, мыслями. Я же повернул все это против него. И даже после, когда я понял, что ошибался на счет Старейшины Илина и то, что А-Мин учится у него стрелять из лука — не так страшно... я бы назвал наше общение скорее вынужденным... случайным... но вовсе не дружбой. Лишь позже он рассказал мне, чего ему стоили мои выходки. Нет, это было не так. Вы ушли в Илин, а он просто вспоминал, потому что скучал по учителю. Он говорил, что дорога к нему была для него очень трудной. Я попросил рассказать и он поделился. Потом я предложил ему отправиться в Илин вместе, когда пришла весть, что там нужны добровольцы в помощь. Оказывается, можно было приходить и уходить, когда вздумается. Ты ведь помнишь, как мы бывали там?

— Конечно. Я всегда был рад нашим встречам, — улыбнулся Лань Сычжуй.

— Ты был всегда рад... — повторил Лань Дэшэн. — Когда мы закончили обучение, Вэй Усянь рассказал Лань Чжимину историю его семьи. Этот кошмар был с ним с самого детства. Он скрывал глубоко, и принять подробности ему было сложно. Он стал отстраненным. Я спрашивал. Наконец, он смог рассказать мне. И я понял, что это и правда была судьба. Ведь никто кроме Вэй Усяня не смог бы разглядеть это и верно истолковать. А-Мин сказал тогда, что наконец смог разобраться, почему Вэй Усянь дал ему шанс, хотя до этого жестко и однозначно гнал его прочь. Тогда А-Мин рассказал ему, что знал о своей семье. Кто бы ещё мог предположить, что А-Мин одержим темной сущностью, озлобленным в заточении духом собственного отца? Кто бы еще пошел искать следы, столько лет спустя? И кто бы еще решился обвинить уже умершего, почитаемого в ордене заклинателя в убийстве и преднамеренном причинении вреда? Услышав его историю, я окончательно осознал, что хитрые лисы в нашем доме крылись всегда. Что настоящий враг, самый страшный, тот, что кроется рядом, то, кто одет в такие же одежды, как я. С тех самых пор я знал, что верно выбрал свой Путь и ремесло, которым занимаюсь. Но у меня все еще получается слишком плохо. Я снова не смог защитить их. Если бы не Ханьгуан-цзюнь... это был действительно смертельный выстрел.

— Что? — выдохнул Лань Сычжуй.

— Там в Лань Я. Кто-то стрелял сяньшэну в спину, твой шифу успел прикрыть его. Мое внимание было занято другим. И никто не ждал опасности со стороны только что сошедшего обвала, — рассказал Лань Дэшэн.

— Обвала? — переспросил Лань Сычжуй.

— Его причин я толком не знаю, но храма Байсюэ больше нет. Ты не в курсе? — уточнил Лань Дэшэн. — А впрочем, откуда... они оба не могли рассказать тебе. Другие — не стали.

— Да, — утвердительно кивнул Лань Сычжуй и тяжко вздохнул.

— Держись, — Лань Дэшэн пожал ему запястье. — Я узнавал у целителей. Хан-ту должен был уже распасться. В ближайшее время твоему шифу станет легче. Ты сможешь поговорить с ним. Он, вероятно, сам расскажет тебе. Я бы тоже хотел поговорить с ним. Ты дашь мне знать, когда будет можно?

— Да, конечно, — снова кивнул Лань Сычжуй. — Но...откуда ты знаешь?

— Подслушал, — признался Лань Дэшэн.

Лань Сычжуй удивленно взглянул на него.

— Я расскажу, расскажу. Ты все поймешь, — пообещал Лань Дэшэн.

— Старейшины ордена на самом деле давно мечтают о более реальной власти, чем имеют сейчас. Предыдущий Глава вызвал их глубокое недовольство. Хотя по чести сказать, уйдя в уединенную медитацию, никому на самом деле не мешал. А старший учитель Лань мировоззрением и методом управления старейшин вполне устраивал. Впрочем, свое счастье они своими же руками и порушили. Видимо, думали, что молодой Цзэу-цзюнь будет послушным и кротким. Только... вышло иначе. По существующим правилам в ордене последнее слово всегда остается за Главой. Даже если все в совете будут возражать, он может не менять своего решения. Его приказ никем не может быть нарушен. Единственный способ повлиять — это доказать, что Глава ведет орден к разрушению. Но в нашем случае, как бы ни так. Дела идут хорошо. Мы не несем потерь материальных или людских. С тех пор как начался весь этот бардак со снами, в совете старейшин многое изменилось. Он резче разделился на "за" и "против". И это нехорошо. Появилось множество сплетен и слухов, но все они ведут по сути к тому, что старейшинам виднее, как управлять и каким принципам следовать. А Главе стоило бы просто растить детей и творить безрассудства, если угодно, лично, не втягивая в свои дела орден. Когда бы он кого-то втягивал, хотел бы я знать? Понимаешь... я сам приму любое его решение. Если даже он захочет сложить полномочия, уйти — пусть так, если это велит ему сердце. Но они ведь хотят заставить его, а не спрашивать. Вероятно, понимают, что сам он не отречется. Так вышло, что в Лань Я собрались отправиться самые недовольные. Я не стал препятствовать, предполагая, что они проявят себя, уверенный, что при этом они все же не пойдут на убийство Главы.

— У...убийство? — запнувшись повторил Лань Сычжуй.

— Нет, я в самом деле не думаю, чтобы они в деталях планировали именно убить его. Скорее хотели проверить. И я конечно не оставил их, проводил, держась подальше и после мы ждали, рассредоточившись на склоне ближе к подножью горы, — рассказал Лань Дэшэн.

— Почему ты решил, что на горе ничего не случится? — спросил Лань Сычжуй.

— Пока рядом Ханьгуан-цзюнь и особенно сяньшэн — никто не посмел бы напасть открыто, — ответил Лань Дэшэн.

— Почему особенно? — не сообразив сходу, переспросил Лань Сычжуй.

— Он все еще — Основатель Темного Пути. И довольно скор на расправу. Кроме того не связан ни с одним кланом. Ему проще остановить любого, кто рискнет поднять руку на его семью или близких. Лань Сичень через Лань Ванцзи — часть его семьи. Каждый понимает, любой открытый шаг при нем — и придется повстречаться со смертью, которая будет не столь скорой, сколь страшной. Можешь мне верить, его очень боятся.

— О... — протянул Лань Сычжуй. — Звучит так, будто отец невероятно жесток. Но ведь это не так.

— Конечно не так. Но я только объяснил тебе, почему был спокоен за их поход в храм, — напомнил Лань Дэшэн.

— Да. Да, я понимаю, он бы никому не позволил причинить Главе вред. И Ханьгуан-цзюнь конечно тоже не остался бы в стороне, — проговорил Лань Сычжуй.

— Именно, — подтвердил Лань Дэшэн. — Но в Храме что-то случилось. Горные обвалы сами по себе в этом месте редкость, он бы не сошел просто так. Первыми с горы спустились Глава ордена и часть старейшин с сопровождающими. Чуть позже подошли остальные. Но сяньшэна и Ханьгуан-цзюня с ними не было. Я опасался, что они станут действовать, и мы приблизились. Недостаточно конечно, чтобы быть обнаруженными, но достаточно, чтобы стрела достигла цели при необходимости. Однако, все было спокойно. До тех пор пока с горы не спустился сяньшэн. Поняв, что он ранен, а Лань Ванцзи рядом нет, старейшины наконец перешли в наступление. Они прямо спрашивали Лань Сиченя, сколько он намерен следовать указаниям Старейшины Илина. Обвиняли того, в том, что случилось в Байсюэ прежде и теперь. Наконец, вернулся и Ханьгуан-цзюнь. Но при виде него старейшины ордена вовсе не отступились, напротив, они обнажили мечи, требуя арестовать Вэй Усяня немедленно. Все же числом их было значительно больше и вероятно они рассчитывали преуспеть. Глава ордена дважды приказал им убрать мечи в ножны, но подчиняться никто не спешил. Тогда я вмешался, выстрелив под ноги тому, кто говорил больше и громче других. Это вызвало бурю негодования. Даже увидев, что я не один, они не спешили сложить оружие. Я же знал, что заставлю их сделать это любой ценой.

— Ты с самого начала знал, что ... убьешь кого-то из старейшин ордена? — опешил Лань Сычжуй.

— Я понимал, что... мне вероятно придется сделать это. Как минимум чтобы доказать, что не только сяньшэн может быть скор на расправу. К сожалению, иногда и правда нужно забрать чью-то жизнь, чтобы уберечь других, — проговорил Лань Дэшэн.

— Как это... — Лань Сычжуй не нашел подходящего слова.

— Сяньшэн хотел остановить меня, — сказал Лань Дэшэн. — Просто справа и перед ним стоял Глава ордена, перекрывая ему эту возможность. С сяньшэна бы сталось сбить стрелу в полете, будь у него пространство для движения. Я чувствовал его взгляд, но был спокоен, потому что знал, что он не успеет помешать мне. Только... Вместе с моим выстрелом был и второй. Рассчитано так точно, будто стрелявший был близко. Но мы не нашли следов... Как может быть так?.. Я увидел только, как Вэй Усянь опустил на землю уже раненного Ханьгуан-цзюня, уходя вместе с ним с линии обстрела. Мы тут же встали рядом, чтобы прикрыть их и Главу ордена. Вскоре они ушли. Несмотря на рану, Ханьгуан-цзюнь встал на меч вместе с Вэй Усянем. Я понимал, что это рискованно. К тому же у меня были и другие причины, поэтому я попросил Главу ордена отправиться следом за сяньшэном и младшим братом. Я дал ему сопровождение. Он тоже был недоволен мной. Таких резких действий он бы ни за что не одобрил, я это знал. Но я также не мог оставить его. Поэтому, чуть выждав и отдав необходимые распоряжения, я отправился следом тоже. Это все же было нарушением отчасти. Поэтому я не мог подойти слишком близко. Удостоверившись, что все успешно добрались до Обители, я отлучился встретить своих людей и разместить арестованных. Это заняло время, и снова продолжить наблюдение я смог только далеко за полночь. Как раз вовремя, чтобы заметить Вэнь Нина. На что он только рассчитывал? Думал, защитный барьер можно преодолеть, набрав высоту побольше? Я сразу догадался, что он просто очень спешит. Барьер и правда не нанес бы ему непоправимого вреда, только замедлил бы и поднял на ноги целую толпу людей, стражу и не только. Я успел не дать этому случиться и последовал за ним к цзиньши. Устроившись у приоткрытого окна, я многое узнал.

— Дядя Нин был там... — проговорил Лань Сычжуй.

— Он не сказал тебе? — догадался Лань Дэшэн.

— Глава ордена пришел утром и попросил меня отправиться в поселение, узнать, как даоцзан Сун и помочь там, чем потребуется, — рассказал юноша. — Дядя Нин был там, когда я пришел. И даоцзан Сун пришел в себя...

— Да. Они говорили об этом. Сяньшэн что-то передал для него? — спросил Лань Дэшэн.

— Метелку из конского волоса. Фучэнь. Это духовное оружие даоцзана Суна,— пояснил Лань Сычжуй.

— Ты знаешь? — удивился Лань Дэшэн.

— Последний раз я видел ганьфу в сознании, когда он пришел, чтобы поговорить с даоцзаном Суном у нас дома в поселении,— ответил Лань Сычжуй.

— Ты присутствовал при разговоре?

— Не с самого начала.

— Даоцзан обвинял его в разрушении храма?

— Нет. Он ведь не знал. Он обвинял раньше, едва придя в себя, в том, что произошло... с его учителем и остальными из храма.

— А что там произошло? Он рассказал? — живо поинтересовался Лань Дэшэн.

— Что-то очень странное, — проговорил Лань Сычжуй, стараясь припомнить. — В тот день пошел снег, и в храме был праздник, потому что это редкий и добрый знак, да еще совпало с днем рождения его учителя. Было уже довольно поздно, когда, вдруг ощутив сильную тревогу, все выбежали во двор, даже не прихватив мечей. Только Сун Лань был при оружии, но ему это не помогло. Было темно. Кто-то ударил его мечом, но нападавшего он не увидел. Он говорит, было ощущение, будто вся благодать из Мира ушла. Когда он упал, видел темную фигуру на крыше строения и слышал музыку, похожую на свист. Наверное, подумал что это ганьфу и его флейта.

— Сяньшэн любит расположиться на крыше. Это так, — заметил Лань Дэшэн. — Возможно, уже тогда кто-то хотел подставить его. Возможно, в этот раз в храме он приблизился к чему-то важному... Жаль, что теперь у него не спросишь...

— Постой. Он ведь говорил, что собрал и принес в Обитель души заклинателей храма, — вспомнил Лань Сычжуй.

— Души? Глава не сказал мне... — покачал головой Лань Дэшэн.

— Вероятно, они серьезно пострадали. Я предложил, что можно было бы сыграть Расспрос, чтобы узнать что-то. Но ганьфу сказал, что сейчас этого сделать нельзя, только позже, — рассказал Лань Сычжуй.

— О... — протянул Лань Дэшэн. — Тогда встречусь с Сун Ланем. А после с Ханьгуан-цзюнем, когда ему станет лучше. Хотел бы я понять, почему сяньшэн так изменился... что с ним произошло?

— Я не знаю, — вздохнул Лань Сычжуй. — Он крепко спит. Как ты понял, что что-то случилось с ним?

— Видел со стены, как Вэнь Нин принес его, — пояснил Лань Дэшэн.

— Это был поздний час. Сколько ночей ты уже не спишь? — забеспокоился Лань Сычжуй.

— Несколько, — уклончиво ответил Лань Дэшэн. — В тот день один из тех ребят, что были с нами в Лань Я, дежурил у главных ворот Обители. Он видел, как сяньшэн выходил утром, и окликнул его, чтобы узнать, как Ханьгуан-цзюнь, спросить, как дела. Сяньшэн не ответил, а парень не решился проявить настойчивость. Видел только, как сяньшэн встал на меч. Все полагали, что он вернется вскоре. Я знал, что Глава с братом в цзиньши, и зашел к ним. Мы проговорили довольно долго. Ханьгуан-цзюнь спал, изредка тихо произнося его имя. Но сяньшэн все не возвращался. После я сказал своим, чтобы сообщили мне и смотрели в оба... Однако, спустился вечер, его все не было. Пришли вы с Вэнь Нином. Твой дядя почти сразу покинул Обитель, и я понял, что он скорее всего отправился искать. Я остался ждать до утра, предполагая, что если к рассвету ничего не прояснится, мне тоже придется предпринять что-то. Когда он вернулся под утро, я видел их обоих... Потом отправился отыскать место, где Вэнь Нин нашел его.

— Неподалеку от перевала, — проронил Лань Сычжуй.

— Опасное место. Странно, что сначала сяньшэн прошел мимо, но после остановился, развернулся и бросился бежать вверх по склону. Там очень узкая тропа. Бежать по ней — огромный риск. Вероятно, задев плечом о скалу, он потерял равновесие и упал, лишь чудом не сорвавшись вниз. Прости, — извинился Лань Дэшэн, видя как краска сбежала с лица Лань Сычжуя.

— Все в порядке, — заверил его тот. — Что еще ты смог узнать?

— Ничего особенно ценного. Только видел кровь на камнях.

— У него изранены кисти рук, — сказал Лань Сычжуй. — Содраны в кровь, будто он голыми руками копался в осколках камней.

— Нет. Никаких осколков там нет, — покачал головой Лань Дэшэн.

— Странно, — проронил Лань Сычжуй. — Почему в начале разговора ты спросил меня о его прежней жизни, о духовных силах?

— Я хочу понять... Вэнь Нин говорил что-то о работе с Темной ци. Вероятно, это тоже было в храме. Я все еще слишком мало знаю о нем, и мне сложно правильно оценить, что произошло с ним и почему, — сказал Лань Дэшэн.

— Этого пока что никто сказать не может. Его волосы становились белее всякий раз, как он видел сны, — пояснил Лань Сычжуй.

— В самом деле? — удивился Лань Дэшэн. — Теперь он спит так снова?

— Да, — подтвердил Лань Сычжуй.

— Другие видели эти сны, но не изменялись вот так, — заметил Лань Дэшэн.

— Да, — снова подтвердил Лань Сычжуй. — Но только он по-видимому как-то может воздействовать изнутри. Может освободить от сна того, кто им захвачен, если встретит его во сне. Что-то вроде того.

— Это все потому, что он владеет Темной ци? — спросил Лань Дэшэн.

— Я не знаю, — покачал головой Лань Сычжуй. — Шифу наверно сможет сказать точнее.

— Хорошо, — кивнул Лань Дэшэн. — Соберемся поговорить все вместе. Как он сейчас?

— Немного лучше, но еще очень слаб.

— А сяньшэн?

— Просто спит. Его раны неопасны. Духовных сил мало, но уровень стабильный.

— Тебе трудно из-за того, что он так изменился?

— Да. Я очень хочу, чтобы все было как раньше... Когда мы путешествовали все вместе, — вздохнул Лань Сычжуй.

Лань Дэшэн пожал ему руку:

— Я должен понять, как все исправить. Я найду способ.

— Но ты не виноват в том, что случилось, — возразил Лань Сычжуй.

— Я все равно не оставлю это так просто. Пусть сны и сложны для понимания, но тот, кто стрелял там в Лань Я, был человеком. Даже если только сяньшэн что-то может изменить внутри сна, мы должны его поддержать и разобраться здесь.

— Ты прав, — кивнул Лань Сычжуй. — Ты прав. Но сначала мы постараемся защитить всех, кто важен.

— Что ты имеешь ввиду? — не понял его Лань Дэшэн.

— Скоро ведь здесь будет совет кланов верно? — уточнил Лань Сычжуй.

— Да, верно. Не больше чем через семь дней. Вероятно, и раньше. Хотя... не исключено, что Главе нужен сяньшэн на совете. Поэтому окончательно день еще не назначен.

— Мало времени, — огорчился Лань Сычжуй.

— Да, на что же? — все еще не понимал Лань Дэшэн.

— Мы с дядей Нином можем создавать обереги. Они не защитят от снов полностью, но помогут сохранять внутреннее равновесие.

— Как вы сможете совмещать?

— Я надеюсь, ситуация не ухудшится, шифу постепенно окрепнет. В ордене достаточно целителей, чтобы присмотреть. Я хочу помочь оставаться вне снов хотя бы Главам орденов и кланов и их семьям. У Главы Цзинь и его семьи уже есть защита. Такую хорошую мне не сделать...

— Сяньшэн сделал для них? — уточнил Лань Дэшэн.

— Да, он очень хотел уберечь свою шицзе и ее любимых: мужа и будущего сына, — рассказал Лань Сычжуй.

— Будущего? Стало быть это было давно?

— Да. Он подарил на свадьбу сестре.

— Я всякий раз почти забываю, что он из клана Цзян, — заметил Лань Дэшэн.

— Он вышел из него после тех событий на Цюнци, — проговорил Лань Сычжуй.

— Его просто выставили, — холодно произнес Лань Дэшэн.

— С чего ты взял? — удивился Лань Сычжуй.

— Несложно было заметить. После того, как построили сигнальную башню в Илине, когда все наконец было в порядке, вы втроем редко оставались на месте. Как даоцзаны и просто хранители мира, вы появлялись там, где творится хаос, не обязательно большой и грозный. Любая буря начинается с легкого порыва ветра. Всегда проще предупредить ее. Но в некоторые края вы как будто нарочно не заглядывали: земли некогда принадлежавшие семье Вэнь Жоханя, крайне редко вы появлялись на землях ордена Не и всегда обходили стороной Юньмэн Цзян. Я — не любитель странствовать. Но мне стало любопытно, почему сяньшэн не навещает брата.

— Ты был там? — почему-то удивился Лань Сычжуй.

Ведь все заклинатели Лань время от времени покидали Обитель. Даже будучи командующим стражей, Лань Дэшэн вполне мог позволить себе уйти из Гусу на некоторое время.

— Конечно, я был там, — подтвердил Лань Дэшэн. — Крайне сложно поверить, что когда-то они были братьями.

— Что ты увидел? — решился спросить Лань Сычжуй.

— Ничего, чтобы хоть как-то напоминало о нем, — ответил Лань Дэшэн. — В городе говорили, что имя произносить вслух запрещено. Как и во многих других местах, там все же пытались продавать портреты Старейшины Илина, якобы отпугивающие нечисть. Странно, что все еще пытались. Ведь за это можно было угодить в застенки. И никогда не вернуться. Многие боялись. Сделать что-то не так, произнести лишнее слово. И не дай небеса, пожаловаться на управляющий клан. А еще, чтобы быстро расправиться с неугодным человеком, там оговаривают, обвиняя в Темном заклинательстве. Ведь Темную ци может использовать всякий, неважно заклинатель или простой человек. Конечно, если Глава клана ведет на своей земле такой порядок, сяньшэну лучше не появляться там. При таком отношении к Темной ци, естественно, стоило его шисюну связаться с ней и пойти против кого-то, этот Цзян Чэн просто выставил его, чтобы не пятнать себя и не ввязываться.

— А-Шэн... это...все не совсем так, — попытался возразить Лань Сычжуй. — Они были дружны.

— Может быть. Но время все изменило, — не отступил от своего мнения Лань Дэшэн.

— Послушай? Мы ведь не знаем, когда началось все это... со снами. Сколько было вовлечено. Глава Цзян был вовлечен. Мы не знаем, как долго, — проговорил Лань Сычжуй.

— Хорошо. Раньше. Когда ты был еще ребенком, а мы — учились, разве Глава клана Цзян бывал здесь? — спросил Лань Дэшэн.

— Да. Он появлялся несколько раз. Я даже видел их вдвоем, — ответил ему Лань Сычжуй. — Только позже, когда Печать была разрушена, а целителей моего родного клана признали не причастными к бесчинствам Вэнь Жоханя, Глава ордена Цзян предлагал ганьфу вернуться в Пристань, но тот отказался.

— Вот, значит, дело в чем... — протянул Лань Дэшэн.

— Просто... Он ведь за себя не просил, — проговорил Лань Сычжуй. — Он действительно убил нескольких на Цюнци тогда и... не стал бы просить отменить себе наказание.

— Я понимаю, — кивнул Лань Дэшэн. — И все же. Как вышло так, что он встал на Темный Путь ты знаешь?

— Шифу рассказывал, он и подростком интересовался заклинаниями и талисманами. В основном это, кажется, развлекало его. Когда они попали в лагерь перевоспитания в Цишане и оказались в пещере Черепахи Губительницы, его навыки пришлись на пользу. Он отвлекал монстра огнем, пока остальные уходили через озеро в гроте. В той пещере он нашел меч, что пролежал среди жертв черепахи очень долго, он впитал много отчаяния и страха за сотни лет и сам стал источником Темной ци, — рассказал Лань Сычжуй.

— Он забрал его с собой? — спросил Лань Дэшэн.

— Да, но уже много позже. Этот меч стал частью Стигийской тигриной Печати.

— Ее он сделал незадолго до битвы в Безночном городе. В то время многих уже бросало в дрожь от одного упоминания призрачной флейты Чэньцин.

— Вэнь Чао сбросил его на гору Луаньцзан. Там ганьфу нашел свою флейту, — уточнил Лань Сычжуй.

— Эта гора... — проговорил Лань Дэшэн. — Все дело в ней? Они как будто бы связаны что ли... Только, не понятно, что это за связь. Признаться, я думал, что рассказы о том, что его сбросили на гору — байка.

— Нет, — покачал головой Лань Сычжуй. — К сожалению. Вэнь Чао и его люди напали на его след в Илине. Он был ослаблен тогда. Не мог сражаться.

— Почему так случилось? — тут же спросил Лань Дэшэн.

— У него не было меча, — попытался отговориться Лань Сычжуй. — После событий в лагере перевоспитания им их конечно не вернули.

— Он был ранен? Как вышло, что остался совсем один? — не переставал спрашивать Лань Дэшэн.

— Он... — произнес Лань Сычжуй, все еще сомневаясь, имеет ли право сказать, ведь было ясно, что командующий стражей и без того не в восторге от Главы Цзян и Юньмэна. Молодой заклинатель опасался, что стоит подлить масла, и займется огонь. — Он был лишен духовных сил тогда, — все же выговорил он.

— Как это произошло? — снова спросил Лань Дэшэн.

— Он отдал брату, — произнес Лань Сычжуй.

— Что? — Лань Дэшэн буквально подскочил. — Тот был ранен? Где в таком случае он был после, когда Вэй Усяня схватили и потащили на Мертвую гору?

— Он не успел вернуться. Ему тоже требовалось время, чтобы восстановить силы. Он искал его позже... но не нашел.

— Где он был? — резче спросил Лань Дэшэн.

— Выше в горах, отец ждал его в поселении у подножья.

— Ты не хочешь рассказывать всего?

— Нет. Я скажу. Только обещай, что горячиться не станешь?

— Да, что я по-твоему могу сделать? Я просто хочу понять.

— Незадолго до этого люди Вэнь Жоханя захватили Пристань Лотоса. Погибли их родители и многие из клана. Цзян Чэн тоже оказался в руках заклинателей Вэнь. Ганьфу сбился с ног, разыскивая его, и, предположив, что тот оказался в Пристани, не ошибся. Узнав, что заклинатели из Вэнь отправляются к Пристани Лотоса, мой дядя, Вэнь Нин, со своими людьми тоже явился туда. Он помог ганьфу выручить Цзян Чэна. Тот был ранен. Дядя Нин предложил им укрыться в Илине, на надзорном пункте, где командовала его старшая сестра.

— Вэнь Цин, — догадался Лань Дэшэн.

— Да... — проговорил Лань Сычжуй. — Среди адептов Вэнь был заклинатель, его звали Сжигающим Ядра.

Лань Дэшэн насторожился, услышав прозвище, оно было весьма красноречиво.

— Этот человек уничтожил золотое ядро молодого господина Цзян, — произнес Лань Сычжуй. — Ганьфу... не мог оставить брата один на один с этой бедой. И он нашел выход. Уговорил мою тетю попробовать пересадить Цзян Чэну его золотое ядро.

— Пересадить?! — воскликнул Лань Дэшэн.

— Тетя Цин — очень хорошая целительница. У нее был труд, чисто теоретический, о пересадке ядра от одного заклинателя другому. Ганьфу нашел эту рукопись и предложил попробовать это на практике.

— Безумец... — едва слышно шепнул Лань Дэшэн. — Что если бы не получилось...

— Его не тяготила перспектива стать простым человеком, — почти также тихо произнес Лань Сычжуй.

— Так почему же Глава Цзян так относится... будто...

— Он не знает.

— Да! Как это вообще возможно не знать?

— Ганьфу сказал ему, что отведет его к наставнице своей матери, на гору бессмертных — Баошань.

— И тот поверил?

— Но... мама ганьфу и правда спустилась с горы бессмертных. Она училась там. А перед тем как провести операцию тетя Цин использовала усыпляющие травы. Цзян Чэн ничего не знает о пересадке ядра поэтому. Он не в курсе, как бессмертные восстановили его ядро.

— Так ведь на ту гору не может прийти абы кто? — припомнил Лань Дэшэн.

— Ганьфу сказал Цзян Чэну назваться его именем, чтобы ему помогли. Но это и не была та самая гора, — ответил Лань Сычжуй.

— А она вообще существует? — озадачился Лань Дэшэн.

— Конечно. Даоцзан Сяо тоже оттуда.

— Значит, он знает и дорогу туда?

— Но ты же сам сказал, что не всякому туда можно. Они не должны возвращаться, если ушли.

— Хотел бы я знать, как выглядит сейчас это гора...

— Почему ты думаешь об этом? — спросил Лань Сычжуй.

— Баошань — гора бессмертных, на ней светлая ци самая чистая и копится лучше, позволяя заклинателям совершенствоваться быстрее. Тех, кто спустился с горы всего трое. Каждый из них весьма талантлив. Пути первых двоих оборвались довольно быстро. Едва ли правда это имеет отношение к самой горе. Зато, вероятно, она стоит также в Илине, как и Луаньцзан.

— Постой! — Лань Сычжуя вдруг осенило. — Ты ведешь к тому, что эти два горных пика, как два начала Светлой и Темной Ци должны уравновешивать друг друга?

— Мне кажется это логичным, — подтвердил Лань Дэшэн.

— Я никогда не слышал о подобном, — проговорил Лань Сычжуй.

— Я тоже. Но если рассматривать Мир, как непрерывное вращения двух начал, энергий Инь и Ян, они должны быть в равновесии. Ни одно не должно перевешивать слишком сильно, иначе движение нарушится, — размышлял Лань Дэшэн.

— Но ведь... Мертвый Курган горит... горел... — поправился Лань Сычжуй. — Концентрация Темной ци возросла. Именно поэтому и собирают совет кланов.

— Оттого я и хотел бы взглянуть на гору Баошань, — добавил Лань Дэшэн.

— Нужно поговорить с даоцзанами, — заключил Лань Сычжуй.

Лань Дэшэн вдруг обнял его за плечи и потянул к себе. Юноша позволил ему, хотя жест этот оказался для него полной неожиданностью.

— Что бы это все ни было, мы разберемся и справимся, — проговорил Лань Дэшэн, гладя Лань Сычжуя по плечу. — Твой названный отец снова станет прежним. Все будет в порядке.

— Почему ты рассказал мне о том, что было тогда, пока я был еще маленьким? — осмелился спросить Лань Сычжуй.

— Ты сказал, что доверяешь мне. Я захотел рассказать о том, как узнал о твоем названном отце. Я ведь первым спросил тебя о нем. И знаю, что он очень дорог тебе. Мне было трудно разобраться тогда. Но я смог все же почувствовать, что он — одно из лучших и уникальных творений этого мира. Я очень хотел бы помочь, ему и тебе.

— Спасибо, — поблагодарил Лань Сычжуй.

— Почему ты спустился сегодня в город? — спросил его Лань Дэшэн.

Лань Сычжуй заметил, что, кажется, хмельное опьянение полностью отпустило командующего стражей. Он говорил как обычно. Разве что оказался непривычно близко.

— Я шел к деве А-Цин, узнать о золотистой траве. Дядя Нин сказал, нам нужно больше, если возможно.

— М.. — кивнул Лань Дэшэн, отпуская его. — Тогда идем?

Они поднялись, отряхнули и поправили одежды.

— Мы можем рассказать А-Цин о случившемся? — спросил Лань Сычжуй.

— Я подумаю, что можно ей сообщить, — кивнул Лань Дэшэн и задумался.

Спустя время он произнес.

— Я все хотел спросить, а почему именно дева А-Цин собирает эту траву? Одна. На старых захоронениях ордена Лань.

— Ганьфу говорил, на всяком кладбище, особенно старом, есть свои духи-стражники. Если дева А-Цин спокойно проходит туда, значит они согласны с ее присутствием и готовы позволять ей то, что она делает. В этот порядок вмешиваться не нужно, — пояснил Лань Сычжуй.

— Мммм. Должно быть, дева А-Цин тоже не так проста, — протянул Лань Дэшэн.

— Сначала она искала золотистую траву для А-Юя, — пояснил Лань Сычжуй.

— Я в курсе, — кивнул Лань Дэшэн.