Другая жизнь. Книга судеб

***

Вэй Усянь постепенно собирал себя, будто бы по крупицам. Он чуть нахмурился, перебирая про себя какие-то мысли, внутренне готовясь к тому, что предстояло.

Лань Ванцзи в ускоренном варианте воочию увидел, как бесшабашный мальчишка из Пристани Лотоса становится Старейшиной Илина. Он чуть вздохнул и решился спросить:

— Скажи, Вэй Ин, ты сожалеешь о чем-нибудь? Если бы все это... или многое из того случилось с тобой после обучения в Гусу, и в самом деле оказалось лишь сном, ты был бы рад этому?

— Нет, — негромко ответил Вэй Усянь, чуть качнув головой. — Нет, я... — он ощущал лишь, как у него чуть щемит сердце, будто оно не на месте, но причин тому не мог разобрать, поэтому просто старался сконцентрироваться и думать о деле. — Нет, я не испытываю сожалений, Лань Чжань, — наконец договорил он.

— Но ты... грустишь о чем-то? — спросил тот.

Он принес пиалу с укрепляющим отваром и протянул ему.

Вэй Усянь взял предложенное, отпил и задумался:

— Может быть, все дело в Цзян Чэне? Здесь, во времена обучения мы еще были дружны с ним. Он также пытался читать мне нотации, говорил, что я ищу скорой смерти. Но я и в самом деле вел себя иногда совершенно по-дурацки. Потом, в лагере перевоспитания в Цишане он... тоже пытался позаботиться о нас. По-своему. Как мог. Он хотел, чтобы мы не пострадали и вернулись домой. Однако, и в пещере Черепахи он и сам был не в последних рядах. Это ведь он помог выплыть всем тем, кто был там с нами. Никто не утонул. Все добрались живыми. А после он пришел и спас нас с тобой. Когда же заклинатели Вэнь пришли из-за этого в Пристань Лотоса, он пытался защитить меня. От наказания кнутом. От платы, что требовала Ван Линцзяо. Он пытался помешать собственной матери. Слугам приходилось удерживать его. Я знаю, что все это было искренне. Его привязанность, несмотря на все наши ссоры, на всю нашу разницу в мнениях, была настоящей. Я чувствовал это. Но после. Я слишком многое сделал не так.

Лань Ванцзи погладил его по плечу:

— Не нужно. Не вороши все это в памяти снова.

Но Вэй Усянь будто не слышал.

— Однажды мы с шицзе и шиди обещали друг другу, что никогда не расстанемся. Но в итоге Цзян Чэн остался один. Мне кажется, он так и чувствует себя все время с тех пор, как не стало его отца и матери.

— В этом нет твоей вины, — произнес Лань Ванцзи.

— Мне грустно за Маленькую Цзян. Неужели Цзян Чэн и в самом деле вовсе не любит ее? — пробормотал Вэй Усянь.

— Он дорожит ею, не сомневайся, — ответил Лань Ванцзи. — Брат говорил, Глава Цзян искренне переживает за дочь.

— Хорошо, — кивнул Вэй Усянь. — Но я все равно не могу понять, как вышло, что все это случилось с его семьей? И — с нашей? И... всему ли причина — сны? Между ним и мной в самом деле было много ссор. Возможно, в конце концов у него для меня и правда не осталось ничего кроме ненависти.

— Не думай так о нем, — попросил Лань Ванцзи. — Он позволил забрать своих жену и дочь сюда, в Гусу. Он понимал, что ты тоже здесь. И поскольку речь идет о чем-то сложном и необъяснимом...

— Он просто считает, что это я проклял ее, — прервал его Вэй Усянь. — Смогу я помочь или нет, в обоих случаях это будет не в мою пользу.

— Я думаю, ты ошибаешься, — произнес Лань Ванцзи.

— Ты прав, — вздохнул Вэй Усянь. — Я уже тоже запутался во всем этом. Ты недавно говорил мне, что я напрасно оправдываю шиди. Теперь ... Я в самом деле не могу разобраться. Все верно, это также как с Лань Цин. С ней мы тоже и прежде цеплялись слово за слово по разным причинам. И...мне в самом деле было без разницы, что ею вело, когда она позволила себе напасть на гань-эра. Но... у меня не осталось вариантов. Я мог бы поквитаться на месте. Но Лань Цин — его ближайшая кровная родственница. Как бы то ни было, они тоже связаны.

— Лань Цин не пострадала. Ты поступил тогда единственным возможным способом, поэтому обошлось без жертв. Почему ты снова говоришь об этом? — спросил Лань Ванцзи.

Упоминание сюнцю сейчас было и ему неприятно, но он старался не показать этого.

— Потому что я ненавижу ее за то, что она сделала! — коротко и резко ответил Вэй Усянь. — Хотя и не хочу ощущать к ней ничего подобного.

Эти слова были очень созвучны тому, что чувствовал сам Лань Ванцзи. В комнате повисло молчание.

— Это неправильно, — в конце концов вымолвил Ханьгуан-цзюнь. — Так не должно быть. Ведь ничего необратимого и плохого не случилось.

— Пока что, — добавил скептически Вэй Усянь.

— Почему ты так упрям? — спросил его Лань Ванцзи.

— Потому что не понимаю, как вышло, что если сны были, то вдруг у Лань Цин прошли? С какой стати? — буркнул Вэй Усянь.

— Она очень переживала из-за того, что сделала, — произнес Лань Ванцзи все то же, что было известно и так.

— Не верю! — отрезал Вэй Усянь. — Тут должно быть что-то другое. Либо не было вовсе никаких снов. И это совсем не то же самое, что с Цзян Чэном и остальными!

— Ты не поверишь даже моему брату? — уточнил Лань Ванцзи.

— Я верю Цзэу-цзюню, — ответил Вэй Усянь. — Но во всей этой картине определенно не хватает чего-то. И это мешает понять. В том числе... вообще все!

Лань Ванцзи ощутил, что очень хочет нарушить обещание и проговориться, но сдержался.

— Ты что-то знаешь? — чуть прищурился, глядя на него Вэй Усянь.

— Я обещал сюнчжану не обсуждать это, — Лань Ванцзи отвел взгляд и опустил голову. — Прости, пожалуйста.

— Ничего, — кивнул Вэй Усянь. — По крайней мере это «что-то» существует. Я позже спрошу его сам.

— Вэй Ин, не нужно, прошу тебя, — проговорил Лань Ванцзи.

— Я постараюсь выбрать хороший момент, не переживай, — отмахнулся Вэй Усянь.

— Вэй Ин... — вздохнул Лань Ванцзи.

— Что?! Разве не ты сказал мне, что я не могу рисковать собой? Не могу позволить себе слишком высокой ценой спасти одну чью-то жизнь, потому что тогда другие останутся без помощи?!

— Да, но...

— Что «но»?! Разве это не то же самое?! Разве вокруг снов не слишком много вопросов, чтобы вдобавок еще что-то друг от друга скрывать? Разве это не будет лишь на руку тем, кто делает это?!

— Я сам все расскажу тебе, — глухо произнес Лань Ванцзи. — Когда вернемся из Байсюэ. Ты прав. Сюнчжан поймет. Только...сам не обращайся к нему с этим? Пожалуйста.

— Ладно, — уступил Вэй Усянь. — Если ты расскажешь сам, то мне не будет нужды задавать ему вопросы. Прости, что вынуждаю нарушить данное брату слово.

— Тебе не следует приносить извинения, — покачал головой Лань Ванцзи. — Я должен был сразу подумать о том, что не захочу и не смогу по-настоящему скрыть от тебя что-то важное.

Вэй Усянь кивнул.

— Пора отправляться, — произнес Лань Ванцзи. — Я условился с братом встретиться у главных ворот, чтобы тронуться в дорогу всем вместе.

— Идем, — Вэй Усянь поднялся, крутанул флейту, подвесил ее к поясу и обернулся на Лань Ванцзи.

— Свой меч брать не станешь? — уточнил тот.

— Я привык стоять рядом с тобой. И не хочу изменять этой привычке, — ответил Вэй Усянь, слегка улыбнувшись.

Лань Ванцзи согласно кивнул, и они вышли из цзиньши.

Все, кто слышал, о сяньшэне и Ханьгуан-цзюне знали, что чаще всего их можно встретить либо идущими вместе, либо летящими на одном мече, на славном Бичэне. Что ж, тем, у кого один Путь на двоих, многое может быть позволено. Однако, не все, конечно, подобное одобряли. Вэй Усянь же привык мало заботиться каждым чужим одобрением, да и Лань Ванцзи прислушивался далеко не ко всякому.

Сложилось так, что в этот вечер рядом с ними оказалось большинство тех, кто их вовсе не одобрял. Не вслух, а тихо, про себя, иногда даже без злости, просто с легким негодованием — один Путь для двух мужчин — дело не вполне традиционное, хотя и не экстраординарное все же.

Но ведь орден Лань — самый праведный из всех. Только и судьба его оттого испытывает пуще многих — и единственная женщина — Глава ордена случилась именно здесь, и отец нынешнего Главы женился на преступнице, отчего ушел в пожизненное затворничество, и дети его — под стать.

А хотелось.... Хотелось, чтобы все было спокойно. Старейшины — люди почтенные и высоко ценят свой покой. Ни один разумеется на месте общей встречи ничего не сказал. Все, как положено, исполнили полагающиеся приветствия и встали на мечи.

Солнце уже почти село.

Лань Ванцзи же теперь еще больше был рад, что они с Вэй Усянем стоят на одном мече, в том числе и потому, что так, следуя на юго-восток он прикрывал его собой от последних лучей дневного светила.

Когда они приземлились на склоне горы в Лань Я, поблизости от храма Чистого снега, закат уже догорел.

Все понимали, что сходить с мечей прямо у ворот храма — не стоит.

Сумерки не располагали и без того ценящих тишину заклинателей к разговорам. Они не спеша двинулись вверх по склону горы.

Вэй Усянь, как ни в чем не бывало, вышагивал первым, покручивая флейту в руке. Он, в отличие от остальных, соблюдающих строгий распорядок ордена Лань, был привычен к ночи. Да и бывать во всеми покинутых местах или там, где погибли или были захоронены заклинатели, — тоже не было для него в новинку. Он шел легко, то и дело осматриваясь по сторонам. Сам он о себе этого не сказал бы, но вообще-то он лучше многих видел в сумерках и даже в темноте.

Однако, вскоре он чуть замедлил шаг, сложил руки за спиной и стал двигаться немного иначе, полагаясь не на глаза, а на внутренние ощущения. Ему не нужно было поднимать лютых мертвецов, чтобы узнать, что поблизости есть могилы или просто тела под толщей земли. Как ни странно, более давние и глубокие захоронения ему отслеживать было сложнее. Но те, что он искал сейчас, могли быть только совсем свежими.

Лань Ванцзи следовал рядом с братом, но при этом не отрывал взгляда от Вэй Усяня. Он был почти готов окликнуть его и попросить не уходить слишком далеко вперед, но тот и сам замедлил движение.

На сердце у Лань Ванцзи было тревожно. Он наконец запоздало осознал, что если то, что связывало Вэй Усяня со снами могло воздействовать на него и, если здесь, в Байсюэ, действительно есть что-то важное и значимое, ему едва ли позволят обнаружить это так просто. Неизвестно к тому же, на что это злостное явление способно — захватить его волю, как это почти получилось в Ланьлине. Или и вовсе заставить его провалиться сквозь землю.

Предположив последнее, Лань Ванцзи плотнее стиснул ножны в руках и чуть тряхнул головой. Мысль, пришедшая ему, была совершенно безосновательной и больше походила на результат обострившегося нервного напряжения. Нужно было восстановить контроль.

Успокоившись, Лань Ванцзи тоже осмотрелся. Ничего подозрительного не угадывалось и не ощущалось.

Так продолжалось всю дорогу до храма Байсюэ. Совершенно обычная местность. Только ворота храма распахнуты настежь, а дальше темно. Просто темно, как бывает в ночное время возле любого высокого заграждения.

«Надо будет прикрыть их после ухода», — подумал про себя Лань Ванцзи, коротко глянул на брата и принялся высматривать фигуру Вэй Усяня.

Тот продолжал идти впереди и прошел во двор храма, ни капли не изменив темп своего движения, не замешкавшись ни на секунду. Шаг, другой — и Лань Ванцзи потерял его из виду.

Он тут же поспешил тоже пересечь вход, чтобы снова увидеть его. Это произошло быстро. Оказалось, Вэй Усянь все-таки остановился в нескольких шагах от ворот, на самом краю дворика храма. Просто в отличие от остальных, одежды Вэй Усяня были черными, и сумрак легко поглощал его, делая незаметным.

Отойдя еще чуть-чуть в сторону, Вэй Усянь опустился на землю, скрестив ноги. Лань Ванцзи хотел приблизиться к нему, но тот жестом попросил его не сокращать расстояние.

Глава ордена Лань, пять старейшин и их сопровождение также подошли ко входу на территорию храма, по одному вошли во двор, почтительно склоняясь. Они остановились.

Вскоре часть старейшин изъявили желание самостоятельно провести осмотр места. Лань Сичень спросил Вэй Усяня, не помешают ли они ему, если отправятся обойти местность и строения? Тот ответил отрицательным кивком, даже словом не удостоил. И все же Глава ордена спрашивал его разрешения.

Трое из старейшин переглянулись между собой.

Это не ускользнуло от внимания Лань Ванцзи, он понял, что происходящее им не по сердцу.

Один из этих троих снова обратился к Главе ордена с вопросом, не отправится ли он с ними. Но Лань Сичень ответил, что останется с братом и сяньшэном. Старейшины покорно поклонились и двинулись не спеша, обстоятельно осматривать дворик.

Лань Ванцзи заметил, что вскоре трое из пяти старейшин со своими людьми вошли в храм. Еще один отправился к хозяйственным постройкам. В дворике кроме них троих остались лишь еще двое заклинателей.

Вэй Усянь все также тихо сидел в сторонке ото всех.

С этим местом было что-то не так. Он ощутил это сразу, едва шагнув в створ ворот. Досадно, что он не бывал здесь раньше и не мог теперь сказать, было ли так всегда. Течение энергии ци здесь почти не ощущалось, как будто территорию храма что-то отделяло от остального мира. Защитное поле бы действовало отчасти похоже. С той лишь разницей, что поле было чем-то вроде границы и мешало тому, что внутри смешиваться с тем, что снаружи. Здесь же внутри царила почти полная тишина и... благодать?.. Легкие потоки светлой ци ощущались, если сосредоточиться, зато от темной не было и следа. Как будто это место было старательно вычищено. Так вполне могло быть, ведь это был храм заклинателей традиционного Светлого Пути. Ощущение благости очень уместно для таких людей и в таком месте.

Но было здесь вроде бы и что-то еще. После недолгого сна и пробуждения с мыслями о далеком прошлом Вэй Усянь и думать забыл о книге, которую переписывал днем. Однако, стоило ему оказаться на этом месте, и кое-что из нее вспомнилось.

По стилю изложения она вовсе не походила на серьезный труд, описание или исследование, больше напоминая не очень связный поток сознания или полет чьей-то бурной фантазии.

Наличие параллельных пространств, их создание — все это выглядело довольно фантастично, даже при том, что в мире заклинателей существовали и использовались иллюзии, а также талисман перемещения. Первые действовали лишь на обычных людей или заклинателей более низкого уровня по отношению к тому, кто создавал мираж. Талисман перемещения — дело другое. Но он также не был особенно удобен, ведь отнимал очень много духовных сил у любого, кто им пользовался. Словом, обе техники были не из элитного числа. Почему-то именно такие и нравятся тем, кто замыслил нечто дурное. Как раз поэтому Вэй Усянь прочел книгу внимательно.

Ему запомнилось то, как описывались в ней ощущения от близкого второго пространства — будто бы вы находитесь дома и вдруг слышите шаги того, кто подходит к двери снаружи. Именно в такой момент ощущение «того, что там» и одновременно «того, что здесь» даже у обычных людей становится очень понятным и явным. Такое ощущение не трудно распознать. А дальше по мнению автора, вся суть лишь в том, чтобы отыскать ту самую дверь, аккурат там, где ощущение «того, что там и того, что здесь становится наиболее тонким». Иными словами, нужно то самое чувство, когда открываешь дверь незваному гостю.

Не сказать, чтобы Вэй Усянь в самом деле воспринимал всерьез все эти рекомендации и описания. Но ничего лучшего у него не было.

Кроме того, все прочие его чувства и природное чутье упрямо подсказывали ему, что здесь определенно есть что-то, поблизости.

Наконец, он поднялся на ноги. Лань Ванцзи снова попытался к нему подойти, но Вэй Усянь опять попросил его остаться на месте, сказав, что просто пройдется по двору туда-сюда.

Он действительно занялся именно этим. Не спеша. Но при движении в его восприятии ничего не менялось. Ощущение, что что-то есть рядом, могло вполне себе оказаться и полностью вымышленной навязчивой идеей. Ведь на самом деле Вэй Усянь понимал, что он просто должен найти здесь хоть что-то. Ему нельзя уйти с пустыми руками. Может быть, именно это чувство и порождало ощущение, что «что-то» есть.

Вэй Усяня это разозлило, и он сделал с десяток быстрых шагов, после чего оказался на противоположной стороне дворика, у северной стены заграждения. Он почувствовал, что теперь точно что-то изменилось, и поднял голову, чтобы осмотреться, но вокруг вдруг стало совсем темно. Казалось даже, что все сплошь наполнено этим кромешным отсутствием света. Немного закружилась голова, и Вэй Усянь поднял руку к виску.

— Вэй Ин! — окликнул его Лань Ванцзи. По его расчетам тот должен был уже выйти из более густой тени, но все не появлялся.

***

Вэй Усянь же этого окрика не услышал, его настиг другой голос:

— Сянь-дагэ! На помощь!

Этот вопль тут же вывел Вэй Усяня из оцепенения, и он рванул в направлении звука, зрение постепенно возвращалось к нему, точнее сказать — ощущение пространства, потому что вокруг все еще было слишком темно, чтобы по-настоящему видеть.

Но голос. он совершенно не мог обознаться.

Следующий вскрик прозвучал уже скорее визгом, в котором не осталось ни одного внятного слова. Показалось, что направление звука изменилось, Вэй Усянь повернул на бегу.

Сумерки разошлись, он увидел ее, в небольшом пятачке пустого пространства, в кругу метущихся словно темные факелы теней.

Обернувшись, Вэй Усянь понял, что сам только что проскочил через нечто подобное, ничего особенного при этом не ощутив.

Он поспешно прокричал:

— Я здесь! Не бойся, Чэнь Цин! Как ты тут оказалась?

— Я же пришла вместе с тобой... — немного обиженно ответила девочка и тут же вскрикнула, оттого, что пара темных теней качнулись в ее сторону.

— Не беспокойся, они не причинят вреда! — крикнул Вэй Усянь, подходя.

— Еще как причинят! — взвизгнула девочка, сжимаясь в комочек и закрывая руками голову. Она не переставала смотреть на него и попыталась предупредить — Дагэ! Осторожнее!

Что-то сильно толкнуло Вэй Усяня в грудь, так, что мигом снова напрочь потемнело в глазах, но не от боли, а от сильной концентрации Темной ци, мгновенно заполнившей все каналы духовных сил в его теле. Это было что-то вроде удара, нанесенного ему одновременно снаружи и изнутри.

***

— Вэй Ин! — громче позвал Лань Ванцзи. И, не дождавшись ответа, пошел к тому, месту, где в последний момент мог различить абрис его фигуры.

Он всматривался пристально и с удивлением понимал, что Вэй Усяня там больше не было. Ни там, ни рядом, ни вообще где-либо поблизости. Мозг Лань Ванцзи не в силах был справиться с мыслью о том, что Вэй Усянь мог вот так вот запросто взять и исчезнуть, бесследно и беззвучно.

— Вэй Ин! — в третий раз позвал он и едва не был сбит им с ног.

Вэй Усянь появился внезапно. Казалось, будто что-то сильно ударило в него или толкнуло, заставив упасть и перекатиться по земле.

Лань Ванцзи бросился к нему, ощущая вокруг него сильный фон Темной ци.

Едва его падение остановилось, Вэй Усянь привстал на колено и вскинул руку с зажатой в ней флейтой:

— Лань Чжань, остановись! Не вмешивайся! — он отер рукавом кровь с угла рта и, чуть тряхнув головой, пристально посмотрел в густой сумрак у северной ограды.

Несмотря на внезапный удар и потрясение, он довольно четко понял, что произошло. Встав на ноги, он рывком ринулся обратно. Со стороны это выглядело так, будто он с разбегу собирался преодолеть заграждение насквозь.

Уверенный, что удастся вернуться туда, где оказался раньше, Вэй Усянь снова исчез.

— Что это...было?.. — оторопело произнес подошедший к младшему брату Лань Сичень.

— Талисман перемещения? — предположил присоединившийся к нему старейшина ордена Лань.

— Нет. — отрицательно покачал головой Лань Ванцзи. — Он не владеет такой техникой. И не носит при себе подобных талисманов.

— Кто знает, на что способен лисий демон, — прокомментировал старейшина.

Лань Сичень строго посмотрел на него:

— Разве вам не известна разница между заклинателем и демоном? Зачем вы клевещете на него? Он — не одержим, это же очевидно.

— Лисий демон — не прост, — ответил старейшина. — Сяньшэн многое перенес, ему досталась весьма насыщенная жизнь. Например, он просуществовал без духа в теле долгое время. Говорят, в конце концов он нашел способ вернуть его себе. Но кто знает, что он подцепил там, близь Мертвого Кургана на самом деле? Лисы любят селиться близь мертвых.

— Вы ведь уже пытались, — напомнил Лань Ванцзи. — И обнаружить лису вам не удалось. Почему мы продолжаем эту тему?

— Эта лисица может быть весьма старой. Возможно, даже о пяти хвостах. Низший демон и в самом деле не смог бы занять место духа сильного заклинателя. А если демон старый, обнаружить его крайне сложно. Лисы о пяти хвостах очень мудры и не так злобны и мелочны, как их молодь. Но это не делает его безопасным. Кроме того, ведь в последнее время что-то заставляет меняться его облик,

— снисходительно пояснил старейшина.

— Внешность меняется из-за снов, — ответил Лань Ванцзи. — Дух он терял более десятка лет назад, и все было нормально, до тех пор, пока не началось все это.

— Старый лис — хитер, — упрямо повторил старейшина. — Или может быть вы понимаете, что здесь происходит?

— По-видимому, ему удалось обнаружить то, что он искал, — не очень охотно проговорил Лань Ванцзи.

— Что именно пытался найти? — нетерпеливо спросил Старейшина.

— Место, где пространство снов соприкасается с нашим миром, — просто сказал Лань Ванцзи.

— Что? — Старейшина не смог скрыть своего удивления.

— Стало известно, что Мертвый Курган получает мощный приток Темной ци, который переполняет его. Сны воздействуют на дух заклинателей, заставляют переживать тревогу, гнев, скорбь, отчаяние — все это тоже Темная энергия. Вэй Ин предположил, что именно эта энергия передается Мертвой Горе.

— Не удивлюсь, если все это — его же собственных рук дело, — произнес старейшина.

— Хватит! — бесцеремонно прервал его Лань Сичень. — Я уже прежде предупреждал вас, что обвинять вы можете только в том случае, если у вас на руках есть факты, доказывающие ваши слова.

— Прошу прощения, Глава ордена, — сухо ответил старейшина. — Позволите ли вы мне в таком случае присоединиться к остальным?

Лань Сичень удостоил его лишь кивком.

Два Нефрита Лань остались наедине.

— Ванцзи, прости, что тебе пришлось слушать все это.

— Нет нужды в извинениях. Я догадывался, что слухи вокруг него не утихнут.

— Я уверен, что рядом с нами все тот же Вэй Ин, что и раньше, — заверил его Лань Сичень. — Истории о лисьих демонах — это не просто досужие домыслы. Но они всегда приносят перемены в характеры тех, в кого вселяются, заметные для близких людей. А наш Вэй Ин, я знаю, все тот же. Даже беззаботный непоседливый азартный мальчишка, который когда-то входил вместе с тобой в наши классы, тоже вероятно все еще жив в нем, пусть и глубоко внутри. Иначе... — Лань Сичень чуть качнул головой, подумав: «Иначе происходящее сейчас стало бы для него не выносимо», — но не стал произносить этого вслух.

Лань Ванцзи слегка склонил голову.

Как раз недавно, проснувшись перед их отбытием из Облачных Глубин, он, кажется, и видел этого самого беззаботного мальчишку. Он спал вместе с ним, и счастливая улыбка озаряла его лицо. Но после пришло пробуждение.

— Я пройдусь вдоль стены, — предупредил брата Лань Ванцзи. — Может быть, смогу ощутить что-то.

— Будь настороже, — напутствовал его Лань Сичень.

Однако, его опасения были напрасны.

Лань Ванцзи несколько раз прошелся вдоль северной стороны ограды, то чуть ближе к ней, то чуть отдаляясь, но никуда не исчез и ничего не почувствовал.

«Непременно прочту копию рукописи, которую он сделал, когда вернемся», — пообещал себе Второй Нефрит Лань и мысленно обратился к тому, с кем делил в этом мире свой Путь: «Вэй Ин, прошу тебя, будь там крайне внимателен. Я очень жду тебя. Вернись, пожалуйста, целым и будь в порядке.»

***

За краткое вроде бы время его отсутствия картина успела поменяться. Хотя вернее было бы сказать, что теперь Вэй Усянь видел происходящее подробнее и четче.

Едва вернувшись, он чудесным образом застал свой собственный меч за попыткой затеять драку с одним из темных факелов. Темные языки расходились перед клинком и вставали снова. Там, где сгусток темноты касался лезвия меча, оно заметно тускнело.

Все-таки это определенно была Темная ци. Слишком проворная даже для такого меча, как Суйбянь. Но тот упрямо кружил и наносил удары, будто точно знал свою цель.

Вэй Усянь тоже смог почувствовать, и едва ощущение сформировалось, ему показалось, что он находится в довольно плотной толпе. Только не людей, а сущностей.

Дух и душа, спаянные вместе, но лишенные тел — именно это лежало в основе каждого факела. Именно это заставляло их «гореть». Эти сущности, застрявшие между жизнью и смертью, испытывали жуткий страх и страдали от невозможности разойтись, как им положено, либо оставаться в теле. Тем не менее все это были все еще живые субстанции. Люди. Вэй Усянь воспринимал их именно так. Он помнил, как вернул такую субстанцию в тело Сун Ланя, и тот был теперь жив. Кстати, он, вероятно, должен быть тоже где-то здесь.

Вэй Усянь принялся методично осматривать все темные факелы. Но его меч в свою очередь не терял времени даром. Ему все же удалось извернуться и пронзить основу темного факела, с легким шипением, рассекая ее надвое. Вэй Усяню показалось, что он услышал крик, но это был его собственный вопль:

— Суйбянь! Нет!

Миг — и сраженная мечом субстанция рассеялась, один факел погас.

— Какого черта! — в сердцах рявкнул Вэй Усянь.

Он резким жестом призвал к себе меч, ругая его на чем свет стоит. Ведь по сути сейчас он убил человека, убил заклинателя. Его душа за последнее время претерпела столько, что тут же распалась, не желая больше возвращаться в мир людей. Его дух скорее всего теперь останется бродить блуждающим призраком. Истинно печальная участь для совершенствующегося — оборвавшийся путь без возможности перерождения. Он ведь был еще жив...

Меч мигом повернулся на зов и устремился к яростно взирающему на него Вэй Усяня так, будто готов был промчаться сквозь него. Хозяин оружия твердо знал, что меч не может поразить его. Разве что кто-то преуспел подчинении духа его клинка. Но таких реальных случаев история мира заклинателей не знала.

Убежденный, что ему ничего не угрожает, Вэй Усянь продолжал стоять на пути собственного меча. Тот взял чуть выше и, пройдя аккурат над надплечьем, устремился ему за спину.

«Там что-то есть?» — догадался Вэй Усянь и поспешно обернулся. Сначала он ничего не увидел. Лишь засветив огненный талисман, он различил глазами, но осознал не сразу — в паре десятков шагов кучей лежали тела, каждый — в белых одеждах, как для погребения. Но их не придали земле, просто бросили валяться тут.

Вэй Усянь сделал шаг вперед, к груде тел.

— Дагэ, дагэ! Что мне делать? Не оставляй меня! Они растут!

Снова обернувшись на голос, Вэй Усянь увидел, что оставшиеся факелы как будто бы стали чуть выше и потянулись к девочке, которая боялась теперь шевельнуться от страха.

— Твой свисток при тебе? — спросил Вэй Усянь как можно спокойнее.

— Д-да! — срывающимся голосом подтвердила Чэнь Цин.

— Сядь, как положено и сыграй для меня? — озвучил свою просьбу Вэй Усянь. — Как ты играла тогда у заводи, помнишь?

— Да, конечно, но...

— Песня хорошая. Она немного успокоит и тебя, и их. Попробуй сыграть, сама все увидишь? — пояснил Вэй Усянь.

— Да, я... я сейчас, — девочка достала свой свисток и несколько раз вздохнула.

Она поднесла к губам свой маленький музыкальный инструмент, но не могла справиться с дыханием, ноты получались неверными.

— Ничего-ничего, — ободрил ее Вэй Усянь. — Попробуй еще раз? Сосредоточься — и все обязательно получится.

— Я сейчас, дагэ. Сейчас. Прости, пожалуйста, — волнуясь, проговорила Чэнь Цин.

— Все хорошо. Прикрой глаза? — попросил он.

— Ой... Я...

— Ты будешь в порядке. Я обещаю. Ты веришь?

— Да-да, — она опустила веки.

— Я посчитаю тебе. А ты подстрой дыхание под мой счет, — сказал Вэй Усянь.

Он некоторые время медленно считал вслух. Потом попросил:

— Теперь попробуй сыграть?

Мелодия все еще не вполне удавалась Чэнь Цин, но получалось уже куда лучше.

— Молодец, — похвалил Вэй Усянь. — Сосредоточься на музыке. Позволь ей звучать в тебе и наполнять тебя. Поверь ей, как мне. Это поможет.

Потребовалась еще пара подходов, чтобы Чэнь Цин смогла сосредоточиться и сыграть правильно.

Вэй Усянь повернулся, чтобы пойти осмотреть тела, близь которых все еще реял Суйбянь, буквально излучая ярое недовольство своим хозяином.

— Дагэ, не уходи! — тут же позвала Чэнь Цин. — Мне страшно одной.

— Ты — не одна. Я — рядом. Просто нужно кое-что посмотреть, — ответил Вэй Усянь.

— Что там? — спросила Чэнь Цин.

Вэй Усянь вздохнул. Конечно, она не могла не спросить.

— Их тела, — коротко ответил он, решив, что правда будет все же лучше.

— Их? Они, что?.. Они...

— Они — люди. И им тоже страшно, — пояснил Вэй Усянь. — Поиграй для них еще, пожалуйста?

Чэнь Цин обвела взглядом пляшущие грозными черными языками столпы.

«Обычно от людей остается черное облачко большое или поменьше, чаще всего оно улетает. Но это... Наверное, все боятся перестать существовать?.. Кажется, этим пришлось совсем плохо.»

Детское сердце исполнилось искреннего сочувствия и сострадания. Эти чувства пригасили ее собственный страх, от чего темные факелы перестали тянуться к ней, встали ровно и прекратили полыхать так яростно.

Когда девочка заиграла, постепенно темный огонь стал еще ниже, от него остались лишь маленькие костерки, горящие ровно. Чэнь Цин совсем перестала бояться их.

Вэй Усянь тем временем приблизился к груде тел. Она выглядела ужасно. Не потому что разложение тронуло их, хотя и без этого не обошлось. Их побросали как попало, без всякого почтения, как мусор. «Ладно, — подумал Вэй Усянь. — Здесь в достатке места, осмотрю и разложу аккуратно.»

Но прежде чем взяться за дело он призвал свой меч в ножны и бережно отложил его в сторону.

«Потерпи, — сказал он ему. — Мне нужно время, чтобы разобраться и удостовериться.»

Сейчас Вэй Усяня вовсе не смущало присутствие здесь меча, девочки по имени Чэнь Цин. По его ощущениям все было так, как должно быть. Он чувствовал лишь легкую тяжесть в груди, считал это следствием полученного недавно удара и смутно помнил, что есть еще что-то, другое место, куда ему нужно вернуться, когда он покончит со всем здесь.

Вэй Усянь понимал, Суйбянь негодовал на его мысленное обвинение, потому что фактически здесь не было ничего живого. Меч никого не убил. Жизнь из этой груды тел давно ушла. Они были мертвы слишком долго. Ничто уже не в силах будет вернуть их к жизни, ни теплая кровь, ни сложный ритуал. На самом деле не было даже нужды копаться в этой груде мертвечины, все было ясно. Но выглядело так жестоко и несправедливо, что Вэй Усянь не мог смириться и принялся за осмотр.

На каждом теле были раны от меча, два-три удара, один из которых — в солнечное сплетение. На теле Сун Ланя, с которым Вэй Усянь работал ранее, осталось всего две раны.

«Может ли быть, что тогда Сяо Синчень пришел вовремя? Но он ведь никого не видел... кроме Сюэ Яна. Просто везение?..»

Цзянцзай — меч Сюэ Яна, был Вэй Усяню знаком, он оставлял характерные раны, как особый почерк. И пока что этих следов Вэй Усянь не обнаруживал на телах. Зато было кое-что другое — тонкий и узкий прокол прямо в сердце, из которого почти совсем не вышло крови.

«Сделано уже после смерти, спустя несколько дней, — заключил Вэй Усянь. — После такого уж точно не вернуть к жизни... Было ли это сделано после того, как дух и душу Сун Ланя вернули в тело? Было ли это сделано для того, чтобы заключенные здесь субстанции объединенных духов и душ испытывали больший страх, панику, безысходность и горели сильнее? Все они источают мощные потоки Темной Ци, но пространство не содержит ее. Это отсюда наполняется и переполняется Мертвый Курган? Если да, то каким образом?»

Вэй Усянь поднял голову. Вверху над ним висела кромешная темнота, очень плотная.

«Вокруг почти нет движения воздуха, но дышать легко, как в пещере. Однако нет эха. Впрочем, в зале грота Фумо тоже почти не было перекатов звука. Даже музыка здесь звучит так, будто пространство свободно. Но все же кажется, что это не так...»

Оборвав мысли, Вэй Усянь вернулся к делу. Он осмотрел десяток тел и не сказать, чтобы их груда существенно уменьшилась.

— Чэнь Цин, отдохни! — крикнул он погромче и прислушался, эха не было.

— Все в порядке, дагэ. Я не устала, — ответила ему девочка. — Им легче, когда я играю. И мне.

— Хорошо, — уступил Вэй Усянь.

Прошло довольно много времени, пока он наконец покончил с осмотром тел, разложил их все в подобающих позах. Больше полусотни. Никого не спасти.

«Попробую собрать хотя бы души, — решил Вэй Усянь. — Может быть, если провести над ними обряд очищения, они успокоятся и смогут после переродиться, а не просто рассеются в ничто... Где-то еще должны быть их мечи и одежда... Или их побросали сюда прямо так?.. Нужно осмотреться».

Решив так, он поднялся.

Подойдя ближе, он обнаружил, что биение темных языков стало совсем небольшим и мерным, они выглядели безобидно, мелодия хорошо сдерживала их. Вэй Усянь понимал, что чуткие субстанции слишком близко, что стоит начать разделять дух и душу в одном месте, остальные почувствуют это и, снова испугавшись, взметнутся лишь с большей силой, чем прежде. Однако, мелодия могла бы помочь немного сдерживать их.

— Чэнь Цин, пожалуйста, перестань на время играть. Позже мне будет нужна твоя помощь.

— Ладно, дагэ? А что мы будем делать? — спросила девочка.

— Нужно помочь им завершить Путь, — произнес Вэй Усянь.

— Они все погаснут? Как и тот первый? Все исчезнут?

— Да. Но, может быть, не навсегда, — искренне ответил Вэй Усянь.

— Ты управляешь не только духами, но и душами? Ты видишь их или чувствуешь? — оживившись, засыпала его вопросами Чэнь Цин.

— Я не управляю душами, — покачал головой Вэй Усянь. — Могу увидеть, могу ощутить. Здесь — он кивнул на темные языки пламени. — под ними дух и душа человека, соединенные вместе, как и должно быть, пока мы живем.

— Они еще живы? — ахнула Чэнь Цин.

— У них есть чувства. Но нет тел. И не будет. Слишком много прошло времени. Кто-то позаботился, нанеся удары в сердце уже после того, как духовные сущности покинули тела. Теперь можно лишь разделить дух и душу, чтобы освободить их от пытки.

— Они страдают? — жалобно уточнила Чэнь Цин.

— Конечно. Они ведь чувствуют. И, возможно, многое понимают.

— Они могут слышать нас?

— Нет. Конечно, нет. Но они воспринимают наши эмоции.

— Почему они пытаются навредить нам? — любопытство Чэнь Цин не унималось.

— Они в отчаянии. Им страшно. То, что с ними сделали очень несправедливо. Так быть не должно. Они обижены. И воспринимают всех, как угрозу, — как мог, пояснил девочке Вэй Усянь.

— Кто мог сотворить такую жестокость? — дрогнувшим голосом спросила Чэнь Цин, утирая навернувшиеся слезы.

— Однажды я непременно узнаю это, — пообещал ей и самому себе Вэй Усянь. — Но теперь нам нужно позаботиться о них. Они будут сопротивляться, снова вырастут до небес, едва завидят меч, а когда он начнет действовать, будет и того пуще. Поэтому сейчас сыграй еще немного, а я подойду и осторожно вынесу тебя из круга. Иначе после ты можешь пострадать.

— Но ведь ты просил помочь тебе? — напомнила Чэнь Цин.

— Из безопасного места. Музыка достаточно слышна. Тебе не за чем оставаться там, в этом круге, — привел довод Вэй Усянь.

— Хорошо. Ладно. Только будь очень осторожен. Они ведь расположены так близко... — попросила она.

— Все будет в порядке, — кивнул Вэй Усянь. — Начни, пожалуйста, играть. И не переставай, хорошо?

— Мгм, — кивнула в ответ девочка и поднесла к губам свой свисток.

Вэй Усянь двинулся вперед далеко не сразу после того, как заиграла музыка. Смотря за поведением огней, он думал, как поступить лучше. Энергия, заключенная в каждой сущности велика. Временное спокойствие обманчиво. Нужно действовать быстро. Решив, что нужно бежать, не останавливаясь, Вэй Усянь рванул с места.

Ему хватило нескольких широких шагов, чтобы покрыть расстояние. Приблизившись к кругу, он что-то почувствовал, но разбираться с этим было некогда, останавливаться нельзя. Он на бегу подхватил Чэнь Цин на руки и пробежал с ней полосу темных костров с противоположной стороны. Как он и предполагал, относительно пустого круга в центре темные костры располагались симметрично. Последний в череде костров норовил вырасти и заслонить им путь, но Вэй Усянь успел метнуться в сторону и уклониться. На всякий случай отбежав подальше, он остановился и обернулся. Бушующие языки темного пламени напоминали море, охваченное штормом. Чэнь Цин послушно продолжала играть свою мелодию. Ту самую, которую Вэй Усянь очень любил, но в нужный момент почему-то всегда забывал ее название.

— Ты отлично справилась, — Вэй Усянь погладил девочку по голове. — Продолжай играть. Я пойду немного осмотрюсь, пока они успокоятся.

«Если на одну только попытку пройти между ними они реагировали так, что же будет, когда они начнут....»

Вэй Усянь покачал головой. Он все еще хотел попытаться собрать их души. Это казалось важным. Он не мог просто взять и убить их.

Чэнь Цин напряженно вздрогнула, увидев каким большим и яростным снова стал темный огонь. Но она очень хотела помочь, быть полезной, чтобы оставаться с ним рядом, поэтому она послушно выполняла его просьбу, продолжала играть.

По длинной дуге обходя темное пламя, которое стало гореть чуть ровнее под звуки свистка Чэнь Цин, Вэй Усянь вернулся туда, где разложил в порядке тела и оставил свой меч. Подобрав ножны с оружием, он коснулся ладонью поверхности под ногами — россыпь мелких камней, под ней — тоже камень. Он все больше склонялся к тому, что это место будто бы выделано в недрах горы. Для чего? Он сосредоточенно задумался и припомнил, что там снаружи не было Темной Ци. Вероятно, заклинатели храма каким-то образом удерживали и перенаправляли ее. Оставляли в толще камня? Или здесь? Они сами использовали этот грот? Ведь энергия, которую они перенаправляли не могла просто исчезнуть... она должна была где-то собираться, продолжать течь, ей нужен был выход. Кто-то узнал их секрет и попытался использовать? Они поняли это — и поплатились?

Слишком много вопросов, которые некому задать.

Сун Лань может знать что-то. Кто-то из них может знать что-то. Но души, столько времени терзаемые страхом могли уже не сохранить воспоминаний...

И все же души надо спасти. И наверно нужно удостовериться, что это и в самом деле грот.

Поднявшись, Вэй Усянь еще раз осмотрелся и, выбрав направление, двинулся вперед. Он прошел совсем немного, но вокруг уже стало совсем ничего не разобрать взглядом. Он закрыл глаза и остановился, потом снова пошел вперед.

Каждый шаг давался ему с трудом, все большим, будто воздух вокруг становился вязким, словно идешь в толще воды. Или даже чего-то более густого, липкого, как древесная смола. Нет воздуха. Этим липким, тягучим и вязким невозможно дышать.

Стоп! Его уже и прежде пытались убедить, что он не может дышать. Нужно просто сосредоточиться, чтобы помогать легким и сердцу работать, как следует, не сбиваясь с ритма, не сбиваясь с шага. Раз происходит такое, наверное, что-то близко.

Подумав так, он задел обо что-то плечом и напряг руку, чтобы опереться на нее. В тот же миг по руке побежала волной Темная Ци.

Вэй Усянь прислонился к стене, и она будто притянула его к своей поверхности. Он стиснул зубы, пытаясь пропустить энергию сквозь себя, не давая заполнить. Ее было много. Она будто текла вдоль каменной стены вверх, прибывала и норовила втянуть его в свой поток. От ее напора по-настоящему перехватывало дыхание. Вэй Усянь понимал, что не выдержит подобное долго, но вместе с тем не мог заставить собственное тело оттолкнуться от стены и вырваться таким образом из потока Темной Ци.

Левая рука и левая сторона тела вместе с ней будто онемели. В правой руке он все еще держал ножны с мечом. Духовное оружие могло помочь. Чуждая его природе энергия не захватит его так просто. Нужно ведь всего мгновение, чтобы оттолкнуться от стены. Но мечу потребуется хотя бы немного энергии светлой Ци, чтобы справиться.

Лишь однажды ему прежде доводилось использовать оба своих духовных оружия, наполняемых разной энергией ци. Это было на Мертвой Горе, но Темная Ци там была нейтральной, а здесь — ее сила стала разрушительной, жесткой и злой. Возможно, так влияли те субстанции, что горели в гроте.

«Нужно будет проверить потом, » — отметил для себя Вэй Усянь.

Эта мысль помогла ему собраться, и вместе с тем как бы немного внутренне отстраниться от происходящего с его телом, прилипшем к стене с Темной Ци. Нужно только сосредоточиться на правой руке, дать мечу импульс светлой ци и помочь тому, кто захвачен темной энергией. По счастью в этот момент в его сознании не осталось места для страха и даже для понимания того, что он фактически разделил себя на две личности, об одной из которых стал думать в третьем лице.

Сжав ножны покрепче, он плашмя ударил ими в стену, в последний миг переложив ладонь так, чтобы самому не тронуть, налитый темной энергией камень. Он услышал скрежет ножен о поверхность стены и изо всех оттолкнулся от нее. Внезапное столкновение противоположных энергий заставило так раскалиться камень и ножны в его руках, что они буквально обжигали, и Вэй Усянь не смог не вскрикнуть от пронзительной боли, прошедшей через все его тело.

Однако в результате ему все же удалось оторвать себя от стены. Не удержав равновесия, он упал навзничь, крепко сжимая в руке меч.

— Сянь-дагэ! — тут же раздался испуганный крик Чэнь Цин, сразу вернувший ему восприятие.

— Я в порядке! — немедленно ответил он. — Не беспокойся.

Опершись на руку, он сел, потер грудь ладонью и принял позу для медитации.

Духовные силы внутри будто застыли. Дыхание, сердце — казалось, хотели замереть. Приходилось прилагать усилие к каждому, чтобы заставлять их продолжать двигаться. По очереди, постепенно Вэй Усянь с трудом восстанавливал каждый жизненно важный ритм. Перед его мысленным взором возникла фигура, тоже в белом, как и те тела, что он разбирал недавно. Тоже в позе для медитации, как и он сам. Имя припомнилось исподволь, вроде бы смутно, но такое знакомое: Лань Чжань...

***

Пройдясь несколько раз по тому месту, где исчез Вэй Усянь и ничего не уловив, Лань Ванцзи устроился поблизости в позе для медитации и закрыл глаза. Сначала он сделал это, чтобы восстановить внутреннее равновесие. Когда получилось, он стал перебирать ощущения, расширяя границы своего восприятия. Он искал любую возможность ощутить Вэй Усяня, твердо уверенный, что тот где-то рядом и что не должно существовать нечто, способное полностью разлучить тех, у кого один Путь на двоих.

Лань Сичень использовал вынужденное ожидание, чтобы немного восстановить свои еще довольно малые силы. Спустя заметно продолжительное время, его нашел один из сопровождающих старейшин, чтобы доложить, что найдено личное оружие заклинателей храма Чистого Снега, и что старейшины просят Главу присоединиться к осмотру.

Лань Сичень поднялся. Он знал, что младший брат все слышал, не было нужды дополнительными словами отвлекать его, и все же Первый Нефрит Лань попросил:

— Будь осторожен, Ванцзи.

Произнеся это, он удалился вместе с заклинателем, который явился за ним.

Оставшись один, Лань Ванцзи полностью погрузился в созерцание. Может быть это и было несколько опрометчиво с точки зрения собственной безопасности, но ему нужна была вся полнота концентрации, чтобы преуспеть в поисках.

«Вэй Ин!» — снова мысленно позвал он.

***

Вдруг Вэй Усяня посетило внезапное ощущение легкости. Тело перестало казаться чужим, а энергия ци в нем снова стала текучей и послушной, как раньше. Ее мерный бег возвращал ему силы. С удовольствием вдохнув поглубже, Вэй Усянь продолжал медитировать.

— С тобой действительно все хорошо? — спросила Чэнь Цин.

Погруженный в себя, Вэй Усянь не расслышал ее приближения. Она осторожно забралась ему под бок, улеглась головой на колено:

— Я немножко устала, — призналась она.

— Прости, — искренне извинился Вэй Усянь.

Занятый собой, он и в самом деле позабыл о ней, а она все это время старательно играла на своем свистке.

Духовные силы, струящиеся в его теле, коснулись и ее.

— Что это? — тут же поинтересовалась она.

— Светлая ци, — кратко ответил Вэй Усянь.

Чэнь Цинь конечно не поняла, но, устав, не хотела и особенно любопытствовать.

— Приятно, — коротко оценила она. — Мне нравится.

— Давай, я подержу тебя? — предложил Вэй Усянь, притягивая ее за плечи в круг своих рук. — Это поможет тебе отдохнуть и восстановить силы. Только не засыпай совсем, ладно?

— Я и не хочу спать, — заверила Чэнь Цин, прильнув к его груди. — Я ведь спала совсем недавно. Ты принес меня сюда спящей, разве забыл?

— Я помню, что пришел после, — ответил Вэй Усянь. — Ты уверена, что именно я принес тебя?

— Но... разве кто-то еще мог забрать меня из города и доставить сюда? Я проснулась прямо там, в кругу, среди огней. Один тут же больно укусил меня, и я испугалась. Я хотела оставаться все время с тобой. Поэтому подумала, что ты рядом, просто отошел на время. Но ты все не возвращался, а огни рядом росли. Кружок свободного места оставался совсем маленький. Мне было страшно обжечься снова, и я стала звать тебя и просить помочь! — говоря, она волновалась все больше.

— Я слышал, как ты звала, — Вэй Усянь провел по ее плечу, чтобы успокоить.

— Но... как же я в самом деле попала сюда? — все еще беспокоясь, спросила Чэнь Цин.

— Я постараюсь понять. Может быть, я и в самом деле успел о чем-то забыть. Во всяком случае сейчас, я рядом. И нам нужно завершить наше дело. Поэтому постарайся немного отдохнуть и набраться сил вместе со мной, — попросил ее Вэй Усянь.

— Хорошо, — покорно согласилась Чэнь Цин, снова доверчиво прильнув к нему.