Другая жизнь. Книга судеб

***

— Этого недостаточно! — мрачно изрек Вэй Усянь.

Они с Лань Ванцзи и Лань Сычжуем сидели в бамбуковой рощице неподалеку от ханьши. Стояла глубокая ночь, небо покрылось россыпью звезд. Дом Главы Ордена Лань был погружен в сон. За минувшие три дня проделали большую работу. Но результат Вэй Усяня не удовлетворял.

— То, что мы намеревались сделать, получилось, — заметил ему Лань Ванцзи.

— Да. Но этого недостаточно! — упрямо повторил Вэй Усянь. — Она все еще вовлечена. Сны это или нет, но нечто продолжает ослаблять ее.

— Всего один день прошел, как ее душа и дух снова встретились, а ты уже рассчитываешь, что она и сил наберется? — вздохнул Лань Ванцзи.

— Ее дух будто ранен, и это заставляет ее слабеть. Она не будет восстанавливаться, в лучшем случае останется в нынешнем состоянии, — проговорил Вэй Усянь.

— Это все равно гораздо ближе к стабильности, чем то, что было с ней до этого, — не уступил в свою очередь Лань Ванцзи. — Молодую госпожу Цзян перестал наконец так сильно терзать страх. Она узнает людей. Узнала тебя. Может быть, пройдет время и состояние пойдет на лад?

— Нет! — отрезал Вэй Усянь. — Пока она связана с этим, к лучшему ничего не изменится.

— Не горячись, Вэй Ин? — попросил его Лань Ванцзи. — Теперь у нас есть чуть больше времени, можно поразмыслить спокойно, как действовать дальше. Брат и другие целители Лань поддержат ее силы, она под защитой и в безопасности.

— Да, — кивнул Вэй Усянь, выдохнув. — Да, ты прав.

Шла вторая их ночь в ханьши. Лань Ванцзи ясно видел, что уже и после первого своего визита сюда, Вэй Усянь был на взводе. Дальше он, как и предполагалось, работал, не смыкая глаз, и сейчас более всего напоминал до предела натянутую струну циня.

— Тебе нужно отдохнуть, — произнес Лань Ванцзи. — Ей ведь и правда лучше.

— Прошел всего день, — снова возразил Вэй Усянь.

— Нам дадут знать немедленно, если что-то случится. Рядом с Цзян Шуанг дежурят целители. Твои силы тоже не бесконечны, — попытался вразумить его Лань Ванцзи.

— Я не хочу идти внутрь, — покачав головой, сообщил Вэй Усянь.

— Можем остаться здесь, — пожал плечами Лань Ванцзи.

— Но это же против ваших правил. — вздохнул Вэй Усянь. — Нельзя ведь относиться к дому Главы ордена так неуважительно.

— Тогда отправимся в цзиньши? — предложил Лань Ванцзи.

Вэй Усянь вскинул взгляд.

Видя, что тот готов согласиться, Лань Сычжуй подал голос:

— Я останусь в ханьши, пап. Присмотрю и непременно сообщу, если что-то случится.

— Разве тебе самому отдых не требуется? — уточнил у него Вэй Усянь.

— Я не устал, — ответил юноша. — У меня было не так много работы. Мне будет несложно присмотреть, пока вы отдыхаете.

— Ладно. Спасибо тебе, — наконец уступил Вэй Усянь.

— Я буду внимателен, — пообещал Лань Сычжуй и попросил. — Отдохните, пожалуйста, как следует?

— Хорошо, — кивнул Вэй Усянь и совсем капельку улыбнулся ему краем губ.

Поднявшись, все трое поклонились друг другу и разошлись.

Лань Ванцзи и Вэй Усянь двигались не спеша в направлении цзиньши. Отдаляясь от дома Главы ордена Лань, Вэй Усянь с виду постепенно приходил в равновесие.

— Тебе трудно находиться там? — рискнул спросить Лань Ванцзи.

— Нормально, — отмахнулся тот. — Здесь все, как всегда, — оценил он, входя в цзиньши.

— Только еды в тайнике нет, — чуть вздохнул Лань Ванцзи.

— Ничего. Я не голоден, — заверил его Вэй Усянь. — Ты скучаешь по этому дому?

— Мой дом — рядом с тобой и А-Юанем, — отозвался Лань Ванцзи.

— Мой — тоже, — в тон ему произнес Вэй Усянь, опускаясь на одну из подушечек для сидения.

— Не хочешь прилечь? — спросил его Лань Ванцзи.

— Пока нет, — отказался Вэй Усянь, крутанул в пальцах флейту, а потом все же сунул нос в подпол.

— Там нет съестного, — напомнил Лань Ванцзи. — Куда ты?

— Съестного нет. Но вино-то, хоть, может статься, имеется? — проговорил Вэй Усянь, шаря в тайнике.

Наконец выпрямившись, он покачал в руке пузатый сосуд:

— Так и знал, что найду. Почему ты все время хранишь его здесь?

— Это — хорошая примета, — пояснил Лань Ванцзи. — Ты любишь вкус вина.

Вэй Усянь, откупорил сосуд и посмотрел на Лань Ванцзи, чуть двинув бровью, не понимая вполне, о чем он сказал.

— Когда ты прибыл сюда на обучение в составе ордена Цзян, мне пришлось сразиться с тобой из-за этого вина. Наши правила запрещают алкоголь, но ты оплатил его и, разбив твой сосуд, я все равно должен тебе. Должен быть всегда готовым вернуть долг, — объяснил Лань Ванцзи.

Вэй Усянь хотел было рассмеяться, но чуть не вдохнул при этом вино вместо воздуха, поэтому тряхнув головой, проговорил:

— Если это причина, по которой теперь я могу всякий раз, придя в цзиньши, рассчитывать на выпивку — правило отличное.

— Не стоит пить много, — попросил его Лань Ванцзи.

— Ох, — чуть усмехнулся Вэй Усянь. — Хорошо. Если ты припомнишь в точности, когда я пил вино в прошлый раз, я оставлю этот сосуд в покое.

— Вечером следующего дня после того, как дух и душу Сун Ланя вернули в его тело, — почти не задумываясь, ответил Лань Ванцзи.

Вэй Усянь помрачнел, закрыл сосуд и отставил его в сторону:

— Ты прав. Я успел позабыть.

— Прости, — извинился Лань Ванцзи, он вовсе не хотел напоминать ему о том дне, когда Лань Цин напала на него и случайно ранила при этом иглой А-Юаня.

— Ничего, — пробормотал Вэй Усянь.

— Она тоже была вовлечена в сны, Вэй Ин, — поделился с ним Лань Ванцзи.

— Что? — не понял тот.

— Супруга сюнчжана. Она тоже видела эти дурные сны. А-Юань узнал об этом, когда пришел следом за тобой третьего дня в ханьши. После он улучил момент рассказать мне, — разъяснил он Вэй Усяню.

— Что с того? — проронил тот.

— Сюнцю поступила непреднамеренно. И очень переживает об этом, — проговорил Лань Ванцзи.

— В самом деле? — слова Вэй Усяня звенели словно хрусталики льда. — Не верю я в это, — заключил он.

— Но, почему? — спросил его Лань Ванцзи.

— Как она смогла осознать? Как избавилась от действия сна? — в свою очередь озвучил вопросы Вэй Усянь.

— Для целителя — принести вред кому-то, тем более близкому — сильное потрясение, — пояснил Лань Ванцзи.

— Не верю я в это. — повторил Вэй Усянь. — Да и не особо мне интересны ее мотивы, если честно.

— Вэй Ин, — вздохнул Лань Ванцзи. — Это — немного слишком, ты не находишь?

— Нет! — холодно ответил Вэй Усянь. — Пусть будет рада, что я не прикончил ее тогда на месте. Да и то только потому, что она жена твоего брата, который заодно и Глава ордена Лань.

— Не говори так, — попросил Лань Ванцзи. — Не надо.

— Она — часть твоей семьи, я понимаю. Можешь оправдывать ее, как угодно. Но меня о подобном не проси! — процедил Вэй Усянь.

— Цзян Чэн ранил тебя, — рискнул сказать Лань Ванцзи. — Но в своем сердце ты всегда считал это непреднамеренным и был рад узнать, что это было действительно так. Почему же в случае с Лань Цин все иначе?

— Пусть Цзян Чэн и проткнул меня мечом, он все же позаботился о том, чтобы у нашей ссоры не было посторонних глаз и участников! — рыкнул Вэй Усянь в ответ. — Лань Цин ранила А-Юаня у меня на глазах! Разве разница не очевидна?!

— Это вышло случайно, — напомнил Лань Ванцзи. — Все ведь обошлось.

— Ты не был там, Лань Чжань, и не знаешь! — огрызнулся Вэй Усянь. — А говоришь так, будто лучше меня понимаешь, что я должен чувствовать!

Лань Ванцзи опустил голову и замолчал.

Услышав звенящее эхо собственных слов, Вэй Усянь подскочил на ноги и приблизился к Лань Ванцзи, который сидел на краю кровати и все еще не ложился из-за их разговора. Он опустился рядом с ним и притянул к себе за плечо:

— Лань Чжань, прости?

Тот позволил себя обнять, но не ответил не единым движением, лишь проронил с горечью:

— Ты все верно сказал.

— Лань Чжань, прошу тебя? Я сболтнул лишнего. Я вовсе не думаю так, — заговорил Вэй Усянь, гладя его. — Просто... Мне и в самом деле очень больно. Каждый раз при виде нее, я вспоминаю, как это случилось. Как блеснула игла и через пару шагов я поймал на руки бесчувственное тело. Я не знал тогда, что на этой злосчастной игле. Мне казалось, прошла вечность, пока ты пришел, и я смог пойти узнать, как он. Еще одна вечность прошла, пока он очнулся. И, знаешь, он ведь стоял спиной к ней. Я бы понял, окажись мы с А-Юанем по одну сторону, можно было бы сказать, что Лань Цин защищалась. Но гань-эр закрыл ее собой и получил за это предательский удар в спину. Я видел, как она сделала это. Я... Прости, но я в самом деле не могу принять и простить это, каковы бы ни были причины. Я не могу.

Лань Ванцзи обнял его в ответ и шепнул:

— Прости. Я не должен был рассуждать об этом и напоминать тебе снова.

— Я понимаю, она — часть вашей семьи, ты хочешь, чтобы все было гладко, — ответил Вэй Усянь.

— Ты — моя семья, — повторил ему Лань Ванцзи. — Как только позволит ситуация, отправляйся обратно на ту стороны горы, не продолжай терпеть, если это так трудно. Я присмотрю здесь.

— Я справлюсь,— пообещал Вэй Усянь. — Не нужно. Я не пойду один. Хочу остаться там, где вы. Хочу почаще засыпать и просыпаться рядом с вами обоими.

Лань Ванцзи погладил его и лег вместе с ним, обнимая:

— Тогда будем оставаться здесь, в цзиньши. Постарайся отдохнуть спокойно? Я подержу тебя.

— Я тоже подержу тебя, — негромко откликнулся Вэй Усянь.

Они так и проспали, обнимая друг друга всю ночь.

Открыв глаза в привычное время, Лань Ванцзи продолжал ощущать крепко охватывающие его руки Вэй Усяня, тепло его тела, легкий ветерок его дыхания, мерно касающийся его кожи. «Любимый», — молча подумал Лань Ванцзи, чуть повернув голову и снова прикрывая глаза.

Он привык наслаждаться этими утренними часами ленивого бездействия, если случалось так, что он уже просыпался, а Вэй Усянь еще спал. Сейчас Лань Ванцзи всем сердцем хотел сберечь его покой, поддержать, дать утешение, помочь расслабиться. Послав ему тоненький ручеек ци, он потянулся к нему и сердцем, и мыслью. Желая разделить с ним все, Лань Ванцзи не успел понять, что именно в конце концов сделал.

Сначала показалось, что он просто погрузился в умиротворенную полудрему рядом со своей сокровенной половинкой. Под опущенными веками было темно, тело ощущало прохладу, может быть это был свежий воздух, сквозняком прогуливающийся между открытых окон цзиньши. Но на вдох этот воздух ощущался иначе. Знакомо. Только место точно было другим, не цзиньши.

Послышался легкий плеск воды, отзвук шагов, голоса. По перекатам эха Лань Ванцзи узнал пещеру Фумо.

Опознав место, он как будто бы сразу стал видеть лучше. Рядом располагался Кровавый Пруд. Чуть маслянисто поблескивала его темная гладь. Приближающиеся шаги были очень скорыми. Лань Ванцзи давно научился узнавать его поступь, в каком бы темпе он ни передвигался. Голос, тонко раскатившийся под сводом грота, принадлежал Лань Цин, и Лань Ванцзи с большой долей вероятности догадался, что увидит дальше.

В самом деле то, чему он свидетелем прежде не оказался, теперь открывалось ему, не то потому, что невзначай Вэй Усянь упрекнул его накануне за это, не то потому, что Лань Ванцзи понял его боль, схожую собственной, когда раз за разом сожалел, что не смог прикрыть Вэй Усяня от меча Цзян Чэна.

Понял, проникся и очень хотел теперь разделить и загладить.

Ему удалось немного прикоснуться к буре чувств в душе Вэй Усяня в тот миг. Он не понимал причин, по которым Лань Цин отчитывала и ругала его в тот день, более того, он подозревал ее в попытке испортить все дело и это невероятно злило его, ведь он знал, каким трудом все это далось, и в то же время непоколебимо верил, что жизнь, пусть даже всего одна единственная, однозначно стоила того, что они все вместе делали для Сун Ланя.

Все же, несмотря на бурлящую в нем ярость, он не переставал помнить, что Лань Цин — Первая госпожа ордена Лань, и он не мог поступать с ней особенно резко, был вынужден смирять чувства, не давать им выхода. Все, во что они сейчас выливались — это была скорость, с которой Вэй Усянь двигался по коридору грота, таща за собой Лань Цин.

Едва поспевая за таким темпом, она потребовала, чтобы он отпустил ее. И он подчинился, может быть потому что все-таки хотел сказать ей что-то, чтобы прояснить для себя некоторые моменты или просто дать волю словам.

Но только стоило им остановиться и повернуться друг к другу лицами, как между ними возник А-Юань.

Легкая поступь юноши была не слышна им прежде, и Вэй Усянь не знал, что гань-эр следует за ним. Лань Ванцзи увидел, даже в неверном свете пещеры, как при виде него мгновенно переменился Вэй Усянь.

Лань Сычжуй преградил ему путь, прося не сердиться и не поступать опрометчиво. На секунду вся ярость внутри Вэй Усяня погасла, пока он не увидел жест Лань Цин, бросившей в спину А-Юаню иглу.

Сейчас ракурс, с которого смотрел Лань Ванцзи был не очень удобным, он не видел того, что видел Вэй Усянь, лишь заметил, как юноша чуть сбился с шага, а лицо Вэй Усяня застыло в противовес той бури, что тотчас снова взметнулась в нем.

Лань Ванцзи припомнил, как Вэнь Нин несколько раз говорил, что эмоции Вэй Усяня сложно описать словами. Сейчас частично разделяя их силу, Второй Нефрит Лань и сам понял, почему.

Это были чувства потрясающей силы и разнообразия. Действительно, немного приблизившись к его внутреннему миру, становилось более понятно, отчего Вэй Усянь выглядит со стороны иной раз беспорядочным и чуждым контролю. И все же он умел не идти на поводу у внутренней стихии.

Лань Ванцзи видел, как Вэй Усянь оценивал ситуацию, как постарался успокоить А-Юаня прежде чем снадобье, которым была покрыта игла, заставило того отключиться. Вэй Усянь позволил ему идти, сколько тот мог, чтобы тень, более густая у стены грота, скрыла их обоих.

Заслышав пронзительный высокий свист, Лань Ванцзи подумал, что сейчас проснется, но случилось другое — его место расположения изменилось, позволив увидеть тот момент, когда Лань Сычжуй выскочил между Вэй Усянем и Лань Цин с другой точки, глазами Вэй Усяня. Так стал ясно виден жест Лань Цин, она коротко взмахнула рукой, когда А-Юань уже остановился перед ней. Глаз закаленного в сражениях заклинателя мгновенно оценил — она точно знала, в кого попадет. И именно этого она и хотела — ранить А-Юаня, потому что именно такое развитие событий приносило Вэй Усяню максимальную боль и мешало сконцентрироваться на основных, важных делах.

Пока Лань Ванцзи размышлял, наблюдая, к месту действия подоспел и Вэнь Нин. Ханьгуан-цзюнь услышал то, что сказала про него Лань Цин. Лютый мертвец оставался живым и чутким духом, к тому же это ведь была его любимая сестра, он замер в растерянности. И все же, несмотря на это, Лань Ванцзи продолжал полагать, что целью слов Лань Цин снова был Вэй Усянь.

Она, а точнее то, что подталкивало ее к совершенно не свойственным ей действиям, явно старалось как можно сильнее задеть Вэй Усяня и вывести его из терпения.

До конца это не удалось. Вэй Усянь не утрачивал ясность мысли и хорошо понимал, что делает. Ему было несложно напугать Лань Цин, позволив сдерживаемым эмоциям звучать в его интонациях и голосе. Однако теперь Лань Ванцзи ощущал и то, что хотел сделать Вэй Усянь на самом деле и какая тонкая грань удерживала его от этого. Все-таки тогда он подоспел к нему очень вовремя.

Оценив это про себя, Лань Ванцзи понял, что в данный момент рискует встретиться в сне с самим собой, и совершенно не понятно, каковы могут быть последствия такой встречи. Как и тогда, сейчас он позвал его по имени, очень желая внутренне, чтобы их общее видение прекратилось, чтобы все прошло.

— Вэй Ин! — произнес он, услышал эхо собственного голоса и тут же утратил все ощущения.

Спустя один короткий миг, они вместе открыли глаза в цзиньши.

— Лань Чжань! — выдохнул Вэй Усянь, сминая в пальцах ткань нательных одежд Лань Ванцзи.

В его взгляде все еще отражались все те же чувства, что он переживал только что: горечь, тревога, боль и совсем глубоко капля зарождающейся холодной ненависти.

— Вэй Ин, — снова позвал его Лань Ванцзи. — Мы — в цзиньши. С А-Юанем все в порядке. Успокойся?

Вэй Усянь сделал глубокий вдох и расслабил мышцы. Вздохнув еще раз, он перекатился на спину и опустил веки. Лань Ванцзи видел, как часто дрожит жилка на его шее и тронул его запястье, чтобы услышать пульс. Вэй Усянь открыл глаза и сощурившись тихо спросил:

— Постой. Как ты узнал? Ты... Ты видел?

— Мгм, — кивнул Лань Ванцзи.

— Как это получилось? — уточнил Вэй Усянь.

— Я проснулся рано, ты еще спал. Мне захотелось разделить с тобой то, что ты чувствуешь. Просто так. Ты дремал мирно. Я послал тебе немного ци и потянулся всем сердцем, представил, будто бы нет тебя и меня, только одно неделимое целое, мы вместе. Я не знаю точно, что именно в итоге сработало и я не знал, что увижу, но оказавшись там быстро понял. Ты ведь говорил накануне, что вспоминаешь это всякий раз, как видишь Лань Цин в ханьши.

— Не будем об этом, — попросил Вэй Усянь.

— Но это ведь ты на самом деле был целью всего случившегося, — произнес Лань Ванцзи. — Собственные раны и опасность не впечатляют тебя так сильно. Ты бывал в разных переделках, и это не заставляет твое сердце страдать. Когда же дело касается близких тебе людей, все иначе.

— Что с того? — без особого интереса проронил Вэй Усянь.

— Тебе нужно отпустить это, — сказал Лань Ванцзи. — Ты не можешь изменить прошлое. Благо, что все обошлось довольно легко. Я попался на этом же, помнишь? Когда сожалел, что не смог помешать Цзян Чэну ранить тебя.

— Допустим, — также кратко ответил Вэй Усянь.

Лань Ванцзи поднялся и принес ему воды, а заодно выдал пилюлю:

— Выпей это. Поможет вернуть внутреннее равновесие хотя бы отчасти.

— Хорошо.,— согласился Вэй Усянь и послушно принял лекарство.

— Нужно что-то кроме этого, что будет помогать противостоять. Нужна хоть какая-то защита, чтобы давать тебе передышку, — снова поднял тему Лань Ванцзи.

— Лань Чжань, я пока что не знаю, как ее сделать. Мало фактов, мало что можно понять наверняка.

— Но тебе необходимо это, — настаивал Второй Нефрит Лань.

— Нет, — возразил Вэй Усянь. — В первую очередь мне необходимы ответы. Нужно лучше понять, как это работает и для чего. Тогда я, быть может, смогу что-то сделать. Если защита оборвет мою связь с этими снами, то что? Я останусь вне поля воздействия, но не смогу действовать и сам. Ты же лично сказал мне, что я — единственный, кто может что-то поделать с этими снами. Значит, я должен иметь возможность попадать туда.

— Вэй Ин... — вздохнул Лань Ванцзи.

— Дай мне хотя бы еще раз оказаться там без всякой защиты? Я же даже не знаю, как мне уснуть именно так, чтобы попасть туда! — с досадой проговорил Вэй Усянь.

— А то что сейчас произошло, разве не... ? — удивился Лань Ванцзи.

— Это был не сон, Лань Чжань. Просто память о том, что случилось на самом деле.

— Разве ты не спал?

— Спал. Технически. Но это не то. Сейчас я все же отчасти понимал, что сплю. В тех снах все иначе. Ты верно заметил раньше, что те сны очень живые. Как другая жизнь.

— Ты уверен, что верно ощущаешь разницу?

— Я уверен. Ты говорил мне, от тех снов, мои волосы все больше белеют. Посмотри, как сейчас?

Лань Ванцзи присмотрелся и действительно не заметил отличий по сравнению с тем, каким Вэй Усянь задремал накануне.

— Все также, — ответил он.

— Вот видишь,— проговорил Вэй Усянь.

— Ладно, — уступил Лань Ванцзи. — Когда будешь в ханьши сегодня, постарайся чаще смотреть на А-Юаня. Может быть, это поможет тебе помнить, что с ним все в порядке и не думать лишнего.

— Хорошо, — снова согласился Вэй Усянь. — Я постараюсь.

Этот день по мнению Лань Ванцзи выдался неплохим. Цзян Шуанг утром, кажется даже стала выглядеть немного лучше. Лань Цин же вовсе не попадалась на глаза, в отличие от прошлого дня, когда она явно хотела поговорить с Вэй Усянем, но тот наотрез не давал ей ни малейшего шанса. Возможно, первая госпожа Лань решила отступиться до срока.

Лань Сычжуй много времени проводил с детьми, но сегодня Лань Ванцзи поменялся с ним местами. Близнецы Лань были несколько разочарованы этим, все-таки Чжуй-сюн, как они его звали, мог разделить с ними интересы и поболтать о всяком с ним было куда уместнее и удобнее. Второй же Нефрит Лань был известен своей педантичностью и молчаливостью.

Однако, в итоге он оставил детям полную свободу действий, устроившись в сторонке, чтобы немного почитать и записать кое-какие мысли, а после предложил младшим немного потренироваться на мечах, чем очень порадовал ребят.

Маленькая Орхидея тем временем была рядом недолго. Она твердо запомнила просьбу Вэй Усяня чаще бывать с молодой госпожой из ордена Цзян и играть для нее. Девочка прикладывала все старания, чтобы выполнять это.

В целом стало понятно, что постоянное присутствие целителей и Вэй Усяня рядом с Цзян Шуанг уже не требуются, поэтому за полдень Вэй Усянь все же отправился на ту сторону горы, в поселение, чтобы повидать Вэнь Нина, даоцзанов и остальных. К вечеру он собирался вернуться в цзиньши, как они условились с Лань Ванцзи.

В поселении Вэнь все тоже было спокойно, только Сяо Синчень заметно приуныл и, выбрав момент, прямо спросил Вэй Усяня:

— Немного шансов, что Цзычень придет в себя, верно, сяньшэн?

— Разве я когда-нибудь говорил что-то подобное, даоцзан Сяо? — переспросил Вэй Усянь, положив руку ему на плечо.

— Нет, — низко опустив голову, произнес Сяо Синчень. — Вы ни разу не сказали такого. Но время идет, и я...

— Он придет в себя. Обязательно, — пообещал даоцзану Вэй Усянь. — Я знаю, что мешает ему. Я ищу способ помочь ему выбраться.

— Простите, сяньшэн, — вздохнул Сяо Синчень.

— Почему ты извиняешься? — удивился Вэй Усянь.

— Вы столько сделали. Я не должен позволять себе сомневаться. Вокруг происходит много того, что продолжает ложиться на ваши плечи. Здоровье наследницы ордена Цзян сейчас, конечно, важнее.

— Каждая жизнь важна одинаково, даоцзан, — возразил Вэй Усянь. — Просто состояние Цзян Шуанг внушало больше опасений. Теперь ей стало лучше. Я обещаю тебе, что найду способ разбудить Сун Ланя. Помнишь, несмотря на все, что случилось, он стремился остаться с тобой? Он обязательно справится.

— Спасибо, сяньшэн, — тихо поблагодарил его Сяо Синчень.

Разговор с даоцзаном снова напомнил Вэй Усяню о его прежнем намерении отправиться в Лань-Я, к храму Байсюэ. Ему упрямо казалось, что это место нужно осмотреть, что это важно сделать именно в ближайшее время. Что-то будто толкало его изнутри не медлить, отправиться, как можно скорее.

Поднимаясь от поселения к пещере Фумо, Вэй Усянь уже прикидывал про себя, как вести очередной разговор об этом с Лань Сиченем. Из-за волнений в совете старейшин клана Лань Вэй Усянь и правда не мог позволить себе действовать совсем уж вольно, создавать проблемы Главе ордена Лань он совсем не хотел.

— Сяньшэн! — вдруг раздалось откуда-то сверху.

Вэй Усянь вскинул голову, защищая ладонью от солнца глаза.

Он шел краем пролеска, неглубоко, но разглядеть его с воздуха мог бы только очень зоркий глаз.

— Учитель, подождите, постойте! — раздался следующий окрик, уже ближе.

Вэй Усянь едва успел выйти из-под сени деревьев, как буквально на него свалился с меча заклинатель в белых одеждах. Он жестом призвал меч обратно в ножны, за спиной у него висели лук и колчан со стелами, сам он едва стоял на ногах. Вэй Усянь подхватил его под руку:

— А-Мин, я конечно рад тебя видеть, но зачем же буквально падать мне на голову? И откуда ты, скажи на милость, мчался, истратив чуть не все силы? У нас, что, пожар?

— Пожар? — выдохнул молодой заклинатель, с трудом переводя дыхание. — Учитель, вы... вы уже в курсе?

— В курсе чего? — уточнил Вэй Усянь. — Присядь лучше, для начала? — он помог Лань Чжимину опуститься на землю.

— Мертвый Курган горит, — произнес тот.

— Невелика потеря, — прокомментировал Вэй Усянь. — На нем ничего нет кроме покореженной рощи и горы костей. Ты из-за этого несся сюда, сломя голову? Там же сигнальная башня поблизости, для чего она по-твоему построена?

— К ней стало невозможно подойти, — ответил Лань Чжимин. — Слишком густая Темная ци.

— Есть еще одна башня рядом с городом! — строго напомнил ему Вэй Усянь.

— Если сообщить такое, местные в панику впадут. Проблем только больше, — ответил молодой заклинатель.

— Что с теми, кто был на ближайшей башне, ты знаешь? — уточнил Вэй Усянь.

— Отошли. Говорят, Темная ци накапливалась постепенно. Там же всегда был фон. То, что он стал меняться, заметили не сразу. Потом решили немного отойти, чтобы понаблюдать и оценить ситуацию, прежде чем передавать сообщение, — рассказал Лань Чжимин.

— Из какого клана эти умники, хотел бы я знать! — выругался Вэй Усянь, но тут же махнул рукой. — А, впрочем — неважно.

Молодой заклинатель посмотрел на него.

Вэй Усянь заметил, что его взгляд поплыл, как у пьяного. Так бывает, если напрягаешь все силы, мчишь, что есть духу и, наконец достигаешь цели. Обессиленный, на жаре, парень мог лишиться сознания в любую минуту.

— Давай-ка я отнесу тебя к пещере? — предложил Вэй Усянь. — Там прохладнее и есть вода. Сможешь немного прийти в себя.

Лань Чжимин моргнул и чуть прищурил глаза.

— Не хочешь, чтобы я нес тебя? — уточнил Вэй Усянь.

Когда-то отчаянно нуждавшийся в поддержке и объятиях мальчик вырос в сильного, ловкого, немного отрешенного от мира, юношу, не любящего проявлять слабость.

— Я могу сам стоять на мече, — возразил он.

— Ты больше не можешь, — сообщил ему Вэй Усянь. — Сил слишком мало. Ты много потратил в пути.

— Я полагал, что нужно сообщить, как можно скорее, — чуть обиженно произнес юноша.

— Если вымотать себя до потери сознания, не останется сил ничего рассказать, — терпеливо объяснил ему Вэй Усянь. — Мне нужны твои сведения, твоя наблюдательность, все, что ты сможешь припомнить, поэтому я предлагаю тебе помощь.

Лань Чжимин чуть помедлил и, наконец, согласно кивнул. Вместе с тем он попытался подняться на ноги и устоял лишь чудом. Вэй Усянь снова успел подхватить его.

— Почему вдруг такая сильная слабость? — с долей досады спросил юноша.

— Потому что ты добрался до цели. Твоему телу нужно подкрепить силы, и оно сообщает тебе, что больше не может обходиться без этого, — объяснил Вэй Усянь, вставая на свой меч и прислоняя к себе своего единственного ученика.

Тот позволил держать себя и сам прильнул чуть ближе.

Это напомнило ему детство, как стал звать Вэй Усяня учителем, как медитировали вместе, как он любил, чтобы его держали вот так, давая чувство тепла и защиты.

До пещеры было рукой подать и Лань Чжимин успел немного огорчиться, что сейчас с меча придется сойти, однако Вэй Усянь не сделал этого, направив Суйбянь во вход грота, скользнув под темные своды, как есть.

— Учитель, зачем вы? — невольно спросил юноша.

— Тише, — попросил его Вэй Усянь.

Хоть он и мог пройти здесь с закрытыми глазами и не сбиться с дороги, чтобы скользить на мече, да еще и с пассажиром, ему требовалось все внимание.

Лань Чжимин послушно замолчал, лишь скрестил руки за его спиной, стараясь помогать удерживать их общее равновесие. При этом он ощутил, что, ведя меч, Вэй Усянь при этом еще и передает ему немного ци, буквально по капле. Однако, юноша прикусил язык, опасаясь помешать ему.

Но, едва они сошли с меча в просторном зале грота, он тут же проговорил:

— Учитель, не нужно. В этом нет необходимости. Мне не так плохо.

— Не шуми, — снова остановил его Вэй Усянь. — Садись здесь. Сейчас я принесу тебе воды. Наверное, найдется и пара локв. Прости, со съестным здесь сейчас небогато.

— Я люблю локву, — напомнил Лань Чжимин. И тут же спросил еще. — Учитель, что у вас случилось?

— С чего такой вопрос? — уточнил Вэй Усянь.

— У вас мало сил, — ответил молодой заклинатель.

С высоты полета меча он без труда узнал фигуру и походку Вэй Усяня. Алую ленту, держащую высокий хвост также было различить несложно. Конечно, юноша заметил, что почти вся длина волос его Учителя стала серой и белой. Он удивился, но не настолько, чтобы заподозрить что-то неладное или дурное. Рубиново красный цвет глаз Вэй Усяня тоже почти не смутил его. Он хорошо помнил, что его глаза и раньше меняли цвет, помимо природного серого, они бывали черны и в них то и дело вспыхивали будто бы искры глубоко скрытого пламени. Возможно теперь этот огонь разгорелся ярче — заключил для себя Лань Чжимин. Он заметил лишь, что, хоть Вэй Усянь и встретил его усмешкой, голос его звучал как будто устало.

— Неужели? — чуть выгнул бровь Вэй Усянь и изогнул губы в усмешке в ответ на комментарий своего ученика.

Лань Чжимин хорошо знал этот свойственный его учителю способ уходить от ответа или обозначать тему, как нежелательную. И все же он озвучил то, что почувствовал.

— Сил заметно меньше, чем обычно. Что-нибудь произошло?

— Многое, — все же подтвердил его предположение Вэй Усянь, протягивая молодому заклинателю сосуд с водой и пару локв. — Сначала попей и поешь немного. После я расскажу тебе.

Лань Чжимин согласно кивнул и отпил из сосуда.

В пещере было прохладно, от одного здешнего воздуха он почувствовал себя лучше, однако он постарался не торопиться и поесть, как и положено, размеренно и молча. Вэй Усянь сидел напротив него, рядом с ним лежал его меч, в руке он привычно покручивал флейту. Лань Чжимин не мог припомнить, когда бы раньше видел учителя при мече.

— Просто не было времени идти пешком с той стороны горы в поселение, — произнес Вэй Усянь, будто прочтя мысли юноши.

Тот вопросительно вскинул на него глаза.

— Ты буквально прилип взглядом к моему мечу, — пояснил Вэй Усянь.

— Что ж, раз уж я все равно заговорил, давай расскажу по порядку? — проговорив это, он замолчал снова, осознав, что сейчас означенный порядок был особенно неуловим. Определить точку отсчета всего происходящего было практически невозможно. — Хотел бы я знать, кто был первым... — пробормотал он.

— Что вы сказали, шифу? — переспросил Лань Чжимин.

— Что дело довольно сложное, — вздохнул Вэй Усянь.

Он рассказал юноше все, что успело случиться: о снах, о тех, кто был и остается вовлечен, о том, что видел сам, о том, что пал храм Байсюэ и даоцзан Сун едва не расстался с жизнью. О том, что непонятно, сколько людей попались в сети снов, как и на что эти сны работают в конечном счете. Лишь со временем открывается все большее число вовлеченных. Возможные последствия длительного пребывания в этих снах остаются не понятными. Во всяком случаи сны, в силу своей крайней живости, заставляют вовлеченных заклинателей иначе смотреть на реальность, и, по всей видимости, оказывают влияние на дух, постепенно подтачивая его. На данный момент тяжелее всех пришлось Цзян Шуанг, чей дух в итоге покинул тело. Это удалось исправить, сейчас она и ее мать остаются в Обители. Пока что состояние Цзян Шуанг получилось выровнять, поэтому следующей целью теперь становится храм Байсюэ.

— Ты согласишься в ближайшие дни вернуться в Илин, чтобы наблюдать за Луаньцзан? — спросил Вэй Усянь, завершив свой рассказ.

— Да, конечно, — немедленно согласился Лань Чжимин. — Но мне там нужны будут люди, чтобы полнее оценить обстановку.

— Расскажи подробнее, что уже знаешь? — попросил его Вэй Усянь.

— Странствуя, я зашел в северную часть Илина, что прежде была населена семьями клана Вэнь, — начал юноша.

— Зачем тебе понадобилось идти туда? Те места по большей части заброшены, — с долей удивления уточнил Вэй Усянь.

— Там все еще живут люди. Они могут нуждаться в помощи. В мире не должно быть мест, долго остающихся без присмотра заклинателей. Тем более, что Мертвый Курган стоит довольно близко, — ответил Лань Чжимин.

— Допустим, — согласился Вэй Усянь. — Что ты нашел там?

— На самом деле ничего особенного, — чуть пожал плечами юноша. — Обычная жизнь покинутой глубинки. Я упомянул лишь для того, чтобы обозначить направление, с которого подошел к горам. Они и курган стояли между мной надзорной башней и городом, поэтому я все увидел своими глазами раньше, чем начал собирать сведения.

— Ты намеревался пролететь над Мертвой Горой? — строго спросил его Вэй Усянь.

— Да. На большой высоте это не опасно. И курс всегда можно скорректировать по ситуации, — ответил юноша.

— Допустим, — проговорил Вэй Усянь, вновь соглашаясь. — Хотя я бы не стал поступать так.

— Почему, учитель? — поинтересовался Лань Чжимин.

— Нельзя исключать встречу с непредвиденным, — пояснил Вэй Усянь. — Прежде чем предпринимать подобные действия нужно позаботиться о том, чтобы кто-то был в курсе, откуда и куда ты направляешься. Ты можешь заметить что-то ценное и важное, но, если, не справившись с чем-то, пострадаешь, не сможешь никому ничего сообщить.

— Я буду внимательнее впредь, шифу, — заверил его Лань Чжимин.

— Хорошо, — кивнул Вэй Усянь. — Рассказывай дальше?

— Пожар и был тем, что я увидел, когда Мертвый Курган оказался в поле моего зрения, — продолжал Лань Чжимин. — Это странное на самом деле явление. Сначала я подумал, что это густой туман. Но вскоре я ощутил запах гари и жар, хотя открытого огня не увидел. Уровень Темной ци очень высок, и я не смог приблизиться, чтобы рассмотреть лучше. Стену вокруг кургана я рассмотрел лишь издали. Мертвый лес весь в дыму и потрескивает от жара, но верхушки деревьев видны, дым будто бы жмется к земле, не отрывается от нее. Если пытаться точнее описать то, что мне открылось, я бы сказал, что... в сердце горы так много энергии и скорби, что она горит.

— Повтори-ка? — сразу же попросил Вэй Усянь, пристально глядя на юношу.

— В сердце Луаньцзан так много энергии и скорби, что она горит, — Лань Чжимин послушно произнес еще раз только что прозвучавшие слова. — Но те, кто был на надзорной башне и покинули ее, в один голос говорят, что, когда они уходили, ничего подобного не было, только Темная ци стала гуще.

— Угу, — кивнул Вэй Усянь. — Хорошо. Я понял тебя. Остальное доскажешь в ханьши. Завтра на рассвете отправишься в обратный путь. Вечером набери десяток людей в поселении.

— Здесь? — переспросил Лань Чжимин.

— Да, здесь, — подтвердил Вэй Усянь.

— Но почему не из ордена Лань? Мы ведь собираемся сообщить Главе о случившемся?

— Да. Это очень важно. Однако никто из заклинателей Лань не должен сейчас покидать Обитель.

— Но почему? — снова спросил Лань Чжимин.

— Совет старейшин здорово не доволен тем, что происходит, и тем, что я делаю здесь. Если ты попросишь людей у Главы ордена, он отправит с тобой тех, на кого в полной мере готов положиться. Но они нужны сейчас здесь, чтобы сохранять внутреннее равновесие в клане, — объяснил Вэй Усянь.

— Если я заберу людей из поселения, это ослабит вас, — произнес Лань Чжимин.

— Вовсе нет. Мне здесь нужны целители, а не воины, — возразил ему Вэй Усянь. — Я ведь не веду никаких сражений.

— Но... Что если?.. — юноша осекся.

— Тогда я тем более хотел бы, чтобы здесь было поменьше людей, — с нажимом ответил Вэй Усянь. — В остальном, стоит в мире случиться чему-то, я был и остаюсь первым, кого подозревают во всех темных делах.

— Учитель... — проронил Лань Чжимин.

— Не беспокойся об этом, — попросил его Вэй Усянь. — Я справлюсь. Тебе не придется долго быть подле Луаньцзан. Сильный прирост Темной ци там — большая проблема. О ней нужно сообщить всем, чтобы действовать вместе. Просто пока до всех дойдет весть, и будет принято общее решение, нужно присматривать за происходящим там. Обещай мне, что будешь осторожен, ладно? Помни, что ты — не один.

— Да, шифу, — Лань Чжимин чуть поклонился. — Обещаю. Я не подведу вас.

— Я знаю это, — согласно кивнул Вэй Усянь.

Он подсел к юноше ближе и снова принялся передавать ему светлую ци. Тот лишь чуть поджал губы, но не возразил, понимая, что на полное восстановление времени у него и правда недостаточно.

— Ты не слышал ничего о похожих снах или просто о кошмарах, о необъяснимом падении уровня духовных сил, пока странствовал в этот раз? — спросил Вэй Усянь.

— Нет. Как будто бы нет, — ответил Лань Чжимин. — Сны — это ведь личное, такое редко обсуждают с прохожими незнакомцами.

— Это так. К сожалению, — согласился с ним Вэй Усянь. — Есть способ помочь своему духу противостоять, оберег, помогающий сохранять равновесие. Мы с Лань Чжанем сделаем для тебя такой, до рассвета успеем. У тебя сильный дух. Но лучше перестраховаться. Я хочу, чтобы ты мог продолжать внимательно наблюдать. Чтобы ты мог присмотреть здесь, если мне придется погрузиться в сон надолго.

— Шифу? — взволнованно проговорил Лань Чжимин.

— Не волнуйся, — остановил его Вэй Усянь. — Мне просто нужно найти способ разобраться с этим. Нужно найти его изнутри.

— Я понимаю, — кивнул юноша. — Я буду оставаться там, где нужен вам.

Вэй Усянь отдал ему довольно много сил, Лань Чжимину казалось, что энергии уже достаточно.

— Позже тебе все равно нужно будет как следует поесть и хорошенько отдохнуть, — предостерег его Вэй Усянь.

После этого они отправились в ханьши.

Вэй Усянь не переставая обдумывал имеющуюся у него и новую поступившую информацию, составляя общую картину. Он никогда не любил долго оставаться на месте, перспектива и план действий заряжали его не хуже настоящей подпитки с помощью ци.

Узнав, что Глава ордена дома, Вэй Усянь уверенно отправился на поиски. Конечно, он не дошел до того, чтобы заглядывать во все комнаты, просто спрашивал слуг, где хозяин дома, сообщая, что дело крайне важное.

Лань Чжимин следовал за ним.

В конце концов они столкнулись с Лань Сычжуем.

— Гань-эр, расскажи, как Глава ордена ухитряется так хорошо прятаться в своем сравнительно небольшом доме?

— Он недавно отправился в спальную, немного отдохнуть, — ответил названному отцу Лань Сычжуй и после поклонился старшему брату по ордену.

— Цзян Шуанг стало хуже? — тут же спросил Вэй Усянь, предположив, что именно необходимость работать целителем могла заставить Лань Сиченя взять паузу на отдых.

— Нет. С ней все в порядке. Она сейчас почти такая, какой я видел ее в Юньмэне, — сказал Лань Сычжуй. — Держится очень хорошо, хоть и совсем слабая. Маленькая Орхидея буквально не отходит от нее. Кажется, это помогает.

Вэй Усянь хотел что-то сказать, но лишь кивнул:

— Хорошо. Но мне все же придется потревожить покой Лань Сиченя, — он сделал шаг идти дальше.

— Что-то случилось? — в свою очередь заволновался Лань Сычжуй. — С даоцзаном Суном?

— Нет, — ответил Вэй Усянь. — В поселении все в порядке. Об остальном узнаешь в свой черед. Потерпи.

Лань Сычжуй кивнул, снова поклонился и уступил дорогу.

Вэй Усянь быстро двинулся к спальной и, едва достигнув ее, постучал в двери, довольно отрывисто и шумно, после чего громко сказал:

— Лань Сичень! Прости, но ты действительно крайне необходим мне прямо сейчас. Никогда не думал, что могу так соскучиться за считанные часы по кому-то, кто — не Лань Чжань!

Глава ордена Лань чуть поморщился и приподнялся на локте. Он буквально только что прилег на кровать.

— Тебе нужен отдых, — попыталась остановить его супруга. — Дела подождут.

— Он ждать не станет, — ответил Лань Сичень.

Достаточно хорошо зная Вэй Усяня, Глава ордена Лань сразу понял, что у того наверняка были причины требовать разговора, и что он не отступится так легко.

— Лань Сичень, прошу тебя, хотя бы ответь мне? — попросил Вэй Усянь из-за дверей. — Или я буду вынужден войти, чтобы убедиться, что тебя тут нет, и мне следует искать дальше где-то еще. Мне в самом деле нужно найти тебя и поговорить. Клянусь, это действительно важно.

— Я здесь, — ответил Глава ордена Лань. — Дай мне пару минут, пожалуйста?

— Хорошо. Но не больше, чем пару, — тут же отозвался Вэй Усянь.

Лань Чжимин стоял поодаль и, наблюдая все это, понимал — никто в его родном ордене, в подобной ситуации не смог бы и не стал бы ходить по такой опасной грани между нарушением правил и неуважением.

Но Вэй Усянь делал это так, что все, что он творил и говорил, несмотря ни на что, все еще нельзя было назвать ни хамством, ни прямым оскорблением.

Тем временем двери спальной открылись и к ним присоединился Глава ордена Лань. Лань Чжимин, как полагается, поклонился ему.

Лань Сичень чуть улыбнулся при виде него:

— А-Мин, хорошо, что ты здесь.

— Ты еще не представляешь, насколько это действительно хорошо, — не медля, заверил его Вэй Усянь. — Где мы можем спокойно поговорить?

— В моем кабинете, — ответил Лань Сичень. — Следуйте за мной.

Он прикрыл плотнее двери спальной и двинулся по переходу к другой комнате.

Краткое время пока звучали эти несколько фраз, Лань Цин из спальной смотрела в спину своему мужу и на Вэй Усяня, стоящего перед ним. Она не стала отступать с поля обзора от дверей, но он вовсе не смотрел вглубь комнаты. Двери уже закрылись, а взгляд Лань Цин все еще был устремлен в том же направлении, полный горькой печали и сожаления.

На секунду она подумала, что больше не хочет жить, потому что принесла многим близким и знакомым людям столько боли и горя.

Вэнь Нин был в ханьши позапрошлой ночью и накануне утром Лань Цин смогла встретиться с младшим братом. Едва завидев, он тотчас улыбнулся ей, как и всегда. Он никогда не сомневался в своей старшей сестре и не переставал доверять ей, продолжая всем сердцем любить.

Только сейчас она уже не помнила этого. В ее памяти снова вспыхнула лишь мысль о том, что прежде, в свое время, она и к нему не успела на помощь вовремя.

Это она была виновата, что шла слишком медленно. И еще в том, что оставила их поселение в местечке изгнания, ведь из-за этого-то ее младшего брата и других из их клана люди Цзинь Цзысюна согнали на тропу Цюнци.

Лань Цин не могла сейчас подумать о том, что будь она вместе с родными в тот день, попалась бы тоже и вовсе некому было бы привести им помощь тогда. А напыщенный, заносчивый Цзинь Цзысюн, упустив свою добычу, не стал бы конечно слушать и ее тоже, ведь в те времена все оставшиеся в живых, из ордена Вэнь, были отребьем, преступниками, предметом всеобщей ненависти — и ничем больше. Лишь позже Вэй Усяню удалось добиться того, что их, клан целителей, оправдали. Он же все-таки смог сделать так, что ее младший брат Вэнь Нин остался в мире. Оправдание ее семьи в среде заклинателей помогло Лань Цин стать супругой Главы ордена Лань. Вэй Усянь был тем, кто, несмотря на все перипетии ее судьбы, помог ей зажить той жизнью, которой она всегда для себя хотела.

Как так вышло, что они стали ссориться? Как так вышло, что теперь из его глаз на нее смотрела лишь холодная ненависть? Разве может она теперь позволить себе пользоваться всем этим, быть счастливой, когда все обернулось вот так?

Онемев, Лань Цин стояла, глядя на закрытую дверь и не ощущая сбегающих по щекам слез.

Лань Сичень, Вэй Усянь и Лань Чжимин прошли в кабинет Главы ордена Лань. Лань Чжимин, шедший последним, аккуратно прикрыл двери. Вэй Усянь, даже занятый своими мыслями и планами, все равно заметил сильное утомление Главы ордена Лань. Тот двигался медленнее обычного, тяжело опустился на одну из подушечек для сидения. Появление Лань Чжимина искренне обрадовало его, но легкая улыбка выглядела вымученной, у глаз залегли тени.

— Неважно выглядишь, — повторил Вэй Усянь слова, которыми встретил Главу ордена Лань, когда тот пришел к пещере Фумо, чтобы рассказать ему о случившемся с Цзян Шуанг.

— Все в порядке, — ответил тот. — Присаживайтесь, пожалуйста, разливайте чай, если желаете, и рассказывайте, что вас привело?

Вэй Усянь не стал спорить, но говорить первым не стал, лишь кивнул Лань Чжимину.

Юноша начал свой рассказ сначала. Уже знакомые ему моменты Вэй Усянь слушал не очень внимательно. Замечание А-Мина о «горе, переполненной энергии и скорби» крепко врезалось в сознание Вэй Усяня. Слушая краем уха, он не уловил ничего нового и более интересного в его рассказе.

— О чем ты размышляешь, Вэй Ин? — спросил его Лань Сичень. — Ты можешь предположить, что происходит?

— Да, — к его удивлению утвердительно ответил Вэй Усянь. — Я думаю, это и есть цель снов.

— Что? — поразился Лань Сичень. — Ты хочешь сказать, что слухи о том, что сны насылает Луаньцзан, имеют под собой основание?

— Нет, — отрицательно покачал головой Вэй Усянь. — Напротив. Это сны наполняют Мертвый Курган Темной ци. И переполняют его.

— Но... Зачем? — спросил Лань Сичень.

— На этот вопрос я не могу ответить сейчас, — произнес Вэй Усянь. — Но, каждый, кто вовлечен в сны, страдает. Сны касаются заклинателей высокого уровня, их боль, страх, горечь — это Темная ци большой силы. Когда энергии становится слишком много, материальная оболочка может не выдерживать.

— Сколько же нужно Темной ци, чтобы нагревать воздух? Плавить камень? Чтобы что-то воспламенить? — поразился Лань Сичень.

— Много. Очень много. Но если боль и страх обычного человека способны превратить его в злобного призрака немалой силы, горе, скорбь, злость заклинателя высокого уровня способны на гораздо большее. Особенно, когда таких заклинателей несколько, — повторил Вэй Усянь.

— Но это же сны. К тому же, рядом с вовлеченными вовсе не ощущается никакой Темной ци. Как же она может попадать к Мертвому кургану? — спросил Лань Сичень.

— Потому и не ощущается, что тут же перекачивается к Мертвой Горе. Через параллельную реальность, — проговорил Вэй Усянь.

— Что!? — не удержался от восклицания Лань Сичень.

— Другой мир. Альтернативное пространство, — попытался лучше подобрать слова Вэй Усянь. — Лань Чжань говорил мне, что читал о подобном в вашей библиотеке.

— Этим записям сотни лет! Никто из живущих сейчас не встречал никогда ничего подобного! Никто не видел ничего доказывающего возможность существования таких явлений. — последние слова Лань Сичень произнес чуть тише, понимая, что горячится напрасно.

— Мы не знаем от и до всего сущего, — бросил Вэй Усянь. — Существуют иллюзии, способы искажения пространства.

— Но это же вовсе не другая реальность, та же самая, просто изменившая вид. Более сильный заклинатель может увидеть подвох, поэтому такие методы не считаются особенно действенными, — напомнил ему Лань Сичень.

— И все же. Кто-то создал те записи. И сны, что мы видим, слишком живые. Слишком реальные, — попытался обосновать свою точку зрения Вэй Усянь.

— Это может оказаться ложным ощущением, такой же иллюзией, — предположил Лань Сичень. — Почему тебе пришло в голову валить все это в одну кучу? Сны и происходящее с Мертвым Курганом?

— Потому что пока что я не вижу в этом противоречия, — ответил ему Вэй Усянь. — Все, что не вступает в диссонанс, связано. Я уже говорил тебе, что именно так буду считать в этот раз, потому что доказывать фактами все, что связано со снами, почти невозможно. Поэтому любые обнаруженные детали являются частью одной картины, пока я не наткнусь на то, что они не сходятся.

— Это только твое желание, не более, — вздохнул Лань Сичень.

— Да. Но я намерен следовать ему, даже если ты против. Все равно нужно время, чтобы предупредить остальных о положении на Луаньцзан, собрать совет, решить, как действовать. Мне есть, чем заняться в это время, — прямо сообщил Вэй Усянь.

— Если по этой теме будет совет, ты будешь там тоже! — не терпящим возражений тоном сообщил Лань Сичень.

— Непременно, — согласился с ним Вэй Усянь. — Но пока вы соберетесь, у меня все еще есть время.

— Время на что? — поинтересовался Лань Сичень.

— Отправиться в Лань-Я к храму Байсюэ, — без обиняков ответил Вэй Усянь.

— Но... — Лань Сичень всплеснул руками. — Ты не думал об этом все это время. Почему сейчас?

— Ты уверен, что знаешь, о чем я думал? — прищурился и едко спросил Вэй Усянь.

— Если это важно, почему ты не отправился туда сразу же? — спросил Лань Сичень. — Почему запретил остальным заходить на территорию храма? Именно сейчас, когда еще и эта беда с Мертвым курганом случилась, тебе во что бы то ни стало, нужно к храму Байсюэ!

— Я говорил тебе раньше, когда ты только вернулся из Юньмэна, что намерен пойти туда! — резче бросил Вэй Усянь. — Если взялся подозревать меня в чем-то, изволь сказать прямо, я хоть буду понимать, на что мне рассчитывать!

— Я непременно сообщу тебе, как только нечто подобное произойдет, — в тон ему, но все же тише ответил Лань Сичень. — Так ты не объяснишь мне?

— Объяснить что? Сначала у меня на руках были дух и душа, которые расстались с телом на территории Храма. Идти туда с этим — рискованно. Оставить дух и душу без присмотра — тоже. Он — единственный свидетель. Живой. По крайней мере я все это время хотел, чтобы он остался таковым. И я все еще надеюсь, что смогу привести его в сознание! — повышая голос, произнес Вэй Усянь. — Заклинатели храма — из достойных и сильных, но все они пали. Я попросил не приближаться, чтобы не пострадало больше людей. Ты поставил охрану — отлично, место под присмотром. Но почему сейчас мне нужно столько слов, чтобы попасть туда?!

— Почему именно сейчас? — непреклонно спросил его Лань Сичень.

— Там были погибшие. Но после тела пропали. Если они были кем-то захоронены, я смогу почувствовать это. Если нет, тела нужно найти. Их участь может быть схожа со состоянием Сун Ланя. Либо отчаяние объединенных сущностей духа и души, лишенных тел, используется, чтобы чрезмерно накачивать Мертвый Курган Темной ци, — холодно проговорил Вэй Усянь.

— Опять ты об этом... — вздохнул Лань Сичень.

— Если я не прав, быть может, в Байсюэ смогу убедиться в этом. Если прав, возможно, смогу что-то найти там. В любом случае это сделает положение дел более ясным. Ответь, будь добр, теперь ты мне, почему ты так не хочешь, чтобы я пошел в этот храм?!

— Вероятно, потому что там пало несколько десятков сильных заклинателей? — ответил ему Лань Сичень. — Я не хочу, чтобы ты рисковал.

— Рискнем вместе? Ты говорил, найдутся те, кто готов пойти туда вместе со мной, чтобы присмотреть за тем, что я стану делать, — напомнил ему Вэй Усянь. — Пока ты будешь улаживать вопросы с советом, мы как раз успеем вернуться, и после я заявлюсь в Башню Кои, как ты и хотел.

— Если на Байсюэ что-то случится, ты будешь первым кого обвинят в этом, — попытался вразумить его Лань Сичень.

— Мне не привыкать к такому, — возразил Вэй Усянь. — Но если станем топтаться на месте, чем это лучше? Если я прав, может получиться уменьшить приток Темной ци к Луаньцзан. Если этого не сделать, что если гора и в самом деле не выдержит?

— Ты думаешь, такое действительно возможно? — ошеломленно переспросил Лань Сичень.

— Если люди верят, что Темная ци разрушает тело, почему бы избытку ее не расправиться с камнем? — ответил вопросом Вэй Усянь.

— Я спросил о том, что может произойти на самом деле, — уточнил Лань Сичень. — Пересказ расхожих сплетен о Темной ци не уместен сейчас.

— Любая энергия в предельной концентрации разрушительна. У горы тоже может быть предел прочности. Я не знаю, каков он. И не возьмусь предсказать, что случиться после того, как этот предел прочности будет сломлен. Взрыв, землетрясение, извержение вулкана, после которых мир потонет в Темной ци. Либо, лишившись оболочки, энергия растворится восвояси, просто уйдет. Неважно, что случится, но произойти этого не должно! — заключил Вэй Усянь. — Поэтому, пожалуйста, давай каждый из нас займется своим делом: ты — советом кланов, а я — храмом Байсюэ?

— Ты не хочешь, чтобы я отправился вместе с тобой? — чуть нахмурился Лань Сичень.

— Там пало несколько десятков сильных заклинателей. Ты — Глава ордена. Твоя безопасность важнее, — произнес Вэй Усянь.

— Я уже был Главой Ордена, когда началась война за Аннигиляцию Солнца. Разве мы не сражались тогда вместе? Ты ведь не забыл? — ответил ему Лань Сичень.

— Я помню, — согласно кивнул Вэй Усянь. — Но это было давно. И теперь ты — семейный человек, кроме всего.

— Ты — тоже, — не остался в долгу Лань Сичень.

— Как пожелаешь, — Вэй Усянь развел руками.

— Когда ты хочешь отправляться? — уточнил Первый Нефрит Лань.

— Сегодня! — вдруг резко бросил Вэй Усянь, потому что горькое чувство, что он не успевает, буквально жгло его изнутри. — Сейчас! Но ведь это невозможно, и лишь потому, что теперь вся политика твоего клана стоит у меня пути!

— Шифу? — позвал Лань Чжимин, все это время безмолвно слушавший разговор старших.

Вэй Усянь замолчал и опустил взгляд. Прошло некоторое время прежде чем он произнес.

— В конце завтрашнего дня. Или ночью.

— Ночью? — переспросил Лань Сичень.

— Ночь для Темной ци — лучшее время, — проговорил Вэй Усянь и наконец посмотрел на него. — Прости за дурные вести и что не дал отдохнуть.

— Тебе не нужно извиняться, — заверил его Лань Сичень.