Другая жизнь. Книга судеб

***

Входя в главные ворота Облачных Глубин, Лань Сычжуй ощутил, как его сердце неприятно дрогнуло и на миг онемело. Чего он ждал? Что его мигом возьмут под стражу за одно лишь то, что он явился с той стороны горы? Странное дело...

Призвав здравый смысл, юноша предположил, что, вернувшись из Юньмэн Цзян, Глава ордена Лань, вероятно, отменил свой приказ, либо внес коррективы.

Но что же все-таки такого случилось, что он явился к пещере Фумо лично?

Впрочем, удивительно было не это. А то, что гань-фу последовал за ним в Облачные Глубины незамедлительно.

Первое, о чем вспомнил Лань Сычжуй — это недавняя стычка с тетей Цин и предупреждение Лань Дэшэна, начальствующего над заклинателями из числа охраны ордена и лично его Главы.

Если А-Шэн даже привел своих людей, чтобы защищать Лань Сиченя и Вэй Усяня в пещере Фумо во время обряда, значит, и в Облачных Глубинах гань-фу требуется если не защита, то предельная осторожность. С одной стороны, он оставался рядом с Главой ордена. С другой — напавшая на него Лань Цин была супругой того самого Главы.

Лань Сычжуй поймал себя на том, что после той стычки в пещере все реже про себя стал называет даже в мыслях Первую госпожу Лань «тетей Цин».

Он помнил, что несмотря на все тревоги и опасения ему нельзя торопиться и вести себя слишком явно. Не хотелось помешать или быть навязчивым. Не хотелось показывать также, что он стал меньше доверять заклинателям, принявшим его в свой орден.

Только вместе с тем в памяти Лань Сычжуй всегда было живо, и сейчас встрепенулось вновь: однажды в Облачных Глубинах Вэй Усянь пострадал очень сильно. То, что он выжил тогда, можно было считать чудом. Если бы Глава ордена не оказался случайно рядом. Если бы после тетя Цин не смогла вернуть в тело Вэй Усяня золотое ядро. Если бы Ханьгуан-цзюнь не был столь сильным и целеустремленным. Если бы не их общий Путь... Столько «если». Столько случайностей сошлись в одной точке ради того, чтобы Вэй Усянь остался в живых.

«Неужели Глава нашего ордена и в самом деле мог бы пойти против ганьфу?» — снова и снова задавался вопросом Лань Сычжуй. Он не мог припомнить, чтобы Лань Сичень хотя бы когда-то осуждал действия или слова Вэй Усяня в его присутствии. Но ведь существует еще и совет старейшин ордена, который в силах повлиять на Главу. Более того совет и Глава находились в таких отношениях, что старейшины при определенных условиях могли проголосовать за смену существующего Главы, если тот вел орден к разрушению и разорению. Проделать подобное было бы непросто. Но все же Глава ордена не мог не считаться с этим моментом.

К тому же оставалась и Лань Цин, которая уже выступила против гань-фу явно и однозначно. Получалось, что теперь те, кто в прошлом спасли ему жизнь, сегодня могли повернуться к нему совсем иначе.

Сердце молодого заклинателя отказывалось верить в это. Лань Сычжуй не мог игнорировать очевидное, но ему все еще очень хотелось доверять Главе своего ордена. Хотелось сохранить добрые отношения с ним. Если начистоту — юноша скучал и по своим младшим троюродным братьям и сестренке. Дети были вовсе не повинны в разладе, произошедшем между старшими.

Особенно было жаль Маленькую Орхидею, которой стали запрещать говорить и спрашивать о Вэй Усяне. Ведь это он дал ей такое прозвище, и девочка была очень привязана к своему «Ин-шушу», пусть и виделись они нечасто. Совсем еще дитя, Сяомин мало знала о том, что происходило сейчас, но все же была очень чуткой и беспокоилась, не только потому, что ей хотелось поиграть с ним или побыть рядом. Лань Сычжуй чуть улыбнулся, подумав, что, если гань-фу в доме Главы, возможно, Лань Сяомин сможет повидать его.

Эта случайная робкая надежда молодого заклинателя была на самом деле очень верной, потому что как раз в это время Вэй Усянь вышел из комнаты, где разместили прибывших в Облачные Глубины первую госпожу Цзян с дочерью.

Прикрыв за собой двери, он замер лишь на секунду, после чего сделал шаг в сторону, не дожидаясь Лань Сиченя, который задержался внутри. Его лицо, вопреки обыкновению, приобрело неподвижно строгое выражение, а взгляд поблескивающих алым глаз выражал холодную решимость вместе с глубоко затаенной каплей потрясения и горя. Он направлялся к выходу из ханьши и, погруженный в собственные мысли, не расслышал коротких торопливых шагов.

Маленькая Лань Сяомин ничего не говорила, потому еще, что не хотела привлечь чужого внимания, опасаясь, что ее тут же заберут прочь, поэтому вместо слов она примерилась и, наконец догнав, повисла на ноге Вэй Усяня.

Тот немедленно остановился, буквально замер от неожиданности. Не то, чтобы он не предполагал никого встретить. Просто встреча оказалась внезапной.

Он мягко опустил ладонь девочке на затылок, чуть гладя. Она подняла голову и посмотрела на него, отпуская его ногу.

Он опустился на колено рядом. Он частенько делал так, чтобы быть с ней одного роста.

И Вэй Усянь, и Лань Сяомин любили общаться словами, но сейчас оба молчали, немного настороженно и напряженно. Как только он оказался вровень с ней, Маленькая Орхидея обняла Вэй Усяня за шею и крепко прижалась к нему, прошептав тихо-тихо у самого его уха свое заветное: «Ин-шушу».

Он погладил ее по спине и вздохнул. Судя по всему, перемены в его внешности никак не трогали девочку.

— Младшая госпожа из ордена Цзян испугалась тебя? — от чего-то вдруг спросила она.

— Угу, — с легким кивком подтвердил он.

— Бедняжка. Должно быть ей очень трудно, — предположила Сяомин.

— Тебя Цзян Шуанг тоже боится? — спросил Вэй Усянь.

— Нет. Совсем нет. Я ведь — маленькая, — ответила девочка. — Но я слышала, младшая госпожа из ордена Цзян стала опасаться и забывать даже близких. Не узнает отца. Признает только свою маму. А в нашем доме — меня и моего папу. Всех остальных очень боится, иногда даже чуть вскрикивает от страха.

Именно с этим и столкнулся Вэй Усянь, когда пришел сегодня. Он не рассчитывал, что Цзян Шуанг запомнит его за одну встречу. Однако, не забыл и того, что гань-эр рассказывал ему о своем пребывании в Пристани, об их разговорах с Цзян Шуанг.

Сегодня Вэй Усянь совсем не ожидал, что дочь Цзян Чэна испугается его. Когда дух не в ладах с телом, многие вещи распознать и оценить довольно сложно. Сейчас Маленькая Орхидея невольно помогла Вэй Усяню лучше понять ситуацию.

— Что-нибудь еще ты успела заметить? Старшие не против того, чтобы ты бывала рядом с Цзян Шуанг? — спросил маленькую девочку Вэй Усянь.

— Старшие заняты. Я стараюсь говорить им поменьше. Цзян Шуанг нравится, как я играю, — немного сбивчиво ответила Сяомин.

— Играешь? — переспросил Вэй Усянь.

— Да. У меня теперь тоже есть музыкальный инструмент, — немного отстранившись, девочка с гордостью показала свою флейту-свисток.

— Симпатичная вещица. И как раз по размеру тебе, — оценил Вэй Усянь.

Сейчас его мысли были заняты другим, и слишком много всего происходило вокруг, чтобы он припомнил тот самый свисток из своего сна, на котором играла Чэнь Цин.

— Если сможешь, постарайся быть почаще рядом с Цзян Шуанг? — попросил он. — Ей и в самом деле очень трудно. И я обещал помочь. Поэтому сейчас мне нужно идти. Отпустишь меня?

— Ты придешь еще? — спросила девочка.

— Конечно, — подтвердил Вэй Усянь. — И довольно скоро.

Едва он произнес это, как заметил приближающуюся Лань Цин. Он немедленно поднялся, а Лань Сяомин тут же поймала его руку, не видя, но чувствуя, как он снова стал холодным и строгим, еще даже холоднее чем раньше.

— Вэй Ин... — произнесла Первая госпожа Лань и под его взглядом не нашла, что сказать дальше.

Он чуть пожал руку Лань Сяомин, и она отпустила его. Немного растерявшись, теперь она и вовсе не знала, чего следует ждать и отступила за его спину.

— Вэй Ин! — раздалось снова.

На этот раз его окликнул Лань Сичень, наконец тоже вышедший из комнаты, где размещались жена и дочь Главы ордена Цзян.

Лань Сяомин робко обернулась.

Вэй Усянь обернулся тоже.

— Ты направлялась навестить Цзян Шуанг? — спросил отец свою маленькую дочь, обратив на нее внимание.

— Да, пап, — поспешно кивнула Лань Сяомин.

— Можешь зайти к ней, — позволил Лань Сичень.

— Спасибо, пап, — девочка обрадовалось тому, что все сложилось вдруг так удачно, и отправилась прочь, стараясь не сорваться на бег.

Когда она удалилась, Лань Сичень вновь обратился к Вэй Усяню:

— Вэй Ин, что ты смог почувствовать? Может быть объяснишь нам хотя бы в двух словах?

— Сейчас мне не до слов, Лань Сичень, — ответил Вэй Усянь. — Время и правда дорого. Если я смогу найти способ улучшить или хотя бы стабилизировать состояние, я могу вернуться сюда поздним вечером или ночью?

— Конечно, — заверил его Лань Сичень. — В любое время. Я предупрежу слуг и госпожу Цзян.

— Я могу прийти не один? — на всякий случай уточнил Вэй Усянь.

— Конечно, — снова подтвердил Лань Сичень.

— Спасибо, — кивнул Вэй Усянь.

— Нет нужды благодарить, ведь ей нужна помощь. — возразил Лань Сичень.

— Это — твой дом,— напомнил Вэй Усянь.

— Я — целитель, — в свою очередь напомнил ему Лань Сичень.

— Хорошо, — согласно кивнул Вэй Усянь. — Тогда до встречи.

— Вэй Ин? — снова попробовала обратиться к нему Лань Цин.

— Время и правда сейчас дорого. — сухо бросил он через плечо. — Простите, госпожа Лань, — не удостоив ее большим, он отправился прочь.

Лань Сычжуй уже был довольно близко от ханьши, когда от дома ввысь взмыла белая искра и, сверкнув, метнулась прочь. Лишь чудом юноша успел уловить взглядом фигуру в темных одеждах. Гань-фу очень редко пользовался своим мечом, однако белое свечение и резвую маневренность Суйбяня сложно было не узнать.

Лань Сычжуй остановился, размышляя, что делать дальше. Но раньше, чем он решил, его окликнул один из братьев.

— Чжуй-сюн, неужели это и в самом деле ты? — в голосе Лань Тао, младшего из близнецов-сыновей Главы ордена Лань мешались осуждение, вызов и радость встречи со старшим братом.

— А-Тао,.. — начал Лань Сычжуй и, немного запнувшись, добавил. — Прости, пожалуйста.

Эти сбивчивые слова заставили мальчика замереть в растерянности.

Чжуй-сюн ушел из их дома внезапно, кажется, даже не попрощавшись, и не приходил довольно долго. Лань Тао догадывался, что он отправился помочь своим отцу и Учителю. На самом деле он вовсе не осуждал брата. Просто дома было непросто.

Младшая сестренка стала вести себя хорошо. Мать же принялась обращаться с детьми почти яростно, всегда была недовольна, часто отчитывала. Пожаловаться отцу дети не решались, это выглядело бы крайне неуважительно. К тому же отец был сильно занят, и дети совсем не хотели настроить против себя еще и его.

Обстановка дома становилась все напряженнее, и в душе, а иногда и шепотом вслух мальчишки огорчались, что старший троюродный брат будто бы вовсе позабыл о них.

Лань Сяомин, маленькая Орхидея, не поддерживала подобных разговоров. Только раз, когда, попав под горячую руку матери, братья расстроились особенно сильно, девочка заявила, что старший брат вовсе не тот человек, кто способен забыть, просто сейчас он должен быть со своей семьей и не может прийти. Нужно ждать. Так она убеждала и саму себя тоже.

По настроению и поведению своего отца, Главы ордена, девочка понимала, что во взрослом мире происходит что-то неладное. И именно это держит в стороне от Облачных Глубин и их дома дядю Ванцзи и Ин-шушу, по которым она очень скучала тоже.

На самом деле о том, что Лань Сычжуй вовсе не забыл их, сыновья Главы ордена Лань знали и без того. Однако и само собой разумеющееся, произнесенное вслух кем-то со стороны, нередко имеет весьма неожиданный и полезный эффект.

Лань Тао и Лань Танцзин, не сговариваясь просто решили — Сычжуй-сюн определенно скоро придет, нужно подождать еще совсем немного.

— Сычжуй-сюн, что это с тобой? — осторожно спросил Лань Тао, все резкие и поддразнивающие нотки тут же ушли из его голоса. — Тебе совсем не за что извиняться. Пойдем лучше к нам? Все будут рады тебе.

Лань Сычжуй вовсе не был уверен, что ему и в самом деле будут рады. Однако, отправившись в дом Главы ордена он мог бы возможно узнать о случившемся, о том, почему гань-фу был здесь и почему ушел так поспешно. Да и встретив Лань Тао было бы теперь действительно невежливо и нехорошо отказывать ему.

— Ладно, — кивнул он, соглашаясь. — Идем.

Его голос звучал негромко и чуть неуверенно. Увидев, как Лань Сычжуй опустил взгляд, Лань Тао снова заподозрил неладное:

— У тебя что-нибудь случилось? — спросил он.

— Нет, — отрицательно покачал головой Лань Сычжуй. — Нет. Все в порядке, — он коротко вздохнул и постарался отогнать мысли о тете.

В доме Главы ведь живет не только она. Другие вероятно и правда будут рады ему.

Лань Тао не стал спрашивать больше. Но теперь уже Лань Сычжуй сам обратился к нему с вопросом:

— Как вы-то здесь, А-Тао? Ничего?

— Вообще-то не очень, — признался мальчик.

— Опять не дается учеба? — предположил старший троюродный брат.

— Да, нет. С этим как раз все отлично. Нет худа без добра. Сейчас даже брат Танцзин мной доволен и старший учитель Лань — тоже, — не без некоторой гордости сообщил Лань Тао.

— В чем же тогда беда? — уточнил Лань Сычжуй.

— Мать достала, — процедил сквозь зубы мальчик. — Все ей не так, что ни делай. Если бы не брат, давно бы я уже сбежал отсюда!

— А-Тао, — с долей упрека произнес Лань Сычжуй.

— Прости, но все так и есть! — упрямо повторил мальчик. — Хотя в последние дни стало немного лучше. Отец пригласил в дом больше слуг, чтобы помогали с хозяйством. Наверно, матери здорово не хватало отдыха. Вот и злилась на всех.

— Ты говорил с ним?

— Что? О чем? — не понял Лань Тао.

— Говорил отцу, что мама слишком строга с вами? — пояснил Лань Сычжуй.

— Что ты! — отмахнулся Лань Тао. — У него сейчас дел и забот столько. Ты бы видел его. Недавно он уезжал, вернулся и отдыхал весь день, а все равно выглядит уставшим. Куда ему еще и домашние проблемы?

— Он — Глава ордена и глава семьи. Ему стоит знать, — убежденно произнес Лань Сычжуй.

— Я же сказал, он изменил порядок в доме, сейчас стало лучше. Значит, он знал. А жаловаться на мать... Мы с Танцзином решили, что хорошего от этого не будет.

— Надеюсь, все наладится, — проговорил Лань Сычжуй. — Слушайся брата и береги сестру.

— Конечно, Чжуй-сюн, — кивнул Лань Тао.

Следуя неспешным шагом, они наконец подошли к ханьши. Зеленые заросли бамбука все также скрывали дом от глаз.

Миновав их, Лань Сычжуй и Лань Тао, одновременно увидели Главу ордена Лань с супругой. Они стояли у самого края бамбуковой рощицы, тихо обсуждая что-то. Заслышав шаги, они замолчали и обернулись. \

Едва посмотрев на пришедших, Лань Цин опустила взгляд. Лань Сичень, двинувшийся навстречу младшим, заслонил ее собой от глаз Лань Сычжуя и Лань Тао.

Лань Сычжуй, как подобает, уважительно поклонился Главе ордена. Тот ответил ему легким кивком и спросил:

— Ты пришел за отцом?

— Да, Глава ордена, — подтвердил Лань Сычжуй его догадку. Ему не хотелось скрывать от него.

— Он уже ушел, — ответил ему Лань Сичень. — Но может быть ты не откажешься пройти и разделить с нами чай?

— Спасибо, Глава ордена, — поблагодарил юноша. — Конечно, не откажусь.

— Хорошо, — кивнул Лань Сичень и обратился к сыну. — А-Тао, найди, пожалуйста, брата и присоединяйтесь к нам.

— Только брата? — уточнил мальчик. — Сяомин не требуется приходить?

— Мин-эр сейчас с гостями, — объяснил мальчику Лань Сичень. — Не нужно, пожалуйста, беспокоить их. Сяньшэн попросил ее побыть там. Это важно.

— Но... — протянул Лань Тао. — Это ведь не опасно?

— Нет, — подтвердил Лань Сичень. — Разумеется, нет. Все будет в порядке.

Удовлетворенный ответом отца, Лань Тао поклонился и отправился в дом за братом.

Лань Сичень повернулся к супруге. Лань Сычжуй невольно проследил за ним взглядом.

Лань Цин все еще стояла чуть поодаль от них, не приближаясь.

Лань Сичень пошел к ней, и Лань Сычжуй шагнул в том же направлении, заметив, что госпожа Лань выглядела очень взволнованной и, кажется, расстроенной.

— А-Юань, — так и не подняв глаз тихо проговорила она, когда они подошли.

Нервничая она теребила в руках платок, сминая ткань. Лань Сычжуй видел, как дрожат ее губы, будто она вот-вот заплачет.

Действительно не в силах справиться с собой Лань Цин шагнула к мужу и спрятала лицо у него на груди. Он в ответ приобнял ее, гладя по спине:

— Полно, А-Цин, ну, что ты? Не надо так.

Лань Сычжуй заметил, что она действительно плачет. Сейчас Первая госпожа Лань стала совсем не похожа на ту, которая ссорилась с его гань-фу и укоряла его, и тем более на ту, что могла бы совершить нападение, могла бы желать причинить им вред. Сердце молодого юноши никогда не было черствым.

— Тетя Цин, — позвал он и протянул к ней руку. — Тетя Цин, что стряслось? Что у вас случилось?

Она отстранилась от мужа и посмотрела на племянника глазами, полными слез, которые срываясь текли по щекам и снова лишь произнесла его имя:

— А-Юань.

Сделав шаг, она вдруг порывисто обняла его. Ей потребовалось немного времени, чтобы справиться с дыханием и наконец сказать ему:

— А-Юань, малыш, прости, слышишь? Ты сможешь? Я ведь совсем не хотела, правда. Ни за что не хотела навредить тебе.

— Я знаю, — тихо произнес Лань Сычжуй.

Малышом тетя Цин звала его раньше, когда он был еще маленьким ребенком и когда никаких недопониманий между его близкими людьми еще не было. Все будто бы вернулось на много лет назад. Ему очень хотелось, чтобы так и было на самом деле.

– Я вовсе не виню вас, — произнес он. — Не нужно, пожалуйста, так огорчаться? Все будет хорошо. — одна мысль посетила его, и он рискнул проверить догадку. — Тетя Цин, вам снились плохие сны?

— Да, — тихо призналась Лань Цин, а Лань Сичень легким кивком поддержал ее слова.

— Сейчас стало лучше? Эти сны больше не приходят? — спросил Лань Сычжуй.

— Сейчас их нет, — подтвердила Лань Цин.

— Почему это прекратилось? — спросил юноша, посмотрев на Лань Сиченя.

— А-Цин очень переживала из-за случившегося в пещере Фумо, — ответил Глава ордена Лань на его взгляд. — Целителям не свойственно нападать первыми, тем более на близких людей. Мысль, что в определенных обстоятельствах, она возможно и в самом деле могла бы причинить серьезный вред кому-то из нас, стала для А-Цин большим потрясением.

Лань Сычжуй согласно кивнул. Он помнил разговор, в котором гань-фу и шифу говорили о том, что потрясение может нарушить связь с дурным сном.

— Тетя Цин, мы обязательно как можно скорее сделаем оберег для тебя. Чтобы плохие сны не вернулись нужно удерживать внутреннее равновесие. Оберег поможет. Шифу и дядя Нин теперь могут делать такие. Гань-фу накануне учил их и даже остался доволен. Я тоже научусь. Тогда мы сможем защитить больше людей.

Лань Цин лишь утвердительно качнула головой, старательно сдерживая слезы, которые снова начали душить ее, стоило Лань Сычжую упомянуть своих названного отца и учителя.

Короткая встреча с Вэй Усянем сегодня дала ей понять, он не простит. Во всяком случае так ей показалось. В младшем брате супруга она не сомневалась. Ханьгуан-цзюнь не станет поддерживать размолвок и неприязни в семье. Но Вэй Ин... Если бы только все дело касалось его одного. Но ужасно несчастливый случай поставил между ними с Лань Цин А-Юаня.

Госпожа Лань хорошо помнила, как Вэй Усянь действовал в тот день в пещере Фумо после того, как в Лань Сычжуя нечаянно попала игла со сдерживающим снадобьем. Ей снова пришлось убедиться тогда, что часть его сторон, часть черт его характера, она до сих пор не видела и не знала.

Изменения во внешности сделали его другим, более чужим на вид. Но сегодня, застав его рядом с дочерью, Лань Цин вдруг увидела совсем прежнего Вэй Усяня. Того, пожалуй, даже, кто навсегда занял сердце маленького А-Юаня.

Тем разительно явной была перемена, когда он заметил ее. Конечно, она не ожидала теплой или хотя бы нейтральной встречи. Но также не ожидала она и того, что один лишь его взгляд так ясно сообщит ей, что совершенного уже никак не исправить.

Кажется, стоило ему только посмотреть на нее, и ее сердце на миг остановилось.

Лань Цин совершенно не представляла, как ей следует поступать дальше. Лишь была уверена, что уже ничего не изменить. И это было для нее очень больно.

Вместе с тем она почувствовала, как внутри снова поднимаются тревога и страх. Может ли она воспользоваться добрым отношением племянника и рассчитывать на защиту от снов? Позволит ли Вэй Усянь названному сыну что-то сделать для нее? Захотят ли А-Нин и Ханьгуан-цзюнь что-то сделать для нее? Как увидеться теперь с братом? Ведь она успела обидеть и его тоже. А он не приходит в Облачные Глубины без крайней необходимости. Ей же теперь дорога на ту сторону горы тоже была заказана...

Лань Сичень, едва вернувшись из Пристани Лотоса, действительно снял свой запрет. Но теперь Лань Цин очень боялась стычки с Вэй Усянем на его территории, подозревая, что и статус Первой госпожи ордена Лань может оказаться в данном случае недостаточным.

Несмотря на все это, она знала, что слова племянника искренни. И в конце концов Лань Цин нашла в себе силы поблагодарить его за участие, предложенную помощь и за то, что не держит на нее сердца.

Когда Вэй Усянь сошел с меча у пещеры Фумо, он первым делом обнаружил Лань Ванцзи, который сидел и ждал его неподалеку от входа в грот.

Второй Нефрит Лань рассудил так, что если что-то случилось такое, что сюнчжан лично пришел за Вэй Усянем, то дело вполне может оказаться серьезным и сложным. Если его потребуется решать на месте, то в Облачных Глубинах за ситуацией присмотрят Лань Сичень и А-Юань. Если же все окажется не так просто, то Вэй Усянь непременно вернется к пещере Фумо, чтобы поразмыслить или сделать что-то.

Решив про себя, что они очень вовремя перевели людей из пещеры в поселение, Лань Ванцзи оставил Вэнь Нина за главного, а сам отправился к гроту, чтобы ждать. Его ожидание не продлилось долго.

Вэй Усянь полунебрежным жестом бросил меч в ножны и обронил, проходя вглубь грота:

— Как Сун Лань?

— Стабильно. Без перемен, — ответил Лань Ванцзи.

— Хорошо, — кивнул Вэй Усянь.

Он быстрым шагом прошел в зал под сводами пещеры, взял бумагу, кисть, чернила и устроился у камня, который служил столом. Лань Ванцзи следовал за ним молча и, когда Вэй Усянь сел, прихватил сосуд с водой и опустился позади него, прислонившись спиной к спине.

— Не надо, — возразил Вэй Усянь.

Лань Ванцзи вздохнул и послал ему немного светлой ци, совсем чуть-чуть.

— Лань Чжань, я же попросил, не нужно сейчас! — повысил голос сяньшэн.

Он сидел, опираясь на руку, вращая перо, между пальцев другой руки.

Лань Ванцзи нашел его запястье, чуть пожал и погладил его.

— Ты не встретил А-Юаня в Обители? — спросил он.

— Нет. А что?

— Он беспокоился о тебе и отправился следом.

— Хорошо, — кивнул Вэй Усянь.

Он явно не вникал в смысл того, что ему говорили. Но по крайней мере перестал ругаться на попытку поддержать его силы. Вскоре он принялся быстро что-то писать, но, прекратив, смял лист и отбросил.

Так повторилось трижды, прежде чем Лань Ванцзи снова подал голос:

— Ты не расскажешь мне, что случилось?

— Цзян Шуанг теряет присутствие духа, — коротко сообщил Вэй Усянь.

— То есть... — Лань Ванцзи не был уверен, что правильно понял его.

— Ее дух уже не в теле, а около. Из-за этого душа в любой момент может отправиться к небесам. Лань Чжань, у меня нет времени на объяснения! — он снова заговорил резче и дернул рукой, освобождая свое запястье от пальцев Лань Ванцзи.

Тот не удерживал, поэтому получилось легко.

Замерев, Вэй Усянь опустил лицо в ладони.

Повернувшись, Лань Ванцзи погладил его по спине и плечам. Он понимал, что ему тяжело и чувствовал его внутреннее напряжение, поэтому действия Вэй Усяня вовсе не задевали, лишь огорчало, что тот переживает так сильно.

Выждав немного, Лань Ванцзи протянул ему сосуд:

— Возьми? Попей немного.

— Спасибо, — кивнул Вэй Усянь, взяв воду из его рук.

Отпив пару раз, он вернул ему сосуд.

— Я могу чем-то помочь? — спросил Лань Ванцзи.

— Можешь,— согласился Вэй Усянь. — Наверное, можешь. Я просто пока что не знаю, как, — вздохнул он.

— Почему дух покинул тело? У тебя есть предложения на этот счёт? — спросил Лань Ванцзи.

— Нет, — покачал головой Вэй Усянь. — Но сейчас в сердце Цзян Шуанг много страха. И Темной ци.

— Всё-таки Темная ци, — повторил Лань Ванцзи.

— Душа страдает от отсутствия духа. Это делает ее открытой для Темной энергии. Но причина, почему дух ушел — не ясна, — произнес Вэй Усянь.

— Если она видела эти сны, это может быть причиной? — предположил Лань Ванцзи.

— Гань-эр говорил, что она ослабла, часто засыпала и никак не могла выспаться, — припомнил Вэй Усянь. — Но сейчас напротив, она почти не спит. Поэтому даже если бы я знал, как разделить с ней сон, едва ли бы это вышло.

— Ладно. Вернемся к текущей проблеме, — произнес Лань Ванцзи. — Нам нужно вернуть дух в тело. Что мешает?

— Темная ци,— чуть пожал плечами Вэй Усянь. — Они одной природы. Теперь она занимает его место.

— Ты можешь заставить Темную ци отступить? — спросил Лань Ванцзи.

— Я.... — вздохнул Вэй Усянь. — Темная ци внутри Цзян Шуанг в ней же и зарождается. Можно отбирать, но она тут же прибывает. Чем больше возьмёшь, тем больше придет взамен.

— Этот источник нельзя заставить иссякнуть? Хотя бы на время? — поинтересовался Лань Ванцзи.

— Я – всего лишь человек, Лань Чжань. И я бы попытался. Ты знаешь, я ... Не бегу от неизвестного, неиспробованного ранее. Но сейчас... Мне нельзя ошибиться. Шанс только один. Я должен быть уверен в том, что делаю. Так много Темной ци за раз, ударной волной, я могу не выдержать. Это сильнее Печати. Сильнее всего, с чем я имел дело прежде. Если потерять контроль, многие пострадают, скорее всего просто погибнут, — с горечью произнес Вэй Усянь.

— Есть шанс, что дух Цзян Шуанг вернётся в тело, если Темная ци отступит хотя бы ненадолго? — не сдавался Лань Ванцзи.

— Такой шанс есть, — утвердительно кивнул Вэй Усянь. — Но что толку, если я не могу заставить ее отступить? — поджав губы, он потер ладонью середину груди и склонил голову.

Лань Ванцзи поддержал его под руку:

— Вэй Ин, сядь, как положено, сосредоточься. Я сыграю для тебя на цине, — предложил он.

— Не нужно, — немного севшим голосом ответил Вэй Усянь. — Просто побудь рядом?

Он повернулся, и Лань Ванцзи прислонил его боком к себе.

— Все в порядке, — проговорил Вэй Усянь. — Сейчас я уйму это глупое сердце.

Повернувшись ещё, он крепче прижался к Лань Ванцзи, обнимая руками, скрестив ноги у него за спиной.

— Я рядом, — шепнул ему Лань Ванцзи, гладя по спине.

Постепенно Вэй Усянь немного расслабил мышцы. Он потерся лбом о плечо Лань Ванцзи, вздохнул и спросил:

— Почему я ничего не могу сделать, Лань Чжань?

Лань Ванцзи начал понимать, одними из самых сложных моментов были не неизвестность и зыбкость ситуации. Нестерпимее этого для Вэй Усяня было ощущение недостаточности собственных сил. Привыкший рассчитывать на себя, он не видел выхода.

— Конечно, ты можешь, — сказал ему Лань Ванцзи. — Нужно сделать ещё один сильный оберег от Темной ци, как у семьи Главы ордена Цзинь. Ты ведь справишься с этим?

— Да, — кивнул Вэй Усянь. — Но...

— Возьми с собой Вэнь Нина, когда пойдешь к Цзян Шуанг. Он сможет забрать Темную ци от нее резко и много. Он делал подобное, когда мы принесли сюда из Ланьлина А-Юя, умиравшего от страха.

— Да, но это не помогло тогда и не решит проблему сейчас. Темная Ци быстро вернётся, — возразил Вэй Усянь. — Это источник, который можно вычерпывать бесконечно.

— Вэнь Нин постарается забрать как можно больше. Я отправлюсь в Обитель и посмотрю, можно ли поддержать душу Цзян Шуанг и хоть немного приблизить ее к равновесию. Если мы сможем не пускать Темную ци назад достаточно долго, чтобы дух и душа снова связались вместе, после твой оберег защитит ее.

Вэй Усянь задумался:

— Ладно. Это хоть какой-то план. Но мне нужно время, чтобы создать оберег.

— Сколько?

— Уложусь в пару дней.

— Цзян Шуанг в доме сюнчжана?

— Да, — подтвердил Вэй Усянь. - Она и Первая госпожа Цзян с ней.

— Схожу посмотреть, что можно сделать, пока ты будешь занят, — пообещал Лань Ванцзи.

— Хорошо бы, чтобы маленькая Цзян не испугалась тебя, — произнес Вэй Усянь.

— Она боится незнакомых? — уточнил Лань Ванцзи.

— Нет. Точнее. Да. Она ведь уже перестает узнавать близких, — пояснил Вэй Усянь.

— Мгм, — подтвердил Лань Ванцзи, припомнив, что было с Вэй Усянем, когда тот годы назад тоже лишился духа.

— Но по счастью есть исключения. Среди них ее мать, твой брат и Маленькая Орхидея. Я попросил Сяомин бывать рядом с маленькой Цзян почаще, — рассказал Вэй Усянь. — Надеюсь, Лань Сичень понял причины. Я не стал терять времени на разъяснения. Его у нас и в самом деле мало, к тому же...

— Ты встретил Лань Цин, — произнес за него Лань Ванцзи.

— Как ты понял? — вскинул бровь Вэй Усянь.

— Она — хозяйка в Ханьши. Находясь там, велик шанс столкнуться с ней, — просто объяснил Лань Ванцзи.

— Да. Верно, — со вздохом кивнул Вэй Усянь и тут же встрепенулся. — Что ты делаешь, Лань Чжань? Зачем? Мне не нужно.

— Не противься, — ответил Лань Ванцзи. — Я знаю, что оба дня ты будешь трудиться без передышки. Стоит мне уйти, никакая сила не заставит тебя прерваться и отдохнуть.

— Но ведь на кону ее жизнь, — привел довод Вэй Усянь. — Разве я могу позволить себе сделать меньше?

— Ее участь сильно тревожит твое сердце, — заметил Лань Ванцзи. — Оно полно боли. Почему?

— Она — единственная дочь моего шиди, — ответил Вэй Усянь. — Из-за меня и без того погибли его родители и родные братья. Если я не справлюсь и сейчас... — он чуть покачал головой.

— Это неправильно. Зачем ты напрасно винишь себя? — Лань Ванцзи погладил его по спине, продолжая передавать ему духовные силы.

— Люди Вэнь Жоханя пришли бы в Юньмэн рано или поздно. Но в итоге пришли именно из-за меня, — повторил Вэй Усянь слова, давным-давно сказанные ему Мадам Юй.

— Они бы пришли все равно, — повторил первую часть его слов Лань Ванцзи.

— Может быть, тогда Пристань была бы готова лучше. Ведь дядя Цзян уехал в Безночный город, когда все случилось, — напомнил Вэй Усянь.

— Они специально подстроили это. Их тактика всегда была подлой, — сказал Лань Ванцзи.

— Не будем об этом? — предложил Вэй Усянь, припомнив, как перед прибытием в лагерь в Цишане Лань Чжаню повредили ногу. Тогда же выходцы из клана Вэнь осадили Обитель, отец Лань Ванцзи был смертельно ранен в сражении, старший брат был вынужден бежать и пропал без вести на долгое время.

— Ты не виноват в гибели тех, кто дал тебе кров в детстве, — упрямо заключил Лань Ванцзи.

— Хорошо, — уступил ему Вэй Усянь. — Я больше не буду говорить так.

— Ты не должен и думать подобного, — настаивал Лань Ванцзи. — Разве Первая госпожа Цзинь, твоя шицзе, в чем-то подобном когда-либо упрекала тебя?

— Она никогда не упрекает меня, — ответил Вэй Усянь. — Разве что в том, что я слишком увлекаюсь и забываю о себе. Ты обращаешься со мной также. Вы с шицзе очень похожи в этом.

— Если думаешь о чем-то, связанном с орденом Цзян, чаще думай о том, что говорит тебе шицзе, а не Цзян Чэн, — наставлял Лань Ванцзи

— Но я всё-таки должен помочь ему, — решительно повторил Вэй Усянь.

— Мы все вместе постараемся сделать это, — заверил Лань Ванцзи.

— Мы должны, Лань Чжань, — снова упрямо проговорил Вэй Усянь.

— Глава Цзян мог бы сообщить раньше и попросить помощи, пока все не зашло так далеко, — сухо сказал Лань Ванцзи.

— Он был одержим снами! — напомнил Вэй Усянь.

— Не оправдывай его! — холодно проронил Лань Ванцзи. — Цзян Шуанг — его дочь, он должен заботиться о ней.

— Но разве это справедливо, что она может заплатить жизнью за то, что ее отец не справляется? — спросил Вэй Усянь.

— Почему ты до сих пор готов платить вместо него? Чем ещё? Разве до сих пор ты отдал ему недостаточно? — рассердился наконец Лань Ванцзи, что случалось с ним крайне редко.

— Давай, я всё-таки буду сам решать, что достаточно и что и кому я должен?! — в голосе Вэй Усяня зазвучали металлические нотки. — Если судить по-твоему, дядя Цзян также вовсе не должен был искать меня и забирать в Пристань. Ведь это было делом моих родителей — заботиться обо мне!

Лань Ванцзи замолчал и некоторое время молча передавал ему духовные силы, прежде чем произнес:

— Прости. Вероятно, ты прав. Просто то, что гнетет твое сердце, ослабляет тебя. Я беспокоюсь, что однажды ты и правда можешь не выдержать. Но ты ведь теперь ни в коем случае не можешь позволить себе пострадать.

Вэй Усянь чуть отстранился и посмотрел на него вопросительно.

— Пока ты — единственный, кто может хоть что-то в этих дурных снах, ты же и единственная надежда для нас. Для тех, кто уже вовлечён, для тех, кто может попасться в эти сны. Поэтому прежде я уже говорил тебе, что первый, кому нужна защита — это ты сам. Ты должен оставаться в состоянии действовать.

После этих слов Вэй Усянь мягко поцеловал Лань Ванцзи в шею и тот осекся, но все же проговорил:

— Вэй Ин.

Тот поцеловал его ещё раз и, отстранившись, заглянул в глаза:

— Я не подведу тебя. Ты нужен мне больше всего на свете. Пока ты рядом, я смогу всё, что угодно. Помнишь, я ведь говорил тебе?

— Мы сможем вместе, — поправил его Лань Ванцзи. — Не делай попыток все решать в одиночку. Ты же не один.

— Я — не один, — повторил Вэй Усянь и снова приблизился, чтобы поцеловать уголок рта Лань Ванцзи. — Люблю тебя, — проговорил он, целуя снова.

Это был поразительно долгий поцелуй, дополненный крепкими взаимными объятиями и непрерывным круговоротом ци между ними.