Другая жизнь. Книга судеб

***

Раньше Вэй Усяню вовсе не приходилось испытывать ничего подобного.

Он обнимал А-Юаня, а его собственное сердце сжималось от этого очень сильно. Разум был в состоянии понять, что все в порядке, все хорошо. Но этого было катастрофически мало. Чем больше усилий он прилагал, чтобы постараться обуздать свои эмоции, тем хуже у него это получалось. То, что он только что рассказывал Лань Ванцзи о событиях сна, все еще также было слишком живо и мешало сосредоточиться.

— Пап... — позвал Лань Сычжуй.

Он все-таки не мог продолжать молчать, потому что тоже чувствовал это волнение эмоций, захватившее его названного отца. Юноша хотел, насколько это было в его силах, поддержать его:

— Я очень тебя люблю, слышишь? Я хочу помочь, и я знаю, что могу. Прошу, позволь мне? Не держи в стороне, ладно? Во всем, что нужно и интересно тебе, во всем, что касается тебя, я хочу быть рядом с тобой. И с шифу. Я хочу разделить это с вами.

Таких сердечных слов Вэй Усянь уже просто не выдержал, его дыхание перехватило и слезы полились градом. У него не было никаких сил, чтобы сдержаться.

В этот момент Лань Ванцзи придвинулся совсем близко и обнял их обоих:

— Ничего-ничего, — тихо произнес он, обращаясь к Вэй Усяню. — Позволь себе. Не сопротивляйся больше. Не надо.

Лань Ванцзи понимал, что контроль — это то, что Вэй Усяню не свойственно. Он не привык сдерживать себя, не привык успокаивать чувства. Мог лишь пригасить их на время. Но сейчас его сердце буквально разрывалось. Лань Ванцзи вспомнил, как поступил некоторое время назад с темной ци, которую ощутил внутри Вэй Усяня после того, как тот увидел свой самый первый дурной сон.

«Нельзя сломить лишь того, кто не сопротивляется», — так он заключил тогда, и все прошло гладко.

Тоже самое и с его чувствами.

Вэй Усянь в самом деле не мог заставить их замолчать, только пережить полностью. Если же он начинал бороться в попытке вернуть контроль и охладить сердце — становилось лишь хуже. Лекарство, что дал сюнчжан, действительно оказывало помощь ему, но, увы, лишь отчасти.

Лань Сычжуй был очень взволнован такой реакцией ганьфу на его слова. Он только проснулся и думал, что просто спал. Предполагал, что что-то случилось ночью. От мыслей его отвлекло ощущение потока ци.

Шифу направил ему свои духовные силы:

— Отдай ему, — попросил Лань Ванцзи.

Лань Сычжуй послушно послал поток светлой ци к Вэй Усяню. После чего Лань Ванцзи смог замкнуть круг и запустить обмен духовными силами между ними тремя, на этот раз самостоятельно.

— Шифу!.. — восхищенно выдохнул Лань Сычжуй.

Лань Ванцзи тем временем подумал о нескольких моментах.

Первого он совершенно не мог не заметить: Вэй Усянь пробудился от того своего долгого пятидневного сна в тот момент, когда Лань Сычжуй оказался с ним рядом.

Вторым стало то, что теперь он очень сильно переживал из-за ситуации, в которую попал юноша, оказавшись между ним и Лань Цин, хотя по-настоящему необратимого вреда в произошедшем не было.

Стремление быть рядом и защитить заставило Вэй Усяня запустить этот поток ци, захватывающий их троих. С немалой степенью вероятности Лань Ванцзи предполагал, что именно уверенность Вэй Усяня в том, что это сработает, помогла этому случиться.

Сейчас Лань Ванцзи просто знал, уже побывав частью этого, как работает данный процесс, потому смог запустить его самостоятельно. Он видел, что в настоящее время, возможно в силу пережитой разлуки, сердце Вэй Усяня отзывается Лань Сычжую особенно сильно. Поэтому чтобы поддержать Вэй Усяня и помочь ему, Лань Ванцзи запустил обмен ци между ними именно в таком порядке: от Лань Сычжуя к Вэй Усяню, от Вэй Усяня к себе.

Кажется, на какой-то миг его сознание подернулось дымкой, но потом Вэй Усянь ощутил тепло, слезы прекратили течь, стало легче дышать. Он перестал обнимать А-Юаня так крепко и понял, что проходящая энергия ци помогает ему прийти в равновесие. Вместе с ци Лань Ванцзи отбирал часть его смятения, забирая под свой контроль.

— Лань Чжань, не нужно. Я справлюсь сам, — проговорил он.

— Справимся вместе, — ответил ему Лань Ванцзи.

Вэй Усянь почувствовал, как А-Юань чуть напрягает руки, чтобы не дать ему отстраниться. Позволив себе расслабиться, Вэй Усянь снова крепче прижался к ним обоим.

Лань Сычжуй внимательно следил за потоком ци. Он ощущал сильный душевный подъем, потому что только что сказал, что хочет разделить буквально все со своими шифу и ганьфу — и вот практически сразу это начало происходить. Он чувствовал, что это невероятно хорошо — справляться вместе.

Одновременно он начал припоминать недавние события. Как он почти так же держал и обнимал названного отца, когда тот устал, отдав почти все силы во время обряда для Сун Ланя. Как позже ночью он разрешил себе заснуть подле него, будто все еще был маленьким. Как на следующее утро они вернулись в пещеру Фумо.

Шаг за шагом, Лань Сычжуй вспомнил произошедшее после.

Неожиданную встречу с тетей Цин. Ее невероятно резкие слова, и как ганьфу потащил ее прочь из грота.

Лань Сычжуй понимал, во многом причина поступка названного отца крылась в том, что вся ссора происходила в непосредственной близости от Сун Ланя, и ганьфу опасался возможного вреда для него.

Что тетя, что ганьфу повели себя в тот момент так несдержанно, что Лань Сычжуй и в самом деле очень забеспокоился, как бы не дошло до настоящей драки.

Именно поэтому он и последовал за ними.

На бегу он смекнул, что есть только один выход — загородить ссорящихся друг от друга. При этом он понимал, что не может встать на сторону названного отца. Ведь оказаться против двоих не добавит тете Цин желания смирить чувства, проявить выдержку и уступить. Она только разозлится сильнее. Лишь оказавшись под защитой, она была бы вынуждена прекратить наступать и продолжать ссору.

Именно поэтому он и заслонил ее, оказавшись лицом к лицу с названным отцом, уверенный, что тот ни за что не причинит ему вреда.

Дальнейшее помнилось смутно, как будто Лань Сычжуй бежал по переходам пещеры долго и успел невероятно устать. Он вспомнил голос ганьфу, очень мягкий и успокаивающий, разительно непохожий на крик во время ссоры. А потом — жутко неприятный пронизывающий свист.

Лань Сычжуй постарался сосредоточиться на воспоминании и все же смог уловить тот момент, когда внезапно ощутил головокружение и слабость. Подумав еще немного, он припомнил и ощущение легкого укола в спину.

Наконец он все сопоставил и понял, что с ним произошло. Тетя Цин всегда носила при себе иглы. И, судя по всему, одна или несколько из них достались ему.

«Тетя предполагала остановить ганьфу таким образом? — помчались в голове Лань Сычжуя тревожные мысли. — Это из-за того, что накануне он не дал ей участвовать в обряде? Множество игл даже с безобидным лекарством могут нанести вред...Сколько могло пройти с тех пор дней? Что случилось с ганьфу? Что с остальными? С Сун Ланем?»

— Сосредоточься, — напомнил ему Лань Ванцзи.

Лань Сычжуй отогнал лишние сейчас мысли, но вместе с тем произнес:

— Пап, прости? Я, должно быть, подвел тебя? Мне стоило полнее оценить ситуацию прежде чем вмешиваться.

Он подумал, что тогда, последовав за ними, ему следовало бы заранее обратить на себя их внимание. Прокричать что-то. Пусть это и не сработало бы, но так он бы хоть предупредил ганьфу, что находится рядом.

— Что ты имеешь в виду? — переспросил у него Вэй Усянь.

Он говорил вполне нормальным тоном, Лань Ванцзи ощутил, что он в достаточной мере пришел в себя, и погасил вращение ци, не желая мешать разговору.

— Я появился между тобой и тетей Цин слишком внезапно, — сказал Лань Сычжуй. — Мне следовало раньше дать тебе знать, что я рядом. И стоило все же подумать немного лучше, прежде чем подставлять спину человеку, который, возможно, далеко не на твоей стороне.

— Не... не на моей стороне? — Вэй Усянь вопросительно приподнял брови.

В глубине души, пока А-Юань спал, он немало опасался за то, как тот примет то, что случилось. Такого поворота разговора Вэй Усянь не ожидал.

Лань Ванцзи тем временем поднялся и принес ему сухую одежду.

— Несколько дней назад я встретился в Облачных Глубинах с А-Шэном, — произнес Лань Сычжуй и вздохнул. — Пап, скажи мне только сначала, сколько прошло времени, пока я спал? Как дела у даоцзана Сяо и даоцзана Суна?

— С даоцзанами все в порядке, — ответил вместо Вэй Усяня Лань Ванцзи. — Ты проспал всего один полный оборот светил.

— До конца дня и ночь? — переспросил Лань Сычжуй.

— Да, — подтвердил Лань Ванцзи. — Ты пробудился от снадобья удивительно быстро. Я скоро вернусь, — сообщил он Вэй Усяню и поднялся.

Тот кивнул.

— Переоденься, — добавил Ханьгуан-цзюнь и направился к выходу из грота.

Он вышел передать старшему брату сообщение с бабочкой-вестницей, как и обещал Вэй Усяню. Чтобы позже получить информации о состоянии и самочувствии Главы ордена Цзян и его семьи как можно раньше.

Вэй Усянь быстро переоделся и поторопил Лань Сычжуя:

— Рассказывай дальше?

— А-Шэн сказал мне, что совет старейшин клана Лань будто растревоженный улей из-за твоего намерения вернуть душу и дух в тело даоцзана Суна. Он опасался, что они могут предпринять что-то против тебя, — сообщил А-Юань.

К ним подошел Вэнь Нин, чтобы забрать одежду на просушку, а заодно поставил рядом с ними укрепляющий отвар в пиалах.

— Дядя Нин, спасибо, — поблагодарил его Лань Сычжуй.

— Возвращайся послушать А-Юаня вместе со мной, — попросил Вэй Усянь Вэнь Нина и взял в руки пиалу. — Попей пока что, — сказал он Лань Сычжую. — Как ты себя чувствуешь?

Юноша задумался, оценивая ощущения:

— Все хорошо, — ответил он. — Поначалу тело было немного непослушным. Но после обмена ци все прошло.

Вэнь Нин вернулся к ним и присел рядом.

— Это нехорошо, что в совете старейшин клана Лань есть разногласия, — заметил Вэй Усянь. — Они могут влиять на положение Главы. С тех пор, как Лань Сичень поддержал меня, он рискует внутренней обстановкой в своем ордене. Еще несколько последующих его шагов только больше усилили этот риск. Пока мир спокоен, об этом не вспоминают. Но, случись что, все накладывается одно на другое.

— Ваши разногласия с тетей Цин начались из-за меня, — огорченно проговорил Лань Сычжуй.

— При чем здесь это? Я говорил совсем о другом, — возразил ему Вэй Усянь.

— Если бы она не была так огорчена и рассержена, если бы не начала предвзято относиться к тебе, не взялась бы противостоять так яростно. Не позволила бы другим использовать вашу размолвку для расшатывания ситуации, — не отступил от своих слов молодой заклинатель.

— Хорошо, — согласился Вэй Усянь. — В том, что ты говоришь, есть смысл. Но то, что я не смог поддерживать более сдержанное общение с твоей тетей — не твоя вина.

— Но ведь это потому, что весной я отправился странствовать и отсутствовал долго, — повторил Лань Сычжуй. — Тетя не хотела, чтобы я уходил, тем более в одиночку.

— Что ты почувствовал, когда вернулся сюда? — спросил его Вэй Усянь.

— Беспокойство, — ответил Лань Сычжуй. — Сожаление, что не был рядом с теми, кто моя семья, когда они нуждались в поддержке.

— Ты принес нам важные вести, А-Юань, — напомнил ему Вэй Усянь. — Без тебя мы могли бы не узнать, что случилось в Байсюэ и о том, что происходит в Пристани Лотоса. Промедление могло сделать возвращение Сун Ланя к жизни невозможным. Мы можем сейчас пытаться спасти его, потому что ты оказался в нужном месте в нужное время.

— Это было случайно, — отговорился Лань Сычжуй.

— Когда речь идет о жизни человека, случайности тоже идут в счет, — пояснил ему Вэй Усянь.

— Хорошо, если это было на пользу, — уступил Лань Сычжуй и отвел взгляд.

— Я знаю, что тебе было приятно в пути. По крайней мере часть времени, — сказал ему Вэй Усянь. — Не беда, что ты задержался. Во всяком случае тебе не стоит винить себя за то, что происходит сейчас. Я должен был помнить, что Лань Цин — тоже твоя семья, и сдерживать себя лучше. Пусть она и не принимает того образа жизни, что мы ведем. Все же в ее намерениях нет злого умысла.

— Ты... в самом деле думаешь так? — спросил Лань Сычжуй. — А-Шэн говорил мне...

Тем временем в пещеру Фумо вернулся Лань Ванцзи и тоже устроился рядом, привычно сохраняя молчание.

— Что говорил А-Шэн? — напомнил Вэй Усянь названному сыну тему разговора.

— Что некоторые старейшины клана очень недовольны затеей вернуть к жизни умершего человека и также считают тебя причиной странных снов. Он предполагал... что они нападут на тебя во время обряда, пока ты будешь более всего уязвим. Он предполагал... что в это вовлечена и тетя Цин. Поэтому А-Шэн собрал людей и явился сюда почти в последний момент. Якобы для защиты Главы ордена, но на самом деле он собирался прикрыть тебя в случае необходимости, — поделился Лань Сычжуй.

Вэй Усянь молчал некоторое время, прежде чем произнес:

— Так или иначе мотивы Лань Цин понять можно. Но... я полагаю, что цель всего этого на самом деле не я.

— Что ты думаешь? — спросил его Лань Ванцзи.

— Цзян Чэн тоже считает, что его дочь заболела из-за меня, — напомнил Вэй Усянь. — Все это легко объяснимо пока я Основатель Темного Пути. Кто бы еще стал промышлять подобными делами?

— Вэй Ин.. — вздохнул Лань Ванцзи.

— Позволь мне сказать? — попросил Вэй Усянь. — Ты ведь прекрасно знаешь, что в этой жизни и в этом мире такое мнение обо мне всегда будет существовать. Но только я — всего-навсего один человек. Чтобы создать мне проблемы, навредить или убить лично, можно было бы придумать что-то попроще. Я — в данном случае скорее тот, на кого охотно сваливают все непонятное, необъяснимое и пугающее. Я даже и сам некоторое время думал, что могу способствовать распространению этих снов. Поэтому прекрасно подхожу для отвода глаз от истинного исполнителя и его целей. Я уверен, все это хитросплетение зыбкого и пока неконкретного направлено на какую-то масштабную задачу. Смятение и сны наводят смуту в кланах, касаясь внутренних вопросов и связей. Пока это происходит, есть то, чего мы не видим, потому что не смотрим туда. Нам нужно разорвать этот круг. Поэтому мы отправимся в Ланьлин до возвращения твоего брата и без него. Отбудем ближайшей же ночью, после того как я переговорю со старшим Учителем Лань. У нас будет немного времени, чтобы отдохнуть утром, а днем прибудем в Башню Кои.

— Мгм, — согласно кивнул Лань Ванцзи.

— Но как быть с Сун Ланем? — спросил Лань Сычжуй.

— Для этого здесь останешься ты, — произнес Вэй Усянь.

— Я?.. — Лань Сычжуй округлил глаза.

— Сейчас это просто тяжело раненный заклинатель, — пояснил ему Вэй Усянь. — Ты — хороший целитель. Вэнь Нин и другие целители из Вэнь помогут тебе. Даоцзан Сяо завтра скорее всего тоже сможет быть уже тебе полезным. Все будет в порядке.

Лань Сычжуй невольно вспомнил, как прежде названный отец обучал его. Это происходило примерно в той же манере. Просто случалось — и всё.

Еще совсем ребенком, лет шести, он оставил его на недолгое время присматривать за всем селением, пока старшие трудились в поле. Как раз тогда в поселение самовольно явился Лань Дэшэн.

Только вспоминая те события уже сильно позже, А-Юань стал думать, что это было уроком для них обоих, а также возможностью наладить общение.

Потом был Илин, где маленький А-Юань помогал находить талисманы, привлекающие мелкую нечисть. Так он полюбил туманы, отвесные скалы и желтые реки. Научился не бояться Мертвого кургана.

Затем ганьфу и шифу показали ему Хайнин и море, где он освоил умение плавать. Ребенком он опасался воды. Море было огромным. Но Вэй Усянь сказал ему, что вовсе нет смысла бояться такой большой стихии. Разве ей есть дело до того, чтобы обидеть ребенка?

Как ни странно, это подействовало. И А-Юань начал заходить в воду. Ему нравилось, как накатывают и отхлынывают волны. Он любил садиться на мели и чувствовать, как они покачивают его.

Тогда рядом с ним всегда был шифу. Ганьфу же плавал дальше на глубине. А-Юаню нравилось наблюдать. Однажды он сказал, что, когда научится, обязательно тоже будет плавать далеко-далеко. Вэй Усянь тут же посадил его на спину и, потребовав держаться крепко, отправился в воду вместе с ним. А-Юань уже плавал так с ним раньше. Но только в реках, а не в такой бесконечной просторной воде.

Берег показался ему совсем далеким, когда А-Юань решился обернуться. Но Вэй Усянь плыл уверенно. Водный простор не испугал ребенка.

Вскоре и сам А-Юань научился плавать.

Сейчас молодой заклинатель конечно все еще отлично помнил свои слова о желании разделить с ганьфу и шифу работу над вопросами, которые они решали. И понимал, что теперь ему просто выдали в ответ зону ответственности. Пришлось прикусить язык, усмирить чувства и быть готовым действовать. В конце концов до исхода дня еще было время успеть уточнить необходимые моменты.

— Мы не пробудем в Ланьлине долго, — пообещал тем временем Вэй Усянь. — Я думаю через день наутро мы снова окажемся здесь. Вероятно, и Лань Сичень не успеет обернуться так скоро.

— Что, если он придет, пока вас нет? — спросил Лань Сычжуй.

— Не придет, — ответил Вэй Усянь. — Прости, я еще не успел сказать тебе. Глава ордена Лань отправится сегодня в Юньмэн, чтобы узнать, как дела в Пристани Лотоса.

— О! Это очень хорошо, — с облегчением вздохнул Лань Сычжуй.

— Его не будет несколько дней, — добавил Вэй Усянь. — Мы также договорились с ним, что целители из Лань больше не станут помогать здесь во избежание дальнейших недоразумений. Но нам все же нужно более полно использовать время. Мы не можем больше просто сидеть и ждать. Кроме того, я бы не хотел, чтобы Глава Лань присутствовал сам при нашем разговоре с его младшим названным братом. Его сердце и без того испытывает нешуточную нагрузку. Если сны приходят к тем, кто в смятенных чувствах, мы не можем позволить себе так рисковать им. В идеале — каждый должен сохранять внутреннее равновесие, чтобы не позволять снам распространяться.

— Тебе тоже нужно быть осторожным, — попросил Лань Сычжуй отца. — Чтобы не попасть опять в этот сон.

— Напротив, — возразил тот. — Мне как раз нужно, чтобы это продолжало происходить со мной, чтобы я мог понять процесс изнутри.

— Ты что-нибудь вспомнил? Из того долгого сна? — уточнил Лань Сычжуй.

— Нет,— покачал головой Вэй Усянь. — Мы просто поговорили вчера об этом со старшим Учителем Лань. Он предположил, что поскольку мне удалось проникнуть в его сон, пусть и случайно, а также в сон Лань Чжаня, значит, я могу как-то воздействовать на это. И поэтому меня пытаются держать в стороне. Не давать видеть и запоминать, что происходит. Я подумал, что хочу разобраться во всем этом. Сегодня я видел еще один сон. Лань Чжань помог мне рассказать и сохранить его. Только...

— Что? — спросил Лань Ванцзи.

— Мне все еще кажется, что я в самом деле был там, — признался Вэй Усянь.

— Вэй Ин... — произнес Лань Ванцзи.

— Я знаю, — прервал его Вэй Усянь. — Умом я понимаю, что логически это невозможно. Но чувствую так, будто все было на самом деле. Сон, который я случайно разделил с твоим дядей, не ощущался все-таки настолько реалистично...

— Те события в большей мере касались его. И явно относились к далекому прошлому, — заметил Лань Ванцзи. — В этот раз ты увидел то, что касается тебя самого и твоего настоящего, то, что легко встраивается в поток текущих событий.

— Быть может, — согласно кивнул Вэй Усянь. — Это сбивает с толку. Как будто, раз тот эпизод был сном, я могу спать и сейчас. Я знаю, что на самом деле нет, что реальность здесь. Но была пара мгновений, когда мне приходилось напоминать себе об этом.

— Твой меч, — произнес Лань Ванцзи.

— Что? — не понял Вэй Усянь.

— Здесь ты давно отвык носить его при себе. Не делаешь этого почти никогда. Чаще ты носишь флейту или вообще ходишь без духовного оружия, полагаясь на талисманы, заклинания и на то, что в мире сейчас все-таки мир, — объяснил ему Лань Ванцзи. — Что касается снов, там Суйбянь всегда при тебе.

— Когда я будил тебя, его не было, — возразил Вэй Усянь.

— Тогда ты и сам не спал, — подметил Лань Ванцзи.

— Тоже верно, — согласился Вэй Усянь. — Будем считать, если меча при мне нет, значит, я дома. И, кстати, хочу есть.

— Пап? — позвал Лань Сычжуй, положив руку ему на запястье.

— Хорошо, что ты проснулся, — сказал Вэй Усянь, посмотрев на него. — Мне не хватало тебя.

Вэнь Нин поднялся и отправился к очагу, чтобы разогреть еду.

— Ты можешь помочь мне, если постараешься быть спокойным, А-Юань, — продолжил Вэй Усянь. — Ты можешь в полной мере рассчитывать на Вэнь Нина здесь, потому что он всегда бодрствует, дурные сны не могут коснуться его.

— Хорошо, — кивнул Лань Сычжуй.

После того, как они все втроем, наконец, позавтракали, Лань Ванцзи отправился сменить целителя при Сун Лане, а Вэй Усянь попросил Лань Сычжуя побыть с ним:

— Позволь, я подержу тебя еще немного, ладно?

Лань Сычжуй не мог и не хотел возражать, потому что, чем дальше, тем сильнее беспокоился за названного отца. Ему тоже хотелось обнять его. Вместо ответа, он потянулся к нему. Вэй Усянь привлек его к себе.

— Что у тебя с рукой? — спросил Лань Сычжуй, перевязочную ткань на его левой ладони он заметил много раньше.

— Рассек о камни на дне Кровавого пруда, — ответил Вэй Усянь.

Лань Сычжуй усомнился, потому что в пруду не было по его мнению настолько острых камней. Однако, помня о молчаливом запрете от шифу, поостерегся развивать тему.

— Ты был подле меня, пока я спал? — спросил он вместо этого.

— Конечно, — подтвердил Вэй Усянь. — Лань Чжань тоже оставался рядом. Ночью мы спали все вместе, втроем.

— Вот почему я пришел в себя так скоро, — заключил Лань Сычжуй.

Вэй Усянь слегка улыбнулся и погладил его.

Они оставались так еще довольно долго.

Слушая отзвук его сердца, А-Юань вспоминал, как думал о своих ганьфу и шифу на Янцзы, как бесчисленное множество раз ребенком и подростком сидел у него на коленях, прижимаясь также. Становясь старше, приходилось вести себя сдержаннее. В какой-то момент правила помогали ему держаться более по-взрослому. Но сейчас хотелось окончательно отбросить все это прочь и просто быть как можно ближе к нему, держать в руках и беречь.

А-Юань и сам не заметил, как начал потихоньку передавать названному отцу духовные силы. Вэй Усянь вовсе не стал возражать, заставив энергию ци течь между ними по кругу. Это действие давно уже вошло у него в привычку и получалось почти что само собой.

Пробудившись, Сяо Синчень сразу увидел Сун Ланя и Лань Ванцзи подле него. Было протянув руку, Сяо Синчень посмотрел вопросительно. Лань Ванцзи, понимая его намерение прикоснуться к Сун Ланю, согласно кивнул ему.

Удостоверившись, что состояние друга стабильно, Сяо Синчень сел и осмотрелся. Он увидел в отдалении обнимающих друг друга Вэй Усяня и Лань Сычжуя. К нему подошел Вэнь Нин:

— Даоцзан Сяо, хорошего утра. Как вы чувствуете себя?

— Все в порядке, спасибо, — ответил Сяо Синчень. — Молодой господин Лань, он...

— Проснулся сегодня утром, — сообщил Вэнь Нин.

— Это хорошо, — кивнул Сяо Синчень.

— Вам нужно поесть. Я согрею для вас? — произнес Вэнь Нин.

— Идем вместе? — предложил Сяо Синчень, поднимаясь. — Тебе требуется какая-нибудь помощь? — поинтересовался он.

— Не сейчас. Но немного позже нужно будет принести еще хвороста, — ответил Вэнь Нин. — Я бы сходил сам, если вы согласитесь присмотреть здесь недолго. Все же я могу принести достаточно много за один раз.

— Думаю, собравшись втроем, мы как-нибудь принесем не меньше, — произнес Вэй Усянь. Они подошли вместе с Лань Сычжуем. — В крайнем случае сходим дважды. Я ведь просил тебя оставаться здесь, — напомнил он.

— Да, лаоши, — кивнул Вэнь Нин. — Простите, пожалуйста.

— Молодой господин Лань, сяньшэн, — поприветствовал подошедших Сяо Синчень.

Лань Сычжуй вежливо поклонился. Вэй Усянь ответил кивком:

— Даоцзан, прости. Я не знал, когда ты проснешься, поэтому мы уже поели. Но все равно посидим с тобой, если ты не возражаешь?

— Хорошо, сяньшэн, — кивнул Сяо Синчень. — Конечно. Я буду только рад.

Не теряя времени даром Вэй Усянь рассказал даоцзану о своем намерении отправиться в Ланьлин в ближайшую же ночь и оставить заботу о Сун Лане на Лань Сычжуя на время. Он также вкратце обрисовал ситуацию и изложил опасения на тему того, что проблема снов весьма вероятно уже серьезно затронула другие кланы, поэтому больше нельзя позволить себе промедления. Сун Лань же очень возможно не придет в себя еще несколько дней. За это время они с Лань Ванцзи скорее всего успеют вернуться из Ланьлина обратно, так что беспокоиться особенно не о чем.

Сяо Синчень с готовностью и спокойствием принял всю эту информацию. Он действительно не сомневался, что Лань Сычжуй справится с возложенной на него задачей. Это придало юноше большей уверенности.

После того, как Сяо Синчень поел, они все вместе примерно час провели в медитации, а затем отправились наружу за хворостом. Решили натаскать побольше и сложить часть неподалеку, у Кровавого пруда, где проход, ведущий в зал пещеры Фумо, заметно расширялся.

— Невероятное пекло, — с досадой вздохнул Вэй Усянь, собирая очередную вязанку.

— Да, вроде, терпимо, — бодро ответил Лань Сычжуй.

— В темных одеждах всегда жарче, — заметил Сяо Синчень.

— Верно поэтому мне кажется, что солнце вознамерилось меня заживо испепелить... — пробурчал Вэй Усянь.

— Поднимемся и отдохнем немного в тени, где ручей? — предложил Лань Сычжуй.

— Угу, — согласился Вэй Усянь, принимаясь преодолевать подъем.

Сложив вязанки в стороне от тропы, они отошли под тень отвесных скал. Вэй Усянь опустился на колено у края ручья и, зачерпнув пригоршню, плеснул себе не лицо и шею. Повторив несколько раз, он чуть тряхнул головой:

— Так хоть жить можно.

Сяо Синчень тоже умылся из ручья:

— И это еще не самая жаркая часть лета.

— Наверно, я просто привык к прохладе пещеры Фумо в эти дни, — предположил Вэй Усянь.

— Хорошее лето, — оценил Лань Сычжуй. — Тепла много и влаги много. Множество горных ручьев не истощаются. Все в зелени. Приятно смотреть.

Вэй Усянь припомнил, что тоже отмечал это, когда они с Лань Ванцзи вернулись в Гусу в этот раз.

— Нехорошо оставлять на свежем порезе влажную повязку, — сказал Лань Сычжуй, беря Вэй Усяня за руку — Можно, я посмотрю?

— Смотри, — пожал плечами Вэй Усянь. — Ничего неприятного я не чувствую.

Лань Сычжуй аккуратно развернул слои перевязочной ткани и принялся осторожно убирать листья, которыми Лань Ванцзи заложил рану, чтобы остановить кровь. Вэй Усянь посмотрел на свою руку и чуть нахмурился. Порез не выглядел свежим. Казалось, прошло не несколько часов, а пара дней. Впрочем, вода Кровавого пруда была не совсем обычной. Обмен ци также ускорял восстановление, да и ручей, у которого они сейчас сидели, тоже был непростой.

— Оставь, как есть, гань-эр, — произнес он. — Тут и бинтовать-то уже нечего.

— Постой, — остановил его Лань Сычжуй. — Мы носим хворост. Порез еще не затянулся полностью. Можешь ненароком задеть или занести сор и кору. Я наложу свежую повязку. Снимешь ее, когда покончим с работой, если захочешь.

— Уф, — вздохнул Вэй Усянь, выслушав его объяснения. — Целитель. — тихо фыркнул он. — Ладно. Делай.

Лань Сычжуй вынул из рукава перевязочную ткань и аккуратно наложил повязку.

— Тоже носишь с собой средства для перевязки? — заметил Вэй Усянь.

— Да, — кивнул Лань Сычжуй. — А еще некоторые травы и снадобья. Всегда может статься, что кому-то потребуется помощь.

— У молодого господина Лань щедрое сердце, — оценил Сяо Синчень.

— Вовсе нет, — возразил тот. — Просто нередко помощь более эффективна, если действовать быстро. Удобно всегда иметь под рукой то, что может потребоваться.

Посидев еще немного в тени у ручья, они поднялись, подобрали вязанки и двинулись в пещеру Фумо.

Совершив еще два таких захода, в итоге решили, что сделали достаточно.

Лань Сычжуй сменил Лань Ванцзи подле Сун Ланя.

Дальше все шло своим чередом. Дневной зной переждали внутри, а к вечеру, когда жар начал спадать, Лань Ванцзи, Вэй Усянь, Лань Сычжуй и Сяо Синчень отправились вниз в поселение, чтобы пополнить запасы еды.

— Возьмем Яблочко? — предложил Лань Сычжуй.

Вэй Усянь фыркнул.

— Что такого? — переспросил юноша.

— Ничего-ничего, — покачал головой Вэй Усянь, с трудом сдерживая смех. — Просто ты с детства любишь брать его с собой, если мы бываем здесь.

— Но так мы сможем доставить наверх больше припасов, — привел аргумент Лань Сычжуй.

— Ты, что же, решил занять в пещере Фумо круговую оборону от всего мира? — все-таки рассмеявшись в голос, уточнил Вэй Усянь.

— Дяде Нину не по себе, когда мы уходим, — объяснил Лань Сычжуй.

— Он просто привык делать все это сам, — пожал плечами Вэй Усянь.

— Вот и не нужно, чтобы он лишний раз беспокоился. По крайней мере пока вы не вернетесь из Ланьлина, — проговорил Лань Сычжуй.

— Справедливо, — уступил сыну Вэй Усянь. — Но Яблочко боится гротов.

— Снимем груз у входа в пещеру, потом проводим ослика вниз, — ответил Лань Сычжуй.

— Я могу вернуть его домой после подъема на гору? — предложил Сяо Синчень.

— Только прихвати с собой яблок, — посоветовал Вэй Усянь. — Иначе, как добрый хозяин, этот ослик может счесть своим долгом показать тебе всю округу и возвращаться домой самой долгой дорогой, которую только знает, мерно пощипывая сочную травку, то здесь, то там.

Они спустились вниз, пообщались с жителями в поселении, собрали ослика и груз, почти преодолели весь обратный подъем к пещере, когда на плечо Лань Ванцзи опустилась бабочка-вестница.

Заметив это, Вэй Усянь тут же обратил на него испытующий взгляд.

— От сюнчжана. Из Пристани, — пояснил Лань Ванцзи. — Все в порядке.

— И это все?! — разочарованно воскликнул Вэй Усянь.

— Нет, — покачал головой Лань Ванцзи. — Глава ордена Цзян и правда ведет себя немного странно. Маленькая госпожа действительно болеет, супруга Главы переживает за дочь. Но в целом на первый взгляд их жизням ничего не угрожает.

— Ладно, — кивнул Вэй Усянь. — Хорошо. Поблагодари его за то, что смог прислать сообщение настолько скоро.

Договорив, он запнулся о камень. Лань Ванцзи поддержал его:

— Осторожнее.

— Все в порядке, — ответил Вэй Усянь.

Стоило ему только подумать о маленькой Цзян, как перед его мысленным взором встал фрагмент из сна, когда он пытался и не мог различить ее дыхание. Из-за этого он и не рассмотрел, как следует, куда делает следующий шаг.

Отогнав непрошенные мысли, он не придал им особенного значения. Лишь несколько раз повторил себе, что в Цзян все на самом деле в порядке.

Позже вечером Вэй Усянь остался подле Сун Ланя.

— Будь осторожен. Не трать слишком много, — сказал ему Лань Ванцзи.

— Положусь на тебя, как всегда. Ты обязательно сможешь прикрыть и защитить нерасторопного ослабевшего меня, — ответил Вэй Усянь, слегка посмеиваясь. — Отдохни сам, пока можно? Перед тем, как явиться в Ланьлин, у нас еще будет возможность восстановить силы. Через два часа меня сменят. После отправимся в путь.

— Мгм, — кивнул Лань Ванцзи.

Час отбоя по времени Ордена Лань уже миновал.

Лань Сычжуй и Сяо Синчень легли сегодня пораньше, чтобы как следует выспаться перед следующими днями, которые им предстояло провести здесь без Ханьгуан-цзюня и сяньшэна.

Минуты неспешно текли, Вэй Усянь передавал Сун Ланю духовные силы и ждал. Однако, прошел час и миновал следующий. Явился целитель из Вэнь, чтобы сменить Вэй Усяня, а Лань Цижень так и не прибыл в пещеру Фумо.

Прогулявшись по коридору грота до выхода и обратно, Вэй Усянь решил не ждать более. Он накинул верхние одежды, затянул пояс и подошел разбудить Лань Ванцзи.

— Отправишься так? — спросил Второй Нефрит Лань, поднявшись и собираясь в дорогу.

— Что ты имеешь ввиду? — уточнил Вэй Усянь.

— Оружие, — ответил Лань Ванцзи.

— Останется здесь. Не хочу доставлять проблем Цзысюаню возможной дракой, — пояснил он. — Как бы то ни было, сейчас я планирую использовать только слова.

Лань Ванцзи молча кивнул в ответ, и они вышли из пещеры Фумо.

Придержав за талию, Лань Ванцзи поставил Вэй Усяня на меч перед собой. Когда Бичэнь набрал высоту и выровнялся, Вэй Усянь повернулся и обвил руками шею Лань Ванцзи, положил голову ему на плечо:

— Не веди меч слишком долго? Хочу остановиться в тихом месте, где будем только ты и я. И никто не сможет отвлечь нас, — он поймал губами белоснежную мочку уха Лань Ванцзи.

— Хорошо, — ответил тот. — Только, пожалуйста, постой пока некоторое время спокойно? — попросил он.

—- Хорошо,— эхом отозвался Вэй Усянь, снова опуская голову к его плечу и ощущая, как Лань Ванцзи смыкает руки у него за спиной, крепче прижимая его к себе.