Другая жизнь. Книга судеб

***

Любопытство, ответственность и беспорядочность снова помогли Вэй Усяню пробудиться среди ночи. Где находится, он понял почти сразу, как открыл глаза. По счастью у него был верный помощник, которому вовсе не требовался сон, и он мог бы рассказать все новости, но, чтобы позвать его, нужно было встать и выбраться наружу.

Тут Вэй Усянь оказался в несколько затруднительном положении. Мало того, что отчасти ему вовсе не хотелось двигаться и выбираться из объятий названого сына, так еще и руки его держали Вэй Усяня довольно крепко. Вспомнилось даже, что, в случае чего, его непременно обещали разбудить и проинформировать о случившемся. И может теперь, в часы положенные всем для сна, ему самое время просто наслаждаться моментом?

Вэй Усянь слегка погладил Лань Сычжуя по волосам и улыбнулся. Но все же любопытство и ответственность взяли свое. Ведь, если все в порядке, он сможет спокойно вернуться и снова устроиться также уютно.

По счастью юноша спал достаточно крепко, и возня названного отца не разбудила его.

Прихватив с собой сытную лепешку из остатков ужина Мо Сюаньюя и Лань Сычжуя, Вэй Усянь выскользнул на улицу и несколько раз негромко свистнул. Вэнь Нин пришел быстро и их разговор не продлился долго. В пещере Фумо все было в порядке.

Успокоенный и довольный, Вэй Усянь вернулся обратно в дом. Посмотрев на названного сына, он снова не смог сдержать улыбки. Это было так хорошо, что он снова рядом. Вэй Усянь лег обратно, осторожно привлек к себе Лань Сычжуя, устроил, как тот и лежал раньше, головой у него на плече.

Тихонько погладив и удостоверившись, что не потревожил его сон, Вэй Усянь и сам опустил веки. Счастливый и умиротворенный, вскоре он тоже задремал, продолжая счастливо улыбаться.

Лань Сычжуй, в свою очередь, проснулся ранним утром, согласно подъему, принятому в ордене Лань. Он хотел потихоньку выбраться из постели, посмотреть осталось ли достаточно еды для завтрака.

Но, стоило ему двинуться, как Вэй Усянь перехватил его крепче и пробормотал:

— Еще немного...

Выждав чуть-чуть, Лань Сычжуй попробовал выбраться еще раз, но его снова остановили.

— Ну, почему ты стал таким непоседой, гань-эр? Разве так сложно еще чуть-чуть побыть, как есть? Можешь, не спать, если не хочешь, просто останься рядом? — проговорил Вэй Усянь уже не таким сонным голосом.

Лань Сычжуй прекратил попытки встать и покорно лежал у бока Вэй Усяня, дыша с замиранием и снова думая про себя, что взрослому юноше, пожалуй, все же неуместно спать со старшими.

— Тебе неудобно? — спросил его названный отец.

— Все в порядке, — заверил его Лань Сычжуй.

Хотя конечно теперь он лежал совсем не так расслабленно, как во сне.

— Тогда представь, что тебе снова шесть лет? — предложил Вэй Усянь. — Или двенадцать, если шесть — это слишком далеко.

— Я помню и раньше, — ответил Лань Сычжуй. — Даже как в самый первый раз поймал тебя, здесь на горе, неподалеку отсюда.

— Тогда ты был совсем маленьким и легким, я даже совсем не сразу заметил тебя, — припомнил Вэй Усянь.

— Ты просто спешил и о чем-то задумался, — сказал Лань Сычжуй. — Я держался изо всех сил, потому что было любопытно, а поселок быстро оказался далеко. Но потом ты все же заметил меня. И взял на руки. С гор принесло дождь. Ты бежал очень быстро, чтобы я не промок. И успел. Дома ты остался на чай с пирогом. А я играл с твоей лентой и заплетал волосы. Тетя Цин ругала четвертого дядюшку за разговоры о вине. Только не всерьез.

Лань Сычжуй вздохнул.

— В самом деле. Как много ты помнишь. — оценил Вэй Усянь, поддерживая разговор.

Но юноша больше не стал ничего говорить, только обнял крепко.

Гладя его по спине, Вэй Усянь почти физически ощущал его смятенные чувства. Что-то тревожило его сердце.

С тех пор как Лань Сычжуй вернулся из своего путешествия, у них не выдалось толком времени поговорить обстоятельно, даже просто побыть вместе.

— Что у тебя случилось, гань-эр? О чем ты хотел рассказать мне? — спросил Вэй Усянь.

Он действительно уловил то, что Лань Сычжуй проговорил перед сном накануне.

Поняв это, юноша заволновался лишь больше. Но Вэй Усянь продолжал тепло гладить его по спине — это приносило утешение и придавало немного сил. Он не торопил с ответом. Однако, Лань Сычжуй понимал, что разговора не избежать. Ему и не хотелось уходить от ответа, и все же ему стало почти больно от мысли, как ганьфу может воспринять его рассказ.

— Пап...прости? Я правда виноват. Но... не мог бы ты обещать мне?...

— Обещать что? — тихо спросил Вэй Усянь.

— Что... не рассердишься. Что не станешь принимать близко к сердцу, — попытался описать желаемое Лань Сычжуй.

Вэй Усянь перевел дыхание:

— Я вряд ли смогу. Не стану давать тебе слова, в котором не уверен.

— Прости, — повторил Лань Сычжуй. — Я... Я был в Юньмэне, в Пристани Лотоса.

— Что? — невольно переспросил Вэй Усянь.

— Я обошел весь Илин. Побывал и у надзорной башни. Но домой все еще не хотелось, и я пошел на юг и немного к востоку от селения к селению. Заметил, когда уже зашел на земли клана Цзян. Там все немного другое. Мне было интересно, и я пошел дальше. А потом взял в Цзянлине сампан{?}[крытая лодка-плоскодонка]. Я не должен был...наверное, — сбивчиво проговорил Лань Сычжуй.

— Что ты? — погладил его Вэй Усянь. — Я ведь не запрещал тебе. Ты можешь путешествовать, где захочешь. Это хорошо, что ты побывал там, — чуть похлопав сына по плечу, сообщил он. — Если плыл по реке, значит, заходил и в озера. Все в зелени, да? Только пока без цветов. Тебе понравилось?

— Очень сочная зелень, — осторожно произнес Лань Сычжуй. — И яркие краски. Люди. Немного шумные. Но мне все понравилось. Только потом я оказался в Пристани Лотоса, а там... — он был слишком близко, чтобы не расслышать и не ощутить, как сердце Вэй Усяня после этих слов, как будто пропустило удар, после чего резко ускорилось.

Лань Сычжуй невольно замолчал.

Не в силах вынести этой паузы, Вэй Усянь сел и заставил названого сына сесть тоже. Взяв за плечи, он пристально смотрел в его лицо, ловя взгляд:

— Что было там? Что-нибудь случилось с Цзян Чэном? Ты видел его? Он резко обошелся с тобой?

— Глава Цзян, он... Нет, с ним все в порядке. Наверное. Но его дочь...

Вэй Усянь буквально сверлил Лань Сычжуя нетерпеливым взглядом, но все же удержался от того, чтобы поторопить его.

— Маленькая Цзян в летние месяцы стала быстро уставать. Она теряет духовные силы, и от этого часто хочет спать, — продолжил Лань Сычжуй. — Никто из местных целителей не знает, почему это происходит с ней. Глава ордена беспокоится, но при этом не позволяет другим поддерживать духовные силы дочери, считает она должна справляться сама.

Вэй Усянь сжал руку в кулак.

Лань Сычжуй тихонько тронул его по плечу:

— Она держится хорошо. Мама помогает ей, несмотря на запрет отца. И еще. Она помнит тебя. Ты ведь тоже был на большом озере лотосов? В начале лета? Только вот... Глава Цзян решил, что в этом-то все и дело. И что это ты теперь отправил меня в Юньмэн, чтобы удостовериться... Я говорил ему, что это не так. Что я пришел сам. А ты бы ни за что не обидел его дочь. Но это было напрасно. Он просто отправил меня под арест. Цзян Шуанг помогла мне сбежать. Но теперь я думаю, что это было не очень разумно. Мне нужно вернуться, чтобы узнать, как молодая госпожа Цзян и предложить им помощь. Я очень хочу отправиться туда.

— Не ходи один, — глухо произнес Вэй Усянь. — Дай мне немного времени, я придумаю, как следует поступить лучше.

На мгновение он опустил взгляд, а потом резко ухватил Лань Сычжуя за одежду и, чуть встряхнув, спросил:

— Почему ты сразу не сообщил мне об этом?! Пока эти возились здесь с подготовкой, я бы сто раз успел смотаться до Пристани и обратно!

Лань Сычжуй онемел и замер, глядя в лицо названного отца. Он понимал, что его напряжение и горечь чувств требуют выхода. По интонации он слышал, что не осуждение, а боль звучит в его голосе. Но юноша все равно ощущал вину за то, что невольно стал причиной его тревоги и страдания.

— Но ведь это важное и сложное дело — помочь даоцзану Суну остаться в живых. Я не хотел помешать, — едва слышно произнес Лань Сычжуй.

Вэй Усянь разжал пальцы, выпуская ткань его легкого нательного одеяния.

— Прости, — также тихо попросил он названного сына.

Обняв, он притянул его к себе.

— Я не виню тебя. Спасибо, что рассказал мне, — вздохнул он, снова гладя Лань Сычжуя по спине.

В ответ тот тоже обнял его и также погладил, прижимаясь крепче.

— Все будет в порядке, — постарался названный сын ободрить своего отца.

Вэй Усянь только кивнул в ответ. Некоторое время они так и не отпускали друг друга.

— Нужно поесть и пойти узнать, как там дела наверху, — наконец произнес Вэй Усянь.

Наскоро приговорив остатки еды и собравшись, они вышли из домика.

— Пешком? — спросил Лань Сычжуй.

— Угу, — согласно кивнул Вэй Усянь. — Нужно подумать.

Молчал он в раздумьях недолго.

— В этой истории также фигурируют сны и потеря духовных сил. Мы все еще не знаем, что это. Сколько может быть тех, кто уже вовлечен. Возможно, непрерывный сон — это вовсе не обязательно. Маленькая Цзян не рассказывала тебе, что видит в снах, что с ней происходит? — спросил Вэй Усянь.

— Она не рассказывала про сны. Говорила только, что засыпает чаще и спит дольше. Только выспаться все равно никак не может. Устает, — припомнил Лань Сычжуй. — Еще она переживает, что осталась совсем одна со своей болезнью. Ведь никто не может помочь. Кроме того... молодая госпожа беспокоится из-за отца. Он ругает ее. И теперь она думает, это из-за того, что она похожа немного... на тебя.

Вэй Усянь бросил на него быстрый взгляд:

— Цзян Чэн сам говорил ей это?

— Нет,— покачал головой Лань Сычжуй. — Глава Цзян не упоминал тебя. Цзян Шуанг не знала даже, что ты вырос в Пристани Лотоса, что ты — шисюн ее отца.

— Может, и верно, что так, — произнес Вэй Усянь. — Я встал на Темный Путь, предал орден. Лучшее, что можно сделать с этой частью истории клана Цзян — просто стереть.

— Это неправильно! — убежденно произнес Лань Сычжуй. — Нельзя изменить то, что случилось. И ты не предавал их, пусть и объявлено было иначе. Они также могли поддержать тебя, а не отречься.

— Довольно, гань-эр, — сухо остановил его Вэй Усянь. — Ты ведь и сам сказал, нельзя изменить того, что случилось. У меня нет сожалений. Я поступал и поступаю так, как считаю справедливым, по зову сердца. Я рад тому, что у меня есть, — он обнял Лань Сычжуя за плечи.

— Но все же, ты вырос в Цзян. Со своими шиди и шицзе. Я рассказал Цзян Шуанг, в двух словах. Только узнав, она огорчилась лишь больше. Ведь если отец запретил даже упоминать твое имя, то ее вероятно за легкое сходство с тобой — и вовсе ненавидит. Я думаю, все дело в том, что она болеет и не чувствует поддержки отца. Но я уверен, Глава Цзян переживает за дочь. Я так и сказал ей, не может быть, чтобы отец не любил родного ребенка.

— Не может быть, чтобы отец не любил родного ребенка, — эхом повторил Вэй Усянь, вдруг вспомнив, как говорил то же самое Цзян Чэну и сам, когда тот переживал из-за отношения к нему Цзян Фэнмяня.

«Я похож на мать. Отец не любит ее. И не любит меня».

Так говорил наследник Главы ордена Цзян. И, увы, это было правдой.

Но Вэй Усянь также знал, что несмотря на вспыльчивый нрав, сердце Цзян Чэна было верным и чистым. Шиди не раз защищал его. И в детстве, перед своей родной матерью. И в пещере Черепахи Губительницы шиди вовсе не хотел уходить без него. И после, когда в Пристань Лотоса явились адепты Вэнь с требованием наказать Вэй Усяня — Цзян Чэн изо всех сил старался помешать. Характер шиди, некоторые цели и ценности — другие, непохожие. И все же их братская привязанность была искренней.

Вэй Усянь в душе верил, что Цзян Чэн на самом деле не ненавидит его. Или по крайней мере, что тот любит своих близких и счастлив в своей семье, с женой и дочкой.

Ту их встречу в начале лета, Вэй Усянь все еще считал чем-то ненормальным. Самым сильным было ощущение, что перед ним тогда предстал и не Цзян Чэн вовсе. Разве мог он, вот так распорядиться своей судьбой и судьбами других людей, тех, кому он был дорог? Разве мог он стать настолько глухим и жестоким?

— Не может быть... — тихо произнес Вэй Усянь.

— Что ты сказал, пап? — переспросил Лань Сычжуй.

— А. Ничего. Просто вспомнилось, — отговорился Вэй Усянь и чуть похлопал названного сына по плечу. — Нужно обо всем рассказать Лань Сиченю. Лучше без лишних свидетелей. Он вряд ли придет сюда сегодня. Сходишь в Обитель?

— Хорошо, — кивнул Лань Сычжуй.

— Немало вероятно, что он согласится сам навестить Цзян Чэна. Мы ведь собирались разузнать о том, что творится в соседних кланах и орденах. А заодно сообщить им... Просто, все это конечно весьма неопределенно и зыбко. Но откладывать больше нельзя.

— Ты не отправишься сам?

— Я не смогу уйти в ближайшее время. Нужно внимательно наблюдать. Момент, когда Сун Лань придет в себя, будет очень важным. Только тогда можно будет удостовериться, что все получилось, — пояснил Вэй Усянь. — Кроме того, пока Цзян Чэн считает меня причиной всех бед, если я появлюсь, дело не обернется хорошим. Чего доброго, снова затеем драку.

— Ты сражался с ним? — взволнованно спросил Лань Сычжуй.

— Немного, — кивнул Вэй Усянь. — Это случается нередко. В последние наши встречи и вовсе почти всегда. Потому я и не ходил туда. К чему портить друг другу настроение? Тем более, что я ушел сам. Ушел, так ушел. К чему возвращаться?

— Ты скучаешь по родным местам?

— Я... благодарен дяде Цзяну за то, что он забрал меня с улицы. Я помню тех, с кем вырос в Пристани Лотоса. Но это было давно. Я был ребенком. А когда мы вернулись туда после войны, я был уже... другим человеком, — проговорил Вэй Усянь. — У битвы при Безночном Городе было масса свидетелей. Еще больше после появилось слухов. Цзян Чэн говорил, неважно, какой Путь я выбрал, пока я на их стороне. Но... я сумел отомстить за смерть близких, как и хотел. Однако дом без них уже никогда не был домом. Только Большое Озеро оставалось прежним, еще город и вкус вина. Я и ребенком часто покидал Пристань. И потом продолжал в том же духе. В городе я всегда мог найти или создать для себя небольшую компанию, — он чуть усмехнулся, припомнив девушек, которых отправил осыпать цветами Лань Ванцзи, когда тот явился в Юньмэн. — Но Цзян Чэн, конечно, ждал от меня не этого, — продолжил Вэй Усянь уже без улыбки. — Я знал и раньше, но тогда понял особенно хорошо: я не умею подчиняться правилам и не умею требовать от других подчинения. Я могу научить чему-то, но лишь тех, кто хочет учиться. Я никогда не позволял заставить себя и не умею, и не хочу заставлять других. Клан, его иерархия и организация — все это не для меня. С шиди мы ссорились все больше. Шицзе же всегда понимала меня. Она спросила однажды, не хочу ли я уйти? Я и в самом деле хотел. Но раньше мы обещали друг другу, что всегда останемся вместе. Я не смог признаться ей, что и это данное им слово уже держит меня не особенно крепко. Даже если бы не пришла тогда твоя тетя Цин, чтобы попросить помощи, я бы, рано или поздно, покинул Пристань Лотоса. С тех пор, как закончились военные действия, я все сильнее ощущал, что Темный Путь нужно продолжать в одиночку, никого не подвергая опасности, не бросая ни на кого свою тень.

— Хорошо, что тетя отыскала тебя. И что шифу был рядом, — не без легкой дрожи в голосе сказал Лань Сычжуй.

— Во время тех событий я снова столкнулся с тем, что также претит мне в среде заклинателей, практикующих Светлый Путь, — продолжил рассказ Вэй Усянь. — Будто бы им этот Путь дает право судить, распоряжаться чужими жизнями, унижать без разбора. Будто бы Светлый Путь ставит их выше других. Издеваться над пленными и побежденными — что может быть более низким? Нападать на тех, кто не может постоять за себя, чье положение и без того жалко. Конечно, того, что творится на Цюнци, я не знал, пока не увидел своими глазами. А пошел туда из-за Вэнь Нина. Он и его люди не сражались против нас, напротив, он спас мне жизнь, мне и Цзян Чэну. Вынес его из захваченной Пристани. После передал нам тела дяди Цзяна и мадам Юй. Это было невероятно. Это выглядело тогда чистым безумием. Пойти на обман, рисковать своей, и не только, жизнью. Ради чего? Я даже не сразу узнал его. Мы встречались прежде лишь раз, на соревнованиях лучников в Безночном городе еще до того, как клан Вэнь взялся творить бесчинства. А-Нин был робким юношей. Просто убежал при виде меня, когда я случайно заметил, как он тренируется. Сложно было поверить, что через считанные годы в его подчинении будут люди, готовые рисковать так сильно по его приказу. Я думал, что, похоже, спятил, доверяясь ему. Но он помог мне и после укрыл нас. Я не мог отплатить ему меньшим. Однако, не успел прийти вовремя.

— Дядя Нин все еще здесь, с нами, — напомнил Лань Сычжуй.

— Я просто не мог принять поражения. Не мог видеть слез твоей тети. Ведь она винила себя за то, что оставила ваше поселение в тот день и ушла, несмотря на дурное предчувствие. Тогда... Все это было очень спонтанно.

— Дядя Нин с нами. Ты смог спасти его, — повторил Лань Сычжуй.

— Живой дух в мертвом теле. — произнес Вэй Усянь. — Я поднял его низкоуровневым лютым мертвецом, только чтобы он мог отомстить за себя. После... — он чуть покачал головой. — Я потратил много времени, так и эдак прикидывая, как исправить это. Но его сила и затаенная злоба были слишком велики. Я был не до конца прав и не до конца уверен в том, что делал. Лань Чжань пришел тогда, и именно то, что Вэнь Нин получил несколько ударов Светлой Ци от гуциня Ванцзи, привело его в чувства.

— Это потому, что у вас с шифу один Путь на двоих, — убежденно сообщил Лань Сычжуй. — Он конечно же тогда хотел помочь тебе. Вдвоем вы намного сильнее, чем поодиночке.

— Лань Чжань множество раз помогал мне, — согласился Вэй Усянь.

За разговором они подошли ко входу в пещеру Фумо и, войдя внутрь, не сговариваясь, замолчали.

Вэй Усянь взял Лань Сычжуя за руку. Все же юноша бывал здесь нечасто и не так быстро после света мог привыкнуть к сумраку, как Вэй Усянь.

У выхода из коридора в большой грот он отпустил его и тут же обратил внимание на заклинательницу в белом подле Сун Ланя:

— Первая госпожа Лань? — он вежливо поклонился.

Подле Сяо Синченя оставался Лань Ванцзи, он поднял взгляд на Вэй Усяня.

— Еще не приходил в себя? — спросил тот.

Лань Ванцзи отрицательно покачал головой.

— Надеюсь, теперь ты доволен? — глухо проговорила Лань Цин. — Раньше погаснуть могла всего одна жизнь, а теперь будет две или несколько!

— Отойди от него! — резко потребовал Вэй Усянь.

— Ты знал, что его тело серьезно ранено! На что ты рассчитывал?! Ты хоть представляешь, если он придет в себя, насколько сильно ему придется страдать прежде чем его тело справится? Если справится!

— Тогда, может быть, после ты спросишь его сама, что он хотел бы выбрать: жить или умереть? — голос Вэй Усяня звучал всё ниже.

— Нет никакого выбора! Он уже был мертв! Его дух и душа покинули тело. Но ты!..

— Отойди от него! — рявкнул Вэй Усянь.

Лань Цин жестоко просчиталась, полагая, что из-за ее положения супруги Главы ордена он не посмеет тронуть ее. Она и понять-то ничего еще не успела, а он рывком заставил ее подняться на ноги и потащил за собой прочь.

Лань Сычжуй, прибывавший все это время в полнейшем оцепенении, наконец опомнился и рванул следом. Лань Ванцзи тут же переместился к Сун Ланю, чтобы оценить его состояние и продолжить поддерживать.

Лань Цин приходилось шагать очень быстро, Вэй Усянь тянул ее вперед с невероятной скоростью, лишь чудом ей удавалось не запнуться и не упасть.

— Прекрати! — воскликнула она. — Немедленно отпусти меня!

После этого ее крика движение только ускорилось, но вместе с тем она почувствовала, что Вэй Усянь отпустил ее, лишь заставил по инерции пройти несколько шагов вперед.

— Ты! — прорычал он.

В этот же миг между ними возник Лань Сычжуй. Он встал спиной к Лань Цин, разведя руки, закрывая ее собой, и сделал шаг к Вэй Усяню:

— Ганьфу, не надо, прошу тебя? Тетя тоже переживает. Прости ее за резкие слова. Не сердись так сильно, — после последних слов Лань Сычжуй чуть покачнулся, будто оступился.

Он не заметил, но Вэй Усянь, который все это время следил взглядом за Лань Цин видел, как она бросила в спину юноше иглу, едва только тот возник между ними.

Весьма возможно, игла эта предназначалась Вэй Усяню и Лань Сычжуй невольно прикрыл его.

Также весьма возможно, что у Лань Цин были при себе еще иглы.

— Я вовсе не сержусь, гань-эр, — ответил Вэй Усянь мягко. — Не волнуйся. Все хорошо. Подойди еще немного? — он не переставал наблюдать за Лань Цин.

Она была слишком спокойна. Прежде она не носила с собой отравленных игл. Но, кто знает, как сейчас? Оставалось только надеяться.

Женщина, которую он прежде знал как Вэнь Цин, не была бы столь хладнокровна при виде того, как случайно ранила своего племянника. Сейчас она лишь смотрела, как тот продолжает идти.

— Темно, — тихо пожаловался тем временем Лань Сычжуй. Он почувствовал, как на него вдруг навалилась сильная слабость и голова закружилась. — Что....

Вэй Усянь шагнул вперед и подхватил его, ни на мгновение при этом не переставая следить за Лань Цин:

— Расслабься, гань-эр. Все в порядке. Я держу тебя. Доверься мне.

После под своды унесся такой пронзительно высокий свист, что Лань Сычжуй окончательно провалился в спасительную темноту, а Лань Цин вскинула руки, пытаясь ладонями защитить уши от этого ужасного звука, пронизывающего насквозь.

У Вэй Усяня же был всего один выдох для подобного отвлекающего трюка, поэтому он не мог длиться долго. По счастью Вэнь Нин пришел быстро.

— А... Твоя послушная марионетка, — встретила его появление Лань Цин. — Старейшина Илина прикажет теперь ему что? Снова выгнать меня? Или, на этот раз, — убить?

— Сестра, — пробормотал Вэнь Нин в полном недоумении.

— Вэнь Нин, забери у меня А-Юаня и уходи! — попросил его Вэй Усянь.

Лань Цин горько рассмеялась:

— Ты ведь помнишь, что это из-за тебя он стал таким, правда, Вэй Ин? Живой дух в мертвом теле, всегда готовый явиться на твой зов, исполнить приказ! Тебе не приходило в голову задуматься, каково душе А-Нина там наверху, пока здесь ты вытворяешь с ним все это? Он ведь считал тебя другом! Все они от чего-то так сильно любят тебя и прислушиваются!

— Сестра! — повторил Вэнь Нин, не трогаясь с места.

— А-Нин, не слушай ее! — снова обратился к лютому мертвецу Вэй Усянь. — А-Юань ранен. Игла в спине справа, чуть ниже лопатки. Забери его и осмотри.

Поняв, что его племянник может быть в опасности, Вэнь Нин быстро подошел и подхватил его на руки.

— Я разберусь здесь, — пообещал ему Вэй Усянь.

— Да, лаоши, — тихо ответил тот и быстро скрылся в том же направлении, откуда пришел.

— Для марионетки не слишком послушный, верно? — бросил Вэй Усянь, едва Вэнь Нин скрылся из виду. — Поговорим еще?! — его голос звучал резко, и он сделал шаг на чуть более освещенное место, проверяя намерения Лань Цин.

Она тут же коротким жестом бросила в него иглы, целую россыпь, надеясь, что застала врасплох.

Но Вэй Усянь был внутренне готов к этому и успел нырнуть обратно в густую темноту ближе к стене. Перекатившись пару раз через плечо, он снова был на ногах.

Тщательно следя за границами полутеней, он сделал несколько очень тихих шагов.

— Что? Будешь прятаться от меня теперь? — спросила Лань Цин.

— Попробую, — ответил Вэй Усянь. — Не люблю, когда колют иглами.

— Тогда я, пожалуй, вернусь к Сун Ланю! — продолжила Лань Цин, делая шаг в глубину прохода пещеры.

Вэй Усянь сейчас не преграждал ей дорогу.

Однако не сделав и пяти шагов, она, зацепившись о камень чуть не упала и поняла при этом, что не видит ни зги.

— Что ты сделал? — воскликнула она, испугавшись. — Почему вдруг стало совсем темно?!

— Потому что я не хочу, чтобы ты видела, —негромко ответил ей Вэй Усянь. — И чтобы шла в том направлении — не желаю тоже.

— Ты не проведешь меня своими трюками! — Лань Цин рванулась вперед, но натолкнулась на стену.

— Осторожнее. Если поранишься, что я скажу Главе ордена Лань? Он ведь знает, что ты здесь? — продолжал Вэй Усянь.

— Конечно, он знает! Что ты задумал?! — не выдержав, она почти взвизгнула.

— Что? Страшно теперь? — спросил ее Вэй Усянь.

Его голос раскатывался, отражаясь от стен, перекликаясь эхом, хотя и был при этом как будто тихим, зловеще холодным и спокойным. — Но я ведь не тот, кто напал первым, верно?

— Вэй Ин! — послышался голос Лань Ванцзи.

— О чем ты? — взвизгнула Лань Цин, тоже конечно услышавшая его. — Мы ведь просто разговаривали!

— Ладно, — легко уступил Вэй Усянь. — Тогда поставим на этом в нашем общении точку? Ханьгуан-цзюнь проводит тебя домой. Но нужно поторопиться, пока твои глаза не слишком привыкли видеть одну лишь темноту. В противном случае она надолго прилипнет к ним.

Это была сущая околесица, потому что на самом деле Вэй Усянь набросил на нее простое маскировочное облако, только наизнанку. Обычно прячась в таком облаке сам, заклинатель мог без помех видеть происходящее вокруг. Но сейчас Вэй Усянь заставил облако свернуться наоборот и, окутывая голову и плечи Лань Цин, оно мешало ей видеть.

К тому же в переходе пещеры и так было довольно сумеречно. Если бы не так сильно испугалась, Лань Цин возможно могла бы распознать эту, довольно простую, хитрость.

— Ты смеешь угрожать мне? В присутствии младшего брата Главы Ордена? Думаешь, это сойдет тебе с рук? — попыталась она скрыть свой страх возмущением.

Вэй Усянь тем временем уже стоял за спиной Лань Ванцзи, говоря очень тихо:

— Отправь ее домой и под любым предлогом заставь прийти брата и дядю. Ничего не говори им сам. Есть одна версия.

— Мгм, — также тихо ответил ему Лань Ванцзи.

— Это не угроза, — произнес тем временем Вэй Усянь прежним голосом, отвечая Лань Цин. — Я лишь предупредил тебя о возможных последствиях.

— Вэй Ин, хватит! Не перегибай. — произнес Лань Ванцзи, тоже громче, чтобы слышала Лань Цин.

— Я побуду с Цзыченем. Продержусь какое-то время, — тихо сказал ему Вэй Усянь.

— Ты не ранен? — уточнил Лань Ванцзи, услышав, что дыхание Вэй Усяня немного сбивается.

— Нет, — ответил тот. — Просто пришлось побегать. Облако рассеется, как только я немного отойду от вас. Действуй.

Они вместе шагнули в разные стороны. Вэй Усянь — обратно вглубь грота. Лань Ванцзи — ближе к Лань Цин.

Когда Второй Нефрит Лань подошел к первой госпоже ордена, облако тьмы уже начало рассеиваться.

Вспышка покинувшего ножны Бичэня заставила Лань Цин зажмуриться и отшатнуться. Лань Ванцзи поддержал ее, и она тут же ощутила немеющее движение от позвоночника вверх по спине. Поняв, что не может двигаться, она вскрикнула:

— Ханьгуан...

Не дав ей продолжать, Лань Ванцзи наложил заклятие молчания.

— Это для вашей же безопасности, сюнцю{?}[супруга старшего кровного брата], — произнес он и встал на меч.

В почти полной темноте, в узком скальном извивистом проходе двигаться на мече мог позволить себе лишь безумец или человек очень хорошо знающий дорогу.

Лань Ванцзи, конечно, был из последних.

Но, перепуганная еще и до того, Лань Цин, разумеется, не успела подумать об этом. Она умом понимала, что Ханьгуан-цзюнь не тот, кто способен разбиться насмерть по неосторожности. Ветер от скорости его полета свистел и рождал странный перекат звука, уходящий эхом под высокий свод. Лань Цин подумала, что он может попросту выпустить ее из рук во время полета, здесь в пещере или дальше, над срезом скал, где ее никогда не найдут и следов не останется.

От ужаса и ударившего по глазам наружного яркого света из ее глаз градом покатились слезы.

— Не нужно так волноваться, — попросил ее Ханьгуан-цзюнь. — Скоро вы будете дома. Но в пещеру Фумо приходить вам больше не следует. И я не потерплю еще раз таких слов в адрес Вэй Ина. Если он и рисковал кем-то вчера, то в первую очередь самим собой. Он всегда поступает так, ни на кого не перекладывая ответственность. Я не позволю вам впредь ложно обвинять и оскорблять его. Если потребуется, защищая его, применить силу, будьте уверены, я пойду и на это. Одно лишь уважение к сюнчжану сегодня удерживает меня от более решительных действий.

После до самых Облачных Глубин Лань Ванцзи не произнес ни слова. Лишь уже над Обителью он снял с Лань Цин заклятия неподвижности и молчания. Но теперь она и сама не торопилась заговорить с ним.

Они опустились на твердую землю прямо рядом с ханьши.

— Вам лучше оставаться дома, сюнцю, и отдохнуть хорошенько, — произнес Лань Ванцзи, поклонился и быстро ушел.

В этот час Глава ордена и Старший Учитель обычно проводили занятия в классах. Лань Ванцзи направился туда.

***

Пройдя всего несколько шагов по коридору грота, Вэй Усянь сорвался на бег. Ворвавшись под высокий свод просторного внутреннего помещения и увидев Вэнь Нин рядом с А-Юанем, он метнулся к ним.

— Как он? — выдохнул Вэй Усянь, опускаясь рядом и беря юношу за запястье.

— Он в безопасности. Только проспит пару дней. Или немного меньше, — поспешил сообщить Вэнь Нин. — Не беспокойтесь, лаоши. Это просто сильное сдерживающее снадобье. Я аккуратно извлек иглу. Но в кровь все равно уже попала приличная доза. Если же не извлекать такую иглу, то можно многие дни оставлять человека неподвижно спящим. Однако это совершенно точно не наносит вреда. С ним все будет в порядке. Только... Как так вышло, что?..

— Случайно, — коротко ответил ему Вэй Усянь.

Он поднялся и скорым шагом отошел к Сун Ланю. Сев подле него, он принялся проверять его состояние и собирался начать передавать духовные силы, когда Вэнь Нин подошел к нему и протянул пиалу:

— Лаоши, подождите. Выпейте это? У вас еще не так много сил, чтобы отдавать.

— Мне нужно продержаться недолго, — ответил Вэй Усянь, забирая у него пиалу. Выпив содержимое, он вернул ее. — Все должно получиться.

— Но почему сестра все-таки так...

— Не спрашивай, пожалуйста, сейчас, — попросил Вэй Усянь.

— Простите, лаоши, — Вэнь Нин опустил взгляд и поднялся.

— Не переживай об этом. Я не виню ее, — произнес Вэй Усянь, ощущая необходимость сказать что-то.

— Никогда раньше она не говорила со мной так, — тихо произнес Вэнь Нин, отходя в сторону, к Сяо Синченю. — Это немного больно.

Вэй Усянь вспомнил те слова, которые Вэнь Нину пришлось услышать от Лань Цин. Он пытался обратиться к ней, но она не обращала на это ни малейшего внимания. И это самый близкий его родной человек. Вэй Усянь внутренне обругал себя за непонятливость.

— А-Нин, послушай... Не нужно принимать это так близко. Я пока что не знаю, почему она сказала все это. Но, уверен, она не хотела обидеть тебя.

— Никогда раньше, — повторил Вэнь Нин — она не называла меня живым мертвецом и марионеткой. А ведь все это — правда. Тогда почему услышать так больно?

— А-Нин, я... и в самом деле очень виноват перед тобой, — покаянно произнес Вэй Усянь.

— Лаоши, не надо! — Вэнь Нин вскинул на него умоляющий взгляд, потому что ощутил искреннюю горечь его слов.

— Я... — все же продолжил тот. Параллельно понемногу отдавая духовные силы Сун Ланю, он дольше формулировал мысли и говорил медленнее. — Не мог смириться с тем, что нашел на Цюнци. Это... был отчаянный порыв. Мне следовало подумать лучше. Прежде чем призывать тебя отомстить. Тогда...

Вэнь Нин подошел к нему, опустился рядом и попросил снова:

— Лаоши, пожалуйста, не нужно снова вспоминать обо всем этом? — он протянул к нему руку.

— Не прикасайся сейчас, — попросил тот. — Послушай меня. Это важно.

Вэнь Нин сложил руки, так и не дотронувшись до него и покорно опустил взгляд:

— Хорошо, лаоши.

— Тогда я и правда создал лютого мертвеца, подчиняющегося моей воле и мелодиям флейты Чэньцин. И уже тогда твоя сила, от многие годы сдерживаемых обид и гнева, была велика. Контролировать тебя было непросто. И все же я не думаю, что смог бы придать тебя земле. Я не хотел. Твоя сестра, мне так по крайней мере казалось, была бы не в силах вынести подобное. И другие в твоей семье, твой клан, твои подчиненные — все они хотели, чтобы ты оставался здесь, чтобы ты был рядом. Я обещал найти способ. В моем распоряжении тогда была только темная ци и я опирался лишь на нее. Идея, что любая жизнь, как и мир в целом, исходит от двух начал — очень проста, но постигается так долго. С детства нас обучают совсем иначе. То, что твое сознание пробудилось — во многом случайность. Лань Чжань подоспел вовремя. Он использовал музыку своего гуциня, чтобы сдержать тебя, но этим же и способствовал твоему пробуждению. На самом деле это он вернул тебе настоящее сознание, а не я.

— Вы вместе сделали это, — тихо поправил его Вэнь Нин. — Лаоши, пожалуйста, не говорите так много? Вам нужно беречь силы.

— Я скоро закончу, — пообещал Вэй Усянь. — По счастью тогда я сразу понял, в чем дело. И в любом случае я всегда хотел, чтобы ты был человеком, насколько это возможно. Чтобы ты мог сам оценивать происходящее, сам принимал решения. Поэтому я с самого начала избегал контролировать и направлять тебя, предоставив свободу. Лань Чжань видел твою силу и понимал, на что ты способен. Я знал, что моя беспечность и нежелание контролировать тебя подтолкнут его проявить инициативу и поучаствовать. Это было нужно, потому что он мог дать тебе то, чего у меня нет. Сознание человека — это контроль и порядок. В том, что касается этого, Лань Чжань — лучший. Кроме того, не связанный с тобой так, как я, обучая, он не мог подавлять твою собственную волю. Мой же приказ, пока твое сознание еще не окрепло, не оставлял тебе никакого выбора.

— Я помню, — негромко подтвердил Вэнь Нин.

— Я хочу, А-Нин, чтобы ты крепко запомнил. По крайней мере с тех пор, как появилась цель вернуть тебя, я не хотел создавать ни марионетку, ни оружие великой силы, ни творить невозможное. Я хотел лишь... помочь продолжать существовать твоей личности. Мне нужен был ты, как настоящий свободный человек. И, когда ты позже сломал сдерживающее заклинание на шее, ты действительно остался один на один со всем, что происходило внутри тебя, и с тем, что творилось снаружи. Я знаю, что ты чувствовал меня все это время. Но я был ранен слишком сильно, чтобы как-то воздействовать и поддержать тебя. Тебе пришлось тяжелее, чем мне, но ты справился. Когда я наконец смог встретиться с тобой после, я заметил, что твой дух стал сильнее. Помнишь, как ты возразил, что мне не нужно тратить силы на восстановление сдерживающего заклинания, потому что ты уже научился обходиться без него?

— Да, — кивнул Вэнь Нин. — Я это помню. Я. Лаоши... Честное слово, я... Благодаря вам, Ханьгуан-цзюню и тем, с кем я мог жить так, как и прежде... Я никогда не тяготился тем, кем стал. Важно то, что я здесь, с вами. Я тоже очень хотел именно этого. Мне всегда было горько, что клан Вэнь повел себя так, что больше ни с кем из великих пяти мы не были в приятных отношениях. Они взялись подавлять других, а это никак не способствует дружбе. Сестра сказала верно, я и в самом деле хотел подружиться с вами. Встретиться, например, как-нибудь еще раз на состязании и, может быть, немного поговорить. Потом встретиться снова. Вы так хорошо и запросто отнеслись ко мне тогда. Я никак не мог взять в толк, почему совершенно чужой человек поступил таким образом. Никто раньше не обходился так со мной. С детства я был слабым и плохо говорил. Сестрица всегда защищала меня. Я знал, что во всем уступаю ей. И что я слабее других. Мне все же хотелось учиться, тренироваться и совершенствоваться. Помимо целительства я взялся за стрельбу из лука. Сам, чтобы никто не осуждал и не унижал меня за ошибки. Думал, научусь потихоньку. Вы были первым, кто заметил меня и сказал, что получается хорошо. И даже, когда я не справился с испытательным выстрелом перед состязанием, вы сказали, что все в порядке. Я чувствовал себя никчемным и хотел убежать, но вы даже догнали и остановили меня, чтобы поговорить. Мне хотелось запомнить все-все, что вы сказали мне тогда. И, конечно, услышав имя, я тоже запомнил его. Ваш шиди пришел позвать вас, потому что соревнование уже почти началось. Он ругал вас, беспокоясь, что вы слишком задержитесь со мной. Но это не было всерьез. Он не сердился на самом деле. Сестра, бывало, тоже отчитывала меня так. Когда я забывал положить в снадобье нужные травы. Когда слишком сильно нагревал отвар. Иногда она говорила, что то, что я готовлю, отвратительно. Но все это лишь для того, чтобы я понимал ошибки и учился дальше. Она хотела, как лучше. И, я помню, она тоже была рядом, когда я пришел в себя. Сначала я увидел вас, а потом пришла и сестрица. Но сегодня... я совсем не знаю, не понимаю, почему она говорила так... будто это человек, которого я вовсе не знаю.

— А-Нин, это, конечно, очень важно, — согласился Вэй Усянь. — Мы обязательно с этим разберемся. Но сейчас, когда придет Лань Сичень, я хочу попросить его на время не присылать сюда поддержку из адептов его ордена. Не ищи, пожалуйста, пока что новой встречи с сестрой? Может стать только хуже. Нам нужно будет продержаться самим. В поселении есть заклинатели и целители. Их сил хватит. Ты сам сможешь приготовить снадобья и все, что потребуется здесь.

— Лаоши? — позвал Вэнь Нин. — Я могу прямо сейчас найти того, кто сможет сменить вас.

— Постой, — остановил его Вэй Усянь. — Если Сяо Синченю или А-Юаню будет нужна помощь, я не справлюсь один. Я не смогу даже короткое время наблюдать за всем здесь в одиночку. Ты нужен мне рядом сейчас. Не уходи. Останься, пожалуйста? Лань Чжань вернется вскоре. Все будет в порядке.

— Хорошо, лаоши. Хорошо. — поспешил заверить его Вэнь Нин. — Я здесь. Я рядом. Только не нужно говорить больше. Будьте осторожнее. Берегите себя.

Вэй Усянь действительно больше ничего не сказал. И Вэнь Нин отошел проверить остальных.

Времени прошло и правда немного, когда из коридора в зал пещеры Фумо вошел Лань Цижень:

— Ну и что у вас здесь происходит? — возмущенно бросил он на ходу. А увидев Вэй Усяня подле Сун Ланя, тут же направился к ним.

Лишь чуть тронув за запястье, Старший Учитель Лань встряхнул его за плечи:

— Ты что творишь? В самом деле, что ли ненормальный?

Вэй Усянь медленно открыл глаза.

— А ты куда смотришь? — на этот раз от Лань Циженя доставалось уже Вэнь Нину. — Ждешь, когда он потеряет сознание? Так этот упрямец раньше собственную душу отпустит за все девять небес и вернуть назад уже вряд ли сможет!

— Учитель, — произнес Вэй Усянь. — Не ругайте его. Он в состоянии понять, когда я в серьезной опасности.

— В состоянии? Тогда мог бы хотя бы разбудить А-Чжуя, чтобы тебе не приходилось изводить себя так!

— Его нельзя разбудить сейчас, — пояснил Вэй Усянь.

— Ничего не хочу слышать! — выругался Старший Учитель. — Проваливай с глаз и восстанавливайся, как хочешь! На вас двоих меня одного точно не хватит!

— Я знаю, — кивнул Вэй Усянь.

Вэнь Нин подошел к нему, опустился рядом и дал пиалу с поддерживающим отваром. Вэй Усянь послушно выпил и прислонился к нему плечом. Вэнь Нин поддержал его под спину, давая опору и возможность расслабить мышцы.

— Погоди, что? — тем временем проговорил Лань Цижэнь. Он передавал духовные силы Сун Ланю и не смотрел вокруг. — Почему это А-Чжуя нельзя разбудить?

— В него попала игла с сильным сдерживающим снадобьем, — ответил Вэй Усянь. — Ее извлекли, хоть и не сразу. Но все равно он проспит примерно два дня. Это случайность. Вероятнее всего игла предназначалась мне.

— Ничего себе новости... — пробормотал Старший Учитель Лань.

— Лань Цин очень не нравится происходящее здесь, — проговорил Вэй Усянь. — Она считает это неуместной жестокостью. Попыткой вернуть уже ушедшего человека. Но я никогда не ощущал даоцзана Суна погибшим. Пусть жизнь на время и остановилась в его теле, дух и душа

держатся вместе так крепко, что его присутствие рядом было заметно любому. Сяо Синчень чувствовал это. И Лань Сичень тоже.

— Тебе нет нужды объяснять мне, — возразил Лань Цижень. — Сичень подробно рассказал все, прежде чем я принял решение участвовать и поддержал тебя. Я знаю, почему сделал это. Целитель обязан оказать помощь там, где есть хоть какие-то шансы. Мы не можем позволить себе сдаваться так просто. Тем более сейчас, после того, сколько уже сделано, вовсе нельзя отступать.

— Именно поэтому я и отдавал ему только что свои силы, — попытался оправдаться Вэй Усянь.

— Дерзкий мальчишка! — снова обругал его Учитель. — Не смей передергивать! Ты не знаешь о главном. Целитель должен быть готов в любой момент оказать помощь. Если не рассчитать собственных сил, лишишь кого-то в важный момент поддержки. Ты должен всегда быть способен действовать, а, если потребуется, то и защищаться. Что, если бы сейчас сюда вошел не я, а кто-то еще из недоброжелателей из клана Лань, кого прекрасно пропускает твое защитное поле?

— Вэнь Нин есть здесь. Чтобы защитить меня, — ответил на это Вэй Усянь.

— Однако в случае с Лань Цин он не помог, — бросил Лань Цижень.

— Так, может быть, именно поэтому это была она... — пробормотал Вэй Усянь и отстранился от Вэнь Нина.

— Что? — переспросил Лань Цижень.

— Вы правы, Учитель. Спасибо за мудрый совет, — поблагодарил Вэй Усянь громче и двинулся встать.

— Куда ты собрался? — Учитель Лань чуть нахмурился.

— Я хочу побыть рядом с гань-эром, — честно ответил Вэй Усянь.

— Если это только сдерживающее снадобье, нет нужды беспокоится. С ним все будет в порядке.

— Когда близкий человек наносит удар в спину или по другому, также близкому тебе, человеку, уже сложно говорить о том, что все в порядке, — проговорил Вэй Усянь, поднявшись. — Придя в себя, он узнает.

— И то верно, — неожиданно тише и как будто печальнее вздохнул Лань Цижень, соглашаясь с ним.