Другая жизнь. Книга судеб

***

Самые тихие и темные, как известно, последние часы перед рассветом. Вэй Усянь, нередко бодрствующий ночами, конечно не мог этого не знать. В это время все спит: и природа, и люди. Ни звука, ведь сяньшэн умеет ступать очень мягко. Воздух не движется, но он идет довольно быстро, чтобы полы одежд разлетались. В левой руке он крепко сжимает ножны с Суйбянем.

Перед ним одна из центральных улиц Ланьлина, которая переходит в подъем к Башне Кои. Ему не впервой проходить здесь. И не в новинку пробираться в резиденцию ордена Цзинь мимо стражи.

Благоуханный дворец охраняется очень бдительно. Но, тот, к кому пришел Вэй Усянь, там не живет. Дворец для Главы ордена и его семьи. На территории резиденции есть еще немало дорогих и прекрасных домов для заклинателей высокого ранга и для тех, кто состоит в близком или отдаленном родстве с семьей, возглавляющей клан.

На самом деле Цзинь Гуаньяо после собственной свадьбы и сам просил брата позволить ему разместиться в отдалении от Благоуханного Дворца. Золотое великолепие лишало его спокойствия, неотступно и сильно напоминая о времени, когда еще был жив прежний Глава, их общий отец, Цзинь Гуаньшань. Цзинь Гуаньяо же хотелось позабыть обо всем.

***

Внимательный, он ясно сознавал, еще с тех пор, как получил второе имя, что законным путем во главе ордена ему никак не стать. Он и не жаждал.

Видеть, что его планы и идеи оценены и одобрены — вполне хватило бы для него.

Первым, кто, несмотря на его происхождение, смог заметить его усилия и талант, был Не Минцзюэ. Но в то время Цзинь Гуаньяо был более амбициозным и надеялся, раз совсем посторонний человек смог рассмотреть его качества, то и отец в конце концов признает и даст больше возможностей. А после он уже также не хотел оставаться в тени своих двух названых братьев. Те оба – Главы орденов. Цзинь Гуаньяо, хоть и понимал, что главенство ему никак не светит, но все же не был готов стать кому-то из братьев подчиненным или и вовсе отойти от дел совета кланов заклинателей.

После смерти отца он перестал ощущать на себе столь сильное давление. Родной его брат, ставший во Главе ордена, неплохо относился к нему. Случилось и так, что проект наблюдательных башен также вскоре был развернут.

Началось все с того, что из Илина от Вэй Усяня пришло послание, мол, с проектом в целом, делайте, что хотите, а за Мертвым Курганом нужен надзор, так что здесь мы с Лань Ванцзи и остальными башню уже строим.

Цзинь Гуаньяо нередко втайне завидовал ему. Но тогда исполнился все же и искренней благодарности к Основателю Темного Пути. Ведь все случилось весьма своевременно. Проект был еще на слуху. Потому что именно под этим предлогом прежний Глава незадолго до своей кончины ездил в Илин. Ходили слухи, что свой странный недуг он мог привезти и оттуда.

Слава Мертвого кургана оставалась темной и страшной.

Узнав, что на месте уже есть люди из клана Лань, а также связанные одним путем на двоих Вэй Усянь и Ханьгуан-цзюнь, остальные сочли, что ситуация уже под контролем, и их едва ли заставят рисковать против воли. Поэтому все быстро согласились, что наблюдательная башня рядом с Луаньцзан и правда нужна, обещали помочь ее возведению средствами и материалами.

То послание Вэй Усяня совету кланов было не таким уж и кратким. По сути то была целая смета. Ему нужны были и еще люди, но сам автор-инициатор отдельно отметил, что прийти и присоединиться к работам могут только добровольцы. Те нашлись из числа даоцзанов и заклинателей ближайших к Илину кланов.

На тогдашнем собрании совета Глава Цзян угрюмо молчал. Никто не стал докучать ему вопросами, сочтя, что любое его решение оправдано. В то время у едва восстановившегося клана Цзян еще не было ни свободных ресурсов, ни свободных рук. Кроме того, недавно сыграли свадьбу.

Однако, после ходили слухи, что небольшой отряд из клана Цзян все же прибыл на помощь в Илин, но самого Главы Цзян вместе с этим отрядом не было.

После Илина проект наблюдательных башен получил развитие. Немного не такое быстрое и масштабное, как представлял себе Цзинь Гуаньяо, но все же Цзинь Цзысюань полностью доверил ему вести это дело.

Постепенно он вошел во вкус. Работал с усердием и радостью. Но потребовались годы, чтобы он поверил в то, что судьба наконец перестала от него отворачиваться. Что, кажется, все пошло на лад.

Сыну Цзысюаня уже исполнилось девять, когда Цзинь Гуаньяо решился заговорить о собственной свадьбе и о том, чтобы перебраться из Благоуханного Дворца в другой дом.

Наученный горьким опытом Цзинь Гуаньяо проникся искренней теплотой к девушке, которой помог однажды, еще во время войны за Аннигиляцию Солнца. Та смотрела на него с любовью и восхищением. Более того, она даже смогла безропотно столько прождать его.

Родом из клана, подначального ордену Цзинь, дочь Главы, она могла бы рассчитывать и на лучшую партию. Так полагала ее мать. Отец же уважал чувства дочери, поэтому не стал препятствовать ей.

После свадьбы молодая пара поселилась в Башне Кои, в доме под названием Сияние Средь Снегов. Том самом, где некоторое время после своей женитьбы жил Цзысюань со своей Яньли.

***

Вэй Усянь не раз бывал там. Расположенный чуть в стороне, в тихом укромном живописном местечке, дом весьма удачно подходил для осуществления его замысла. Ночь выдалась безлунной и темной, тоже как по заказу — на руку.

Внимательный и чуткий, довольно зоркий, даже в темноте, он издали легко разглядел силуэт вышедшего из дома человека в светлых золотисто-желтых одеждах.

Замерев на секунду, Вэй Усянь оценил новую ситуацию. Снаружи больше пространства для маневра, не мешают стены. Однако в тишине ночи любой звук звонок, а вспышка духовной силы будет видна далеко.

Решив окутать меч темным маскирующим облаком, Вэй Усянь все еще колебался.

У него не было сомнений в том, кто вышел сейчас из дому и остановился, как будто тоже в раздумьях, оставаясь легкой мишенью. Это определенно был Цзинь Гуаньяо, которого Вэй Усянь так хотел лишить жизни. На самом деле лишь за то, что тот позволил себе применить мелодию смятения против простого смертного, который по сути не представлял для него ни малейшей угрозы. Даже если бы не было еще и других грехов за Цзинь Гуаньяо, за одно лишь это Вэй Усянь всем сердцем стремился разделаться с ним. Такой человек не должен существовать в мире.

Пальцы крепче сжали ножны меча, оружие окуталось облаком тьмы и почти без единого звука скользнуло на свободу. Клинок висел в воздухе, нацеленный острием на жертву, дожидаясь решающего жеста своего хозяина.

Однако Вэй Усянь все же не был тем, кто убивает людей исподтишка, потому он продолжал медлить, пристально вглядываясь в фигуру заклинателя.

Тот обернулся, будто бы мог ощутить взгляд. На самом деле он и правда был на такое способен.

Казалось, что их взгляды встретились, но Вэй Усянь знал, что Цзинь Гуаньяо на самом деле не видит его, просто смотрит в его сторону.

Все замерло, будто застыло. Вэй Усянь не слышал даже звука собственного дыхания. А потом Цзинь Гуаньяо шагнул в его сторону.

Послышался шорох его одежд и потревоженных им трав.

Вэй Усянь позволил ему подойти. Зная, что может убить его очень быстро, он не боялся быть обнаруженным и узнанным.

— Сяньшэн? — голос Цзинь Гуаньяо чуть дрогнул.

Несмотря ни на что, он тоже был довольно сильным заклинателем, мог неплохо видеть и слышать впотьмах.

Вэй Усянь не стал подтверждать очевидное, продолжая молча смотреть на него.

— Молодой господин Вэй, зачем вы здесь в такой час? — он говорил едва слышно.

Лишь собственные обостренные чувства помогали Вэй Усяню ясно разбирать слова.

Он ответил также тихо:

— Чтобы действительно лишить вас жизни на сей раз.

Глаза Цзинь Гуаньяо расширились, он увидел сгусток темноты у правого плеча Вэй Усяня и без особого труда догадался, что это нацеленное на него оружие, скрытое облаком тьмы.

Однако он не стал предпринимать попытку уклониться, сбежать или позвать на помощь.

— Но разве я совершил что-то? — спросил он, запинаясь от волнения.

— У вас хорошая память. Вы не должны были забыть, как однажды мы встретились с вами также под покровом темноты в библиотеке ордена Гусу Лань. Только тогда инкогнито, среди ночи в Обитель пробрался не я, а вы. Вы искали там средство или способ для достижения своей цели. После я обещал вам, один неверный шаг — и вы не увидите от меня снисхождения. Это обещание для меня никогда не будет иметь срока давности, — пояснил Вэй Усянь.

Цзинь Гуаньяо чуть покачнулся, будто хотел сделать еще шаг вперед, окончательно приблизиться, но вместо этого упал перед Вэй Усянем на колени:

— Сяньшэн, умоляю... Я поступил вероломно тогда. Предал доверие названного брата, который всегда был на моей стороне. Я повел себя подло по отношению к вам, напав исподтишка, зная, что вы — безоружны, в то время как вы были готовы позволить мне уйти восвояси. Я действительно очень виноват. Этому нет оправдания. Но может быть, я все же могу расплатиться с вами за всё чем-то кроме собственной жизни? Клянусь, о том покушении на вас из-за проклятия, наложенного на Цзинь Цзысюня, я действительно ничего не знал и не участвовал в этом.

— Хорош бы я был — прийти спустя двенадцать лет мстить за свои старые, давно зажившие, раны, — процедил Вэй Усянь. — Я лишь напомнил вам обстоятельства, после которых обещал вас убить за малейшую оплошность. Любую. Неважно, в какой момент жизни вы ее совершите.

— Тогда... — вздохнул Цзинь Гуаньяо. — Я правда не понимаю, в чем дело. Чем я настолько сильно подвел вас? — в его больших темных глазах стояли с трудом не срывающиеся с ресниц слезы.

— Дело в том, что ваш отец погиб не случайно, — произнес Вэй Усянь. — Вы все-таки убили его.

— Я.. — выдохнул Цзинь Гуаньяо, заставляя себя прямо смотреть в лицо того, кто угрожал ему смертью. — Это правда. Но вы ведь знали. И вы отпустили меня тогда. Неужели после того, что и вам, и целителям из клана Вэнь пришлось пережить из-за него, вы пришли сюда, чтобы отомстить за его смерть?

— Действительно, — согласился Вэй Усянь. — Мне сложно поспорить с тем, что Цзинь Гуаньшань заслуживал подобного конца. Что не отменяет бесчестности совершенного вами действия. Вы ненавидели отца — хорошо. Но обычный простой смертный мальчишка пятнадцати лет, он-то чем оказался перед вами виноват?

— А-Юй?.. Он, стало быть, все же смог вспомнить... — машинально проговорил Цзинь Гуаньяо.

— А вы бы, конечно, предпочли, чтобы нет?! — теряя терпение, прорычал Вэй Усянь.

— Сяньшэн, пожалуйста! — поспешил попытаться остановить его Цзинь Гуаньяо. — Да, я не питал приязни к еще одному, неожиданно явившемуся отпрыску Цзинь Гуаньшаня, но и не собирался вредить так сильно. Это вышло случайно!

— Случайно? После смерти вашего отца, вы могли бы просто выставить его из Башни Кои, едва ли бы кто-то вступился. Но вы обрекли его умирать в муках. За что?! — рявкнул Вэй Усянь, забыв об осторожности.

— Но я правда заметил его слишком поздно, — крупные капли слез все же сорвались и побежали вниз, хотя голос Цзинь Гуаньяо звучал ровно, он смотрел на Вэй Усяня жалобно умоляющим взглядом. — Мне даже в голову не пришло, что он может быть там. Недуг отца был тяжел, — торопливо заговорил он. — Я в самом деле играл ему ту мелодию смятения ни один раз. Но все же. Этого было мало, он все еще был жив. А я уже не мог оставить все вот так. Некоторое время я искал подходящую возможность сыграть еще раз. Рядом с ним почти неотступно находились целители, лишь изредка оставляя. У меня было крайне мало времени. Войдя, я конечно внимательно осмотрелся, прислушался. Это был поздний вечер. Все выглядело спокойно и тихо. Откуда я мог знать, что в это же время этот пройдоха прячется под кроватью? Будь он где-то еще, я бы услышал даже дыхание. Но он показался только когда я уже доиграл полностью, до последней ноты. Я понял, что случилось, но совершенно не знал, как ему помочь.

— Поэтому сказали, что теперь вам остается только убить его? Зная, что его душа и без того в смятении, вы приказали ему умирать? И все лишь для того, чтобы не всплыло ваше преступление? — яростно выпалил Вэй Усянь.

— Да! Да, — не стал отпираться Цзинь Гуаньяо. — Сяньшэн, но послушай же, разве он погиб в конце концов? С ним что-нибудь случилось? Он ведь был жив и в порядке. Все было хорошо. Так почему же ты пришел этой ночью убить меня? Сяньшэн! — он потянулся в попытке коснуться одежд, склониться, как угодно низко, лишь бы сберечь свою никчемную жизнь.

В ответ Вэй Усянь коротко махнул рукой, отпуская давно готовый меч действовать.

Занесенное оружие всегда в конечном счете находит свою цель.

Вэй Усянь смотрел, как клинок, окутанный облаком тьмы пронзает тело.

Цзинь Гуаньяо не успел издать ни звука. Рукоять меча ушла далеко вниз, как будто лезвие вошло в землю больше чем на половину.

Облако тьмы разрослось, скрывая и меч, и пораженного им заклинателя. Расползаясь оно лизнуло края одежд и носки сапог Вэй Усяня. Поклубившись мгновение, облако заструилось, извиваясь, и растворилось в окружающем сумраке.

Меч действительно торчал в земле совсем рядом, а тела Цзинь Гуаньяо — как не было.

Это зрелище заставило Вэй Усяня опешить и замереть.

Он припомнил свой недавний сон с участием Лань Цижэня, Вэнь Жоханя, со сценой гибели его собственных родителей. Когда бросил в Вэнь Жоханя меч и попал не в того, Вэй Усянь также почти сразу увидел облако темноты. Он вспомнил об этом только теперь. Раньше память упрямо цеплялась за вид клинка, глубоко, слишком глубоко вошедшего в грудь Лань Цижэня.

«Все это — лишь сон?» — задался вопросом Вэй Усянь.

Но для сновидения все происходило слишком последовательно и приземленно. Никаких внезапных перемещений, никаких резких перемен.

— Так вот значит, как?! — звонкий, полный возмущения голос вернул Вэй Усяня к реальности.

Повернувшись на крик, он увидел Цзинь Лина. Тот держал в руках лук с уже наложенными тремя стрелами и целился в Вэй Усяня.

Расстояние было небольшим.

— А-Лин... — произнес Вэй Усянь. — Что с тобой?

— Замолчи! — воскликнул мальчик. — Дядя Цзян не раз предупреждал меня, чтобы я не верил! Твоя внешность обманчива! И действия лживы! Ты лишь прикидываешься честным и добрым. Но однажды вместе с тобой в любой дом приходит большая беда!

Вэй Усянь перевел дыхание, а ребенок тем временем отпустил натянутую тетиву.

Легкий свистящий звук прорезал тишину.

Время сделалось медленным и тягучим. Вэй Усянь наблюдал полет приближающихся стрел, но оставался неподвижен.

Его меч, тем временем, не дожидаясь приказа хозяина, выскользнул из земли и устремился наперерез опасности.

Разрубленные на лету, стрелы упали, не достигнув цели. Но Цзин Лин уже целился снова.

Несмотря на совсем еще юный возраст, он обладал хорошей сноровкой и целеустремленностью. У него был прекрасный учитель.

Будто понимая, что бой вовсе не окончен и угроза не миновала, Суйбянь развернулся и устремился к Цзин Лину.

У того не было при себе меча. И конечно не было достаточно сил противостоять проворному и мощному боевому оружию.

Вэй Усянь быстрым и резким взмахом остановил свой меч. Во сне или наяву, он ни за что не мог позволить себе причинить вред племеннику, сыну своей любимой шицзе.

— Цзин Лин, остановись, не нужно! — крикнул Вэй Усянь.

Но упрямый ребенок в этот раз совершенно ничего не хотел слушать, он снова отпустил тетиву.

Суйбянь дернулся перехватить атаку, но смог достать только две стрелы из трех. Последняя толкнула Вэй Усяня в левый бок, ниже ребер. Он чуть покачнулся, но в первый момент не испытал ничего.

«Опять в то же место», — с досадой подумал он и, схватив за древко, которое ощущалось в руках вполне настоящим, дернул стрелу из тела.

В глазах потемнело, следом брызнули искры и только потом появилось ощущение боли, от которой невозможно было ни вдохнуть, ни вскрикнуть. Вэй Усянь больше не мог ни увидеть, ни понять, что происходит вокруг.

Тем временем возвращающийся меч с силой толкнул его в грудь, заставив упасть и перекатиться по земле, переставая при этом быть столь откровенно легкой мишенью.

«Сматывайся отсюда живо! Ни то простишься и с телом, и с душой!»

Вэй Усянь лежал тихо. Меч вернулся в ножны, он держал его в руке, прижимая к земле. Другой он осторожно коснулся раны, которая ощущалась очень по-настоящему.

Что за мысль и чья прозвучала сейчас, недосуг было разбираться. По крайней мере с первой ее частью Вэй Усянь был внутренне согласен.

Он попытался прислушаться, чтобы оценить, чем занят теперь упрямо стрелявший в него ребенок. Обнаружить оказалось несложно, потому что тот подал голос:

— Думаешь укрыться в темноте, да?! Стоит мне только позвать собак, и они живо найдут тебя!

По счастью времена, когда от одного упоминания собак Вэй Усяня пробирала холодная дрожь, прошли. Он задумался, мог ли А-Лин видеть, как они говорили с Цзинь Гуаньяо. Или слышать. Некоторые их слова прозвучали неосторожно громко. Их вполне можно было бы расслышать на расстоянии.

— Что? Так и будешь прятаться? — нетерпеливо крикнул ребенок.

Не нужно было быть Основателем Темного Пути, чутким к темной ци, чтобы догадаться — на самом деле ему просто страшно одному в темноте. Пусть он и ругал Вэй Усяня и даже целился и стрелял в него, но все же он вырос рядом с ним, не так уж и редко они играли вместе и, видя его, Цзин Лин определенно ощущал себя под защитой.

Вэй Усянь перевел дыхание и ответил:

— А-Лин, обещай мне, пожалуйста, что больше не будешь стрелять?

«Идиот! Он же тебя прикончит!»

В подтверждении этой мысли снова раздался свист стрел. Однако все они промчались мимо.

«Останови его! Дай мне ударить!»

Кажется, это Суйбянь обрел собственную способность болтать и проявлять инициативу.

«Заткнись!» — резко приказал ему Вэй Усянь и выбросил в воздух огненный талисман.

Он понимал, что вся эта возня, продолжаясь даже все также без особенно громкого шума, в любом случае вскоре привлечет охрану Благоуханного Дворца. Огонь не навредит ребенку, только лишит его возможности прицельно стрелять, а заодно отвлечет внимание остальных.

Вслед за талисманом, Вэй Усянь ударил ладонью о землю, поднимая целую змеящуюся и потрескивающую стену огня. Благо, собственной крови, чтобы усилить заклинание, у него сейчас было в избытке.

— Мама! — пронзительно воскликнул Цзин Лин.

Но Вэй Усянь знал, что с ним все будет в порядке, поэтому рывком забрался на меч и стремительно помчался прочь.

Он чувствовал, что надолго его не хватит, поэтому действовал проворно и быстро, используя все преимущества Суйбяня.

Чтобы лучше удержаться на нем, Вэй Усянь оставался стоять на колене, не поднимаясь в полный рост и старался не обращать внимания на боль в свежей ране, потревоженной резким движением.

***

Лань Ванцзи проснулся от голоса Вэй Усяня. Повезло, что тот спал близко, крепко обнимая его, поэтому Лань Ванцзи также смог даже сквозь сон ощутить его напряжение и прийти в себя.

— Вэй Ин? — еще полу неосознанно позвал он, положив ладонь ему на затылок.

— А-Лин... — прошептал Вэй Усянь, вздрогнув.

Его дыхание было поверхностным и частым. Легкие волны выдыхаемого им воздуха одна за одной касались кожи Лань Ванцзи.

Вэй Усянь нередко засыпал, прямо поверх него. Он ложился позже Лань Ванцзи и всегда обладал способностью располагаться, как угодно, только не в подобающем положении. Лань Ванцзи давно привык и пристрастился ощущать его близко, сквозь сон и едва проснувшись.

Но сейчас в таком положении Лань Ванцзи было сложно точнее оценить состояние Вэй Усяня. Он осторожно переложил его на бок, потом на спину, взял за запястье, вгляделся в лицо.

Было очевидно, что сон сильно тревожит его: напряженно вздрагивают брови, шевелятся губы.

Лань Ванцзи протянул руку, коснувшись его лица. Вэй Усянь прильнул щекой к его ладони. Его дыхание оставалось частым и коротким, пульс был быстрым. Духовных сил оставалось в достатке, но он, кажется, вовсе не использовал их.

Отняв руку от его лица, Лань Ванцзи увидел на своих пальцах темнеющие пятна крови. Он тут же повернул голову Вэй Усяня и рассмотрел густую каплю, собравшуюся у края его губ. Сорвавшись, она покатилась вниз к подбородку.

— Вэй Ин! — выдохнул Лань Ванцзи и стал быстро осматривать его.

Он не думал найти настоящих ран, но проводя ладонью по его телу, надеялся ощутить хоть что-то.

Вэй Усянь тихо застонал. Лань Ванцзи отнял руку. Но, когда прикоснулся снова в том же месте, реакция не повторилась. Он зажег свет огненным талисманом и снова посмотрел на Вэй Усяня. С уголка его губ тонкой струйкой стекала алая кровь.

Лань Ванцзи приподнял его и прислонил к себе.

— Вэй Ин мой... — позвал он. — Как тебе помочь?

Лань Ванцзи не мог понять, что с ним творится. Темной энергии не ощущалось. Никаких зацепок. Только догадки и совершенно непонятно, как действовать.

Лань Ванцзи было попробовал совместить свою ци с его, но это ничего не изменило. Состояние Вэй Усяня лишь постепенно ухудшалось. Он дышал все тяжелее, как будто ему недоставало воздуха.

Чувство близкое к панике охватило Лань Ванцзи. Он прекрасно помнил, как накануне Вэй Усянь после разговора с Мо Сюаньюем решительно собирался отправиться в Ланьлин чтобы лишить жизни Цзинь Гуаньяо. Лань Ванцзи насилу остановил и отговорил его. Ему пришлось при этом столкнуться с темной ци, которую Вэй Усянь успел набрать. Ее было много. Он что-то сделал с ней, чтобы та ушла. Но Лань Ванцзи помнил, что темная ци не терпит отложенных обязательств и берет плату кровью с того, кто разбудил ее, если тот не сдержит своего обещания.

Происходило ли именно это сейчас? — Лань Ванцзи не мог сказать с достаточной долей определенности.

Пытливый ум Вэй Усяня всегда работал усердно, но он избегал делиться с другими подробностями работы с темной ци. Пока все было в порядке, Лань Ванцзи находил в своем сердце способность понимать это. Но всякий раз, когда что-то случалось... он лишь изо всех сил старался поддержать его и помочь.

— Вэй Ин, я рядом, — проговорил он, прижимая его к себе бережно и крепко, чувствуя, что на самом деле он не так близко, как должен быть. Вэй Усянь был где-то далеко. Не с ним, не рядом. Нечто незримое, непостижимое разделяло их.

И все же кровь на губах Вэй Усяня была настоящей.

Если след происходящего там виден здесь, возможно отсюда также возможно воздействовать и в обратном направлении.

Однако сила светлой ци сейчас не работала. Вэй Усянь спал, и без того дыша слишком трудно, чтобы Лань Ванцзи предпринял попытку дать ему отвар или лекарство, не рискуя навредить.

Наконец Лань Ванцзи припомнил, что сам пробудился от коварного захватившего его сна в Кровавом пруду. Обругав себя последними словами за то, что не подумал про этот пруд сразу же, Лань Ванцзи быстро поднялся и понес Вэй Усяня туда.

Он опустился в воду вместе с ним, чтобы, если придется остаться довольно долго, он не замерз слишком сильно, вода в пруду всегда была холодной.

Про себя Лань Ванцзи очень хотел и надеялся, что Вэй Усянь проснется, но все равно обходился с ним очень плавно и бережно, не будил его специально. Постепенно он погружал его в воду все глубже и наконец устроил его плечами у себя на коленях так, что вода доходила до самой шеи. Мокрой ладонью он коснулся его щеки и виска, стер кровь с угла губ и подбородка, но темная капля набралась снова.

Прошло время.

Дыхание Вэй Усяня стало чуть легче, не такое срывающееся, ровнее сделался пульс.

***

Он сидел на коленях у кромки небольшой заводи. Вода казалась неподвижной, но при этом оставалась прохладной, бодрящей. Вероятно, на дне били ключи. Истекающий ручеек весело журчал где-то по близости.

Вэй Усянь выпил несколько пригоршней воды, пару раз плеснул на лицо, промыл кровоточащую рану в боку. Прохлада немного унимала боль, вместо нее накатывала дурманящая слабость.

На воде лежали крупные листья лотоса. Вэй Усянь смотрел на них, не в силах оторвать взгляда. Не в силах даже пошевелиться. Он смог лишь лечь на бок, зажимая рану ладонью, пальцами другой руки чуть касаясь воды и все еще глядя на листья до тех пор, пока взор не застлало туманом.

Первое, что он ощутил, приходя в себя, — прикосновение. Кто-то осторожно гладил его по голове, по щеке, робко, рука заметно дрожала.

Вэй Усянь распахнул глаза.

В них ударил свет, мешая видеть и сообщая, что ночь миновала.

Он попытался приподняться, но тут же услышал:

— Не надо. Не надо. Ты сейчас совсем слабый. Пожалуйста, не двигайся.

По голосу это была девочка, еще совсем ребенок, маленькая ладошка легла на плечо Вэй Усяню. Он попытался присмотреться, но видел только большие разноцветные нечеткие пятна. Слабость действительно была такой сильной, что голова шла кругом.

Вэй Усянь снова опустился навзничь и чуть вздохнул.

— Тебе неудобно так? — тут же спросила девочка. — Погоди, я принесу подложить что-нибудь под голову, чтобы было помягче.

— Постой, — попросил Вэй Усянь, протягивая к ней руку.

Он не видел ее, просто потянулся на голос.

Она взяла его руку в свои и спросила наивно и прямо:

— Не хочешь остаться один?

Свободной рукой Вэй Усянь осторожно коснулся левого бока. Он вспомнил, что был ранен.

— Не волнуйся, — сказал девочка. — Мы хорошо перевязали тебя. Тебе нужно только как следует отдохнуть — и все пройдет. Это не опасно. Ты, видимо, просто пролежал здесь всю ночь. Я нашла тебя утром на сходе к заводи. И страшно испугалась. Ты был весь в крови, даже земля рядом с тобой сделалась влажной. Хорошо, что со мной был братик. Он помог осмотреть тебя, перенести и перевязать.

— У тебя есть брат? — спросил Вэй Усянь, просто чтобы поддержать разговор.

— Братьев у меня целых пять. И одна сестричка, — гордо сообщила девочка.

— А родители?

— Родители... Родители, конечно, тоже есть, — подтвердила она. — Только они не велят нам помогать незнакомцам. Поэтому я осталась здесь с тобой, а братик обещал родителям не рассказывать. Пока ты не очнешься. А там сам уж решай, куда тебе идти. Если захочешь к нам, то пожалуйста. Никто возражать не будет.

— Мне и правда нужно идти, — согласился Вэй Усянь и приподнялся снова.

— Что ты? Отдохни же сначала. Пойти сможешь, когда силы вернутся, — поспешила остановить его девочка.

— Я ведь просто сплю, — произнес Вэй Усянь. — Значит, могу делать, что вздумается.

— Спишь или нет, но ранен ты по-настоящему. Нужно поправиться, потом идти. А пока ты не сможешь. Только напрасно измучаешь себя. — жалобно проговорила девочка. — Почему ты такой непослушный? Давай, я лучше помогу тебе напиться? У меня есть бульон. Я принесла для тебя немного.

— Ладно, — уступил ее уговорам Вэй Усянь.

Он наконец смог нормально видеть.

Они сидели в тени у небольшого ветвистого дерева. Его извилистые, уходящие в землю корни служили Вэй Усяню подушкой. Он приподнялся выше, чтобы иметь возможность видеть свою заботливую собеседницу.

Совсем хрупкая, в простом светлом платье, густые темные волосы собраны в длинную косу. Она смущенно опустила глаза, избегая встречаться с ним взглядом.

Наполнив пиалу из небольшого горшочка, она протянула ему:

— Бульон из лотосового супа. Это вкусно. И поможет тебе поправиться.

Он кивнул, взял пиалу из ее рук и выпил содержимое.

Конечно, он знал этот вкус. И очень любил.

— Как твое имя? — спросил он.

— Чэнь Цин, — ответила девочка.

— Как? — не сдержал удивления Вэй Усянь.

— Чэнь Цин, — повторила она. — Что-то не так?

— Нет-нет, — заверил ее Вэй Усянь. — Все в порядке. Просто знакомое имя.

— А свое, ты мне назовешь? — полюбопытствовала девочка.

— Назову. Почему бы и нет. Вэй Усянь.

— Вэй Усянь... Вэй Усянь, — несколько раз повторила она, будто пытаясь распробовать. — Кажется, мне тоже знакомо. Наверное, я слышала раньше. Ты ведь — не обычный человек? Кто-то сильный ранил тебя? Или ты так ослаб потому что остался без помощи?

Вэй Усянь прикрыл глаза. Он не знал, что ответить. Кажется во всем этом, и правда что-то было не так.

Его ранение не было серьезным, но тело ощущалось большим и очень тяжелым. Только сейчас он осознал, что не смог бы, пожалуй, даже сесть без помощи, не то что куда пойти.

Маленькая ладошка коснулась его лица:

— Тебе больно? Я совсем заболтала тебя? — огорчилась девочка.

— Ничего, — ответил Вэй Усянь. — Сейчас ничего не болит. Просто слабость.

— Тебе нужно отдохнуть. Поспать хорошенько. Не трать сил на слова, — говоря она не прекращала тихонько гладить его.

От прикосновений ему вроде бы становилось лучше.

— Я побуду с тобой. Не волнуйся. Хочешь, сыграю, чтобы заснуть было легче?

— Сыграй. На чем ты играешь? — спросил Вэй Усянь.

— О. Это скорее свисток. И немножко флейта. Совсем простенькая штучка. Но мне нравится. Учиться на ней легко.

Звучание миниатюрного инструмента и правда было довольно высоким, но все же мелодичным и мягким. Вэй Усянь прислушался к нему. Мелодия звучала очень знакомо. Она приятно согревала сердце, будто добавляя в него что-то очень недостающее.

— Что ты играешь? У этой музыки есть имя? — поинтересовался он.

Но то ли его голос прозвучал слишком тихо, то ли девочка увлеклась игрой и не хотела отвлекаться, ответа ему не досталось.

Оставалось лишь слушать всем сердцем.

***

Находясь с Вэй Усянем, погруженным в воду Кровавого пруда, Лань Ванцзи тихо напевал свою любимую мелодию. Больше для себя, чтобы не терять спокойствия.

Кровь изо рта Вэй Усяня перестала сочиться некоторое время назад. Он лежал спокойно и тихо. Пульс и дыхание выровнялись.

Пребывание в пруду дало результат. Но дольше оставаться было нельзя, слишком холодно.

Лань Ванцзи приподнял Вэй Усяня из воды и ему показалось, что он услышал совсем тихое:

— Лань Чжань...

Он тронул его по щеке, вглядываясь в лицо:

— Вэй Ин?

Глаза были закрыты, тело расслаблено. Он либо спал, либо находился на грани сознания.

— Лань Чжань, — снова выдохнул он.

— Я здесь, Вэй Ин. Я здесь! — отозвался Лань Ванцзи, держа его на руках и поднимаясь из пруда вместе с ним. — Я рядом с тобой.

Вода лилась с промокших ночных одежд, делала скользкими камни. Лань Ванцзи почувствовал, что, почти как отхлынувшая волна, стали убывать духовные силы Вэй Усяня.

Замерев, он прислушался к ощущениям. Уровень его сил падал не очень быстро. Вэй Усянь был достаточно сильным заклинателем. Едва ли существовало нечто способное мгновенно и полностью лишить его всех сил.

Лань Ванцзи ускорил шаг.

Переодев Вэй Усяня в сухое, он уложил его на кровать, как положено и достал гуцинь. Лань Ванцзи почувствовал, что сейчас это может сработать. Поэтому принялся играть. Приходилось прикладывать немалые усилия, чтобы сосредоточиться. Лань Ванцзи напоминал себе, что Вэй Усянь просто спит. Ничего по-настоящему страшного и непоправимого не происходит. И сейчас можно помочь.

Он ощущал, что в данный момент может до него дотянуться, поддержать. Лань Ванцзи сидел с гуцинем на коленях прямо на каменном уступе кровати, рядом с Вэй Усянем, чтобы в любой момент иметь возможность прикоснуться к нему. Каждый раз доигрывая мелодию до конца, он проверял его пульс и духовные силы.

Так прошло больше часа.

Наконец, духовные силы Вэй Усяня перестали убывать. Лань Ванцзи для верности сыграл еще трижды и только тогда убрал гуцинь. Он снова притянул Вэй Усяня ближе, уложив головой и плечами себе на колени. Тот любил быть рядом и прикасаться.

За годы, проведенные вместе, Лань Ванцзи тоже проникся ценностью этих ощущений. Ему хотелось держать его. Хотелось удержать и вернуть. Хотелось сделать то же, что тот сделал для него раньше — выхватить из сна, который не отпускал, ранил, тянул его силы, неведомо чем угрожал.

— Если бы только знать, как дозваться тебя, — тихо проговорил Лань Ванцзи. — Ты говорил, что смотрел мне в глаза, но твои сейчас закрыты. Ты говорил, что хотел во что бы то ни стало найти меня. Я тоже всем сердцем хочу, чтобы ты снова был здесь, со мной. Чтобы ты сказал мне хоть что-то.

Лань Ванцзи вспомнил, что в прошлый раз Вэй Усянь проснулся сам. Он не застрял в сне. Хотя к нему и прицепилась какая-то темная сущность, он все же вернулся к реальности и все последующее происходило уже наяву. Тогда, заметив, что Вэй Усянь спит беспокойно, Лань Ванцзи зажег благовоние с сандалом. Переложив Вэй Усяня со своих колен и поднявшись, сейчас он поспешил сделать то же. А заодно аккуратно напоил Вэй Усяня поддерживающим отваром.

Покончив с этим, он снова устроился вместе с ним. Гладя по голове, он аккуратно перебирал его волосы. Те уже почти высохли. Лань Ванцзи разложил их в стороне, чтобы, промокшие, они не попали под спину Вэй Усяню и не доставляли неприятных ощущений.

Подсохшие сейчас, пряди струились, скользя между длинных пальцев Лань Ванцзи. Бросив на них более внимательный взгляд, он остановил движение руки. Рассмотрев на свет, он убедился, что зрение его не обманывало.

От концов примерно на четверть волосы Вэй Усяня изменили цвет, став заметно серее, а у самых кончиков –- белыми. На ощупь это были самые обычные волосы, никаких изменений. Но Лань Ванцзи также был абсолютно уверен, что еще накануне вечером и цвет их был привычно черным.

Вздохнув, он вгляделся в лицо Вэй Усяня: брови, ресницы были темными, как и всегда. Приподняв выше, Лань Ванцзи плотнее привлек его к себе, положил ладонь на затылок и запустил между ними круговорот светлой ци.

Мыслями, душой и сердцем он стремился к нему, звал его, молча, без слов.

Вэнь Нин, который пришел принести еды и фруктов, а заодно разузнать, как дела, застал Лань Ванцзи все также сидящим с Вэй Усянем на руках.

— Ханьгуан-цзюнь? — осторожно позвал он.

Лань Ванцзи повернулся на голос. Продолжая все это время обмениваться с Вэй Усянем ци и размышлять, он не расслышал шагов, но и не удивился пришедшему.

— У вас случилось что-нибудь? — также тихо спросил Вэнь Нин.

Лань Ванцзи бережно переложил Вэй Усяня головой на валик, спустился с кровати и жестом предложил Вэнь Нину отойти в сторону, ближе к столу, за которым обычно работал Вэй Усянь. На столе так и остались лежать его рисунки. Лань Ванцзи вспомнил, что тот рисовал фрагменты из сна и подумал, что надо будет посмотреть их.

— Ему было плохо ночью. Скорее даже ближе к раннему утру, — сказал он.

— Плохо? — переспросил Вэнь Нин. — Но я ничего не почувствовал...

— Это было во сне. Он спит и сейчас. Так и не просыпался, — пояснил Лань Ванцзи.

— Опять эти дурные сны? Как было со старшим Учителем Лань и с вами?

— Вероятнее всего, это так, — подтвердил Лань Ванцзи. — Мне нужно, чтобы ты передал весть в Облачные Глубины, моему брату. Я хочу увидеть его, но не оставлю Вэй Ина. Ночью помог Кровавый пруд. Он и сам говорил, что ему лучше здесь. Важной может оказаться любая деталь. Не думаю, что стоит забирать его отсюда.

— Я должен буду войти в Обитель? — уточнил Вэнь Нин.

— Ничего страшного, если войдешь. Но можешь послать передать весть, кого сочтешь нужным. Речь не идет о том, чтобы скрывать. Я просто не могу отправиться сам.

— Хорошо. Я передам весть Цзэу-цзюню как можно скорее, — кивнул Вэнь Нин.

— Как А-Юй? — спросил Лань Ванцзи.

— Он успокоился после того, как поговорил с Вэй лаоши вчера вечером еще раз. Все было в порядке. Он спокойно заснул и проснулся бодрым, как и прежде, когда все было хорошо. Но теперь, если узнает...

— Он узнает, так или иначе. Это огорчит. Но если попытаться скрыть, он будет чувствовать себя еще более несчастным, — произнес Лань Ванцзи.

— Что, если он захочет прийти сюда? — спросил Вэнь Нин.

— Пусть приходит, — дал свое согласие Лань Ванцзи. — Они с Вэй Ином и правда, как братья. Это может помочь ему прийти в себя.

— Хорошо, — кивнул Вэнь Нин и опустил взгляд.

— Спасибо, что позаботился и зашел к нам, — сказал ему Лань Ванцзи.

— Меня вовсе не за что сейчас благодарить, — с горечью возразил Вэнь Нин.

— Конечно же мне есть, за что благодарить тебя, — не уступил Лань Ванцзи. — Мне нужна твоя помощь. Возможности любого предельны. Я тоже не могу разделить с ним того, что происходит. Пока он спит, я не ощущаю никакого движения ци, ничего, что бы позволило понять, что с ним, что он переживает, как поддержать его. Я также действую наугад и надеюсь, что все будет в порядке. Что он сможет справиться. И все вместе мы сможем разобраться с этой напастью. Он делал рисунки фрагментов из своего прошлого сна. После того, как я поговорю с братом, если Вэй Ин все еще не проснется, приходи, посмотрим их вместе. Не вини себя за то, что некоторые вещи недоступны твоему восприятию. Ко сну всегда относились очень бережно как раз потому, что эта материя очень зыбкая, непознаваемая. Чувство вины — лишь помеха, постарайся не поддаваться ему.

— Благодарю Вас, Ханьгуан-цзюнь, — поклонился Вэнь Нин. — Я приложу все усилия.