Другая жизнь. Книга судеб

***

Лань Сычжуй с трудом разлепил тяжелые веки. В первый момент он совершенно не мог осознать, где находится. Высоко в ясном небе покачивалось яркое солнце. Сам он тоже покачивался. Распознав плеск воды, он вспомнил, что плывет по реке на лодке.

Юноша медленно повернул тяжелую голову. В горле стоял неприятный ком. От движения в висках застучал пульс. Он с трудом приподнялся на локте, увидел блестящую рябь и тут же упал обратно, не в силах вынести мельтешения искрящихся волн.

Стараясь дышать медленно и ровно, молодой заклинатель попытался понять, что с ним. Первое, что пришло в голову — то, что ел в Пристани Лотоса могло быть отравлено. Однако, он помнил, что провел там десять дней. Яд, если это был он, должен был начать действовать раньше. Если это конечно не какое-то хитроумное зелье, от которого, напротив, в еде было противоядие.

Мысли казались абсолютно бредовыми.

Он уже чуть не начал предполагать, что маленькая Цзян Шуанг просила его есть, потому что знала...

Это было уже чем-то совсем невозможным.

Лань Сычжуй снова попытался подняться. Сел, опираясь о лавку. Вся эта сторона лодки была на солнце, но под лавкой сохранялась тень. Там же был сосуд с водой и узелок с пирожками.

При виде еды стало хуже. Лань Сычжуй прижал руку к груди и зажмурился. Справившись с собой, он взял сосуд и отпил немного воды. Ему немного полегчало, и он перебрался на теневую сторону, не выпуская сосуда из рук.

Плеснув немного воды на ладонь, он отер щеки и шею, которые словно горели. Двигаться получалось с огромным трудом. Лань Сычжуй даже малодушно подумал выпустить сигнальный талисман. Но тот зависнет на большой высоте над местом, где его выпустили, а река бодро и быстро несла его прочь. Бессмысленно запускать сигнал в такой ситуации, нужно было пристать к берегу.

Лань Сычжуй не имел ни малейшего представления о том, где именно находится, есть ли рядом селения. Он отпил еще немного и прислонился к лавке, положив голову на руки. Он не закрывал глаз, иначе головокружение становилось совсем мучительным.

Сигнальный талисман у него был всего один. Остальные он оставил Цзян Шуанг, чтобы она могла позвать на помощь, если ее дела будут совсем плохи. Ведь она устроила его побег. Лань Сычжуй опасался, что, узнав, ее отец может не проявить к ней снисхождения.

Она вывела юношу из Пристани накануне поздним вечером, почти ночью. Появившись в домике, где его держали, она просила его торопиться изо всех сил. Видимо, она что-то сделала с охраной, чтобы они могли вместе уйти незамеченными. Бросив ему одежду, она сказала, что это друг Цзычжэнь помог ей, поделившись. Одежды были темно синего цвета, куда лучше для поздних летних сумерек, чем белый цвет, традиционный для клана Лань. Лобную ленту тоже пришлось снять. Вместо нее Цзян Шуанг наскоро заплела его длинные волосы в свободную косу, закрепив украшением. Быстро окинув его взглядом, порадовалась, что одежда хорошо подошла, что он похож на Цзычжэня сложением и ростом, и, наконец, сказала, что Лань Сычжуй тоже очень красивый.

Это приятно смущало.

Но Цзян Шуанг не дала ему наслаждаться моментом.

Собрав вещи и оружие Лань Сычжуя в мешочек цзян-кунь, они выбрались из домика. Сначала они пробирались под прикрытием зеленых насаждений и построек, но потом пришлось выйти на открытое место. Цзян Шуанг шепнула ему прекратить держать спину так ровно. Легко сказать, если годами учился именно этому.

Им чудесным образом удалось благополучно выбраться. Ночь была безлунной, темнело все сильнее. Они добрались до небольшой рощицы, где их ожидал настоящий Цзычжэнь.

— Ох, и угораздило тебя, молодой господин, угодить в это болото, — произнес юноша вместо приветствия.

В темноте он и в самом деле выглядел один в один как Лань Сычжуй: рост, одежды, прическа — все было одинаковым. Лань Сычжуй понял, что Цзян Шуанг специально подстроила таким образом.

— Я вернусь с ним, — подтвердила она его догадку. — Пройдусь на виду, чтобы нас заметили. Цзычжэнь нередко бывает в Пристани. Часто остается.

— Как только Цзян Шуанг достаточно подрастет, чтобы выйти за меня, заберу ее в свой клан, — сообщил Цзычжэнь. — Пусть он и невелик и сейчас в подчинении, но это тоже поправимо. Я считаю.

— Цзычжэнь-сюн, не время сейчас! — одернула его Цзян Шуанг и потянула Лань Сычжуя за руку — Скорее, идем?

— Но мы ведь выбрались. Я доберусь до реки сам. Возвращайся, — возразил он.

— Нет! — не уступила она. — Я знаю тут все дороги. Хочу быть уверена, что ты отплыл и в безопасности.

Лань Сычжуй быстро вытащил несколько сигнальных талисманов и отдал их молодому юноше, с которым они сейчас были похожи, словно близнецы.

— Возьми. Используй, если будет нужна помощь. Они придут быстро.

— Отсюда до Гусу Лань далековато. Разве увидят? — с подозрением уточнил Цзычжэнь.

— Есть надзорные башни. Они передадут, если появится наш сигнал. Запускай ночью, тогда будет видно дальше. В Илине, у Луаньцзан наверняка заметят.

— Довольно болтать! — не выдержала Цзян Шуанг и потащила его за собой.

— Хорошенько присмотри за ней! — успел попросить Лань Сычжуй Цзычжэня, обернувшись через плечо.

Она привела его к причалу каким-то окольным путем. Пока он отвязывал лодку и переходил на нее, рассказала, что там есть небольшой запас воды и еды, на первое время хватит, и юркнула прочь, с силой оттолкнув лодку от причала.

Лань Сычжуй даже не успел толком поблагодарить ее.

Течение быстро подхватило небольшую лодку, унося прочь. Он растянулся на настиле, неподалеку от руля и долго смотрел вверх, в темное небо. Волны мерно качали, подталкивая лодку вперед, и молодой заклинатель не заметил, когда заснул.

Припомнив все это, Лань Сычжуй окончательно поставил крест на предположении, что к происходящему с ним сейчас маленькая Цзян Шуанг могла иметь какое-либо отношение. Просто, укачанный бегом волн, он заспался и долгое время провел на открытом солнце.

Все-таки он вовсе не был привычен к длительным путешествиям по воде в одиночку. Сейчас никого не оказалось рядом, чтобы подсказать и позаботиться о нем.

Он снова плеснул воды cебе на лицо и шею, посидел еще немного в тени и потихоньку направился на четвереньках к рулю. Встать в полный рост он и пытаться не стал. В таком состоянии было легко не удержать равновесие, упасть в воду или приложиться обо что-нибудь головой. Все это могло иметь очень плачевные последствия. Случайно погибнуть на реке, пусть и на самой большой и протяженной, Лань Сычжуй совсем не хотел.

Подвести лодку к берегу тоже оказалось не самой легкой задачей. Однако он справился, ступил на твердую землю, привязал лодку к деревцу и опустился на землю там же.

Сочные темно зеленые заросли подходили к самой реке, создавая тень и даря немного прохлады. Дальше от реки берег уходил полого вверх. По обе стороны Янцзы обнимали гряды покатых холмов.

Смотреть на воду и яркое солнце было неприятно, и Лань Сычжуй отвернулся. Он попробовал сосредоточиться для медитации, но на это не хватало сил.

Юноша тяжко вздохнул. Он прихватил с собой питьевую воду из припасов на лодке, но вскоре она подошла к концу. Он понимал, что ему следует пить, чтобы улучшить свое состояние. Отправляться в дальнейший путь без чистой воды было нельзя.

По правде говоря, ему становилось муторно от одной мысли — снова ступить в лодку и качаться на волнах. Чувствуя себя очень усталым и слабым, он растянулся на земле, лицом вниз.

На твердой поверхности голова у него постепенно перестала кружиться. Он мог закрыть глаза, не испытывая растущий приступ дурноты. В таком положении его довольно скоро снова забрал сон.

Когда он пришел в себя, было еще светло, но солнце уже почти прислонилось к горизонту.

Хотелось есть и юноша отправился к лодке. Осмотрев имеющиеся припасы, он взял с собой лепешки и пирожки с начинкой. Вернувшись на берег, он двинулся прочь от реки в поисках родника. Пришлось уйти довольно далеко, но Лань Сычжуй был только рад этому. Ему казалось, что чем сильнее он отдаляется от большой реки, тем ему становится лучше.

Раздобыв чистой воды, он вдоволь напился и поел еще немного. Стало совсем темно, и он устроился у корней могучего дерева, в надежде, что погода не испортится и не пойдет дождь.

Утром он проснулся по привычке рано, и был весьма рад этому. Сейчас он хотя бы мог использовать собственные духовные силы для восстановления. Проведя в медитации около часа, он почувствовал себя совсем хорошо.

Однако, улучшившееся состояние позволило вернуться тревожным мыслям. Лань Сычжуй понимал, что ему никак нельзя застрять здесь. Как бы ни было тошно от мысли снова оказаться на воде — это был все же лучший способ продвигаться вперед. Река быстрая, плыть можно днем и ночью. На мече и то не выйдет преодолевать сопоставимое расстояние. Особенно в незнакомых местах, где не уверен в направлении. Янцзы же в конце концов должна принести его в окрестности Гусу, которые для него — совсем знакомые и домашние. Кроме того, на реке рано или поздно должно встретиться поселение.

Лань Сычжую вдруг очень захотелось увидеть людей, поговорить с кем-нибудь.

За время путешествия ему не раз приходилось быть одному, ночевать под открытым небом. И все же он знал, что через день другой выйдет к людям. Дорога от Гусу до Илина была хорошо знакома ему. Сам Илин, даже в тех местах, где прежде не успел побывать вместе с Вэй Усянем и Ханьгуан-цзюнем, все равно казался близким сердцу и приятным.

Сейчас же он попал на земли, по которым раньше их путь никогда не пролегал. Молодой заклинатель понятия не имел, насколько часты или редки здесь города и селения, какие люди живут тут, есть ли среди них заклинатели?

Еще, это был первый раз за довольно долгое время, когда Лань Сычжуй почувствовал себя по-настоящему плохо.

Стоило ему при этом вспомнить ганьфу и шифу — и стало совсем тоскливо. Он очень соскучился по ним. К тому же сейчас, сидя в лесу, слушая тишину и редкие звуки, юноша вдруг ощутил себя очень маленьким в таком огромном мире. Казалось, что он далеко-далеко от всех.

Лань Сычжуй тут же мысленно отругал себя за то, что поддался унынию.

Он вспомнил, что в Пристани Лотоса осталась маленькая Цзян Шуанг, которой нездоровилось. Разве может быть так, что Глава Цзян не был заинтересован в том, чтобы вылечить родную дочь? Кроме того, устроив его побег, она очень рисковала. Что если дело раскроется? Сможет ли Цзычжэнь прикрыть и защитить ее? Молодой заклинатель из другого клана, подчиненного Цзян. Довольно отчаянный и неравнодушный, раз согласился помогать Цзян Шуанг в таком деле.

Но их всего двое.

Лань Сычжуй нервно поерзал. Успел подумать, что все это конечно было слишком легкомысленно. Подставить под удар молодых людей ради сомнительной цели обрести свободу передвижения.

Почему он решился бежать? Ведь за десять дней не произошло ничего плохого. Он только и делал, что пил, ел да спал. Медитировал. Стража ни слова не отвечала ему. И никто не приходил. Только маленькая Цзян Шуанг. Дважды. Когда нашла его. И уже в день побега.

Стоило просто утащить ее с собой. Вдвоем веселее в пути. Да и за нее спокойнее. Что не накажут. Она ведь еще и выросла на этой реке. Наверняка, будь они вместе, ничего бы не случилось плохого. Он бы привез ее в орден Лань. А там у них как раз лучшие целители. Сказал бы, что с Главой Клана Цзян никак не выходило договориться, а за девочку грустно и неспокойно, потому что местные целители не смогли помочь ей. Вот и решились бежать вдвоем.

Дома тетя Цин, Глава ордена Лань и другие. Ганьфу и шифу может быть тоже там? Наверняка сообща смогли бы помочь Цзян Шуанг.

Лань Сычжуй увлекся мыслями, но осознал, что рано или поздно маленькой Цзян пришлось бы вернуться домой, в Пристань. Отец же вероятно мог бы не простить ей... Также как раньше не простил шисюна. Попытался... Лань Сычжуй помнил, что несколько раз Цзян Чэн бывал в Облачных Глубинах и все шло вроде бы неплохо. Но в последствии все же их общение с Вэй Усянем не наладилось.

Лань Сычжуй не знал тому причин. Однако, его собственная встреча с Главой Цзян у Пристани Лотоса лишний раз доказывала глубокую степень неприятия. И о том, что Вэй Усянь вырос в Пристани, там предпочли больше не упоминать.

«Нет, — подумал Лань Сычжуй более рассудительно. — Если бы бежали вместе, непременно была бы погоня.»

Им бы не позволили добраться в Гусу Лань. Юноша понял, что и его одного могут преследовать. А он сидит здесь и теряет, может быть, и без того небольшое преимущество.

Эта мысль заставила его подскочить на ноги и рвануть вниз к реке. Довольно быстро он остановился, сделал несколько глубоких вдохов, взял себя в руки и вернулся к ручью, чтобы набрать воды. Тут же он переоделся в свои орденские одежды, а вещи, полученные от Цзычжэня, бережно убрал в мешочек цзян-кунь. Секунду он думал, что стоит бросить их или и вовсе сжечь. Но уважение и природная бережливость не позволили юноше поступить так. Хотя он и понимал, что, если его поймают с этими вещами — быть беде.

Если его поймают — в любом случае, дело обернется плохо.

Распустив косу, Лань Сычжуй повязал лобную ленту. Длинные волосы теперь струились мягкими крупными волнами. Юноша вдруг подумал, что с косой вообще-то было, пожалуй, удобнее. И вспомнил Юй-сюна, который любит носить косу и заплетать волосы довольно замысловато и проворно.

В очередной раз одернув себя, спешно подхватив меч и сосуд с водой, Лань Сычжуй снова направился к берегу, на этот раз, хоть и быстро, но не теряя бдительности, прислушиваясь и внимательно глядя вперед.

Если погоня шла по реке, они без труда могли бы заметить привязанную у берега лодку.

Чувствовать себя объектом преследования было крайне неуютно. Даже в Пристани Лотоса под арестом и то было спокойнее.

Но пока вся тревога оставалась лишь внутренней. Не заметив ничего подозрительного, юноша спустился на свое маленькое средство передвижения и отплыл.

Спустя не особенно долгое время нервное напряжение стало сменяться очередным недомоганием. Он старался держаться в тени, но больше его донимала постоянная качка на скорых волнах. Путешествие по самой большой и быстрой реке вовсе не походило на увеселительную прогулку.

Молодой заклинатель понемножку пил и ел, медитировал, старался изо всех сил держаться и продолжать путь. Ему так хотелось вернуться домой, что, стоило лишь закрыть глаза, как он видел горные пейзажи Гусу, Облачные Глубины и поселение, ганьфу и шифу, двоюродных дядю и тетю, троюродных племянников и племянницу, множество других лиц, родных, знакомых, далеких. А еще тех, кого оставил позади.

Лань Сычжуй тряхнул головой и заставил себя смотреть на берег. Тот мелькал быстро, лишь усугубляя ощущения от качки. Но юноше нужно было не пропустить поселение. Он надеялся, что до темноты ему повезет добраться к людям.

Однако солнце клонилось к горизонту, а ничего видно не было. Кустарник и деревья подступали к самому берегу. Лань Сычжуй понимал, что может увидеть только причал или сход к воде. Если ничего такого не оборудовано или не используется, то строения, хотя бы слегка отдаленные от реки, сквозь зелень листвы будет просто не разобрать.

Кажется, от качки он все же закрыл глаза, чтобы перестать видеть постоянно сменяющуюся череду надвигающихся и убегающих ветвей и волн.

Встрепенувшись, он снова уставился на берег. Не сразу поняв, что наконец видит небольшие домики, близко от воды и маленький причал, он чуть не проплыл мимо. Однако, надежда придала ему сил, и он смог подрулить ближе.

Сойдя на берег, он привязал свою лодку. От маленького причала склон уходил резко вверх, усиленный явно рукотворными насыпями. Видимо, все это было устроено довольно давно, успело порасти плотным кустарником.

Тропа от причала уходила вдоль подножия насыпи, прорезая берег вглубь, заставляя Лань Сычжуя идти открыто. С другой стороны также подступала насыпная возвышенность. А юноша между ними оставался прекрасной мишенью.

У его ног в землю воткнулись три коротких дротика, после чего он сразу остановился и медленно, глубоко поклонился, держа меч в руках перед собой.

— Простите за вторжение в довольно поздний час. Я просто ищу место для ночлега, — проговорил он, как мог, громко и четко, после чего выпрямился.

В следующий момент он подумал, что в таком месте для предупредительного выстрела мог использоваться механизм на подобие ловушки, вовсе не требующий участия человека. Однако, вероятно, за береговой линией все же должны были наблюдать. По крайней мере он рассчитывал на это, но с другой стороны не знал, как часто здесь проплывают и причаливают путешественники.

Было тихо. Даже от воды не доносилось ни ветерка. Лань Сычжуй стоял в нерешительности, думая, что предпринять дальше.

Пока он размышлял и колебался, шаги, наконец, послышались.

С насыпи на тропу пружинисто спрыгнул человек. Определенно заклинатель, как оценил Лань Сычжуй. Однако одет в простые одежды серо-зеленого цвета, почти сливающийся из-за этого с зарослями вокруг. Юноша невольно отметил сравнительно невысокий рост, полностью белые волосы, перехваченные в хвост и при этом совершенно черные глаза.

— Ох, молодой господин! — произнес незнакомец. — Прошу прощения, мы тут напрочь отвыкли от путников и гостей.

Человек собрался склониться в поклоне, но Лань Сычжуй не дал ему сделать это, поддержав его руки:

— Что вы, не стоит! Я просто увидел с воды причал и решил сойти.

— Увидели причал? — переспросил незнакомец. — В самом деле?

— Я... очень хотел переночевать в поселении, — пояснил Лань Сычжуй. — Соскучился по людям за время пути. Поэтому вел паром ближе к берегу и всматривался внимательно.

— Ммм, — протянул незнакомец.

— Если это совсем неуместно и неудобно, я могу отправиться восвояси? — предложил Лань Сычжуй.

— Нет-нет! — остановил его незнакомец. — Вовсе не нужно. Ах. Я совсем забыл о вежливости и манерах, приличествующих не только великим кланам, но и всякому уважающему себя человеку. Фу Ланьфан к вашим услугам.

— Спасибо, — чуть тише, чем раньше произнес Лань Сычжуй.

Стоило ему лишь подумать, что снова придется спуститься на воду, как у него опять закружилась голова.

— Мое имя — Лань Сычжуй, — произнес он и чуть покачнулся.

Фу Ланьфан проворно подхватил его под локоть.

— Вам нездоровится? — участливо спросил он, поддерживая.

— Все в порядке. Ничего, — Лань Сычжую стало неловко за свою слабость.

— Идемте не спеша? Я помогу вам, — предложил заклинатель. — Янцзы, видите ли, не очень-то милосердна. Как долго вы на реке? Откуда плывете?

— От Илина, — ответил Лань Сычжуй, он чувствовал себя обессиленным, и вместе с тем испытывал тревогу.

— Какое безрассудное дело вы затеяли, молодой господин! — отчитал его между тем Фу Ланьфан. — В такой долгий путь ни в коем случае нельзя в одиночку! Особенно летом, в жару! На большой воде опасно. Нельзя находиться долгое время, оказываться на солнце. Нужно чаще сходить на берег.

— Река очень красивая. До Юньмэна все было хорошо. Я не думал, что дальше будет как-то иначе, — произнес Лань Сычжуй.

— Вы впервые на воде здесь? — спросил Фу Ланьфан.

— Это мой первый речной поход, — признался юноша.

— Что ж... — покачал головой заклинатель. — Значит, это просто везение, что вы смогли увидеть причал. Судьба хранит вас!

Так за разговором они добрались до домика Фу Ланьфана.

Дорогой они встретили несколько человек, которые обращались к нему очень почтительно. Лань Сычжуй также не забывал о манерах и подобающе приветствовал проходящих. Но при этом ловил себя на том, что не может вполне угадать возраст и статус заклинателя, согласившегося разделить с ним кров.

Снаружи его дом выглядел немного необычно, зато внутри аскетичностью и планировкой напоминал дома в Облачных Глубинах, в частности — цзиньши.

Лань Сычжую стало от этого немного спокойнее.

Фу Ланьфан поделился с ним хлебом и рисом и устроил спать в дальней части домика. Больше он не заводил разговоров.

В уютной постели Лань Сычжуй заснул вскоре и спал хорошо большую часть ночи.

Под утро, ему послышалось, что кто-то зовет его, по первому имени, как делают близкие. Но открыв глаза, он обнаружил, что рядом никого, и все совсем тихо. Полежав немного, он сделал несколько упражнений дыхательной гимнастики, чтобы успокоиться, и снова заснул.

Вновь проснулся он рано, как принято в Гусу. И обнаружил, что хозяин дома тоже уже на ногах.

Юноша было хотел поблагодарить заклинателя за пищу и окров и отправиться в дальнейший путь. Но тот не отпустил его, сказав, что молодой господин еще слишком слаб для продолжения пути, до Гусу плыть не так близко.

Он рассказал Лань Сычжую о реке и ближайших селениях, которых было немного, все чуть в отдалении от берега, потому что расположены по левую сторону, куда приходится разлив большой реки.

Юноша спросил, присматривает ли за местными землями какой-нибудь клан заклинателей? Фу Ланьфан ответил, что нет. Южнее есть несколько малых семей. Но окрестности Янцзы спокойны и сама река, хоть и грозная, но чистая. А о повседневных нуждах он и живущие с ним семьи вполне могут позаботиться сами, ведь прежде они тоже являлись заклинательским кланом.

Лань Сычжуй был не чужд любопытству. Вежливость говорила ему, что вопрос может показаться бестактностью. Но интерес столь ясно читался на его лице, что Фу Ланьфан заговорил сам:

— Это было порядком давно. Молодой господин, вероятно, появился на свет уже после тех событий. Вам ведь едва ли больше шестнадцати?

— Восемнадцать, — не стал скрывать Лань Сычжуй.

— О! — вздохнул заклинатель. — Мои глаза уже совсем не те, что прежде. И все же вы были тогда совсем крохой, чтобы знать. А после ... не думаю, чтобы об этом говорили подробно. Если вообще интересовались и были в курсе.

Некоторое время Фу Ланьфан молчал.

— Если вспоминать грустно, не стоит, не делайте этого? — попросил Лань Сычжуй. — Вы, вероятно, были Главой? Прошу простите за неподобающее обращение.

— Какой я Глава... — снова вздохнул заклинатель. — Ничтожный беглец. Ты можешь звать меня мастером, как и другие, если для тебя важно проявить уважение к возрасту.

— Хорошо, мастер Фу, — согласился Лань Сычжуй и поклонился. Он налил для него чая в пиалу и поставил перед ним. — Пожалуйста, не переживайте о том, что прошло?

— Что уж теперь переживать... — кивнул Фу Ланьфан. — Я и мой маленький клан, мы просто оказались не в том месте. Слишком близко от Вэнь, которые... так хотели расширить свою власть, что совершенно не принимали отказа. Я в самом деле не хотел никому служить. У меня был мой дом, семья, наставник. Я стремился лишь продолжать наши традиции, сохранить преемственность. Войны, передел сфер влияния не интересовали меня. Но Глава Вэнь конечно не отступился так просто. Я знал заранее, что он применит силу. Но не мог доказать это другим достаточно достоверно. Ведь прежде клан Вэнь ни на кого не нападал. Мы были в числе первых, расположенные рядом. Жили мы там похоже, как здесь. Тоже к востоку от реки. Только та была меньше, один из притоков большой Желтой реки. Конечно, мы были отлично знакомы с водой. И я понимал, что ждать помощи неоткуда. Никто не придет защитить нас. А в одиночку, да и в союзе с соседом даже — выстоять против Вэнь было без шансов. Мы не хотели там умирать. Были и те, кто был согласен примкнуть к клану-узурпатору. Но я... не мог покориться. Поэтому мы бросили все и ушли. Расположенный рядом клан тоже был захвачен и частично отступил. Пинъян Яо. Может быть, вы слышали о таком?

— Кажется, слышал, — кивнул Лань Сычжуй. — Они живут к югу. Не так уж и далеко на самом деле. К нам на обучение прибывали молодые заклинатели оттуда.

— Не так уж и далеко? Вы, похоже, все-таки путешественник, молодой человек? Мир не кажется вам особенно просторным?

— Мир большой, — ответил Лань Сычжуй. — По сравнению с одним единственным человеком —просто огромный. Я понял это здесь, на Янцзы.

— О, — чуть снисходительно улыбнулся Фу Ланьфан. — Наша река просто — довольно гордая особа. Любит, чтобы ее уважали.

— Это заслужено, — признал Лань Сычжуй. — Сила ее велика. Прежде я и правда немного путешествовал, но только по суше или на мече.

— Я слышал, клан Лань довольно строг и аскетичен, — заметил ему Фу Ланьфан. — Ученики могут покидать Обитель лишь после совершеннолетия. По крайней мере, если речь идет о дальних походах.

— В моем случае... — проговорил Лань Сычжуй. — Дело было иначе. Но я странствовал и жил с моими ганьфу и шифу. Так что мое обучение не прерывалось. Пожалуй, что — никогда, — он невольно слегка усмехнулся.

— Значит, ваша судьба и впрямь интересна и необычна, — покивал Фу Ланьфан. — Я также стараюсь не удерживать здесь молодежь, если они хотят уйти в мир и совершенствоваться там.

— Почему вы не хотите сообщить о себе и живете так скрыто, мастер Фу? — спросил Лань Сычжуй.

— Видите ли, молодой господин, жизнь среди кланов, великих и малых, не принесла мне добра. Я, право же, не ожидал и не ожидаю участия. Лишь сознаю свои малые силы. Возможно, я слишком горд. И при том — малодушен, ведь я оставил часть своих людей и родные места на разорение и гибель. Но все же сейчас здесь, я все еще могу продолжать свой Путь так, как представляю себе это — ни от кого не завися, никому не обязанный, кроме тех, кто живет здесь со мной. Мы с вами — все же соседи. Не скрою, выбирая место, я учитывал это. Предполагая, что самый праведный в этом мире клан не станет меня беспокоить, принуждать или выдвигать требования. Я искренне уважаю то, как ведет себя клан Лань. Вы — достойные заклинатели. Лишь потому, я полагаю, вам удалось увидеть мой причал. Вы — искренний и славный юноша, поэтому я позволил себе отплатить вам добротой. Но все же, пожалуйста, запомните и поймите — это место сокрыто. И я прошу вас сохранить мою тайну. Я также надеюсь, что вы не откажете поклясться мне в этом?

— Поклясться? — переспросил Лань Сычжуй, ощутив под сердцем неприятный холодок.

— Пожалуйста, поймите меня, — настойчиво попросил Фу Ланьфан. — Мне бы хотелось проститься с вами на хорошем. Чтобы после не пришлось сожалеть о встрече ни мне, ни вам.

— Что ж... — немного неуверенно произнес Лань Сычжуй. — Если одного слова мало, давайте сделаем так, чтобы вы были уверены и спокойны. Что в таком случае требуется от меня, мастер Фу?

— Ничего сложного. Только подпись кровью под текстом о том, что не станете упоминать об этом месте, находясь за его пределами. Такой документ оставляют мне все, кто уходит отсюда. Если угодно, я могу показать, чтобы вы могли удостовериться?

— Не нужно, мастер Фу, — возразил Лань Сычжуй. — Просто сделаем, как вы сказали.

— Спасибо за ваше понимание, молодой господин, — поблагодарил Фу Ланьфан.

— Простите мне мое любопытство, мастер Фу, — произнес юноша. — Но... — он все же не решился сказать и замолчал.

— Ну-ну, говорите же? — подбодрил его заклинатель. — О чем вы хотели спросить?

— Я все думаю... — осторожно проговорил Лань Сычжуй. — Сколько же вы живете, мастер?

— Ох! — усмехнулся тот. — Счет лет ведь не так много значит. Важно лишь то, как живешь. Например, ваша жизнь может быть куда богаче и достойнее моей.

Лань Сычжуй молчал, не решаясь настаивать на своем вопросе, он опустил взгляд.

Фу Ланьфан смотрел на него с легкой улыбкой.

— И все же, почему вы спросили? — поинтересовался он.

— Вы выглядите необычно, — искренне пояснил Лань Сычжуй. — Старшие, кого я видел, не выглядят так. Вы, мастер, вероятно очень сильны. Но ваши волосы совсем белые, взгляд — очень глубокий. Вы говорите учтиво, но я чувствую, что невероятно мал по сравнению с вами. Однако, ваше тело и движения очень гибки. Я слышал, что так могут выглядеть те, кто совершенствуются долго.

— Долго? — переспросил Фу Ланьфан. — Сколько это по-вашему лет? Сто? Или две сотни?

Лань Сычжуй невольно приоткрыл рот от удивления.

— Нет, что вы, — мягко улыбнулся заклинатель. — Я живу вовсе не так долго. Просто мой дух еще довольно крепок. Это помогает оставаться сильным, выглядеть хорошо. Здесь, в нашем селении, ведь довольно много работы. Мы все живем тем, что делаем и выращиваем сами. Нужна хорошая физическая сила.

— Конечно, мастер. Я понимаю, — кивнул Лань Сычжуй. — Сильный дух — это и в самом деле очень важно.

— Хорошо, что молодой господин осознает это, — одобрил Фу Ланьфан. — Прежде заклинатели куда выше ценили отдельно душу и тело. Смешно! Будто это две разные части, — в голосе старшего прозвучало пренебрежение.

— Ошибочность этого раскрыли, — рассказал Лань Сычжуй. — Несколько лет назад. Но вы, мастер, кажется, давно понимаете это?

— Конечно, — подтвердил заклинатель. — Если лишить человека духа, рано или поздно его душа покинет тело, потеряв связь с реальностью. Тело не сможет использовать духовные силы, станет болеть и умрет, лишившись сил и души. Ясно же, что превыше всего то, что связывает душу и тело между собой. Заклинатели любят говорить о бессмертии. Но что им известно о нем? Множество путей одной души, что, перерождаясь, даже зачастую не помнит прошедшего опыта или и вовсе уходит в Тань Ци? Если же совершенствоваться — значит продолжать свой Путь долго, тогда это определенно о Духе, а не о Душе. Пусть Дух и дан человеку всего на одну жизнь, но он отнюдь не ничтожен. Просто ко всему прочему он еще и наполняется лучше с помощью иньской ци. Именно поэтому после смерти, если дух неспокоен, то может обратиться в темную сущность. Хорошо, что хотя бы об этом всегда было принято заботиться.

— Вы живете обособленно, потому что ваш путь совершенствования больше касается духа, а не души и отличается от традиционного пути в заклинательстве? — предположил Лань Сычжуй.

— Я просто... Не из тех, кто готов убеждать и вести за собой многих, — признался Фу Ланьфан. — Просвещать заклинательский мир — это не мое. Все должно идти своим чередом. Мне достаточно моего небольшого места здесь. Я счастлив, если ценность духа в настоящее время становится заметнее. Не ожидал, что вы сможете понять... Это — действительно очень хорошо!

Лань Сычжуй провел в этом поселении еще день, ночь и большую часть следующего дня.

В путь он отправился поздним вечером, перед отъездом принеся клятву, о которой просил его мастер Фу.

Тот после проводил его недолго.

К причалу вела всего одна тропа, заблудиться было невозможно. Они поклонились друг другу и разошлись.

Лань Сычжуй, слегка озадаченный видом и поведением Фу Ланьфана, шагал к реке.

Отвязывая свою лодку, он оставил невнятные размышления. Слишком неуловимо и странно бежали сейчас его мысли. В конце концов заклинатель фактически спас ему жизнь, помог восстановить силы и рассказал, как лучше вести себя в дороге, чтобы оставаться в порядке.

Юноша оттолкнул лодку от причала.

Он снова видел и слышал неукротимый бег волн.

Обернувшись назад, чтобы попрощаться взглядом с местом, давшим ему кров, он увидел лишь подходящие к берегу невысокие деревья. Причал быстро потонул в сером свете сгущающихся сумерек так, как будто его и не было вовсе.

По словам Фу Ланьфана до Гусу было не больше двух дней пути. Мастер Фу настоятельно рекомендовал Лань Сычжую почаще сходить на берег с левой стороны русла, где проще пристать. Несмотря на это всю ночь юноша провел на воде. Он чувствовал себя хорошо, отдохнувшим и бодрым. Лишь когда на следующий день солнце поднялось заметно, он сошел на землю, чтобы отдохнуть.

Переждав жару, молодой заклинатель двинулся дальше.

Останавливаться для отдыха два раза за день ему оказалось достаточно.

На рассвете третьего дня юноша понял, что все-таки не узнал мест, близких к Гусу, с воды. На горизонте по левую руку высились горы Лань-Я, что вставали от Гусу на запад и немного к северу. Берега слева стали круче. Русло сузилось, течение несло очень быстро. Норов Янцзы стал совсем яростным.

Лань Сычжуй понимал, что не подойдет ни к одному из берегов при таком течении. Поразмыслив немного, он решил, что прихватит остатки еды и воду и встанет на меч, оставив лодку на волю реки. В противном случае ему придется огибать весь горный массив Лань-Я до самого Гуанлина.

На такой суровой воде молодой заклинатель вовсе не был уверен в своих силах и не хотел терять в пути еще дни драгоценного времени.

Конечно, подняться на мече в таких условиях тоже оказалось непросто. Порыв воздуха едва не сбил его, пытаясь закружить и уронить в воду, но Лань Сычжуй удержался.

Поднявшись повыше, он осмотрелся. Поблизости должен был располагаться храм Чистого Снега — Байсюэ. Его постройки походили на те, что расположены в Облачных Глубинах — светлые стены, темные кровли. Храм оставался не слишком приметным на фоне окружающего пейзажа и довольно небольшим. Но Лань Сычжуй неплохо знал, где он находится. Ему приходилось и раньше спускаться сюда на мече.

С высоты полета меча голубая лента Янцзы внизу вовсе не выглядела таким уж бурным потоком. Однако лодка, на которой приплыл Лань Сычжуй, быстро скрылась вдали.

Найдя направление, юноша двинулся в нужную ему сторону и вскоре опустился на склон, где располагался храм. Он не решился приземлиться прямо на территории, сочтя это слишком грубым вторжением, и отправился к входным воротам пешком.

К его величайшему удивлению те были распахнуты настежь. Звенящая тишина царила вокруг.

Войдя, Лань Сычжуй во дворе храма никого не обнаружил. На мгновение он замер, его сердце быстро забилось. Молодой заклинатель внимательно осмотрелся, не понимая причин своего волнения, и двинулся дальше.

Место выглядело странно: не раздавалось ни единого звука. Приглядевшись к стенам и окнам, Лань Сычжуй различил легкий белесый налет инея. Храм не был расположен так близко к снеговым нетающим пикам, здесь вовсе не было настолько холодно, чтобы воздух так замерзал.

Лань Сычжую стало страшно, но он призвал все свое мужество и продолжил планомерно обходить территорию Храма.

Казалось, все люди отсюда ушли или просто исчезли.

Он совершенно не мог понять, что и почему здесь произошло. Место стало совсем холодным и мертвым. Лань Сычжую даже показалось, что он тоже начал замерзать.

Он обошел весь Храм и снова вернулся к воротам, когда его окликнули:

— Молодой господин Лань?

Слова прозвучали так неожиданно, что юноша вздрогнул и резко обернулся:

— Даоцзан Сяо Синчень? — воскликнул он, узнав вошедшего в ворота заклинателя.

Молодой заклинатель был очень рад его видеть и поспешно шагнул на встречу.

Даоцзан же выглядел печальным и отрешенным.

— Сяо Синчень, вы знаете, что произошло здесь? — спросил Лань Сычжуй. — А даоцзан Сун, он... он в курсе? Это ведь храм, где он вырос...

— Сун Лань, — неожиданно тихо произнес Сяо Синчень, но его голос все еще был хорошо слышен. — Погиб здесь. Я не успел помочь.

— Погиб? — одними губами повторил Лань Сычжуй, теперь он понимал, что лицо даоцзана хранит след глубочайшей скорби. — Даоцзан Сяо... я очень сочувствую вам, — тихо произнес он и подумал, что на месте гибели заклинателя, одного или нескольких, должны были остаться тела, следы боя, наверное. — Но... — невольно произнес он, выдавая пришедшие ему мысли.

— Я был здесь немногим более десяти дней назад, — глухо пояснил Сяо Синчень. — Мне пришлось оставить это место и павших здесь в беспорядке, чтобы сохранить жизнь одному человеку. И все же я не мог оставить друга вот так. Потому забрал его тело и похоронил, как положено. Осталось лишь позаботиться о душе. Когда я нашел его....было уже слишком поздно. Но душа была рядом и скользнула в мешочек-ловушку, которую я ношу при себе. Молодой господин Лань, вы можете помочь ей уйти?

— Конечно, даоцзан! — с готовностью заверил его Лань Сычжуй. — Но, если душа решила остаться, вероятно, Сун Лань хочет этого, или ему есть, что сказать. Нам лучше сначала расспросить его.

— Да, — немного потеряно кивнул даоцзан Сяо. — Хорошо. Вы правы

— Так странно, что я не обнаружил тел... вы сказали, что были погибшие? — проговорил Лань Сычжуй.

— Не обнаружили? Я было подумал, что вы успели предать земле некоторых и потому двор теперь пуст, — с удивлением произнес даоцзан.

— Я пришел недавно. Здесь совсем ничего нет. Ни тел, ни следов, — возразил юноша. — Только иней.

— Иней? — переспросил Сяо Синчень.

— Очень тонкий и легкий. Повсюду на стенах. Я не решился прикасаться. Здесь ведь тепло. Хотя мне уже и самому кажется, что мороз по коже... — робко признался Лань Сычжуй.

Сяо Синчень отправился к постройкам, чтобы осмотреть их.

— Даоцзан? — позвал Лань Сычжуй, идя следом. — Пожалуйста, осторожнее! Я думаю, нам не нужно ничего трогать здесь. И лучше поскорее сообщить о случившемся. Пожалуйста, давайте вместе отправимся в Гусу? Мне очень страшно... — искренне сознался он, немало рассчитывая на то, что Сяо Синчень не откажет ему.

На самом деле Лань Сычжуй очень не хотел оставлять даоцзана наедине с его горем и скорбью. Сун Лань и Сяо Синчень были друзьями. Тут и там их нередко видели вместе. Не успеть помочь другу — это должно было быть очень больно.

Тут Лань Сычжуй припомнил и другие детали, о которых упомянул Сяо Синчень в своем очень кратком рассказе.

— Даоцзан Сяо? — снова позвал он, перед тем, как они встали на мечи, чтобы отправиться в Облачные Глубины. — Кто тот человек, чью жизнь вы спасали?

— Сюэ Ян, — коротко ответил ему Сяо Синчень.

Лань Сычжуй был крайне озадачен и удивлен, но не решился спрашивать еще.

Напоминать даоцзану о произошедшем было все равно что касаться открытой раны. Сопереживая и понимая всю боль, что Сяо Синчень носит теперь в сердце, Лань Сычжуй не решился на это, только чуть пожал ему плечо.

Очень хотелось поддержать его.

Тот лишь молча утвердительно кивнул в ответ, и они тронулись в путь к Обители.