Другая жизнь. Книга судеб

***

Вэй Усянь проснулся у того же дерева, где до этого задремал под мелодию, которую играла для него Чэнь Цин. Спать полулежа, опираясь на основание ствола меж корней было, конечно, не очень удобно. Но все же немного затекшие со сна мышцы оставались единственным сейчас неприятным ощущением.

Слабость отступила.

Он хотел сесть, но почувствовал, что его на самом деле не оставили в одиночестве.

Девочка была здесь же, рядом с ним.

«Неужели действительно так и не уходила? — задался вопросом Вэй Усянь, глядя, как она уютно и доверчиво свернулась у его бока. —Может быть в семье, где семеро детей, за каждым в отдельности не следят так уж пристально?» — подумал Вэй Усянь, осторожно положив руку ей на плечо и спину.

Лежа клубочком, в своем светлом платьице, она напоминала маленького крольчонка. Вэй Усянь невольно улыбнулся и решил полежать еще немного, чувствуя ее тепло рядом и делясь своим с ней. Все-таки она отнеслась к нему с большой заботой и добротой. Сложно было не проникнуться ее искренним состраданием и подкупающей наивной доверчивостью.

Вэй Усянь чуть нахмурился.

Незнакомец ведь мог бы оказаться, каким угодно человеком. Старшие вовсе не зря пытались оградить детей от чужих, неизвестных людей.

Он все же немного подвинулся и приподнялся, чтобы осмотреться. У него и до этого было ощущение, что место это ему знакомо.

Все-таки он неплохо знал окрестности Ланьлина, и заводь с лотосами сложно было не запомнить. Удостоверившись, что город поблизости, он опустился обратно и принялся размышлять о том, каким образом тело Цзинь Гуаньяо ухитрилось бесследно исчезнуть.

Чтобы тот создал себе призрачного двойника, да еще и такого сложного, неотличимого от реального человека — было чем-то абсолютно невероятным.

Цзинь Гуаньяо выглядел очень настоящим до тех пор, пока его не поразил меч. Это тоже казалось не вполне понятным.

Суйбянь был конечно скрыт облаком тьмы, но маскировочное облако совершенно точно не обладает свойством своевольно расти и поглощать тела людей.

И боевое оружие, к тому же, обычно не имеет способности разговаривать.

У мечей есть дух, характер и имя. Они даже вполне могут проявлять инициативу в определенных ситуациях, но не вести осознанный диалог с хозяином.

Однако, в этом пункте Вэй Усянь тоже немного сомневался.

Дело в том, что Суйбянь был именно его мечом, с которым он обращался довольно беспорядочно, некоторое время был вынужден и вовсе не использовать его. Даже сам успел привыкнуть ходить без подобающего заклинателям оружия. В общем — судьба этого меча сложилась незаурядно, а хозяин был известный болтун. Теоретически в итоге могло произойти, что угодно.

Поэтому то, что накануне Вэй Усянь вел диалог с собственным оружием, все-таки не помогало ему однозначно определить степень реальности происходящего с ним. Если расценивать данные события как сон, то кто-то очень постарался над последовательностью и достоверностью.

Он уже второй раз приходил в себя на одном и том же месте. Что было между этими пробуждениями, и было ли что-то, он припомнить не мог.

Опять же теоретически наверно возможно увидеть во сне, как теряешь сознание, приходишь в себя...

Вэй Усянь поморщился, чуть тряхнул головой. В ней крепко засел один единственный вопрос: что, черт возьми, происходит?

Если накануне ночью... Нет, больше. Должно было пройти не меньше двух ночей и одного дня. Если что-то случилось в Башне Кои с Цзинь Гуаньяо, должно идти расследование этого дела, в том числе в городе. Должно царить заметное оживление.

Вэй Усянь даже не мог припомнить, была ли за ним погоня в ту ночь. Лишь свист ветра от большой скорости и быстрого маневрирования, он не делал ничего лишнего, не оглядывался, только вперед, вложив в этот почти безумный бросок все силы.

Потом его стала донимать жажда, он захотел очутиться у воды, и ему повезло.

А потом – все, провал, после которого он очнулся уже рядом с Чэнь Цин.

При желании многое в произошедшем можно было назвать подозрительным, но ничто не выглядело решающим.

«Я все-таки убил его или нет? — вдруг подумал Вэй Усянь. —Лань Чжань ведь просил меня не делать этого».

Он потер занывший тупой болью висок.

«Похоже, я не сдержал обещания... По крайней мере он не участвовал в этом, ему не придется отвечать вместе со мной».

Боль в виске нарастала, путая мысли.

Вэй Усянь подумал, что все дело в том, что он нормально не ел несколько дней. Все-таки рана в боку сильно ослабила его, и он не мог обходиться без пищи.

Нужно было уходить. найти пропитание, узнать, что творится в городе.

Он посмотрел на Чэнь Цин, которая по-прежнему безмятежно спала.

Ему отчего-то было трудно оставить ее. Может быть, из-за имени. Казалось неправильным расставаться с ней. Но у нее была семья, дом.

Можно было бы хотя бы дождаться, чтобы она проснулась и проводить ее. От мысли, что придется уйти вот так, пока она спит, сжималось сердце. Ведь она не осталась в стороне и не отходила от него.

Но Вэй Усянь весьма вероятно убил заклинателя ордена Цзинь, совершил преступление. С таким грузом на плечах не заводят друзей и новых знакомств. Чего доброго, еще и семья пострадает за то, что помогли и укрыли убийцу. Прихватив меч, он поднялся и решительно зашагал прочь, стараясь не оборачиваться.

Действительно отвыкнув носить что-то в руках, он через несколько шагов отправил меч в рукав цзян-кунь, заодно обнаружил там увесистый мешочек с деньгами. Следом он обратил внимание, что на поясе у него нет флейты. Но он на самом деле мог и не взять ее с собой в этот раз.

Странным было скорее то, что он совершенно не помнил, как собирался и как добрался в Ланьлин. Логически выходило, что на мече. Но память ничего не хранила о том, как он проделал этот путь. «Вероятно, дождался, пока Лань Чжань покрепче заснет, взял меч и ушел, как и собирался. Все довольно просто, и о ночной дороге помнить особенно нечего. Как раз за несколько часов до рассвета и оказался на месте. Все вполне сходится. Кроме денег.»

В расходах Вэй Усянь всегда полагался на Лань Ванцзи. И именно поэтому тот всегда был при деньгах во время их путешествий, но, конечно же, не всегда носил деньги при себе, находясь дома... «Если во всем подряд сомневаться, можно, пожалуй, и правда лишиться рассудка».

Заключив так, он до времени оставил размышления и отправился разыскать в Ланьлине трактир.

Утро было еще довольно ранним. Город только-только оживал: ни волнения, ни лишней суеты. Выбрав место, Вэй Усянь заказал еду и вино.

Он упрямо гнал мысли прочь, но они возвращались. Тем более что за едой он почувствовал себя лучше.

«Прошло две ночи и один день, начинался второй. Не обнаружив рядом утром, Лань Чжань наверняка искал бы меня. Заметив, что нет и меча, и денег, он бы точно догадался, в чем дело. Ведь я порывался уйти еще днем после разговора с А-Юем. Он просил меня не уходить. Они оба. И еще Вэнь Нин. Я ведь обещал им. Но почему-то все же ушел. Нелепость.»

Он отхлебнул вина из сосуда и попытался представить себе, что должен был бы предпринять Лань Ванцзи, поняв утром, что Вэй Усянь все же отправился в Ланьлин с целью убить Цзинь Гуаньяо. «Очевидно, он бы понял, что остановить меня уже не успевает. Что дальше? Сообщить брату? Ждать моего возвращения, чтобы не выдать? Отправиться в Ланьлин, чтобы узнать, что произошло?»

Вэй Усяню становилось плохо от этих мыслей. Он будто бы блуждал в тумане, где все слишком зыбко и ничего не определено. Силясь понять, что случилось в этом, вроде бы стройном и прочном, мире, он не находил прежней уверенности, опоры.

«Лань Чжань, где ты?» — мысленно позвал он.

За прошедшие годы они почти никогда не расставались надолго. Не бывало так, чтобы, разойдясь днем, они не встретились вечером. Они спали бок о бок. Даже сквозь сон Вэй Усянь мог ощущать, когда Лань Ванцзи просыпался, оставался ли после рядом или уходил за порог.

Днем и ночью он ощущал связь с ним.

Сейчас этой их связи будто бы не было.

Лань Ванцзи был где-то далеко, за пределами его ощущений. «Нужно вернуться, — подумал Вэй Усянь. — Но нельзя оставить все так. Я ведь теперь даже не знаю, где он».

Он собирался пойти в Башню Кои и все-таки разузнать, что там происходит. В конце концов он ведь всегда мог прийти навестить сестру и племянника. Предлог был. Это не навлечет подозрений.

«Но, если все было реально, то Цзинь Лин тоже был там и видел... Если что-то случилось с Цзинь Гуаньяо, ребенок наверняка сообщит, что видел меня рядом с домом своего дяди той ночью. Вероятно, он все же что-то заметил или услышал, раз принялся говорить о том, что я приношу в дом несчастья. Суйбянь хотел убить его, потому что он опасен, как свидетель? Какая разница... Я бы все равно не смог! Но если все так, стоит мне явиться в Башню Кои, меня постараются задержать. По крайней мере тогда я буду точно знать, что все происходит на самом деле!»

Он отпил еще вина, приканчивая сосуд.

«Тогда я, наверно, не скоро снова увижусь с тобой».

От этой мысли его сердце болезненно сжалось, а потом ускорилось. На мгновение перехватило дыхание.

«Почему я ушел?» — в который раз спросил себя Вэй Усянь.

Он обвел трактир блуждающим взглядом. Здесь был хозяин заведения и еще несколько ранних посетителей. Не медля более, Вэй Усянь щедро расплатился за еду и вышел на улицу.

Светило солнце, небо было высоким и ясным. Выбрав направление наугад, он шел не спеша, осматриваясь. Ланьлин был именно таким, каким его знал Вэй Усянь. Звуки шагов, голоса прохожих заполняли город, люди шли по делам.

У ступеней одного из домов, в сторонке от входа, уютно растянувшись, грелась на солнышке кошка.

Повернув на соседнюю улицу, Вэй Усянь увидел в отдалении высокую фигуру в белых одеждах. Он ускорил шаг.

Но людей было вокруг уже много, они мешали идти достаточно быстро. Вэй Усянь не хотел быть грубым. Рядом же с белой фигурой люди словно нарочно расступались. Холодный и строгий вид Ханьгуан-цзюня всегда внушал другим желание держаться от него на почтительном расстоянии.

Вэй Усянь старался, как мог. Он надеялся, что Лань Чжань сойдет с этой шумной улицы, и догнать его после будет легче. Сейчас он лишь делал все возможное, чтобы не потерять его из виду.

Наконец, тот действительно свернул. Вэй Усянь рванул следом за ним уже бегом, что, однако, не позволило ему существенно приблизиться.

Он оказался даже не в улице, а в небольшом коротком проулке, на другой стороне которого, Лань Ванцзи уже снова сворачивал.

Вэй Усянь побежал быстрее. От этого у него заболел левый бок, напоминая, что рана на его теле все еще существует.

Посмотрев по сторонам, достигнув конца проулка, он оказался наконец достаточно близко и громко окликнул его:

— Лань Чжань!

Тот начал оборачиваться, но Вэй Усянь не стал ждать и сам подбежал к нему. Лишь уже в шаге от него он понял, что это на самом деле не Лань Ванцзи.

Человек был довольно высок, в светлых одеждах, но на том все его сходство со Вторым Нефритом Лань и заканчивалось.

Остановившись, Вэй Усянь извинился:

— Простите, я принял вас за другого.

Он чуть покачнулся, и незнакомец поспешил поддержать его под руку:

— Молодой господин, вам нехорошо?

— Нет-нет, — отозвался Вэй Усянь. — Ничего. Все в порядке.

— Вы в темной одежде. Должно быть, долго провели на солнце? Оно сейчас очень горячее.

— Да. Наверно, вы правы. Действительно жарко, — согласился Вэй Усянь.

— Позвольте, я вас провожу? Я знаю хорошую чайную рядом. Напиток придаст сил и поможет. Отдохнете немного в тени и отправитесь дальше, куда вам нужно.

— Хорошо. Спасибо вам.

Мужчина проводил его. Чайная и впрямь была близко. Усадив его у столика и сделав для него заказ, незнакомец еще раз поинтересовался, не нужна ли его помощь в чем-нибудь. Вэй Усянь попросил его не беспокоиться, заверил, что ему есть чем заплатить и поблагодарил в очередной раз. Откланявшись, мужчина удалился. Вэй Усянь рассеянно смотрел ему вслед, думая, как он мог принять его за Лань Чжаня. Сейчас он не мог уловить между ними ни малейшего сходства.

«Его здесь нет».

От этой мысли становилось тяжело на сердце. Вэй Усяню не хотелось быть там, где Лань Ванцзи, как будто, вовсе не существует.

— Молодой господин, ваш чай, — обратился к нему хозяин заведения.

— Спасибо, — поблагодарил его Вэй Усянь.

— Если устали, можете остаться и отдохнуть у меня. Я сдаю несколько комнат. Есть с видом на внутренний сад. Там сейчас тихо и нежарко. Никто не потревожит вас.

— Спасибо, — повторил Вэй Усянь. — Это кстати.

Он оставил хозяину плату за чай и комнату. Допив, он ненадолго вышел, чтобы купить перевязочный материал и снадобье. Вернувшись, он поднялся в комнату, снял ханьфу и нательную рубашку и, устроившись на полу, принялся разматывать ткань прежней перевязки.

Рана еще не затянулась полностью. По пятнам на ткани Вэй Усянь сделал вывод, что ранение сквозное. Его руки на мгновение замерли, но почти сразу продолжили свое дело. Убрав ткань, он щедро нанес снадобье, некоторое время подождал, прежде чем наложить свежую повязку. Покончив с этим, он надел нательную рубашку и принял позу для медитации, стараясь сосредоточиться, чтобы очистить разум и восстановить силы.

Рана почти не беспокоит его, но он не перестает размышлять о ней.

Цзинь Лину всего двенадцать. Пусть он и любит стрелять, и упражняется в этом с раннего детства, все же у него еще нет достаточно сил, чтобы использовать настоящее боевое оружие.

У него всего два лука: тренировочный и охотничий. Но ни один из них не обладает достаточным усилием, чтобы пущенная из него стрела пронзила человека насквозь.

«А-Лин никогда прежде не стрелял в человека. Только в мишени и в зверей на охоте. Даже если он испугался и был обижен — у него бы не получилось так легко.. Ведь он знает меня».

Вэй Усянь припомнил это двойственное ощущение, которое и заставило его говорить с ребенком: тот нападал, но как будто вместе с тем нуждался в защите.

Мальчик был напуган. Вэй Усянь чувствовал ответственность за это. Он не мог позволить сыну своей шицзе пострадать.

Он уже не помнил тех резких и обидных слов, что тот наговорил ему. Хотелось лишь удостовериться, что с ним все в порядке. Вэй Усянь окончательно решил отправиться в Башню Кои на исходе дня, когда зной начнет спадать. Иначе слишком много вопросов оставались без однозначных ответов.

Имеющееся у него время Вэй Усянь провел, отдыхая и медитируя. В конце концов ему удалось добиться полной внутренней тишины и концентрации.

У него всегда плохо получалось ждать и бездействовать. Но сейчас в восстановлении нуждалось его тело. Ранение в некотором роде помогало ему достичь равновесия и сосредоточиться.

Уходя, он снова повидал хозяина, похвалил его чай, поблагодарил за заботу, сказал, что комната ему так понравилась, что он хотел бы оставить ее за собой еще на некоторое время.

Хозяин, конечно, был только рад вежливому, обходительному гостю, который к тому же был при деньгах.

Оставив ему плату, Вэй Усянь удалился.

Он отправился прямиком к Башне Кои, довольно скорым шагом, не глазея по сторонам, не наблюдая за шумной жизнью города, как делал обычно, даже если выходил по делам. Сейчас он желал только одного — разобраться хотя бы в чем-то из того, что происходило.

В городе он ни с кем не столкнулся, зато у главного входа в резиденцию ордена Цзинь его остановили сразу же:

— Вэй Усянь! Сам средь бела дня явился? Твоя дерзость, должно быть, с годами только растет!

Вэй Усянь про себя оценил, что дерзость караульного также весьма велика. Однако он остановился и поинтересовался в ответ:

— А в чем, собственно, дело?

— Он еще спрашивает... — рядом возникли еще двое стражников.

Вэй Усянь чуть крепче сжал ножны Суйбяня, но тут же расслабил руку, смиряя внутренний порыв немедленно разметать не на шутку обнаглевших заклинателей.

Он, конечно, не отличался терпимостью, но все же обычно гнев не так легко вскипал в нем.

«Успокойся», — мысленно приказал он себе и размеренно произнес:

— И все же? У вас здесь что-нибудь случилось?

— Почему этот вопрос получается у него так естественно, как будто и правда не врет?! — возмутился один из стражников.

Вэй Усяня обступили уже совсем тесно. Ему не нужно было оборачиваться, чтобы почувствовать, что за спиной кто-то есть.

Обычно у входа в резиденцию ордена караул несли двое. Сейчас же рядом с ним было уже не меньше пяти заклинателей. Определенно что-то произошло, если число стражников удвоили.

— Третьего дня. На самом исходе ночи. Кто-то до полусмерти напугал молодого наследника, подняв перед ним стену огня. Он так и молчит с тех пор, не говорит ни слова. Скажешь, не твоих рук дело?

— С какой стати мне пугать его? — осведомился Вэй Усянь.

— Ну не просто же так ты пробрался на территорию резиденции нашего ордена среди ночи! Вероятно, он что-то видел?

— Да, зачем мне? — выгнул бровь Вэй Усянь. — Увидь он меня тогда ночью, возвращаться сейчас, средь бела дня через главный вход — это уже с моей стороны не дерзость, а глупость. С чего вообще решили, что я к этому причастен?

— А кто же еще специализируется на темных делах? — язвительно бросил один.

— Огонь подняли заклинанием, — добавил другой.

— Заклинание огня — очень простое, — ответил им Вэй Усянь. — Я и сам выучил его совсем мальчишкой. Дети любят играть с огнем. Цзинь Лин любопытный и гордый. Может быть, он ускользнул под утро, чтобы испытать заклинание и не рассчитал силу? Конечно, если он поднял целую стену огня, это могло сильно напугать его.

— Довольно болтать! — видимо, говоривший был для остальных командиром.

— Что к чему — это не нам здесь решать. Сдай свой меч и следуй за нами!

Вэй Усянь не видел особой опасности в ситуации и не собирался спорить. Тем более, что Цзинь Лин, похоже, ничего не сказал, а он был единственным свидетелем, способным опознать его.

Если не считать Цзинь Гуаньяо.

О нем еще не было сказано ни слова, и Вэй Усянь хотел прояснить этот момент.

Он протянул руку, отдавая меч.. Но тот, похоже, в этот раз также имел свое мнение, которое собирался всерьез отстоять.

Стражник даже не успел прикоснуться к его ножнам. Клинок молниеносно покинул их и описал смертельную дугу.

Если бы Вэй Усянь, пригнувшись, не опустился на колено, ему бы весьма вероятно тоже досталось.

Свет дня мигом померк.

Не было слышно ничего кроме свиста, с которым металл рассекал воздух.

Но Вэй Усянь едва только успел моргнуть, как было скрывшая все темнота заклубилась и рванулась вверх, будто подхваченная порывом ветра.

Он сощурился от снова ударившего ему в глаза света и увидел шагах в двадцати от себя цепь больше чем из десятка заклинателей в золотых одеждах.

Все они держали в руках растянутые луки, готовые выстрелить в любой момент. От тех же, кто окружал его прежде, не осталось и следа.

Вэй Усянь замер склонившись, опираясь рукой и коленом о землю.

Ситуация стала и лучше, и хуже.

Все же в реальности люди не имели свойства превращаться от удара меча в густой черный дым или пар. Однако в этом странном сне стрела Цзинь Лина смогла ранить его. Еще десяток таких — верная смерть. Он вспомнил предупреждение о том, что так можно потерять и тело, и душу. Совершенно не понятным оставалось, на чем основывался Суйбянь, озвучив тогда эту мысль.

Однако, Вэй Усяню очень не хотелось проверять полученное предостережение на собственной шкуре и прямо сейчас.

Он коротко глянул на меч, который, исполнив свой смертоносный финт, юркнул обратно в ножны, будто вообще только там всегда и был, и подумал, что тоже в общем-то не прочь куда-нибудь надежно спрятаться.

В этот момент его слуха достигла тягучая звонкая трель, заставившая его вздрогнуть. Вместе с тем он ощутил, что вся масса черного тумана над ним пронизана темной ци, а мелодия, звучащая за его спиной, была ничем иным, как боевой песней Чэньцин.

Добавив к этой песне свой свист, он быстро обернулся и увидел ее, стоящую поодаль за ним. Любой из целившихся сейчас в него мог с легкостью попасть и в нее.

«Девочка ни за что не должна пострадать здесь», — решил про себя Вэй Усянь, выпрямляясь в полный рост.

Его свист стал звенящим и резким, отдаваясь вокруг. Он заставил черное облако, полное темной ци, опуститься и ударить в строй лучников.

Не глядя, что будет дальше, Вэй Усянь развернулся, одновременно выхватывая меч. Вскочив на него, он на лету подхватил девочку на руки. Рядом с ними с шипением пронеслось несколько стрел, но ни одна из них не достигла цели.

Они ушли невредимыми.

Чэнь Цин изо всех сил жалась к нему, ее била крупная дрожь. Весьма кстати, что он оставил за собой комнату у хозяина чайной. Вэй Усянь не мог позволить себе забрать Чэнь Цин из города. Он от чего-то был уверен, что погони за ними нет, и в маленькой чайной в тихой улочке их не обнаружат, по крайней мере не в ближайшее время.

Хозяину он сказал, что случайно заметил девочку на улице, она пряталась и плакала, рядом не было старших, поэтому он взял ее с собой, чтобы успокоить и узнать, что случилось. Хозяин заметил, что у молодого господина доброе и отзывчивое сердце, помочь ребенку — благое дело.

Вэй Усянь попросил у него холодного мятного чая и поднялся к себе. Он оставил двери приоткрытыми и сел на кровати, посадив Чэнь Цин на колени.

Она действительно плакала, очень тихо, почти не всхлипывая.

— Все хорошо, — негромко произнес Вэй Усянь, гладя ее по спине. — Теперь все в порядке.

Хозяин принес поднос с чаем, поставил его на столике и, вежливо поклонившись, ушел, прикрыв за собой дверь.

Вэй Усянь проследил за ним глазами. Он продолжал гладить Чэнь Цин по спине и по голове, перебирая волосы.

То, что она сделала только что, приводило его почти в отчаяние, но он смирял чувства, понимая, что вопросами и случайной резкостью только больше напугает ее.

Несмотря ни на что, девочка продолжала сжимать в одной руке свой маленький музыкальный инструмент.

—Можно мне посмотреть? — попросил Вэй Усянь, тронув ее руку.

Она молча разжала пальцы и тут же схватилась за отворот его одежд, как будто ей было очень нужно держаться за что-то.

Вэй Усянь обнял ее крепче, пожал плечо:

— Кто сделал это для тебя?

— Папа, — едва слышно ответила девочка.

Вещица была небольшой, под детскую руку, напоминала скорее удлиненный свисток, в котором прорезали несколько отверстий по образу продольной флейты, чтобы можно было немного менять тон звука. Такую легко носить с собой в небольшом мешочке на поясе или даже просто за пазухой.

— Как ты нашла меня? — осторожно спросил Вэй Усянь.

— Когда я проснулась утром у дерева рядом с маленькой заводью, тебя не было рядом, — ответила девочка.

— Прости, что не попрощался с тобой, — извинился Вэй Усянь.

— Я подумала, что ты бы не оставил меня одну ночью, а, значит, скорее всего ушел утром. Я пошла в город проверить, вдруг ты еще тут, — продолжила Чэнь Цин.

— Город большой. Людей много. Мало вероятно разыскать одного в толпе. К тому же, ты совсем не высокого роста, — заметил Вэй Усянь. Чэнь Цин выглядела как ребенок, но при этом говорила скорее по-взрослому и размышляла довольно логично, поэтому он не стал упоминать ее возраст, ведь дети обижаются, когда им напоминают, что большой мир им далеко не во всем доступен.

— Но я ведь высматривала тебя, а не кого-то другого, — проговорила девочка. — Ты — высокий. Твоя черная одежда — приметная. И алая лента на волосах — тоже. Конечно, мы могли бы и не встретиться. Но стоило тебе только мелькнуть в переулке, как я тотчас узнала тебя. Ты догнал на улице какого-то господина. Хорошо, что вы остановились перед тем, как пойти дальше. Иначе бы я непременно потерялась, отстав. Ты — очень быстрый.

Увлекшись рассказом, она перестала дрожать, но сейчас вдруг замолчала и вместе с тем подняла на него глаза.

Вэй Усянь смог увидеть, что они серые.

— Сянь-дагэ, тебе не больно было нести и держать меня все это время? — решилась спросить она.

— Не беспокойся. Я в порядке, — заверил ее Вэй Усянь.

Она снова прислонилась к нему:

— Когда ты в начале дня пришел сюда с господином, ты выглядел уставшим. Я хотела подойти. Но почти сразу после разговора с хозяином ты ушел, не заметив меня. Я осталась ждать здесь. А потом, когда ты пошел на улицу ближе к вечеру, я вышла с тобой.

— Почему ты не осталась ждать дальше? — спросил Вэй Усянь.

— Мне стало скучно. Я уже несколько раз пила чай и перепробовала все сладости. Пришло время прогуляться, к тому же мне было интересно, куда ты пойдешь, — ответила девочка.

— Ты же знаешь, что меня ранили. А это наверняка значит, что я дрался с кем-то. Ты не подумала, что идти за мной может быть просто опасно? — не удержался Вэй Усянь от более резких слов.

— Но я... — жалобно проговорила девочка и все же продолжила. — Раньше я и вовсе сомневалась, что те, кто управляет духами, существуют. Говорят, такие в нашем мире — большая редкость. Конечно, мне было интересно, куда ты пойдешь!

— Те, кто делают... что? — переспросил Вэй Усянь.

— Ты управляешь духами! — упрямо и почти обиженно заявила девочка. — Я же видела! Не пытайся теперь отпираться. В черной одежде ходят только те, кто управляет духами. Так их всегда можно узнать!

Вэй Усянь хотел было возразить ей, но понял, что тогда придется объяснять слишком многое, и едва ли он преуспеет в этом. Кроме того, он был вполне уверен, что никаких духов рядом с ним сегодня не было, поэтому он решился уточнить:

— Духи... это что? Или кто?

Чэнь Цин легонько толкнула его ладонью в грудь, сердясь:

— Конечно, же я знаю! Как ты только мог подумать, что нет! Когда человек исчезает, он превращается в черное облако – духа. Одинокое и само по себе такое облако робкое. Оно боится и стремится улететь. Но иногда оно остается, висит над местом, где исчез человек, долго-долго. Еще бывает, но совсем редко, что облако никнет к земле, как туман, и забирается в нее. Тогда на том месте спустя время может вырасти золотистая трава, очень полезная. Когда мы нашли тебя без сознания у заводи, то первым делом обработали твою рану мазью с золотистой травой, чтобы скорее остановить кровь.

Вэй Усянь погладил ее, утешающе:

— Не сердись. Рядом со мной опасно. Ты можешь пострадать.

— Конечно, нет! Ты ведь всегда сможешь защитить меня!

— Как тебе только в голову пришло играть там на своем свистке в тот момент? — не удержался от возмущения Вэй Усянь.

— Они хотели, чтобы ты исчез навсегда. Я хотела отвлечь их!

— Отвлечь...

— Я знаю, ты переживал за меня! И поднялся на ноги, чтобы закрыть от их глаз и стрел! Теперь я ни за что не оставлю тебя. Всегда буду с тобой, Сянь-дагэ! — она обняла его за шею.

— У тебя ведь есть дом и семья, — напомнил ей Вэй Усянь. — Разве это будет хорошо, если ты покинешь их?

— Мама всегда говорила, что однажды найдется тот, с кем я захочу остаться рядом — и тогда я смогу уйти с ним, — всхлипнув, проговорила девочка.

— Твоя мама говорила о другом, — вздохнул Вэй Усянь.

— Я хочу остаться рядом с тобой! — повторила Чэнь Цин. — Пожалуйста, пожалуйста, не гони меня! Я буду послушной. Я ни за что не стану больше огорчать тебя. Только не надо, не проси меня уходить!

— Мелодия, которую ты играла, откуда ты знаешь ее? — спросил Вэй Усянь, чтобы сменить тему.

— Я знаю много разных. Я сыграю, все, что захочешь. Часто я просто беру свисток и играю, как придется. Песня получается сама. Из того, что я чувствую, — она аккуратно потерлась лицом о его плечо, вытирая слезы. — Обещай, что не уйдешь без меня больше?

— Чэнь Цин... — снова вздохнул Вэй Усянь. — Давай, я налью тебе чая, он поможет тебе успокоиться и прийти в себя.

— Я налью сама! — возразила девочка, спускаясь с его колен. — Тебе и себе. А потом попросим у хозяина еды или сходим в трактир. Тебе нужно хорошо питаться, пока рана полностью не зажила, — она протянула ему пиалу с чаем, заглянула в лицо и быстро отвела взгляд.

— В чем дело? — спросил Вэй Усянь.

— Твои глаза... Страшно, смотреть, если цвет меняется. С серыми ты совсем как обычный человек. Но когда их заполняет темнота с красными отблесками, кажется, что в ней можно исчезнуть.

— Не бойся, — сказал Вэй Усянь. Он уже догадался, что исчезнуть здесь означало примерно то же, что умереть. — Я не причиню тебе вреда.

— Я знаю! — кивнула Чэнь Цин. — Я привыкну. Ты ведь добрый на самом деле, внутри себя. Не то, что твой меч.

— Мой меч?

— Из-за него исчезли сразу пятеро. Одним махом, — грустно вздохнула девочка. В ее словах прозвучало осуждение.

— Меч — боевое оружие одного хозяина. У него есть имя. И свой характер. Этому досталась не самая простая судьба. Не суди его особенно строго.

— У него есть имя? — переспросила Чэнь Цин.

— Можешь прочесть. На ножнах, — предложил Вэй Усянь.

— Как. Угодно, — проговорила Чэнь Цин, изучив ножны с мечом взглядом, тщательно избегая прикасаться к оружию. — Звучит странно. Кто дал такое имя?

— Вообще-то я, — чуть усмехнулся Вэй Усянь. — Получая меч, каждый должен сам назвать его. Но я перебрал в голове множество вариантов, и ни один не показался мне достаточно хорошим. Тогда я сказал, что можно звать, как угодно. Теперь это его имя.

— Значит, он может быть таким, каким потребуется, — заключила Чэнь Цин.

Она вроде бы вполне успокоилась.

Они сходили поесть и вернулись обратно.

Вэй Усянь знал, что должен вернуть ее домой. Но понимал, что, заговори он об этом сейчас, едва ли она согласится, скорее всего снова расстроится.

Где она живет, он не знал. Поэтому решил дать ей отдохнуть, а ближе к утру снова отнести ее к заводи, а после покинуть город. Даже если вздумает опять искать его, то уже не найдет и так или иначе вернется домой.

Девочка же будто чувствовала это его намерение, жалась к нему и не хотела засыпать. Всё повторяла, просила, чтобы «Сянь-дагэ» не уходил без нее. В конце концов он и в самом деле обещал ей, что будет рядом, когда она проснется утром.

Обещал, чтобы утешить. Но чувствовал, что не сможет этого обещания предать. Поэтому решил, что и в самом деле поговорит с ней наутро еще раз. В конце концов отправится вместе с ней к родителям, чтобы познакомиться и «дать ей возможность с ними попрощаться», а заодно с братьями и сестрой. А там уже пусть семья ищет способ вразумить ее. У него же так и оставалось в достатке своих вопросов.

Когда Чэнь Цин наконец успокоилась и заснула у него на руках, он переложил ее на кровать, бережно укрыл одеялом, а сам устроился на полу, чтобы помедитировать, а после поразмышлять обо всем, что успел увидеть и услышать за день. Уже на исходе ночи его тоже забрал сон.

***

Просыпался Вэй Усянь медленно.

Вдыхая приятный прохладный чуть влажный воздух и вместе с тем ощущая тепло и уют привычной постели, тело не хотело пробуждаться быстро. Вэй Усянь лениво разлепил веки.

Пещеру Фумо освещал мягкий, как всегда неяркий свет, Лань Чжаня подле него не было, а это значит, что утро для Второго Нефрита Лань давно уже настало, а Вэй Усянь опять изволил проспать не меньше, чем до середины дня.

«При этом еще и толком не выспался», — подумал он про себя с некоторой досадой, снова опустил веки и уже почти решил продолжить и доспать, но почувствовал, что кто-то есть рядом, с другой стороны от него.

Повернув голову, он открыл глаза, сощурился, приглядываясь со сна в немного недостаточном свете, приподнялся на локте:

— А-Юань, ты?

Полусонное состояние с трудом отпускало его, но узнав названного сына, Вэй Усянь сразу же перестал обращать на это внимание.

Сев, он тут же крепко обнял его и повторил:

— А-Юань...

Тот ответил тем же, глубоко вздохнув, уткнувшись в плечо, изо всех сил прижавшись к нему.

— Гань-эр... как хорошо, что ты здесь, — проговорил Вэй Усянь. — Мы все очень ждали тебя. Каким был твой путь? Все хорошо? Ты уже был в Облачных Глубинах? Глава Лань и остальные уже знают, что ты вернулся?

Слушая его голос, Лань Сычжуй думал, что его душа вот-вот распадется на части и так и вознесется к небесам.

Дело в том, что он действительно только что прибыл. Явился вместе с даоцзаном Сяо Синченем прямо сюда, в поселение, потому что знал, ганьфу и шифу, когда бывали в Гусу, жили именно здесь.

Юноша очень переживал за даоцзана, который потерял близкого друга. Он надеялся найти здесь для него помощь и больше поддержки. Лань Сычжуй никак не представлял себе, что дома, в Гусу, его также могут ждать тревожные вести.

Лань Ванцзи как всегда кратко рассказал им с даоцзаном о снах, от которых не получалось проснуться, которые забирали духовные силы.

Лань Сычжуй конечно сразу же вспомнил о маленькой Цзян. Но она хоть и жаловалась, что устает и стала много спать, все же просыпалась. В то время как Учитель Лань Цижэнь по словам шифу проспал несколько дней.

Сам Лань Ванцзи тоже попал в такой сон, но ему помог проснуться Вэй Усянь. Теперь же уже и он тоже не просыпался целых пять дней подряд. И у остальных до сих пор не было никаких идей о том, как безопасно вывести его из этого состояния.

Лань Сычжуй понимал, что дело серьезное.

После всех злоключений странствия и увиденного под конец в Лань Я, то, что он застал дома, легло на него почти непомерной тяжестью.

Он очень рассчитывал на своего названного отца. Ему вдруг показалось, что именно по Вэй Усяню он скучал больше всего. Пусть это и было несправедливо по отношению ко всем остальным его близким людям. Но, уходя весной, он, кажется, подспудно боялся именно этого: что без него здесь случится что-то. Что что-то случится именно с Вэй Усянем. И вот...

Горечь и боль вскинулись в нем. Чувство вины и отчаяние затопили сердце. Растерянность и опустошенность заставили его онеметь.

Лань Ванцзи решил, что будет лучше, если Лань Сычжуй сможет увидеть Вэй Усяня и побыть рядом с ним.

Он провел юношу в пещеру и вышел вместе с Вэнь Нином, который дежурил подле Вэй Усяня. Рядом с ним всегда кто-то был.

Оставшись с ним наедине, Лань Сычжуй не мог оторвать взгляда от его лица.

Вэй Усянь лежал отвернувшись, как будто отстранившись от и без того неяркого здесь света. Он действительно на вид просто спал.

Множество раз за свою жизнь А-Юань видел, как он спит. Множество раз он устраивался подле него. Сейчас же тревога и гнетущее чувство вины, которые Лань Сычжуй разжег внутри себя, стали преградой.

Вэй Усянь был здесь, совсем рядом и все же казался далеким и недосягаемым. Юноша сделал глубокий вдох, стараясь справиться с собой и, присев на край каменного уступа, осторожно коснулся руки Вэй Усяня. Он смотрел на него и молча и горько думал о том, как бы он хотел, чтобы тот открыл глаза и поговорил с ним. Он звал его мысленно, без всякой надежды.

И сейчас, когда Вэй Усянь вдруг действительно проснулся, Лань Сычжуй совершенно не знал, что ему сказать. Он даже не мог найти в себе силы заговорить.

— Что с тобой? — встревожился Вэй Усянь его молчанием. — У тебя что-нибудь случилось, гань-эр?

Молодой заклинатель продолжал лишь крепко держаться за него, чуть дрожа от волнения. Вэй Усянь успел ощутить, что его духовные силы в порядке и что он не ранен.

— Папа... — наконец смог произнести Лань Сычжуй.

— Я здесь, — ответил ему Вэй Усянь. — Ты дома. Все будет в порядке. Расскажи мне, что произошло?

Лань Сычжуй понимал, что Вэй Усянь не знает, что случилось с ним самим, что он проспал очень долго, куда дольше обычного. Не представляя, как лучше сказать об этом, юноша заговорил о том, о чем и хотел рассказать при встрече.

Получалось сбивчиво. Он все-таки очень волновался:

— Я... я пришел не один. Со мной даоцзан Сяо. Мы встретились случайно в Лань Я. Весь храм Байсюэ пал. И его друг, Сун Лань, — тоже.

— Сун Лань погиб? — переспросил Вэй Усянь.

— Да. Так сказал мне Сяо Синчень. Он не успел прийти на помощь. Большего я не знаю. Храм Чистого Снега теперь пуст и покрыт инеем.

Вэй Усянь коротко вздохнул и чуть похлопал Лань Сычжуя по спине. Тот отпустил его. Поднявшись, Вэй Усянь плеснул воды на лицо и быстро оделся.

Когда Лань Ванцзи вошел в грот, Вэй Усянь уже собирал волосы лентой в высокий хвост.

— Лань Чжань, — кивнул ему Вэй Усянь. — Ты уже видел Сяо Синченя?

Почему ты так смотришь? — переспросил он, встретив взгляд Лань Ванцзи.

— Ты проспал довольно долго, — сообщил тот в ответ.

— Что, уже вечер? — поинтересовался Вэй Усянь, опуская руки и подходя к нему ближе.

— Ты спал пять дней, — прямо сказал ему Лань Ванцзи, как всегда сразу переходя к сути.

Вэй Усянь даже не сбавил шага. Поискав в памяти, он быстро нашел вероятную причину:

— Это все из-за той темной ци, вероятно. Я поступил опрометчиво. Заставил тебя и остальных волноваться. Прости.

Лань Сычжуй так и замер, где был. Он и сам успел заметить, что все вокруг были в напряжении и переживали. Но Вэй Усянь говорил сейчас так легко и вел себя настолько привычно, что невозможным казалось, что с ним считанные минуты назад было что-то не так.

— Что ты видел во сне? — спросил тем временем Вэй Усяня Лань Ванцзи.

— Ничего, — легко пожал плечами тот.

— Вэй Ин...

— В самом деле ничего, — повторил Вэй Усянь. — Просто спал.

Лань Ванцзи пристально смотрел на него. Тревога из его глаз никуда не делась.

— Со мной все в порядке, — заверил его Вэй Усянь. — Пойдем лучше сейчас поговорим с Сяо Синченем? Нужно разобраться, что произошло в храме Байсюэ, как погиб Сун Лань.

— Сун Лань погиб? — в свою очередь переспросил Лань Ванцзи.

— Похоже, что так, — со всей серьезностью кивнул Вэй Усянь. — А-Юань только что сообщил мне, — он обернулся и протянул руку в сторону Лань Сычжуя. — Идем, гань-эр? Идем с нами.

Только тогда юноша немного пришел в себя и поднялся.

Когда он поравнялся с ними, Вэй Усянь закинул руку ему на плечи, приобнял, притянул ближе к себе, и они все вместе, втроем, отправились наружу по коридору пещеры Фумо.