Другая жизнь. Книга судеб

***

Позже днем Лань Ванцзи и Вэй Усянь спустились вниз в поселение, чтобы забрать кое-какие вещи из домика. Вэнь Нин присоединился к ним. Они и без того не собирались брать много, а при помощи Вэнь Нина обошлись и вовсе за один раз. При чем все, что досталось в итоге нести Вэй Усяню, были лишь несколько книг и его собственный меч. Это немало забавляло его. Впрочем, Вэнь Нин, несмотря на поклажу, вполне бодро шагал в гору. Он вообще был неутомимым, и его крайне сложно было заставить устать, а тем более пожаловаться на усталость.

Лань Ванцзи же поступил тоже довольно хитро: Бичэнь мигом донес его до пещеры Фумо, а обратно он вернулся конечно уже без своей ноши. После чего Вэй Усянь с легким сердцем вручил ему книги. Не забыв ехидно, уточнить, нужен ли будет Ханьгуан-цзюню свет, чтобы читать, или он настолько талантлив, что способен делать это в кромешной темноте? Ответа он, конечно, не дождался. И, сменив настрой на чуть более серьезный, спросил Вэнь Нина об А-Юйе.

Тот уклончиво ответил, что юноша в целом неплохо чувствует себя. Вэй Усянь не отстал от него просто так. И Вэнь Нину пришлось рассказать, что Мо Сюаньюй все еще довольно сильно переживает о случившемся, огорчается что обидел старшего названного брата. Неважно спал минувшей ночью, правда никаких снов больше не видел. Вдобавок — не может сосредоточиться для медитации. Однако несмотря на беспокойство не чувствует себя усталым. Вероятно, ему просто нужно время, чтобы успокоиться. Вэй Усянь попросил Вэнь Нина внимательно наблюдать. Поэтому, едва донеся вещи наверх, тот удалился. Обустройством жилища Лань Ванцзи и Вэй Усянь занимались уже вдвоем.

Вэй Усяню нравилась прохлада пещеры. Летний зной еще не достиг пика, и ночи не были совсем уж душными даже снаружи — и все же в пещере Фумо дышалось как-то легче.

Он все-таки не удержался от того, чтобы спросить Лань Ванцзи, в самом ли деле тот готов жить с ним вот так, в глубине скального грота? Второй нефрит Лань ответил, что на каменном выступе, который служит здесь Вэй Усяню кроватью, места для двоих вполне хватит — а значит, все хорошо. На том и сошлись.

Вечером после ужина, они вместе играли на своих музыкальных инструментах. Слаженный звук, даже негромкий, отражался от сводов и стен, заполняя пространство.

Устроившись наконец отдыхать, Вэй Усянь крепко обнял Лань Ванцзи и тот ответил тем же. Час был поздний. Привычное время отбоя давно миновало, но Лань Ванцзи все еще ощущал легкую тревогу и не хотел оставлять Вэй Усяня без наблюдения. Даже лежа вместе с ним на уступе, заменявшем здесь кровать, Лань Ванцзи не спешил смыкать глаз, не потому что ему было неудобно, а потому что собирался в прямом смысле стеречь его сон.

Вэй Усянь же заснул довольно быстро.

Лань Ванцзи слушал его мерное глубокое дыхание, то и дело запускал между ними вращение ци, просто чтобы занять себя и не задремать ненароком.

На самом деле ночь без сна для заклинателя — не такое уж и сложное дело. Ближе к утру Лань Ванцзи поднялся, чтобы немного размяться. Он вышел из грота, посмотрел на небо, умылся из журчащего неподалеку холодного ручья.

Он не собирался задерживаться долго и уже шел обратно, когда его окликнули:

— Ханьгуан-цзюнь? Простите великодушно, что беспокою в такой час...

Лань Ванцзи повернулся на голос и увидел Вэнь Нина.

— Что-нибудь с Мо Сюаньюем? Тебе нужна помощь? — поспешно спросил он его, шагая навстречу.

— Нет-нет. С А-Юем все в порядке. Помощь не требуется. Я лишь хотел спросить, — немного сбивчиво объяснил Вэнь Нин.

— О чем? — подбодрил его вопросом Лань Ванцзи.

— Вэй лаоши сегодня... вчера... вчера утром он был очень... огорчен и встревожен. Что произошло? Что задело его так сильно? — осмелился наконец сформулировать Вэнь Нин и посмотрел на Лань Ванцзи сначала украдкой, а потом прямо, ожидая ответа.

Но время шло, а тот ничего не говорил.

— Мне не стоит быть в курсе этого? — осторожно уточнил Вэнь Нин.

— Он узнал... как на самом деле погибли его родители, — ответил Лань Ванцзи. — Не просто узнал, увидел во сне. Я не в курсе всех подробностей, но тот его сон по всей видимости был очень живым.

— О... — вздохнул Вэнь Нин.

— Что-то темное к тому же пыталось захватить его, пока он переживал во сне, — проговорил Лань Ванцзи. — Вчера утром ты ничего не почувствовал?

— Нет, — огорченно покачал головой Вэнь Нин. — Вэй лаоши тоже спрашивал меня об этом... Но... Ничего не ощущается. Он говорил о темноте, которую увидел в глазах старшего Учителя Лань, пока тот спал. Но я также ничего не мог почувствовать рядом с ним. ... Может быть, это со мной что-то не так?

— Не думаю, — ответил Лань Ванцзи. — Возможно, дело в том, что тебе не требуется спать. То, что происходит в снах, может быть для тебя не ощутимо.

— Я должен научиться ощущать. Иначе люди в снах остаются без защиты, — твердо заявил Вэнь Нин.

— Люди и в самом деле очень беззащитны, когда спят, — подтвердил Лань Ванцзи. — Сны — территория неизвестная. Нужно быть осторожным, чтобы не нанести вред душе, которая странствует.

— Рядом с А-Юйем я в тот день тоже не чувствовал ничего необычного, никакой темноты, — вздохнул Вэнь Нин.

— Может быть все дело в том, что я тоже побывал в таком сне? — предположил Лань Ванцзи. — Поэтому смог почувствовать ту темную сущность, пока Вэй Ин спал?...Точнее, когда он только-только проснулся. До его пробуждения я тоже не ощущал рядом с ним никакой ци, — он посмотрел на лютого мертвеца — Будь внимательным, наблюдай. Сообщай обо всем, что заметишь. Но лучше не вмешивайся. Это может быть опасно для тебя и остальных.

— Да, Ханьгуан-цзюнь, — Вэнь Нин поклонился, принимая распоряжение.

— За Вэй Ином я присмотрю, — пообещал Лань Ванцзи.

— Когда мы несли вчера днем вещи на гору, ему уже было заметно лучше, — припомнил Вэнь Нин. — Я потому и не решился спросить тогда, чтобы не заставлять его переживать снова. Рядом с вами его сердце заживает быстро.

Лань Ванцзи в ответ лишь кивнул, и они разошлись.

Cнова улегшись вместе с Вэй Усянем, Лань Ванцзи мягко и легко тронул губами его волосы. До утра, до тех самых пор пока тот не проснулся Лань Ванцзи не выпускал его из своих рук, держал надежно и крепко.

Открыв глаза и обнаружив Лань Ванцзи бодрствующим, Вэй Усянь вовсе не подумал, что тот мог провести так всю ночь, просто решил, что Второй Нефрит Лань по привычке проснулся ни свет, ни заря.

Они позавтракали вместе. А затем Лань Ванцзи на время оставил Вэй Усяня. Правда только после того, как тщательно прослушал его пульс, убедился в полноте и стабильности его духовных сил и услышал не менее десятка обещаний, что все будет хорошо, что тот совершенно точно никуда не денется и, вернувшись, Лань Ванцзи найдет его здесь в полном благополучии. Ведь в наличии в гроте есть даже превосходное вино. Значит, выходить вовсе не за чем. Пока что.

Только после этого Второй Нефрит Лань удалился.

Ему нужно было посетить Облачные Глубины, узнать о состоянии дяди, поговорить со старшим братом, а точнее с обоими своими кровными родственниками, проведать семью сюнчжана, сюнцю, обоих племянников и самую маленькую Орхидею, которая конечно первым делом спросит, куда запропастился ее любимый дядя Вэй.

Учитель Лань совсем не покривил душой, сказав, что девочка признает и слушается лишь отца. С самого рождения малышка тянула к нему ручки и именно у Лань Сиченя на руках спала спокойно и крепко. Если у отца было слишком много забот, девочка капризничала, никому не давая покоя, пока папа не приходил наконец к ней. Главе ордена приходилось, во что бы то ни стало, выкраивать время, чтобы общаться с ребенком.

Еще одним человеком, которому удавалось утихомирить и развлечь Лань Сяомин, был Вэй Усянь. Лань Сичень все же не мог оставаться все время в Облачных Глубинах. Собрания совета кланов все так же проходили в Башне Кои и нередко длились дольше одного дня.

Однажды Вэй Усянь и Лань Ванцзи вернулись в Обитель как раз в такое время. Лань Цин хлопотала по хозяйству. А все дети собрались в одной комнате. Близнецы занимались каллиграфией, а их маленькая сестрица сидела на полу, жалобно всхлипывала и размазывала слезы по щекам.

— Ну, и кто из вас ее обидел? — незамедлительно поинтересовался Вэй Усянь, совершенно не выносящий слез.

Прежде ему просто везло, маленькое дитя не оставалось без отца слишком долго, и быть свидетелем подобных сцен раньше им не приходилось.

— Никто ее не обижал, — досадливо вздохнул Лань Танцзин, старший из близнецов. — Только стоит отцу ненадолго уехать — и маленькая плакса тонет в слезах.

— Не называй ее так, — сказал Вэй Усянь. — Она, должно быть, просто скучает.

— Так скучает.,— вставил слово второй из мальчиков. — Что ей ровно все, что угодно — не так. Даже маме не удается утешить ее. Плач стихает только, когда она ест или спит. Я уже предлагал ей и игрушку, и сладость — не хочет, и все. Одно слово — девчонка.

— Ну, что ты?.. — Вэй Усянь опустился на колено рядом с всхлипывающей Сяомин и нельзя было точно определить, к кому именно обращены его слова.

Лань Ванцзи тем временем строго посмотрел на Лань Тао, мальчика, который назвал младшую сестру "девчонкой". Тот встретил его взгляд и будучи довольно понятливым, но при этом бесстрашным ребенком, ответил:

— Прошу прощения, младший дядя, но все и правда так.

— Ты должен помнить об уважении, — непреклонно высказался Лань Ванцзи.

— Хорошо, — согласился мальчик. — Младшая сестренка Мин, пожалуйста, прости, я вовсе не хотел обидеть тебя, — по интонации легко было понять, что он просто балуется и говорит совершенно неискренне.

— Тао, пожалуйста, перепиши те десять правил нашего ордена еще раз? — произнес старший близнец. — Дядя Ванцзи прав, ты ведешь себя недостойно.

— Ты старше меня на считанные мгновения! С какой стати мне подчиняться?! — Лань Тао бросил кисть, которой писал, и яростно уставился на брата.

— Тогда, пожалуйста, перепиши те десять правил не один раз, а трижды, — неизменно спокойно ответил тот. — Все важные слова должны быть повторены три раза.

— Не нужно так, ладно? — негромко попросил Вэй Усянь.

Он склонился совсем низко, настолько, что теперь смотрел в лицо маленькой девочки, сидящей на полу, снизу-вверх. Вэй Усянь погладил ее по щеке, заглянул в глаза, стирая слезы.

Лань Ванцзи запомнил тот день очень хорошо. Ему нравилось вспоминать его. Нравилось, как Вэй Ин умел искренне потянуться душой к человеку, неважно взрослому или маленькому ребенку. Нравилось, как он мог отбросить условности и просто поступать по наитию.

Тогда он осторожно прилег на пол на бок, подперев голову ладонью. Может быть ребенку было это просто в новинку, и лишь поэтому она отвлеклась на него. И все же Лань Ванцзи видел тогда его лицо. Ему несложно было прочесть по нему: Вэй Усянь искренне переживал, что маленькое дитя так огорчается. Мог ли маленький ребенок понять его участие и ощутить? Вполне возможно. Ведь его жест также сообщал об этом. И девочка повторила его, потянувшись маленькой ручкой к щеке Вэй Усяня.

Он позволил ей.

Она коснулась его щеки, потом брови и волос. Он повернулся так, чтобы она могла видеть высокий хвост и алую ленту.

Конечно, он немедленно был потянут за этот самый хвост. Но стоило ему попросить прекратить, как Сяомин отпустила его волосы и принялась рассматривать, поглаживая вышивку на одеждах.

Вэй Усянь успел снова повернуться и перекатиться на спину. Малышке явно нравился яркий цвет его нательных одежд, скрытый под верхним черным ханьфу. Раньше, ей не представлялось случая рассмотреть Вэй Усяня так близко.

Ей было тогда всего год с небольшим, и большую часть времени она проводила с родителями, мало обращая внимание на кого-то еще. Братьям же было уже по восемь, когда их сестрица появилась на свет. Им все еще оказывалось довольно сложно понять и по-настоящему принять ее в свои сердца.

Вэй Усянь же сделал это мгновенно, как только ситуация потребовала от него этого.

Сяомин продолжала пытливо исследовать его одежду: пояс с косым узлом, слои ткани, защищающей запястье. Вэй Усянь показал ей, что защитную ленту можно снять. Некоторое время они развлекались тем, что малышка вытягивала край и снимала ленту, а Вэй Усянь привычным движением возвращал ее обратно.

Дело закончилось тем, что в очередной раз сняв, Сяомин положила защитную ленту ему на глаза, удерживая.

— Что ты такое задумала, дитя, что хочешь, чтобы я не видел? — рассмеялся Вэй Усянь. — Хочешь, надену ленту не глядя?

Немного подумав, девочка отпустила ленту, оставив ее лежать на лице Вэй Усяня.

Тот принял этот жест за согласие. И, забрав ленту, продолжая смотреть просто вверх, снова намотал ткань на запястье. Сяомин погладила его по руке. Потом взяла боярышник на палочке, который лежал на тарелочке неподалеку, и протянула ему:

— М? — это был первый звук, кроме плача, который она издала за все это время.

— Хочешь угостить меня? — спросил Вэй Усянь, глядя на сладость.

— Мгм, — ответила девочка, кивнув.

Вэй Усянь не сдержал легкого смешка.

— Ладно, — он принял угощение и спросил на всякий случай — Мне правда можно съесть его?

— Мгм, — последовало очередное подтверждение и утвердительный кивок.

— Тогда я тоже дам тебе кое-что, — решил Вэй Усянь. — Только на время, поиграть. Хорошо?

— Хорошо, — повторила за ним Сяомин.

— Нужно будет вернуть, если я попрошу, — пояснил Вэй Усянь.

— Да, — согласилась девочка.

Вэй Усянь снял с пояса флейту и протянул ей.

Лань Ванцзи сразу догадался, что он сделает именно так, ведь ничего другого у Вэй Усяня с собой просто не было.

Зато Лань Тао, до того сокрушенно занимающийся переписыванием правил, застыл в изумлении и даже приоткрыл рот. Его вдруг осенило, что возящийся с его маленькой сестрой на полу заклинатель ни кто иной как основатель Темного Пути, а флейта, Чэньцин, все еще остается духовным оружием, одним из самых устрашающих в мире.

Не то чтобы раньше мальчик не знал, кто такой Вэй Усянь. Просто общение с ним никогда не располагало помнить о каких-то там Темных Путях. Лишь вид призрачной флейты, которая обычно была почти незаметна в черных складках ханьфу, живо напомнил об этом. Кроме того, во время обучения молодым заклинателям рассказывали, что духовное оружие и музыкальные инструменты — вещи личные, ими не делятся просто так.

Однако, сочтя, что за очередной неуместный вопрос его могут заставить переписывать правила если не до конца жизни, то до конца года точно, мальчик воздержался от комментариев.

Всяко Маленькая Сяомин теперь вела себя тихо — чего же еще было желать?

Когда Лань Цин, покончив с делами, пришла к ним, маленькая девочка сидела боком на Вэй Усяне, опираясь на его согнутые в коленях ноги, и разбирала маленькими пальчиками алую кисть, подвешенную к оберегу на флейте Чэньцин.

Хозяин флейты при этом лежал на полу, заложив одну руку под голову, в другой держа палочку с засахаренными ягодами, которые с удовольствием поедал.

Остальные мужчины клана Лань в комнате сидели в подобающих позах: дети — за столиками и с кистями в руках, Лань Ванцзи — с гуцинем на коленях. Когда Лань Цин вошла, он накрыл струны рукой, заглушая и без того негромкую ненавязчивую мелодию.

— Вэй Ин! — в возмущении воскликнула Лань Цин.

Вэй Усянь одарил ее взглядом, в котором читалось: «Ну, зачем же так сразу все портить?»

— Ин, — повторила меж тем Сяомин.

С того дня она так и называла его: Ин или Ин-шушу.

Лань Ванцзи вспоминал все это дорогой, когда шел по Облачным Глубинам и позже, когда отправился на мече назад в поселение Вэнь.

Он отчасти понимал Лань Цин. Как мать она немного ревновала и огорчалась тем, что младшая, единственная в семье, дочь лучше, чем ее, слушала неродного человека.

Лань Цин конечно не считала Вэй Усяня плохим, напротив — она достаточно высоко ценила его, но с некоторыми его предложениями и поступками все-таки совсем не могла согласиться.

Лань Ванцзи немало огорчало то, что их общение складывалось не вполне гладко. Ведь все они были для него семьей. А хорошие доверительные отношения в семье — это основа порядка, который для Лань Ванцзи был весьма важен.

Он видел, что Вэй Усянь со своей стороны старается не обострять обстановку. Из-за этого они не задерживались в Облачных Глубинах особенно долго, не оставались в цзиньши, всегда отправляясь в поселение на другую сторону горы.

Лань Ванцзи вполне устраивал и тот небольшой уединенный домик. Он знал, что все люди здесь неизменно рады им. И все же в душе он понимал, что хотел бы, чтобы было немного иначе. Еще немного лучше, чем есть.

Он вернулся в пещеру Фумо только к вечеру.

Вэй Усянь был внутри, как и обещал. Лань Ванцзи сразу понял, что он так и провел весь день: сидя у камня, служившего ему столом, рисуя кистью наброски.

— Как там снаружи? — спросил он, будто прочитав мысли Лань Ванцзи.

— Становится все жарче. Но сейчас уже вечер. Все спрашивали, куда ты пропал.

— Разве же я куда-нибудь делся? Ты мог бы сказать, что я просто засел поработать. Тем более, что так и есть. Хорошо, что здесь всегда прохладно и легкий воздух.

— Тебе нужно выходить, — сказал Лань Ванцзи.

— Я ждал тебя, — отозвался Вэй Усянь.

— Ты хотя бы съел за день что-нибудь?

— Угу, — подтвердил Вэй Усянь. — Вэнь Нин приходил позаботиться об этом. Пришлось подчиниться. Он переживает, да?

Лань Ванцзи продолжал молча смотреть на него.

— Он огорчен, что не может почувствовать это? Он очень хорош во всем, что касается темной ци. Но то, что происходит в этих снах никто из нас не может ощутить. Вэнь Нин, вероятно, полагает, что должен был справиться лучше? — раскрыл Вэй Усянь свою мысль.

— Да, он говорил, что хочет разобраться во всем, — подтвердил Лань Ванцзи.

— Я тоже хочу, — сказал Вэй Усянь. — То, что происходит — непонятно и странно. Как будто постоянное движение за спиной.

— Мир всегда движется, — напомнил ему Лань Ванцзи.

— Это движение не выглядит закономерным и правильным, Лань Чжань. Все стремится куда-то не туда. Чем больше думаю об этом, тем четче чувствую — что-то не так. Нужно понять. Нужно сделать с этим что-то.

— Чем ты занимаешься? — спросил Лань Ванцзи, опустившись у стола рядом и бросив взгляд на рисунки перед Вэй Усянем.

— Вспоминаю, что увидел во сне, — ответил тот. — И что почувствовал.

Лань Ванцзи снова посмотрел на него.

— Ты говорил про темную сущность во мне... Я помню, что...когда бросил меч в Вэнь Жоханя... я буквально выпустил всю боль утраты, которой никогда прежде на самом деле не испытывал. В какое-то мгновение я всей душой ненавидел его за то, что он сделал. За то, что подстроил все так, что невозможно было даже заподозрить в случившемся участие человека. Казалось бы, эти последние мгновения сна должны были быть быстрыми. Но произошло так много.

— Вэй Ин? — позвал Лань Ванцзи, положив ладонь ему на запястье.

— Не волнуйся, — ответил Вэй Усянь. — Я не пытаюсь пережить это снова. Я смотрю со стороны. И понимаю, что прошлого не изменишь и не вернешь. Но я все еще хочу понять происходящее сейчас. В тот момент во сне меня и правда через край переполняли чувства. Я бросил меч...потому что мне казалось, иначе я просто сам рассыплюсь на части. Еще я помню, как мама звала меня. Никто с тех пор, как ее нет, не звал меня сыном. Я давным-давно забыл это обращение. Не могу понять, были ли это просто ее последние слова... Или...она действительно увидела меня, и это было предупреждением? То, что я видел...вероятно правда. Но, может быть, не во всем. То, что я успел увидеть и смог запомнить...могло быть заодно и способом заставить меня переживать. Когда эмоций так много, когда переживаешь так сильно, становишься действительно открыт и беззащитен для темной ци. Я все еще думаю, как могло быть так, чтобы я промахнулся? — он тряхнул головой. — Как может быть так, чтобы я и правда мог попасть в человека на таком расстоянии, да еще и с такой силой, чтобы меч прошел сквозь тело почти до рукояти? Как может быть так, что, совершив бросок с очень большого расстояния, я потом внезапно оказался так близко, чтобы предельно ясно увидеть, что попал не в того?

— Сны не подчиняются логики материального мира, — напомнил ему Лань Ванцзи. — Резкие перемещения. Взгляд со стороны и как бы сверху. Все это отличает сон от реальности. Может быть для того, чтобы можно было понимать, что есть что.

— И все же. Там внутри сна и после, я был уверен, что все происходит по-настоящему. Я в самом деле подумал, что убил его. Когда увидел затем тебя, я тоже вспомнил об этом. Мне казалось, я должен быть как минимум под арестом в ожидании казни за совершенное. А никак не рядом с тобой. Мне казалось, что мне лишь мерещится, что ты рядом, потому что сердцем я все еще не мог принять ни того, что сделал, ни возможных последствий. Ты сказал мне, что мы дома, что я просто спал. Было сложно сосредоточиться. Я слышал звук голоса, узнавал его, но смысл слов будто бы ускользал от меня, я не мог осознать его. Я лишь помнил этот вид клинка, торчащего из груди. Эти ваши белые траурные одежды. Его лицо. Его взгляд. Удивление и смерть, смешавшиеся в нем. Так медленно. Последний вздох. Длинный и долгий. Только не было крови.

— Вэй Ин, хватит! — Лань Ванцзи встряхнул его за плечо.

— Странно, что совсем не было крови, — пробормотал тот. — Только прорез в белых одеждах. Белый металл. Коричневая рукоять. Определенно не хватает во всем этом алой крови.

— Вэй Ин! — Лань Ванцзи, встряхнул его резче. — Посмотри на меня!

Вэй Усянь послушно перевел на него взгляд. В сумеречном освещении грота на Лань Ванцзи смотрели черные глаза с алыми отблесками в них.

— Ты хоть слышишь меня? — не прекращал тормошить его Лань Ванцзи.

В неверном свете по этим темным глазам было почти ничего невозможно определить.

— Да, конечно, — заверил его Вэй Усянь. — Конечно, я слышу.

— Хватит вспоминать. Прекрати! Уже слишком много.

— Хорошо. Да, наверно. Ты, прав, — он глубоко вдохнул, опустил, потом снова поднял веки.

— Идем наружу, — Лань Ванцзи поднялся и потянул его за руку.

— Ладно-ладно. Я иду, — Вэй Усянь послушно встал на ноги.

Он провел довольно много времени, рисуя, в одной позе, его мышцы неприятно затекли. Он поморщился и чуть покачнулся, переступая с ноги на ногу, будто пьяный, который неуверенно стоит на своих двоих. Лань Ванцзи тут же закинул его руку себе на плечи и, поддерживая, повел к выходу из грота.

Первые несколько шагов оказались весьма болезненными, и Вэй Усянь проделал их молча, прикусив губу, чтобы ненароком не застонать. Но в конце концов не выдержал:

— Лань Чжань, честное слово, я могу идти сам!

— Конечно, ты можешь. Но так, мне куда больше нравится, — сообщил Лань Ванцзи.

— Тебе нравится? — выдохнул Вэй Усянь. — Хорошо. Тогда можно помедленнее? Иначе мне немного больно.

— Ты, что, с самого обеда просидел там в одной позе, не разгибаясь? — с холодком в голосе спросил Лань Ванцзи.

Вэй Усянь почел за лучшее не уточнять, что и до обеда был там же, лишь честно признал:

— Увлекся.

— Вэй Ин, ну почему ты такой...? — вздохнул Лань Ванцзи, чуть сбавив темп ходьбы.

— Нелепый, — рискнул подсказать Вэй Усянь.

— Бестолковый!

— Ладно, — ответил Вэй Усянь. — Буду считать это похвалой. Хотя бы бес из меня толковый получился... Ау! Лань Чжань, пощади!

В ответ на его болтовню Лань Ванцзи просто снова ускорил шаг.

— Лань Чжань, пожалуйста! Признаю, я неправ! Мне...мне правда больно.

Лань Ванцзи остановился:

— До выхода уже недалеко.

— Хорошо-хорошо. Можно, я только передохну немного?

— Садись.

— Я не устал.

— Ладно, — согласился Лань Ванцзи. — Можешь стоять.

Сам он опустился на одно колено и принялся разминать затекшие мышцы ног Вэй Усяня. Его движения были довольно сильными.

— Ау! — завопил Вэй Усянь, хватаясь за стену.

— Я ведь говорил тебе, что лучше присесть, — напомнил Лань Ванцзи.

— Да-да. Я понял! — выдохнул Вэй Усянь и потихоньку сполз вдоль стены, садясь.

После этого Лань Ванцзи продолжил. Ощущение, которое испытывал Вэй Усянь было не из приятных, однако мышцы его постепенно разогревались, и это уже не было особенно больно. Что совершенно не мешало Вэй Усяню продолжать жаловаться:

— Ханьгуан-цзюнь, я все понял. В душе ты — настоящий целитель. Ты — отлично владеешь мечом. Непревзойденно играешь на цине. Как целитель ты тоже был бы лучшим, можешь мне поверить. Я в этом вот прямо сейчас невероятно глубоко убежден!

Склонившись над ним, Лань Ванцзи приостановил этот поток красноречия легким поцелуем. Вэй Усянь тут же положил ладонь ему на загривок, не давая отстраниться. Когда их губы все-таки отпустили друг друга, Вэй Усянь посмотрел в такие близкие льдистые глаза Лань Ванцзи и произнес:

— Все еще немного больно.

Лань Ванцзи не отрывал взгляда от его губ, когда тот говорил, провожая каждый их мягкий изгиб и движение. Снова коснувшись их, он поцеловал еще. Вэй Усянь довольно зажмурился, отвечая кончиком языка.

— Я больше не оставлю тебя одного, — сообщил ему Лань Ванцзи. — Ты совсем не заботишься о себе.

— Я не специально, — попытался оправдаться Вэй Усянь.

Они поднялись и вышли из грота на открытое пространство на склоне горы.

— Садись, — снова попросил Ханьгуан Цзюнь.

— Опять? — выгнул бровь Вэй Усянь. — Что на этот раз? Ты еще не вдоволь поиздевался надо мной?

— Спина.

— Во имя девяти небес... с ней-то что не так? Она совсем не болит.

— Узнаешь, — лаконично изрек Лань Ванцзи.

— Тогда я лучше сразу лягу, — заявил Вэй Усянь. — И делай тогда, что хочешь.

Он, не откладывая, растянулся на животе, пристроив голову на сгиб локтя. Нагретые дневным солнцем камни склона как раз начали отдавать тепло. Лежать было приятно.

Лань Ванцзи опустился рядом с ним и принялся кулаками понемногу разминать ему спину. От этого Вэй Усянь не испытывал никаких болезненных ощущений, напротив прикосновения расслабляли и доставляли удовольствие, от которого он немного поплыл и довольно пробормотал:

— Так очень даже приятно.

Полежав некоторое время, Вэй Усянь заявил:

— Ну хватит уже. Довольно. Просто ляг сверху? Тогда будет совсем замечательно.

Лань Ванцзи послушно расположился на нем, спиной к спине, сместившись немного ниже, устроив голову на уровне его лопаток — так изгибы их тел вполне закономерным образом совпадали.

— Есть какие-нибудь новости? — спросил Вэй Усянь.

— Пока что все спокойно, — ответил Лань Ванцзи. — Я видел А-Цин. Растение, из которого она надоумила А-Юйя готовить отвар то самое. И действительно с наших могил. В общем-то ничего особенно предосудительного нет в том, чтобы собирать растения там. Просто эта трава не появлялась там многие годы. А теперь вдруг растет в изобилии.

— Хм, — задумчиво выдохнул Вэй Усянь.

— А-Цин не говорила А-Юйю, где берет травы. Сказала, стоит кому-то сообщить об этом, и растения тотчас же утратят свою силу.

Вэй Усянь усмехнулся:

— Хитро. А-Юй и в самом деле мог бы не одобрить ее действий. По крайней мере она вероятно думала так. Что в Облачных Глубинах?

— Дядя в порядке. Спал спокойно, без сновидений. Сюнчжан готовится к очередному совету кланов. Думает, как раздобыть интересующую нас информацию и что рассказать остальным.

— Пусть расскажет, как есть. О чем тут думать? — ответил Вэй Усянь.

— Он хотел также разузнать, что происходит у других.

— Просто так все равно не будет толку спрашивать, не снятся ли кому-то слишком реальные сны. Это прозвучит странно, слишком личная тема. Всяко придется начать с того, что случилось с твоим дядей.

— Думаю, ты прав, — согласился Лань Ванцзи.

— Я часто вспоминаю о Цзян Чэне и о маленькой Цзян, — сказал Вэй Усянь.

Лань Ванцзи тихо вздохнул.

— По крайней мере оба они бодрствовали, когда я встретил их. Не знаю, как с этим сейчас. Но если бы с Главой клана что-то случилось, весть об этом бы разошлась, — продолжил Вэй Усянь.

— Клан Цзян укрепился, — ответил Лань Ванцзи. — Но с тех пор живет еще более в стороне от других, чем раньше. И требует того же от присоединяющихся к ним новых семей и кланов.

Вэй Усянь коротко кивнул и некоторое время молчал. Потом спросил:

— Ты помнишь, что было последним в том твоем сне? Что заставило тебя проснуться?

— Вэй Ин, — вздохнул Лань Ванцзи. — Не стоит снова о снах.

— Лань Чжань, пожалуйста? — попросил Вэй Усянь. — Я понимаю, вспомнить может быть тяжело. Но все же постарайся для меня, ладно?

— Дело не во мне, а в тебе. Ты вновь и вновь обращаешься к этой теме. К ситуации. Снова прокручиваешь ее и опять начинаешь ощущать. Там в пещере. Только что. Я видел, как ты снова проникаешься тем же состоянием, о котором говоришь.

— Я говорил там не о сне, а о том, что думал, когда проснулся. И сейчас я не вспоминал ни о каких своих чувствах. Я спросил, что чувствовал ты. Меня не было там. Я не знаю! — сердясь проговорил Вэй Усянь. — Расскажи мне! Будь то человек или явление, их действия происходят там, где нет материальных законов, нет фактов. Это хуже, чем удар в спину. Это удар изнутри. Это как вскрыть сердцевину, не повредив оболочку! Кто знает, сколько есть времени, чтобы разобраться? Но кто бы ни затеял это, в его интересах определенно не дать нам успеть!

— Тогда я... — начал Лань Ванцзи, уступив его доводам. — Я всякий раз хотел не дать ему ранить тебя. Хотел успеть оттолкнуть... Хотя на самом деле было понятно, что не успею. И я решил, что вложу все силы в попытку хотя бы просто приблизиться к тебе вовремя, закрыть собой, если на это хватит времени. Я помню, что смотрел только на тебя и бежал со всех ног. А потом, уже совсем близко, я, наверно обо что-то споткнулся.

— Ты не помнишь точно?

— Я помню. Просто не видел, что именно произошло, лишь ощутил, что падаю. Подумал, что с такого размаха удар о землю будет сильным и, вероятно, мне будет больно. Это я думал уже в темноте. Потом я услышал, как ты зовешь меня и открыл глаза. Почувствовал, что лежу в воде, увидел тебя над собой. Кажется, тебе было плохо, и я потянулся к тебе, как раз вовремя чтобы подхватить. Оказавшись в воде, ты тут же приподнялся, посмотрел на меня и снова позвал. А потом наклонился и поцеловал. После я совсем забыл спросить, что с тобой? Ты всякий раз целуешь меня так, что я забываю обо всем на свете, — произнес Лань Ванцзи.

Вэй Усянь довольно усмехнулся.

— Что случилось с тобой тогда? — все еще тревожась, спросил Лань Ванцзи.

Вэй Усянь перевел дыхание.

— Я думал, что... Я не могу позволить тебе застрять там. Что я просто не могу бездействовать. Не могу пойти рассказать о проблеме кому-то и ждать, не испробовав хотя бы что-то самостоятельно. Если я не смогу вернуть тебя, никто не сможет. Я...может быть, я просто снова хотел тебя рядом. Ты спал, открыв глаза, как и твой дядя в Облачных Глубинах. Я помнил, что увидел в глазах Учителя Лань. Подумал, что может быть увидел не все. И я стал смотреть в твои глаза с намерением во что бы то ни стало увидеть и разглядеть в этот раз, как следует. Сначала не происходило ничего особенного. Но потом резко изменилось. И ты уже не лежал в пруду, я не видел твоего лица, хотя все еще видел тебя и как ты закрываешь меня собой. Я едва успел разобрать, от кого ты пытался заслонить меня. Увидев его фиолетовые одежды, я изо всех сил толкнул тебя в сторону. Я смотрел, как ты падаешь, и вместе с тем ощутил леденящую боль в том месте, где меч Цзян Чэна пронзил меня тогда. Трудно было даже вдохнуть. Так не было на самом деле, в смысле, когда он правда ранил меня. Дальше я помнил только, что держу тебя в кровавом пруду, и ты спишь. Что ты захлебнешься, если случайно соскользнешь под воду. Я знал, что должен продолжать держать тебя. И тогда я уже снова видел пруд, воду, тебя. Сквозь какую-то муть в глазах. И, кажется, я в итоге все же не выдержал. Потому что следующий момент, который помню — как приподнялся из воды, чтобы увидеть твое лицо. Тогда боль уже отступила. Я с трудом верил, что у меня получилось разбудить тебя, и я хотел удостовериться, поэтому воспользовался губами и языком, но не для того, чтобы произносить слова. Конечно, я был просто рад снова тебя увидеть!

Лань Ванцзи чуть двинул головой, потершись о его спину между лопаток:

— Ты не допускаешь, что сам можешь быть целью того, что происходит?

— Слишком сложно. Кому я в конце концов сдался? — фыркнул Вэй Усянь.

— Много боли. Твой шиди ранил тебя. Рядом с дядей, ты — единственный, кто видел, эту непонятную темноту. После ты переживал за меня и снова испытал сильную боль. Затем оказалось, что Мо Сюаньюй увидел тебя в кошмаре, который он тоже спутал с реальностью. Его рассказ также задел тебя заметно сильно. После ты так больше и не виделся с ним.

— Это вовсе не потому, что больно мне. А потому что я не хочу причинять боль ему, — возразил Вэй Усянь.

— Затем во сне ты увидел, как погибли твои родители и как ты убил моего близкого родственника. Все это заставляло тебя сильно страдать, — дополнил Лань Ванцзи.

— Чтобы заставить меня по-настоящему сильно страдать, нужно было бы поставить тебя на место Лань Цижэня, — сообщил Вэй Усянь. — Тогда бы я, наверное, просто умер там же, на месте.

— Возможно, цель не в том, чтобы убить тебя, — предположил Лань Ванцзи. — А в том, чтобы захватить. Взять под контроль.

— Ерунда! — отмахнулся Вэй Усянь. — Но запомни вот что. Я ни за что не хочу, чтобы однажды ты действительно встал между Цзян Чэном и мной! Между мной и кем угодно другим! Вот так: закрывая собой! Прошу, поверь, я не погибну так просто. Но я не смогу вынести, если ты получишь предназначенный мне удар. Если из-за меня ты пострадаешь.

— Но я лишь хочу сберечь тебя, — произнес Лань Ванцзи. — Для себя, — его голос чуть дрогнул. — Почему мне нельзя?

— Я сам сберегу себя. Для тебя, — ответил Вэй Усянь. — Пока ты рядом, я смогу все, что угодно. Все будет хорошо. Пожалуйста, поверь в это вместе со мной?

— Как ты можешь обещать такое? — вздохнул Лань Ванцзи.

— Я просто знаю. Я уверен, — заявил Вэй Усянь. — И я очень люблю тебя.

Лань Ванцзи снова потерся затылком о его спину.

— Иногда ты и правда невыносим, — тихо произнес он.

Они полежали так еще некоторое время, потом немного прошлись по округе и вернулись обратно в пещеру.

Вэй Усянь больше не говорил о снах, ничего не спрашивал и вел себя как обычно: расслабленно и чуть небрежно.

Когда они устроились спать, Лань Ванцзи снова обнял и гладил его по волосам, грел и умиротворял своей духовной силой, пока Вэй Усянь не задремал.

Лань Ванцзи же не спешил смыкать глаза, вспоминая их вечерний разговор. Проникнувшись мыслью, что медлить нельзя, он тоже пытался понять хоть что-то.

На рисунках Вэй Усяня не менее часто, чем его мать, а, может, и чаще даже мелькал заклинатель в красном, тот самый, кто подстроил гибель родителей Вэй Усяня. Уже тогда его характер сложно было не узнать.

Это был весьма противоречивый и все же талантливый человек, сумевший достичь высокого уровня совершенствования. И также мечтавший при этом поставить весь заклинательский мир на колени и зажечь над ним свое Солнце.

Могло ли случиться так, что физическая смерть не остановила алчущего абсолютной власти? И сраженный один раз, здесь, в мире, дух Вэнь Жоханя решил добиться заветной цели по-другому? Ослабить и подчинить сильных заклинателей мира совершенствующихся в снах. Захватить кого-то из них.

Лань Ванцзи все еще думал, что Вэй Ин вполне мог бы стать весьма заветной целью в таком случае. Основатель Темного Пути. Сильный и непредсказуемый. До поры он мог бы быть прекрасным прикрытием. Ведь многим несложно будет поверить, что связавший с темной ци все же сошел с ума. Другие легко сойдутся на том, что черпать от двух начал ци, также не может довести до добра.

Мир с жадностью наблюдал за Вэй Усянем, ожидая малейшей его ошибки. Даже если он будет одержим темной сущностью, подчинен чужой воле, и это получится доказать, — это вовсе не станет смягчающим для него обстоятельством, лишь будет сочтено закономерностью и дополнительной причиной в пользу того, чтобы уничтожить темного заклинателя.

Лань Ванцзи хорошо понимал, как мало на самом деле людей действительно знают Вэй Усяня и будут готовы в сложных обстоятельствах проявить снисхождение. К одержимым темной ци не испытывали сострадания. Никто.

Кроме самого Вэй Усяня. Когда позволил Сюэ Яну спуститься с горы Луаньцзан и уйти живым. Лань Ванцзи вдруг подумал, что наверно даже ощутив, что тот сделал с ним, Вэй Усянь отпустил бы его. И еще Лань Ванцзи вспомнил, что Вэй Усянь тогда использовал обе ци в одиночку. Это было рискованно. Он был уязвим. Что если уже тогда что-то подбиралось к нему? Что если Сюэ Ян был лишь разминкой? Первой попыткой взять чужое сознание под контроль.

Прошло больше двенадцати лет с тех событий. Но, если действовал злой дух, сложно оценить, как он ощущал это время, где провел его и с какой целью.

Лань Ванцзи вздохнул. Все это и правда было слишком непостижимо. Придумать можно было бы многое. Воображение с готовностью укладывало известные события в логическую цепь, домысливая недостающие детали. Только никаких четких материальных доказательств тому все равно не было. Получалось лишь гадать. Гадать бесконечно. Лань Ванцзи не заметил, как прошло время, пока он размышлял.

Вэй Усянь с детства любил ночную жизнь и нередко либо засиживался допоздна, либо просыпался среди ночи. Так и сейчас он открыл глаза.

— Почему ты не спишь? — тут же поинтересовался он, всмотревшись в лицо Лань Ванцзи. — Тебе неуютно здесь?

— Нет, — ответил тот. — Все в порядке. Не беспокойся.

Вэй Усянь погладил его по щеке. Лань Ванцзи прикрыл глаза, прильнув к теплой ладони.

— В это время твое тело привыкло отдыхать, — сказал Вэй Усянь. — Не может быть, чтобы ты не спал без причины. Ты охраняешь меня? — высказал он первое, что пришло в голову. — Не нужно. Зачем же? Все ведь в порядке.

Он потянул Лань Ванцзи за руку, заставляя полностью лечь, поворачивая его на спину и нависая над ним.

— Если все еще не веришь мне, я думаю, что у меня найдется кое-что, чтобы убедить тебя, — произнес он, склонившись низко и щекоча дыханием.

Мягкие губы невесомо коснулись щеки Лань Ванцзи, потом брови, виска, ресниц, шеи.

— Вэй Ин, — выдохнул он.

— Лежи, как положено, — попросил Вэй Усянь. — Позволь мне?

Лань Ванцзи смог только сделать глубокий вдох, чувствуя, как распахнув на нем одежды, Вэй Усянь двигался дальше, касаясь также легко и нежно губами, руками, своим обнаженным телом. Когда тот весь приник к нему, накрывая его губы своими, обводя их кончиком языка, Лань Ванцзи не смог удержаться от того, чтобы крепко прижать его к себе. После этого его буквально смыло потоком тепла и довольства, который Вэй Усянь направил ему вместе с ци.

Лань Ванцзи чувствовал усталость, ведь это была его вторая ночь без сна. Ему хотелось расслабиться и просто отдаться ощущениям.

Вэй Усянь умело воспользовался этим.

После этого Лань Ванцзи пришел в себя только утром, чувствуя парящую легкость, удовлетворение и вес спящего на нем Вэй Усяня, укрытого одеялом по самую макушку. В этот раз ему, похоже, удалось залюбить Лань Ванцзи до потери сознания.

Тот и сам хотел этого: полностью отдать инициативу и принять все, что Вэй Усянь захочет сделать, позволить себе раствориться в волнах удовольствиях, потоках ци, потерять границы тела и восприятия.

Шлейф тех ощущений все еще был с ним, и Лань Ванцзи продолжал наслаждаться этим, вовсе не пытаясь вспомнить подробности. Он лишь чуть погладил спину Вэй Усяня и, держа его, снова прикрыл глаза. Ему совсем не хотелось выбираться из этой теплой сонной неги. Кажется, он даже снова заснул, так хорошо и спокойно ему было. Все сложные вопросы, все тревожное, непонятное казалось просто несуществующим. Весь мир был заполнен их общим теплом, объятиями, соприкосновением.

Хотелось, чтобы только так и было всегда.

Лань Ванцзи ощущал, что сейчас Вэй Усянь тоже испытывал довольство и счастье. Поэтому ему и хотелось растягивать этот момент, как можно дольше.

Однако, спустя некоторое время его посетило ощущение чужого присутствия. Не совсем рядом, потому Лань Ванцзи не сразу поверил чувствам. Но ощущение не спешило покидать его, напротив, лишь крепло.

Осторожно выбравшись из постели и все же ухитрившись при этом не разбудить Вэй Усяня, Лань Ванцзи плотнее запахнул одежды, прихватил меч и медленно двинулся в сторону выхода из пещеры Фумо. Он достаточно хорошо видел в темноте и помнил расположение здешних переходов, чтобы успешно продвигаться вперед без освещения.

Тот, кто побеспокоил их также легко мог обходиться без всякого света. И все же от природы был слишком застенчив, чтобы решиться пройти без приглашения, в одиночку дальше Кровавого пруда.