Другая жизнь. Книга судеб

***

На следующее утро Лань Ванцзи проснулся настолько рано, что даже летний рассвет еще не заставил небо сереть. А все потому, что сквозь сон ему показалось: Вэй Усяня нет рядом.

Так и в самом деле могло случиться. Неугомонный, он вполне мог отправиться погулять ночью и явиться только к утру. Но как раз сейчас было то самое время, когда Вэй Усянь обычно был рядом с Лань Ванцзи.

Еще или уже. Находясь подле, он всегда прикасался к нему, обнимал, держал, чуть щекоча ровным и мерным своим дыханием. В данный же момент Лань Ванцзи не ощущал ничего из этого.

Однако, повернув голову, он все-таки обнаружил Вэй Усяня. На боку, у самого края кровати, впору было свалиться на пол.

Лань Ванцзи тронул его за плечо и потянул к себе, переворачивая на спину. Тот не сопротивлялся, но дышал при этом не легко, как обычно во сне, а глубоко и прерывисто, будто запыхавшись от быстрого бега.

Сев на кровати, Лань Ванцзи аккуратно убрал пряди волос с его лица, влажные от холодного пота, каплями собирающегося у него на лбу, у висков и на шее.

Когда Лань Ванцзи положил ладонь ему на середину груди, Вэй Усянь быстро перехватил его запястье, но почти сразу расслабил руку.

Всегда подвижное, лицо Вэй Усяня ярко выражало эмоции. Вот и теперь Лань Ванцзи легко мог прочесть его чувства, по движению бровей, то и дело охватывающему его мышечному напряжению: сильная горечь, страх, боль. Но все это происходило где-то далеко. Никакого фона ци рядом с Вэй Усянем не ощущалось, его духовные силы не расходовались, лишь ритм сердца усиленно гонял в нем кровь. Лань Ванцзи коснулся кончиками пальцев его виска. Тот резко отвернулся. Однако Лань Ванцзи не отступился и прикоснулся снова, после чего пустил между ними легкий поток светлой энергии.

— Вэй Ин? — тихо позвал он.

Не с целью разбудить, только чтобы просто дать почувствовать свое присутствие, обратить на себя его внимание.

Губы Вэй Усяня то и дело шевелились. Он что-то говорил, но совсем без голоса. Лань Ванцзи не мог разобрать слов.

Когда Вэй Усянь стал дышать чуть легче и напряжение мышц немного спало, Лань Ванцзи смочил в тазу для умывания отрез ткани и, бережно касаясь, отер ему виски, шею, грудь над сердцем, где так и остался шрам от тавра в форме солнца.

Сам Вэй Усянь относился к этой метке на своем теле легко, как и ко многому в своей жизни. Раз шрам есть, значит, так и должно быть.

Убедившись, что Вэй Усянь успокоился, Лань Ванцзи устроил его, как положено и отошел. Он зажег курильницу с сандалом. Этот аромат, присутствующий ненавязчиво, был самым простым и довольно действенным способом поддержать внутреннее равновесие и контроль. Поставив на огонь разогреваться отвар из сбора трав, что вчера дал ему Вэнь Нин, Лань Ванцзи достал гуцинь и легко коснулся струн, заставляя их звучать совсем тихо. Он сыграл несколько мелодий и отложил инструмент, чтобы снять, процедить и оставить настаиваться укрепляющий напиток из трав.

Утро все еще было совсем ранним.

Услышав движение, Лань Ванцзи обернулся и увидел, как Вэй Усянь приподнялся на локте и быстро сел, спустив ноги с кровати, осматриваясь.

Лань Ванцзи подошел к нему, положил руку на плечо.

— Вэй Ин? — позвал он.

Тот коротко посмотрел на него и сразу же отвел взгляд, отвернулся, наклоняясь на бок, опираясь на руку. Лань Ванцзи успел заметить, что глаза Вэй Усяня непривычно темные.

— Почему я все еще здесь, Лань Чжань? Почему ты?..

— Мы дома, — напомнил ему Лань Ванцзи, опустившись на пол у его ног и взяв за запястье. — Рядом с Облачными Глубинами.

— Я знаю, — согласно кивнул Вэй Усянь на его слова.

— Ты спал, — продолжил Лань Ванцзи.

— Да.. . — немного растеряно протянул Вэй Усянь. — Да, конечно...

— Ты спал неспокойно. Что ты увидел? — попытался выяснить Лань Ванцзи.

— Нет... — замотал головой Вэй Усянь. — Не надо! Пожалуйста!

— Не хочешь говорить? — спросил Лань Ванцзи, внимательно глядя на него.

Спадающие волосы почти полностью скрывали его лицо и все же Лань Ванцзи видел, как Вэй Усянь поморщился, будто от боли.

Он протянул к нему руку, но тот подался назад от его жеста.

— Позволь мне? — попросил Лань Ванцзи, поднимаясь.

Он сел верхом Вэй Усяню на колени и снова протянул к нему руку. На этот раз он не пытался уклониться. Лань Ванцзи чуть отодвинул волосы и коснулся его виска. Немного помедлив, он сделал тоже самое второй рукой. Мягко массируя, он тихонько поворачивал его голову к себе.

Вэй Усянь прикрыл глаза и не сопротивлялся ему.

Удерживая его так, Лань Ванцзи ощутил где-то на самом пределе чувств даже не движение темной ци, а скорее едва уловимый намек на него, тень движения.

И все же сейчас Вэй Усянь оставался расслаблен и податлив ему, поэтому Лань Ванцзи попробовал спросить его снова:

— Вэй Ин, что так мучало тебя во сне? Расскажи мне?

Вэй Усянь чуть нахмурился и длинно вздохнул.

— Я больше не хочу, — произнес он. — Думать, вспоминать, рассказывать. Все это уже неважно. Не имеет смысла. В этом мире мне нужен только ты, Лань Чжань. Я хочу только тебя.

Договорив, он плотнее прижался щекой к его ладони. Это был очень трогательный жест.

Взяв за руку, он отодвинул широкий рукав дальше от запястья Лань Ванцзи. Повернув голову, коснулся губами тонкой нежной кожи, тронул ее кончиком языка и зубами, совсем едва, просто вскользь.

Лань Ванцзи наблюдал все это бесстрастно. Он свободно опустил вторую руку, позволяя Вэй Усяню продолжать.

Развязав на нем пояс легких ночных одежд, тот скользнул ладонью вдоль его бока, склонился к груди, лаская губами и чуть прикусывая кожу.

Лань Ванцзи чувствовал его искреннюю страсть, противостоять было сложно.

И все же что-то в происходящем было не так.

Обычно Вэй Усянь чутко следил за тем, как Лань Ванцзи отзывался на его ласку.

Пока он размышлял, Вэй Усянь завел руку ему за спину и, намотав волосы на кулак, заставил запрокинуть голову, растягивая и без того длинную линию шеи, вдоль которой он пролизал влажную дорожку.

Пусть такое поведение и было для Вэй Усяня необычным, но все же ощущалось очень приятно. И даже поцелуй, в конце которого он прикусил Лань Ванцзи особенно сильно — тоже наполнял удовольствием и желанием продолжать.

Однако, и темная ци ощущалась теперь от него более явно.

Лань Ванцзи на самом деле уже решил, что будет делать дальше. Удерживая его по началу за волосы довольно крепко, сейчас Вэй Усянь чуть ослабил захват. Достаточно, чтобы Лань Ванцзи мог освободиться и переломить ситуацию.

Он сделал это внезапно и резко. Все еще сидя у него на коленях верхом, он имел преимущество и, не стесняясь в применении силы, отбросил его назад, заставляя упасть на спину, заламывая его руки вверх и прижимая запястья к постели за его головой.

От такого внезапно грубого обращения у кого угодно пропала бы всякая охота продолжать любовные утехи. Вэй Усянь дернулся всем телом, пытаясь освободиться.

Однако Лань Ванцзи держал его крепко. Вэй Усянь извивался в его руках упрямо и молча. Обычно же он, доверяя ему, позволял действовать резко, не пытаясь защищаться или сопротивляться.

К тому же он всегда очень много говорил.

Лань Ванцзи все больше убеждался, что Вэй Усянь не в себе, что что-то либо уже завладело им, либо только пытается взять под контроль.

Решение, как совладать с этим у него уже было. В глубине души Лань Ванцзи не раз хотелось взять его так, чтобы у того перед глазами безостановочно плясали искры, а душа уносилась к небесам и возвращалась обратно в тело от каждого горячего и мощного прикосновения к самым чутким и нежным его местам.

Вэй Усянь и без того нередко терял сознание во время их игр падающей жар-птицы и феникса, в те моменты, когда Лань Ванцзи переставал заботиться вопросом контроля над собой. И все же Лань Ванцзи никогда полностью не отпускал себя, сознавая что его сил и так было слишком много.

Видеть, как напрягаются его мышцы, извиваясь, будто стремясь освободиться не только из захвата, но и из одежд — все это завораживало и возбуждало. Лань Ванцзи навалился на него сверху, прижимая сильнее, алая сетка сосудов проступила в белках его глаз.

Жаль, Вэй Усянь не мог сейчас увидеть этого, он лишь пытался освободиться, крепко зажмурившись и шипя сквозь зубы. Но Лань Ванцзи прижал его так, что ни малейшей свободы для движения не осталось.

Однако это все еще не убедило Вэй Усяня прекратить сопротивление. Лань Ванцзи всем телом ощущал прокатывающееся по нему напряжение, которое захватывало и его. Свободной рукой он погладил его, уверенно и сильно сжимая пальцами напряженные мышцы. Касание его губ при этом было нежным и легким, он мягко поцеловал его в висок и прошептал тихо у самого его уха:

— Вэй Ин, расслабь мышцы.

Все же он не верил, чтобы Вэй Усянь сдался чему-то, позволив полностью подчинить себя. Если он все еще здесь, то сможет собраться и выполнить просьбу.

Лань Ванцзи плотнее прильнул к его щеке, ласково потерся, вдохнул глубже, а, выдыхая, спросил:

— Хочешь меня?

Он не был мастером разговоров и на самом деле не ожидал получить ответ на свой вопрос, просто чувствовал, что сейчас нужно найти немного слов.

— Все будет хорошо, — пообещал он, легко тронув губами уголок рта Вэй Усяня.

Его захват, продолжающий сковывать ему руки был при этом металлически сильным, надежно удерживающим, дыхание стало тяжелым, но ласки губ и языка были очень бережными.

Чуть повернув свободной рукой за подбородок, он поцеловал снова, глубже проникая в приоткрытый рот, лаская внутри медленно и долго, пока не почувствовал осторожный ответ, и что напряжение из мышц Вэй Усяня ушло, уступив место легкой дрожи, не имеющей ничего общего с попыткой сопротивления.

Лань Ванцзи знал, что Вэй Усянь очень любит ласки губ и языка, медленные глубокие поцелуи. Он сознательно предлагал именно то, что тому больше всего нравится. На что отвечало его тело. Перед чем уступало сознание. Он лишал его стремления к противостоянию и контролю.

Любое сопротивление можно сломить, но нельзя сломить того, кто не сопротивляется.

Оглаживая ставшее податливым тело, Лань Ванцзи подтянул его по кровати выше и раздвинул ему ноги. Он знал, что совершенно не будет нежным с ним в этот раз.

Та темная ци, что свернулась внутри Вэй Усяня, наверняка ждала подходящего момента, и Лань Ванцзи нужно было спровоцировать, выманить ее наружу.

Он вошел в его нежное совсем не разогретое нутро резко, изо всех сил, на всю длину, заставив тем самым Вэй Усяня стонать, кричать и шипеть, отчаянно втягивая воздух.

Дернувшись всем телом и крепко обвив ногами талию Лань Ванцзи, тот все же почти сразу снова расслабил мышцы.

Лань Ванцзи понял, что его слова, произнесенные ранее, были восприняты.

Только это вовсе не избавило Вэй Усяня от очередного глубокого толчка. Он распахнул глаза и резко выдохнул. Лань Ванцзи увидел темноту, пронизанную алыми искрами, словно дотлевающие угли внутри очага.

По счастью подобное он видел в глазах Вэй Усяня не впервые и знал заранее, каким будет этот взгляд.

Склонившись, Лань Ванцзи снова поцеловал его на этот раз резче, напоследок прихватив зубами и прикусив так, что ощутил металлический привкус крови. Вместе с тем он не прекращал самозабвенно и глубоко двигаться внутри. Он отпустил его руки, позволяя обхватить себя и сжимать так крепко, что вдыхать стало трудно. Несмотря на это, он продолжал свою яростную атаку так, будто и в самом деле собирался залюбить Вэй Усяня до смерти.

Сочтя момент подходящим, темная ци молниеносно рванулась к нему. Лань Ванцзи будто и не заметил этого. Внушительная волна грозной силы проходила сквозь него, как вода в песок. Как бы резко он ни действовал, даже совершенно не сдерживая и не контролируя себя, выглядя со стороны, быть может, буквально зверски, Лань Ванцзи никогда не имел в мыслях и намерениях принести своему любимому хоть каплю вреда, каким-либо образом обидеть его.

Пока руки сжимали так, что оставляли пятна на коже, а влажные шлепки внизу сливались в непрерывный ритм, душа Лань Ванцзи оставалась легкой, а сердце — кристально чистым. Ничто близкое к темной ци не существовало в нем. Он чувствовал лишь, как она проходит мимо, оставляя заодно и Вэй Усяня.

Тот был на грани удовольствия и ослаблен. Но Лань Ванцзи не мог позволить себе остановиться, понимая, что чтобы разорвать его связь с темной ци ему необходимо заставить его потерять сознание.

— Лань Чжань, я... — все же смог проговорить Вэй Усянь между вдохами, переходящими в стон.

Однако Лань Ванцзи не стал слушать его, запечатав ему рот очередным поцелуем. Проникая внизу глубоко и резко, губами он действовал при этом снова мягко и ласково. Едва позволив вдохнуть, он коснулся его разомкнутых губ кончиком языка и почувствовал, как тот подался на встречу, отвечая.

Все нутро Вэй Усяня стало горячим и мокрым. Он уже не мог удерживать контроль над телом. Оставалось лишь из последних сил отдаваться бурной атаке и волнам удовольствия, когда массивный, пульсирующий половой орган Лань Ванцзи не только доставал до самой сладостно трепетной точки внутри, но еще и доталкивался в нее, будто проверяя предел ее чуткости и совершенно не желая от нее отставать.

Вэй Усяню казалось, что в этот раз он и правда достигнет всех девяти небес, под переливами оргазма, которые сотрясали его тело без малейшей передышки, в то время как губы Лань Ванцзи приникали к его губам так легко и нежно, невероятно, по сравнению с тем, что творилось внизу. Вэй Усянь распахнул глаза, но ничего не видел кроме туманной пелены, пронизываемой яркими вспышками. Он не чувствовал слез, стекающих с уголков его глаз, не слышал отрывистого дыхания и громкого слитного ритма сердец, все ощущения собрались внизу, он все еще хотел принимать их, поэтому смог немного расслабиться, позволяя неистовому корню Ян достать особенно глубоко.

Еще пара таких толчков и они кончили вместе. Вэй Усяня поглотило сладостное забытье. Его сознание хранило лишь чувство парящего довольства, все остальные ощущения из него исчезли. Он был вне пространства и времени — вне всего.

Кончив, Лань Ванцзи не позволил себе полностью сдаться расслабляющей истоме. Опираясь на локти, он оставался над Вэй Усянем, чтобы тот мог свободно дышать. Поддерживая ладонью под голову, Лань Ванцзи касался щекой его щеки, чувствовал его длинные вдохи и дрожь по телу, которая постепенно стихала.

Когда дыхание их обоих выровнялось, Лань Ванцзи поднялся и, бережно взяв Вэй Усяня на руки, отправился к бочке, чтобы вымыть его и себя.

Вернувшись, он устроился на полу, возле кровати, на подушечке для сидения, в позе для медитации, удерживая Вэй Усяня в кругу своих рук. Неподалеку стояла курильница, источая запах сандала. Рядом, чтобы можно было дотянуться рукой, Лань Ванцзи оставил небольшую пиалу с отваром, который приготовил ранее.

Влажные волосы Вэй Усяня сохраняли шлейф запаха мыльного корня. Только что, когда промывал и отжимал их, Лань Ванцзи заметил, что прежде иссиня черный отблеск сменился на металлически серый, будто вороненая сталь. Кто-нибудь другой мог бы и вовсе не уловить разницы, но для Лань Ванцзи в Вэй Усяне все было слишком дорогим, чтобы он мог позволить себе упустить малейшую перемену.

Удерживая его прислоненным боком к себе, Лань Ванцзи поправил его непослушные влажные пряди, погладил по плечу, закрыл глаза и погрузился в медитацию, заставляя теплую энергию светлой ци мерно курсировать по кругу между ними.

Вэй Усянь не приходил в себя, но Лань Ванцзи не беспокоился, зная, что тот вскоре очнется.

Прошло примерно полчаса и Вэй Усянь действительно медленно открыл глаза. Чувствовал он себя довольно мерзко: тупая боль поселилась в висках, тело ныло как после сражения на палках, в котором означенные палки были у всех, кроме самого Вэй Усяня и били при этом исключительно только его.

— Лань Чжань... — чуть застонав, он поднес руку к виску. — Что случилось?

Лань Ванцзи положил ладонь ему на голову —сразу стало немного легче. Повернувшись и закинув руку ему на надплечье, Вэй Усянь коснулся края постели и вздохнув спросил:

— Я, что, ночью свалился с кровати, а утром ты, не заметив, прошелся по мне?

— Как ты? — спросил Лань Ванцзи, держа ладонь на затылке Вэй Усяня, слегка массируя и спускаясь ниже, к точке акупунктуры.

Вэй Усянь повторил его движение и почувствовал, как Лань Ванцзи слегка подал голову назад на встречу его руке. Вэй Усянь чуть усмехнулся:

— Кажется, будто меня били палками или... люто имели всю ночь, — сверившись с ощущениями тела, сообщил он.

Ему не нужно было видеть, достаточно было услышать легкую перемену в ритме дыхания, чтобы знать — по лицу Лань Ванцзи скользнула тень легкой улыбки.

— Что? Ты еще и смеешься надо мной? — переспросил он, не переставая гладить Лань Ванцзи также, как тот гладил его. — Впрочем, сейчас мне уже лучше. Почти совсем хорошо.

Помассировав еще немного, Лань Ванцзи убрал руку и предложил Вэй Усяню пиалу с отваром. Тот взял без возражений, даже не спросил, что там налито и горькое ли оно. В три глотка покончив с содержимым, он опустил руку поставить пиалу, но, вдруг вздрогнув всем телом, обронил ее, по счастью пустую.

Лань Ванцзи почувствовал, как он резко схватил его за отворот ханьфу, бормоча:

— Нет... Не может быть...

Вэй Усянь поднял взгляд, прямо и пристально заглядывая в лицо Лань Ванцзи. Он забыл о своем намерении не смотреть ему в глаза.

«Все такие же черные, с красными искрами», — отметил про себя Лань Ванцзи.

— Нет! Ты бы не был вот так здесь со мной...— проговорил между тем Вэй Усянь. — Если бы и правда... — он расслабил руку и рассеянно погладил его по груди.

На мгновение опустив взгляд, он снова вскинул его.

— Лань Чжань, как твой дядя? Что сейчас со старшим Учителем Лань, ты не знаешь? Почему ты так смотришь на меня? — он чуть нахмурился.

— Твои глаза сейчас черные с красным, как...

— Не смотри! — оборвал его Вэй Усянь, накрыв глаза Лань Ванцзи своей ладонью.

Тот даже не вздрогнул:

— Вэй Ин, со мной ничего не случится. Я знаю, что ты ни за что ничему не позволишь навредить мне. Я доверяю тебе. Мы связаны крепко, я в безопасности рядом с тобой, и ты тоже мне доверяешь не меньше, — он тронул Вэй Усяня за запястье руки, которой тот закрывал ему глаза. — Пожалуйста, не сердись. Тебе нужно сохранять контроль и спокойствие.

Вэй Усянь медленно убрал руку и настойчиво спросил:

— Что, все-таки произошло?

Лань Ванцзи ответил ему не сразу, собираясь с мыслями.

— Ты спал очень неспокойно ранним утром. Что-то темное было рядом. Сущность, обученная человеком или направляемая им.

Вэй Усянь удивленно вскинул бровь.

— От природы темные твари довольно примитивны, даже когда осторожны и изворотливы. Человеческое сознание несложно отличить от дикого. Тварей высшего уровня всегда создают заклинатели или люди. Иногда невольно. Но все же этот процесс не обходится без участия людей, — пояснил Лань Ванцзи.

Вэй Усянь согласно кивнул.

— Это явление на самом деле не имело формы, лишь что-то вроде сознания, наполненного темной ци. Я не знаю наверняка, какого рода и для кого это представляло угрозу. Но, всяко, такое соседство — не дело, и я решил выманить это, желательно без борьбы и противостояния.

— Что же ты, в таком случае, использовал? — полюбопытствовал Вэй Усянь.

— Оргазм, — коротко ответил Лань Ванцзи.

— О... — Вэй Усянь невольно улыбнулся, ощущая некоторое довольство от того, что предположение, брошенное в шутку, оказалось все-таки верным. — Мне нравится...твой выбор оружия, — однако голос прозвучал не вполне весело, а улыбка тут же сбежала с лица.

— Вэй Ин? — позвал Лань Ванцзи. — Расскажи мне?

— Нужно узнать, что с твоим дядей, — напомнил Вэй Усянь, поднимаясь на ноги и принимаясь натягивать верхнюю одежду. — Ты отправишься разузнать, а я буду ждать тебя в гроте наверху.

— Вэй Ин. Тебе нужно поесть, подкрепить силы, — сказал Лань Ванцзи, в свою очередь поднимаясь.

— Возьму с собой. Разогрею там на костре, — ответил Вэй Усянь.

— Почему там, а не здесь? — спросил Лань Ванцзи.

— Ты — один из лучших... Нет, ты — просто лучший заклинатель в своем поколении, Лань Чжань. Я верю, случись что, ты сможешь быстро найти решение и справиться. Но здесь, все еще довольно близко ко мне, есть менее опытные заклинатели, совсем обычные люди и Вэнь Нин. Я хочу позаботиться о них. Пока мы не знаем, что происходит и на сколько это серьезно. Да и вообще. Просто потому, что они должны оставаться здесь в безопасности, мне лучше перебраться жить наверх. Вокруг поселения есть охранное поле. Если что, об угрозе узнают в Облачных Глубинах, будет в курсе твой брат. Хорошо, если больше людей будут предупреждены и смогут действовать.

— Я отправлюсь с тобой, — ответил Лань Ванцзи.

Вэй Усянь положил руку ему на плечо:

— Хорошо. Днем перенесем наверх все, что необходимо. А сейчас отправляйся прямиком в Обитель. Я буду наверху и поговорю с Вэнь Нином пока тебя нет. Если речь о темной ци, он должен был ощутить.

***

Вэй Усянь забрал часть еды из подпола. Лань Ванцзи также отдал ему укрепляющий сбор, который получил накануне от Вэнь Нина. Выйдя из дома вместе, они разошлись.

Лань Ванцзи встал на меч.

Вэй Усянь тоже хотел поступить также, но Лань Ванцзи сказал, что ему лучше отправиться пешком, на что у того не возникло особых возражений, все же он был не слишком стеснен во времени и любил ходить по земле.

Добравшись, он успел развести огонь, согреть еду и поесть. После – позвал Вэнь Нина и обсудил с ним то немногое и довольно тревожное, что случилось за минувшие день и ночь. Они еще говорили, когда сигнальный талисман сообщил Вэй Усяню о приближении людей. Это означало, что Лань Ванцзи вернулся к гроту Фумо не один.

— Вэнь Нин, ступай домой.

— Да, Вэй лаоши, — лютый мертвец не мог ослушаться приказа, хоть и ощутил тревогу, шевельнувшуюся в душе его хозяина.

Он-то, в отличие от Вэй Усяня, уже знал, кто именно пришел и решил все же сообщить об этом:

— Старший Учитель Лань тоже здесь.

— Очень хорошо, — кивнул Вэй Усянь.

Вэнь Нин увидел, как он вздохнул с облегчением, еще раз поклонился и поспешил покинуть пещеру.

Вэй Усянь положил у костра еще две подушечки для сидения, себе взял циновку.

Здесь никогда не было в достатке уютных вещей. До сих пор Вэй Усянь воспринимал пещеру скорее, как место работы или временного уединения. У него не было ни малейшего намерения превращать ее в дом, особенно с тех пор, как она горела. Хотя от пожара давным-давно не осталось и следа. И все же, по-видимому, теперь ему предстояло задержаться здесь на некоторый срок.

По крайней мере сейчас Вэй Усяню было здесь хорошо, он ощущал себя на своем месте, а это было хорошим знаком, так он решил для себя.

Увидев приближающихся Лань Ванцзи и Лань Цижэня, Вэй Усянь поспешил подняться и поклониться:

— Приветствую Старшего Учителя.

— Приветствую сяньшэна, — ответил ему Лань Цижэнь, также с поклоном.

— Сожалею, что вам пришлось войти сюда. Что вас заставило? — учтиво поинтересовался Вэй Усянь.

— Я попросил, — вставил слово Лань Ванцзи.

— О, — выдохнул Вэй Усянь. — Тогда, прошу, располагайтесь. Увы, вряд ли найдется, что добавить к разговору. Из напитков здесь лишь вода и алкоголь.

— Укрепляющий сбор, — напомнил Лань Ванцзи.

— Да, верно. Что ж, если Учитель Лань не возражает, займись этим? — попросил Вэй Усянь.

— Будет кстати, — согласился Лань Цижэнь.

Он сидел как обычно, безукоризненно ровно, с прямой спиной, чем очень напоминал Лань Ванцзи, только смотрел сейчас не прямо и с едва скрытым вызовом, как обычно, а вниз, на языки пламени, пляшущие над углями. Ему было довольно сильно не по себе.

Вэй Усянь же не стал ходить вокруг да около и спросил его прямо:

— Учитель, случилось так, что вы проспали несколько дней и ночей к ряду, временами теряя духовные силы. Ни я, ни другие не чувствовали каких-либо следов ци рядом с вами. На проклятье случившееся также не похоже. Тем больше оснований разобраться, что же все-таки с вами происходило. Было ли что-то, что удерживало ваше внимание все это время? Сон, который вы видели повторяющимся из раза в раз? — он хотел заодно проверить, было ли то, от чего он разбудил Лань Ванцзи раньше, тем же самым явлением, поэтому вопрос был вполне конкретным.

Однако, Лань Цижэнь не спешил отвечать ему.

Вэй Усянь в свою очередь вполне ясно видел и понимал, что тому действительно непросто начать говорить об этом. В самом деле, если он проснулся только сегодня утром и обо всем сразу же узнал — это была довольно противоречивая и сложная информация к размышлению, которая вероятно застигла врасплох, наложившись на весьма тягостное впечатление и состояние, которое оставил по себе долгий сон, если конечно...

— Что ж, тогда я расскажу сам. О том, что видел во сне сегодня ночью, — произнес Вэй Усянь.

После этих слов Лань Цижэнь резко вскинул на него глаза. Однако в тот момент Вэй Усянь уже посмотрел вниз, на огонь — и их взгляды не встретились.

Лань Ванцзи, приготовив отвар и отставив его остывать в стороне, тоже подсел к огню, как раз между Вэй Усянем и Лань Цижэнем.

Вэй Усянь вздохнул и чуть покачал головой:

— Я... когда-то давно, я, кажется, может быть и правда хотел... увидеть своих родителей хотя бы во сне.

Услышав подобное, даже Лань Ванцзи не удержался от того, чтобы вскинуть на него взгляд.

Вэй Усянь сидел, почти полностью закрыв глаза, отсветы огня плясали по его лицу, несколько прядей так и не собранных волос скользнули с плеч. Лань Ванцзи видел, что ему с трудом удается собраться и подбирать слова, чтобы говорить. И все же он определенно собирался сделать это.

— Все, что у меня осталось на самом деле от них, я знал лишь от других людей. Сам я... ничего не помню. Разве что... мама носила светлые одежды, а отец — темные. Мамин голос был довольно звонким, она часто смеялась. Отец был сдержан и молчалив. Но он катал меня на плечах, чтобы я смотрел далеко и чувствовал себя большим. Я нетерпеливо ерзал, осматриваясь, хватал его за волосы и лицо, а он держал — крепко и бережно. Мы шли по узкой тропке в зеленых холмах. Отец нес меня на плечах и вел за веревочку ослика, на котором ехала мама. Она что-то говорила, глядя на нас, смеялась. Вот и всё. Я не могу разобрать в этом своем воспоминании даже их лиц. Хотя прежде пытался. Но память никогда не была моей сильной стороной. После я помню уже только, как старался отыскать на улицах немного еды. О том, что с ними случилось... Странствующие свободно заклинатели нередко гибнут на ночных охотах. Были ли они столь беспечны?.. Но ведь даже когда все спланировано и подготовлено хорошо, всегда может вмешаться роковая случайность. Судьба. Я всегда думал так. Не знал лишь, что у этой судьбы было вполне человеческое лицо.

Горечь явственно звучала в его словах. И Лань Цижэнь, которому вполне хватило уже информации, чтобы понять, о чем речь, все же не был чужд сострадания:

— Сяньшэн, тебе не обязательно продолжать. Все верно. Ты, вероятно, каким-то образом видел тот же сон, что и я.

—Значит, правда... — Вэй Усянь чуть тряхнул головой и потер ладонью середину груди.

Лань Ванцзи подался к нему и положил руку ему на плечо, пожав его:

— Вэй Ин.

— Лань Чжань. Ничего. — отозвался тот. — Все в порядке. Я все же продолжу, раз начал...

— Я должен был сам рассказать тебе, — с горечью проговорил Лань Цижэнь. — Я много думал об этом. Но при виде тебя всякий раз совершенно не знал, как можно было бы подступиться и что следовало бы сказать.

— Не стоит, Учитель, — ответил Вэй Усянь.

Он говорил теперь ровнее. Опустив руку, он подкинул немного веток в костер. Взметнулись искры и Лань Ванцзи увидел, как влажно блеснули его глаза.

— Я искренне рад, что не знал раньше. Что бы я мог изменить? Так или иначе — их не стало. Я, кажется, видел во сне несколько отрывков... таких живых и настоящих, что принял их за реальность. Хотя меня же совершенно не могло быть там. Когда мама... Цансэ Саньжэнь... спустилась в Мир с горы Баошань, она быстро привлекла всеобщее внимание и своими заклинательскими навыками, и внешностью. Ей предлагали вступать в кланы, но она отказывала. И все же ей было интересно увидеть, как заклинатели проходят обучение здесь. Она появилась в Облачных Глубинах, как раз тогда, когда вы, Учитель, и ваше поколение сами были учениками. Все вы были еще очень молодыми заклинателями. И мама тоже была молодой. Очень простой и искренней в обхождении. И признание интереса, и отказ давались ей одинаково легко. Ей не приходило в голову щадить чужую гордость, она была в чем-то невыносима. Еще больше, чем я, — Вэй Усянь тепло улыбнулся. — Я бы, наверно, тоже оказался сбитым с толку рядом с таким человеком. Те, кто приходят от Бессмертных, все же слишком не похожи на нас, чуждые нашим правилам, условностям, привычкам. Они, будто сошедшие с небес, слишком легки. Порой это похоже на высокомерие. И, вероятно, оскорбляет. Я догадываюсь, что многие талантливые и благородные заклинатели хотели бы разделить с ней Путь. Но в итоге так вышло, что она выбрала простого слугу. Действительно, для нее важны были простота и равенство. Ей одинаково претили и подчинение, и главенство. Не говоря уже о прочих интересах, которые нередко стоят за браком высокородных семей. Только... она, не замечая, как воздействует на людей, не могла и представить, что даже когда она отправится странствовать с моим отцом, ее вовсе не забудут так просто. Я нечасто думал об этом, и мне никогда не приходила в голову мысль, что родителей могли убить из ревности, из-за когда-то неразделенной любви. Но... может быть вы тоже не знаете?.. Он все же не спланировал заранее все это. Это не было столь хладнокровно. Все еще случайность, в какой-то мере. От Цишаня до Илина довольно близко. И он пришел тогда к вам в Облачные Глубины вовсе не для того, чтобы узнать, нет ли информации о Вэй Чанцзэ и Цансэ Саньжэнь. Он был в курсе и так, где они странствуют. Но хотел, чтобы вы отправились вместе с ним. Просто, слишком гордый, он никогда не просил и не предлагал помощи прямо. Все же его изначальный порыв был искренним. Только в самый последний момент он передумал. Когда заключил, что, помогая, едва ли будет удостоен соразмерной награды, ведь он, сын главы Великого ордена, явился содействовать беглому слуге и бродячей заклинательнице. Ровно одно движение отделяло его от того, чтобы стереть из мира то, что выходило за пределы его понимания, заставляло то и дело болеть его сердце. Свой окончательный выбор... Он сделал его прямо тогда, на месте, — Вэй Усянь поднял взгляд на Лань Цижэня. — Я знаю, я видел, вы пытались остановить его. Но монстр, слишком грозный, получив легкое ранение, пришел в бешенство. Он быстро расправился с теми, кто был рядом, с моими отцом и матерью. Вы же находились в отдалении, потому что у него были стрелы и лук. Лучший в вашем поколении, у него был хороший навык стрельбы. В его ордене это редкость, и после куда большую славу получил его меч. Когда вы толкнули его, сбивая прицел, он отмахнулся, вложив в удар довольно много духовных сил, и вам пришлось некоторое время катиться по склону. Вам показалось, что вы быстро вскочили на ноги, но дело было уже кончено, а он спешил скрыться. Вероятно, вы догнали его и сразились с ним тогда?

— Сразился, — подтвердил Лань Цижэнь.

— Но, неважно, что было дальше, вы так и считаете до сих пор, что могли бы успеть? Могли бы сделать так, чтобы те жизни тогда не оборвались? Я тоже хотел успеть. Вернее... Наказать. Ведь, когда я бросал меч, выстрел был уже сделан. Я мог лишь настигнуть стрелявшего. Ночь была ясной, и я видел цель. Видел вас обоих. Очень четко. Как и то, что меч в итоге настиг не его, а вас. Это было так внезапно и правдоподобно, что после я невольно подумал, что действительно мог ранить вас или хуже того — убить... Хорошо, что на деле это не так.

— Ты бросил меч?.. — повторил Лань Цижэнь. — Но я... ты прав, я ... думал о том...дне...о той ночи...неисчислимое количество раз за свою жизнь. Тогда действительно хотел остановить и не смог. Мне казалось, так много могло бы сложиться иначе, если бы только у меня получилось? Раз представилась возможность, я пытался снова и снова. Всякий раз он отталкивал меня. Удар был сильный. Но... оружия он не использовал. Я был удивлен, когда увидел меч, вошедший мне в грудь по рукоять. Сложно описать это чувство. Но у него определенно не могло быть времени, чтобы выхватить его. Однако в тот момент я лишь подумал, что встретил довольно бесславный конец ...и проснулся. Все, что происходило во сне, я помню довольно четко, и тебя я не видел. Равно как и не успел разглядеть иероглифов на мече, поразившем меня.

— Может быть, вы припомните, было ли что-то особенное до того, как вы стали вспоминать это или видеть во сне? — спросил Вэй Усянь.

Лань Ванцзи тем временем разлил по пиалам остывший отвар и поставил перед обоими.

— Моя жизнь не отличается особенным разнообразием, — ответил Учитель Лань. — Да и стар я довольно, — взяв пиалу, он сделал несколько глотков.

— Неправда, — смело возразил ему Вэй Усянь. — Дело вовсе не в возрасте. Вы носите на душе тяжкий груз. Даже несколько. Сможете отпустить, вырастите и воспитаете еще ни одно поколение совершенствующихся. Когда душа и сердце в радости, тело не устает, лучше сохраняет силы, — договорив, он тоже отпил немного поддерживающего отвара и отставил пиалу в сторону.

— Верно-верно. Мой старший племянник как раз тоже частенько говорит о радости, — припомнил Лань Цижэнь. — Сказал, что я засиделся в Обители. Это был как раз канун Дуань-У. В Цаи устраивали состязание драконьих лодок. На самом деле многие наши заклинатели каждый год спускаются с гор на этот праздник. Сичень уговорил меня присоединиться. Он и названных братьев своих пригласил, и соседей. Широкий был праздник, шумный. Я, кажется, в тот день и правда позабыл обо всем. Он же взял с собой в город своих детишек, всех троих, и супругу. Его Тао и Танцзин подросли, уже понимают в правилах и приличиях. А с младшей Сяомин так просто не сладишь, куда там. С одного раза не послушает даже мать. Признает лишь отца. Да и то, более всего любит повиснуть у него на ноге и кататься так. Прямо как твой А-Юань в детстве.

Вэй Усянь усмехнулся уголком рта.

— Еще младшего названного брата твоего я тогда тоже между прочим видел, — продолжал рассказывать Лань Цижэнь, потихоньку отпивая из пиалы. — У чайной хлопотал. С девушкой. Украшали полынью вход. После и соседям помогали украшать. А потом, вообрази, вдвоем на ослика взгромоздились, уселись спина к спине. Виданное ли дело? Это ж — не конь. Двоих за раз на себе везти.

— Ничего-ничего. Яблочко — сильный, справится, — с трудом сдерживая смех, возразил Вэй Усянь. — А если что не по нему, легко за себя постоит.

— После-то в телегу запрягли его, ветви полыни развозили. Венки плели, детям, да и всем, кто попросит. Так-то они вроде ладят между собой и довольные, счастливые. — оценил Лань Цижэнь молодых юношу и девушку.

— В этот раз задержимся здесь подольше, Лань Чжань, — заявил Вэй Усянь. — А то, уйдем, а А-Юй без меня женится. Не хочу пропустить свадьбу.

— Мгм, — отозвался Лань Ванцзи.

— Даа... — протянул Лань Цижэнь. — Вроде и хороший тот день был, погожий, веселый. Странно вспомнить, как будто недавно и все же – давно. Вот только после него и мои молодые годы будто ближе стали, а с ними и все это. Даже не знаю, стоило ли в самом деле спускаться тогда с горы в город...

— Стоило, — убежденно кивнул Вэй Усянь. — Конечно же стоило. Не запрещайте себе быть счастливым. Лучше запрещайте горевать. Я правда прошу вас постараться отпустить это прошлое... простить себя. Вы не могли сделать больше, чем сделали.

— Я должен был, — упрямо произнес Лань Цижэнь.

— Вы должны сейчас, — снова возразил ему Вэй Усянь. — Вы — не единственный, кто видел тяжкий сон. Я не знаю, сколько таких. Я не знаю, для чего все это сделано и кем. Но я хочу понять. И я прошу вашей помощи. Хотя бы тем, что вы не попадетесь снова, пока я не разберусь с природой этого явления. А лучше просто больше не попадайтесь.

Лань Цижэнь медленно кивнул.

— Дядя? — обратился к нему Лань Ванцзи. — Были ли в вашем сне белые просторы и снег?

— Разумеется, был снег, — уверенно ответил Лань Цижэнь. — Ведь дело было зимой, в самом ее конце. Но она была очень снежной. Снег долго не таял. Лежал плотно, даже внизу, не только здесь у нас. Ослепительно белое покрывало, сияющее так, что больно смотреть.

Лань Ванцзи и Вэй Усянь коротко переглянулись.

— Почему ты спросил меня об этом? — уточнил Лань Цижэнь, от которого не ускользнул этот обмен взглядами.

— Я же сказал, что вы — не единственный, кто вовлечен, — повторил Вэй Усянь.

— Ты сам тоже видел снег? — спросил его Лань Ванцзи.

— Не помню, — покачал головой Вэй Усянь. — Особенно живыми в моей памяти остались лишь несколько фрагментов и самый конец сна, когда я бросал меч. После этого ничего осмысленного я уже не видел. Но не могу сказать точно, как я попал туда, как вернулся. ... Слишком сложно и эфемерно, — вздохнул он.

— Ничего. Не заставляй себя опять вспоминать все это сейчас, — попросил его Лань Ванцзи.

— Ванцзи,.. ты, тоже? — высказал догадку Лань Цижэнь.

— Да, — кивнул тот в ответ, не скрывая. — Скорее всего. По крайней мере в части, когда снова и снова оказываешься в моменте, который хотел бы изменить — это похоже. Вэй Ин смог разбудить меня. Это продолжалось не слишком долго. И я не терял духовные силы.

Лань Цижэнь посмотрел на Вэй Усяня:

— Кто еще вовлечен?

— Мо Сюаньюй, возможно. И другие. Может быть из тех, кого вы видели на празднике Дуань-У. Фактов пока слишком мало, чтобы что-то предполагать. Нужно больше сведений.

— Я расскажу Сиченю. Возможно, он найдет способ узнать, что творится в остальных кланах и орденах, — предложил Лань Цижэнь.

— Это будет непросто уточнить, — оценил Лань Ванцзи.

— Твой старший брат должен хотя бы быть в курсе, — строго произнес Лань Цижэнь.

— Конечно, — кивнул Лань Ванцзи. — Сообщим ему.

— Я расскажу ему сам, — заключил Лань Цижэнь, поднимаясь.

— Хорошо, — подтвердил Вэй Усянь, немного рассеянно, словно снова задумавшись о чем-то.

— Вэй Ин. Я провожу дядю, — сказал ему Лань Ванцзи.

— Конечно, проводи, — кивнул тот, не трогаясь с места.

***

Они вышли из коридора грота наружу, на дневной свет, когда Лань Цижэнь обернулся и обратился к племяннику:

— Со мной все в порядке. Я могу добраться в Облачные Глубины сам. Тебе лучше остаться с ним.

Лань Ванцзи просто смотрел в ответ, но Учителю Лань было очень знакомо это упрямство, явно ощутимое в выражении светлых, словно чистый лед, глаз.

— Даже я заметил, на сколько на самом деле тяжело для него то, что ему пришлось все же увидеть и узнать. Ты нужен ему здесь.

— Я знаю, — кивнул Лань Ванцзи. — Но мне будет спокойнее удостовериться, что вы в Обители с братом. Я провожу и тут же вернусь.

— Этот мальчишка... — вздохнул Лань Цижэнь. — Вечно ухитряется сотворить что-то невероятное и впутаться в невозможное.

— По крайней мере сейчас, я надеюсь, он справится с тем, чтобы просто дождаться меня, — произнес Лань Ванцзи.

— Вы оба с годами стали совершенно несносны, — заявил Лань Цижэнь. Он вдруг протянул руку и легко коснулся плеча Лань Ванцзи. — Береги его.

— Конечно, — кивнул Лань Ванцзи. — Я помогу ему справиться.

Вэй Усянь и без того был не из тех, кто долго страдает. От природы ему было свойственно отпускать и забывать боль. И такая забота Лань Цижэня о нем была чем-то новым. Впрочем, Лань Ванцзи объяснил это тем, что дяде и самому стало в итоге после встречи с ним легче. Ведь правда, которую он долго хранил и не знал, как рассказать, так или иначе раскрылась. Вэй Усянь же при этом ни в чем не упрекнул и не обвинил его, напротив, даже поддерживал.

Их отношения давно перестали быть заметно натянутыми, однако не были и теплыми. Лань Цижэнь жил замкнуто. Вэй Усянь и Лань Ванцзи много странствовали. Как следствие —виделись редко, и не особо стремились общаться. Но сейчас, получив помощь и участие, Лань Цижэнь хотел отплатить благодарностью, просто не был привычен выражать подобные стремления.

На самом деле в этот момент Лань Ванцзи подумал, что, быть может, дядя и раньше хотя бы иногда переживал о судьбе «этого мальчишки».

— Нам пора. — произнес Лань Ванцзи.

И они, встав на мечи, отбыли в сторону Обители.

Лань Ванцзи действительно в прямом смысле буквально слетал туда и обратно. Его не было совсем недолго.

Вернувшись в пещеру Фумо, он застал Вэй Усяня все также сидящим у почти уже догоревшего костра, он перекатывал веткой тлеющие угли в кострище и смотрел, не видя, думая о чем-то своем. Лань Ванцзи подошел и опустился рядом с ним на колено:

— Допей отвар до конца? Тебе сейчас нужно, — сказал он, подняв и протянув ему пиалу.

Вэй Усянь взял, послушно допил и вернул ему опустевшую емкость. Лань Ванцзи отставил ее в сторону и окинул Вэй Усяня внимательным взглядом:

— Давай выйдем пройтись? Прогуляемся через перевал? Подышим воздухом.

— Хорошо, — кивнул Вэй Усянь.

Они вышли из грота наружу.

От пещеры Фумо выше в гору проход, по началу широкий, постепенно сужался. После раздавался вновь. Здесь было несколько маленьких озерец, а точнее запруд на горных ручьях. Шумела вода.

Вэй Усянь шагал молча. Лань Ванцзи же не был мастером слова и не умел разговорить его, да и не знал, нужно ли. Вэй Усянь подошел к одному из озерец, опустился на колено у берега, набрал полную пригоршню воды и умылся ей.

Вода была холодной, капли сбегали по лицу и шее, даря ощущение приятной прохлады. Поднявшись, он отправился дальше. В том месте, где тропа совпадала с руслом ручья и пройти можно было либо по самому краю, либо по крупным камням, выступающим из воды, Вэй Усянь скинул сапоги и шагнул в быстрый неглубокий поток, дно которого было усыпано давно обточенными округлыми камешками, довольно скользкими.

— Осторожнее, — на всякий случай предостерег его Лань Ванцзи.

Неся сапоги в руках и без особого труда шагая в ручье, Вэй Усянь бросил лишь:

— Ничего, даже если придется упасть и немного промокнуть. Я — не такая уж великая и хрупкая ценность.

Лань Ванцзи только покачал головой.

Тропа не очень долго шла вдоль русла ручья, вскоре Вэй Усянь выбрался из воды, натянул обратно сапоги и снова пошел вперед.

Они уже выходили из ущелья на ту сторону, где начинался спуск к Облачным Глубинам, довольно далеким еще, когда Вэй Усянь свернул в сторону.

— Куда ты? — спросил его Лань Ванцзи.

— Посидеть на скале, — ответил Вэй Усянь, не сбавляя шага.

Лань Ванцзи не оставалось другого, кроме как последовать за ним.

— Сильный ветер, — сказал он, проходя за Вэй Усянем по не очень широкому уступу. — Довольно опасно.

— Немного, — согласился тот.

Идти не пришлось долго. Свернув, уступ переходил в площадку, небольшую с наветренной стороны. Здесь, налетая, воздух прижимал к скале, а не пытался сбросить людей с нее.

Вэй Усянь уселся прямо посреди этой небольшой площадки. Лань Ванцзи опустился подле, спиной к его спине. Сейчас получалось, что Вэй Усянь закрывал Лань Ванцзи от ветра.

Резкие порывы толкали в грудь, в лицо, разбрасывали волосы. Вдали виднелся темный соседний пик, ниже под ними метались молочно белые обрывки тумана. Лань Ванцзи сомкнул пальцы на руке Вэй Усяня, которой тот опирался о камень, чуть наклонившись в бок, как всегда избегая сидеть ровно и прямо.

— А-Юань был здесь, — рассказал Вэй Усянь. — Весной. Он очень переживал из-за смерти бабушки.

— Я помню, — отозвался Лань Ванцзи.

— Он направлялся тогда от Облачных Глубин к поселению и свернул сюда, — продолжал Вэй Усянь. — Я пошел за ним следом, потому что... невозможно было больше смотреть, как он пытается запереть все горе поглубже в своем сердце.

«Ты тоже стараешься запереть все горе поглубже», — подумал про себя Лань Ванцзи.

— В тот день я предложил ему уйти, — договорил Вэй Усянь. — Здесь все напоминало ему слишком живо... Даже сейчас мне сложно представить, насколько тяжко тогда ему пришлось.

— Я знаю, что это была твоя идея, — подтвердил Лань Ванцзи.

— Он сказал тебе?

— Нет. Но это очень похоже на тебя. Догадаться несложно.

— Лань Цин вероятно тоже понимает это, — проронил Вэй Усянь.

Лань Ванцзи развернулся и, обняв, прижал его спиной к себе.

Вэй Усянь расслабил мышцы, прислонился к нему, позволяя держать, положил голову ему на плечо, его дыхание едва ощутимо коснулось шеи Лань Ванцзи.

— Ты хотел помочь ему пережить и справиться, — произнес тот. — Тебе тоже было непросто отпустить его.

— Лань Чжань, спасибо тебе, — проговорил Вэй Усянь. — Ты всегда рядом, что бы я ни задумал. Мне так хочется сберечь тебя. Чтобы так было всегда. Пока ты здесь, я смогу все, что угодно.

— Я тоже хочу сберечь тебя, — ответил Лань Ванцзи.

— Что ты делаешь? — спросил Вэй Усянь — Хочешь разделить и забрать себе? Зачем? Я ведь даже не ранен?

— То, что тело не пострадало и кровь не идет, еще не означает, что раны нет, — возразил ему Лань Ванцзи. — Тебе больно, — он погладил его по волосам.

— Не бери себе особенно много, — попросил тот, накрыв его руку своей. — Просто побудь так. Мне хорошо рядом с тобой. Уже правда легче. Останься как есть?

— Я рядом, — привычно произнес Лань Ванцзи. — Я с тобой.

Комментарий к Том 2 Глава 6 Зыбкие тенета снов. Часть 3

Дуань-У является главным летним праздником. Отмечается он 5-го числа 5-го лунного месяца.

Этот праздник также известен под названием «Праздник драконьих лодок» . Это название связано с наиболее распространенным в этот день обрядово-развлекательным мероприятием — состязанием в гребле на лодках, изображающих драконов.

«Отведение зла», защита от болезней и всякой нечисти — лейтмотив праздника Дуань-У

Особой популярностью в качестве оберега пользуется полынь. Во время праздника Дуань-У ее развешивают на ворота домов, а венки из полыни надевают на голову.