Другая жизнь. Книга судеб

***

Слова отзвучали.

Оба заклинателя продолжали стоять неподвижно и молча.

Вэй Усянь чуть повернул голову, но не обернулся в полной мере.

— Давай, я пойду, а ты — следом? —предложил Лань Ванцзи и, не ожидая ответа, развернулся идти к кровавому пруду по коридору грота.

Вэй Усянь, наконец, посмотрел ему вслед. Белые одежды, казалось, чуть светились, как и ножны с мечом в его руке.

— Ты верен себе, Ханьгуан-цзюнь, — заметил он. — Одет, как положено, и уже при оружии. Ты собираешься отправиться в Облачные Глубины?

— Для тебя тоже есть одежда, — ответил ему Лань Ванцзи.

— Спасибо, — кивнул Вэй Усянь, шагая следом за ним.

— Я оставлю ее здесь, — наклонившись на ходу, Лань Ванцзи положил аккуратную стопку одежды неподалеку от пруда.

Он выпрямился, продолжая идти дальше в направлении выхода из пещеры.

Вэй Усянь посмотрел на темную гладь пруда. Потом на фигуру Лань Ванцзи. И снова на воду. Он двинулся к берегу. Раздался плеск его шагов в воде. Вэй Усянь собирался, не отходя далеко, посидеть недолго в позе для медитации. Внутри себя он ощущал разом и смятение, и пустоту. Провожая взглядом волны, расходящиеся от его собственных движений, Вэй Усянь наклонился.

Едва он сел, как его тут же подхватили со спины. Первым порывом было вырваться, но он сдержался. Лишь накрыл руку Лань Ванцзи своей.

— Лань Чжань, что ты делаешь? — с трудом выдохнул он.

Лань Ванцзи чувствовал, как сильно и быстро забилось сердце Вэй Усяня под его ладонью. Он держал его, крепко прижав спиной к себе.

— Лань Чжань, не надо так. Я же не...

— Мы обещали друг другу, что разделим эту жизнь, — прервал его Лань Ванцзи. — Что разделим все, в этой жизни и в следующей. Не проси меня быть в стороне от тебя!

— Но я ведь... хочу лишь защитить от напасти тебя и других, — попытался возразить Вэй Усянь.

— Ты помог мне проснуться сегодня. Ты услышал А-Юя у реки, — напомнил Лань Ванцзи.

— Не будь меня рядом, может быть, и вовсе ничего из этого бы не случилось, — проговорил Вэй Усянь. — Еще вчера, подле твоего дяди, в его доме, мне показалось, что нечто будто прилипло ко мне. То темное пространство, которое я увидел... Но потом ощущение прошло. Я слишком быстро забываю то, чему не нахожу подтверждения. Но, что если то, что произошло сегодня с тобой и А-Юем — это и есть то самое подтверждение?

— Все мы спали, Вэй Ин. Это так, — произнес Лань Ванцзи, одной рукой все еще удерживая, а другой чуть гладя его по плечу. — То, что случилось с дядей, наступило без твоего присутствия. Ты рассказал мне сегодня о том, что было на Ляньхуа и в Пристани. Цзян Чэн и его дочь тоже говорили тебе о снах. Как ты понял сегодня утром, что со мной что-то не так?

— Ты не проснулся вовремя, — ответил Вэй Усянь.

— Ты без нужды не просыпаешься достаточно рано утром, чтобы заметить это, — напомнил Лань Ванцзи.

— Я почувствовал, что что-то не так, — собравшись, припомнил Вэй Усянь. — Это меня и разбудило. Я просто знал. Не могу определить, каким образом это получилось.

— Твоей вины нет в том, что произошло, — твердо заключил Лань Ванцзи.

— Ты так уверен... — вздохнул Вэй Усянь.

Несложно было понять, что ему было приятно услышать это. Пусть он все еще мог бы возражать, но тяжесть, которую он принял на сердце, отступила. Он даже ощутил, как легче стало дышать.

— А-Юй. Как он там? Он был таким огорченным и испуганным, что я невольно сразу вспомнил тот вечер в Ланьлине и как он буквально умирал от страха у меня на руках...

— Он все еще встревожен, — ответил Лань Ванцзи. — Но ему все-таки лучше, чем было, когда мы нашли его сегодня.

— Как мальчишка только мог поверить, что золотое ядро может быть ненастоящим? Что за нечестный способ сформировать его? Ты смог что-нибудь понять?

— Среди простых людей ходит много слухов, рассказов и небылиц. Одна из них о том, что якобы существует чудесное растение, позволяющее всякому вступить в ряды заклинателей, обрести их силу.

— Впервые слышу, — недоуменно произнес Вэй Усянь.

— Это растение теперь так редко, что и слухи о нем стали утихать, — ответил Лань Ванцзи. — И конечно указанных свойств оно не имеет. Хотя действительно может существенно придать сил и заклинателю, и обычному человеку.

— Я все же слишком далек от целительства, — вздохнул Вэй Усянь.

— Это растение не имеет целебных свойств, — сообщил Лань Ванцзи.

— Как так? — удивился Вэй Усянь еще больше.

— Растение склонно вбирать духовные силы там, где их содержит земля.

— Это должно быть, места захоронения монахов или адептов твоего клана? — Вэй Усянь чуть усмехнулся.

— В точку, — всерьез одобрил его догадку Лань Ванцзи.

— Погоди... — пробормотал Вэй Усянь. — А-Юй, что, исследовал местные кладбища? Точнее нет... Он пробрался к местам захоронения клана Лань?

— Нет, не он. А-Цин предложила ему укрепляющий отвар, помогающий совершенствовать тело и душу.

— Значит, кому-то нужно встретиться с ней и разузнать подробнее. Лучше, пожалуй, чтобы это был ты.

Лань Ванцзи ответил не сразу, но все же согласился:

— Хорошо. Только давай сейчас отправимся домой, в поселение?

— Ладно, — уступил на этот раз его просьбе Вэй Усянь. — Идем.

Но Лань Ванцзи все еще крепко продолжал держать его, поэтому в общем-то он ничего не мог сделать, кроме как оставаться на месте, пока тот не отпустит.

— Вэй Ин. Пожалуйста, — очень серьезным тоном попросил Лань Ванцзи. — Что бы там ни было дальше, не пытайся противостоять в одиночку? Мне просто не может быть легче и лучше в стороне от тебя, понимаешь?

Вместо ответа Вэй Усянь завел руку назад и погладил Лань Ванцзи по голове. Ощутив чуть больше свободы, он повернулся в удерживающем его объятии и тронул легким поцелуем уголок рта Лань Ванцзи, после чего наконец произнес:

— Я очень тебя люблю.

— Я тоже люблю тебя, — ответил Лань Ванцзи, с трудом удержавшись от того, чтобы вернуть поцелуй.

Вместо этого он поднялся на ноги, помогая встать и Вэй Усяню. С их одежд струями сбегала вода.

— Из-за меня ты снова промок насквозь, — почти сокрушенно, но все же скорее наиграно произнес Вэй Усянь.

— Ты тоже не вышел сухим, — не остался в долгу Лань Ванцзи.

— Да, — кивнул Вэй Усянь. — Но одежда, что ты мне принес, уцелела, — он усмехнулся.

— Мгм, — согласился Лань Ванцзи.

— Однако я все же не стану сейчас надевать ее. Летом приятно купаться и ходить во влажном. Сейчас уже довольно жарко, даже по вечерам.

***

За разговором они вышли из пещеры Фумо и снова направились вниз, на этот раз обычной тропой. Они не успели пройти особенно много, Вэй Усянь поймал Лань Ванцзи за запястье и тихо спросил:

— Как ты, Лань Чжань? Как ты сейчас себя чувствуешь?

Он вдруг подумал, что история с его сном может повториться. То, что ему удалось выдернуть Лань Ванцзи из зыбких тенет один раз, не давало никаких гарантий, что впредь можно спать спокойно.

Вэй Усянь с сожалением подумал, что очень напрасно пытался гнать его от себя, ведь тогда он бы остался наедине со всем этим. Пытаясь защитить его от себя, он тем самым лишался возможности защитить Лань Ванцзи от чего-то или кого-то другого.

— Со мной все в порядке, — спокойно ответил ему Ханьгуан-цзюнь.

— Уверен? Оцени, как следует? Ты говорил мне, что чувствовал что-то накануне вечером. Когда я пришел вчера спать, ты извинялся, сказал, что должен быть сильнее. О чем все это было, ты помнишь? — допытывался Вэй Усянь.

— Чувствовал беспокойство, — немного поразмыслив, произнес Лань Ванцзи. — Ситуация все еще не выглядит настолько серьезной, бывало и хуже. Я лишь временно утратил внутреннее равновесие.

— Может быть...в том беспокойстве, овладевшем тобой, было что-то особенное? — все еще не отставал от него Вэй Усянь.

Лань Ванцзи снова задумался. Он понимал, что тот спрашивает не просто так.

— Было холодно, — припомнил Лань Ванцзи. — Как будто у самого сердца положили кусочек льда, который не тает.

— Почему?

— Я не мог понять... выделить настоящую причину своего беспокойства. Чем больше пытался, тем больше запутывался. Мысли и чувства разбегались, совсем не подчиняясь моей воле.

— Ты был в смятении?

— В смятении? Пожалуй, в роде того.

— Когда я пришел, что изменилось?

— Тепло, — сразу же ответил Лань Ванцзи. — Ты что-то сделал. Мне стало теплее и легче. Стало терпимо – и я задремал.

— Терпимо? Значит, тот холод внутри, ты все еще ощущал его?

— Немного, — подтвердил Лань Ванцзи.

— Я забрал что-то, но не полностью — поэтому все же смог разбудить тебя? Я забрал немного, но оно вернулось во сне, и я смог разбудить, потому что раньше немного от этого уже забрал? Такое ощущение, что я пытаюсь поймать воздух!.. — с досадой вздохнул Вэй Усянь. — А прямо сейчас, тот холод, о котором ты говоришь, он все еще есть?

— Нет, — заверил его Лань Ванцзи. — Сейчас все как обычно. Все в порядке. Все хорошо, с тех пор как я проснулся.

— Обещай мне, что скажешь, если снова почувствуешь что-то похожее? — попросил Вэй Усянь.

— Я непременно сразу же сообщу тебе, — подтвердил Лань Ванцзи.

— В любое время, Лань Чжань. Даже если для этого придется разбудить меня! — потребовал Вэй Усянь.

— Вэй Ин, — Лань Ванцзи в свою очередь вздохнул, осознав, что говорил опрометчиво. — Ты же знаешь, что тебе нельзя...

Вэй Усянь резко развернулся и схватил его за отвороты ханьфу:

— Ты подумал, что, если с тобой снова случится хоть что-то?! С тобой! С А-Юем! Или с кем-то еще! Что я тогда..?! — он осекся и резко отвернулся. — Не смотри мне в глаза! — произнес он глухо.

— Вэй Ин, — позвал Лань Ванцзи, положив руку ему на плечо. — Не нужно так? Мы обязательно во всем разберемся.

— Не смотри, — повторил Вэй Усянь. — Мне так будет легче. Нужно исключить хотя бы что-то. Чтобы понять.

Лань Ванцзи притянул его к себе, положил руки ему на спину, гладя:

— Ладно. Хорошо. Я не стану смотреть. Но тогда и ты положись на меня: ничего непоправимого не случится здесь, пока ты отдыхаешь. Я присмотрю.

— Ладно, — эхом отозвался Вэй Усянь.

Понимая заметную долю условности этих слов, он все же уступил.

Лань Ванцзи продолжал утешающе гладить его.

Судьба Вэй Усяня сложилась так, что он многое испытал на себе. Его тело и дух, по счастью, были достаточно сильны, чтобы противостоять, выдерживать самому, а также поддерживать близких, напоминая им, что, несмотря ни на что, он все еще жив и рядом с ними.

Веря в себя и часто воспринимая происходящее с ним, как вопрос требующий решения, он легче относился к своим проблемам, иной раз выглядя даже беспечным.

Но когда речь заходила о дорогих ему людях, все становилось серьезнее и сложнее. Их неприятности, их боль он воспринимал куда острее собственных, особенно если не мог предотвратить или отвести от них всего этого. Поэтому он и не выносил вида чужих слез.

Вспомнив, в каком состоянии они нашли Мо Сюаньюя сегодня, Лань Ванцзи спросил:

— А рядом с А-Юем ты ощутил что-нибудь? Ты сказал, что сегодня утром ты точно знал, что я заснул именно так, как мой дядя Лань Цижэнь и также сам по себе не проснусь. При виде А-Юя сегодня ты не испытал схожего ощущения?

— Он ведь не спал, — подметил Вэй Усянь. — Ему было очень страшно. Увидев меня, он был просто в ужасе. Это так напомнило мне тот вечер в Ланьлине, его появление здесь, что я забыл думать о чем-то еще. Нам необходимо проверить, как он.

— Сходим вместе? — уточнил Лань Ванцзи.

— Не надо, Лань Чжань. Если то, что его напугало, имело мой облик, я могу лишь навредить. Ты был прав, попросив меня отойти от него и не вмешиваться, — отказался Вэй Усянь.

— Он переживает теперь, что обидел тебя, — рассказал Лань Ванцзи. — Огорчается, что не подумал, как следует и не сдержал неосторожных слов в твой адрес.

Вэй Усянь отстранился от него:

— На самом деле хорошо, что он проговорил все это. Передай ему, пожалуйста, что я нисколько не обижен. И скажи еще, чтобы не вздумал считать свой путь нечестным. Не существует обманных или неправильных способов создать золотое ядро. Если смог создать, значит достоин. А если не достоин, то и не сможешь сформировать ядра.

— Я уже говорил ему это.

— Повтори снова. Есть вещи, которые определенно стоит сказать не один, а множество раз.

— Ладно. Я проверю, как он, и вернусь. Не стану долго задерживаться.

— Хорошо. Я подожду тебя дома, — ответил Вэй Усянь.

Они находились как раз неподалеку от основного поселения, в том месте, где тропа разветвлялась на две: ту, что ведет к поселению и ту, что ведет к уединенной жилой постройке в стороне от остальных, которое и стало для них, Лань Ванцзи, Вэй Усяня и А-Юаня, — домом.

***

Лань Ванцзи действительно вернулся довольно скоро.

От Вэнь Нина с А-Юем сложно было уйти без угощения. Поэтому он принес с собой немного разной снеди: запеченную рыбу и паровые пирожки со сладкой начинкой. Заодно Вэнь Нин снабдил его укрепляющим сбором трав.

Прикрыв за собой двери домика, Лань Ванцзи обнаружил Вэй Усяня растянувшимся на кровати. Он лежал на боку, одну руку заложив под голову, держа другой сосуд с вином.

Приговорив такой даже залпом, Вэй Усянь, в отличие от самого Лань Ванцзи, не свалился бы спать хмельным сном. Алкоголь не имел над ним почти никакой власти.

Проверив пульс и забрав сосуд, уже пустой конечно, Лань Ванцзи вздохнул, убрал принесенную еду в подпол и тоже принялся собираться ко сну. Час был уже поздний.

С А-Юем в целом было все в порядке, будить Вэй Усяня сообщением об этом не было никакой нужды.

Нарушать сон — вообще довольно опасно. А в его случае, после потери духа, —вдвойне. Ведь душа и дух в его теле не были теперь особенно тесно связаны.

Временами Лань Ванцзи даже думал, что так было всегда. Или стало, с тех пор, как Вэй Усянь ступил на Темный Путь. Он ведь частенько забывал что-то. И говорил еще, что почти не помнит уже той жизни, что была до войны. Может узнать лица или пересказать эпизоды, но не чувствует, чтобы все это и правда когда-то происходило с ним самим.

Дух – это то, что связывает душу с материальным миром. То, что заставляет помнить и чувствовать спустя долгое время.

Однако, любимый суп и улыбку любимой сестры Вэй Усянь без сомнения помнил. Единственное, что действительно осталось живо в нем с тех давних лет детства и начала юности — та, что была всегда добра и приветлива к нему, и то, что она для него делала. Как знать, может быть, Вэй Усянь просто не хотел помнить что-либо еще также живо. Люди все-таки слишком сложны. Никогда нельзя сказать наверняка, как именно и на что конкретно реагирует их духовная составляющая.

Оставив курильницу с сандалом источать легкий умиротворяющий аромат, Лань Ванцзи прилег рядом с Вэй Усянем. Он аккуратно снял ленту с его волос и накинул ее ему запястье, как тот делал обычно сам, ложась спать. Сначала Лань Ванцзи думал устроить его, как положено, но на самом деле куда сильнее хотел держать его, обнимая, ощущать его тепло, поэтому в итоге притянул к себе и тронул легким поцелуем его рассыпавшиеся волосы.

— Лань Чжань... — тихо пробормотал Вэй Усянь сквозь сон, закинув на него руку и, в ответ на объятие, прижимаясь крепче. — Лань Чжань.

— Я здесь. Я с тобой, — отозвался тот. — Отдыхай хорошо.

Лань Ванцзи и в самом деле думал, что тревоги минувшего дня дорого обошлись Вэй Усяню. Его сердцу приходилось болеть снова и снова. И когда говорил о произошедшем раньше в Пристани. И когда после встретил А-Юя. И до этого, утром, когда проснулся от тревоги за любимого человека — конечно, тогда он тоже сильно переживал.

Все это одно за другим.

Немудрено, что после такого, его душе хотелось отойти от этого тревожного мира, взять передышку, чтобы успокоиться.

Продолжая крепко держать его, Лань Ванцзи тоже закрыл глаза.

***

В Пристани Лотоса тем же вечером.

— Ты что? — раздался звенящий шепот совсем близко от Лань Сычжуя, так что он вздрогнул от неожиданности. — Так и собираешься вот так просто сидеть здесь?

Прошуршал очень тихий, на самом пределе слышимости звук шагов, после чего возмущение продолжилось:

— Еще и к еде не притронулся! Сычжуй-сюн, о чем только думает твоя голова?!

— Что ты... — юноша осекся и заговорил тише. — Как ты попала сюда? Кругом же часовые.

— Они — тоже люди, — философски заметила еще совсем юная девушка, подходя ближе и садясь рядом. — Они видят и слышат не все.

Она осторожно коснулась руки Лань Сычжуя, и он почувствовал, как на самом деле сильно дрожат ее прохладные тонкие пальцы. Быстрым движением он перехватил ее руку и потянул за собой, подальше от окна, рядом с которым сидел до этого. Усевшись на узкой кушетке за ширмой, выгодно не заметной ни от окна, ни от двери, Лань Сычжуй усадил Цзян Шуанг себе на колени и крепко обнял.

Она не пыталась сопротивляться, лишь тихо ойкнула и спросила чуть дрогнувшим голосом:

— Что ты задумал?

— Ничего, — искренне заверил ее Лань Сычжуй. — Просто наши голоса могут услышать снаружи, поэтому говори, пожалуйста, как можно тише. Ты вся дрожишь. Боишься? Замерзла? Или плохо чувствуешь себя?

— Нет..я... мне не страшно, — сбивчиво ответила девочка. — Просто переживаю. За тебя. За себя. Всего слишком много.

Сосредоточившись, Лань Сычжуй ощутил, что у нее совсем мало духовных сил.

— За меня-то уж точно переживать не стоит. Зачем так разволновалась? Совсем ведь без сил. Давай помогу немного? — говоря он уже направил к ней теплый поток своей ци.

— Папа говорит, что помогать мне не нужно. Что я должна противостоять сама. Болезнь отступит, если я справлюсь. Мама иногда помогает мне так, чтобы никто не заметил, — невольно всхлипнув, она зажала рот ладошкой, боясь, что ее могут услышать. — Мне кажется, что я совсем одна... — обняв Лань Сычжуя за шею, она закопалась у него на груди лицом, мокрым от слез, которые не получалось сдержать. — Однажды, я, наверное, и в самом деле не проснусь, не найду дорогу сюда, не смогу отличить, что происходит на самом деле. Мне так страшно и холодно!

—Ну что ты... — вздохнул Лань Сычжуй, чувствуя, как у него самого перехватывает дыхание от волнения за юную девушку. — Конечно, все любят тебя и беспокоятся. Столкнуться с неизвестным — всегда сложно. Тяжело, когда болеет родной человек. Они ищут выход. И ты, вы все вместе, — вы обязательно справитесь. У тебя все получится, ты ведь, на самом деле, — очень сильная.

— Я действительно была сильной. Но совсем чуть-чуть. И очень давно, — вздохнула Цзян Шуанг.

По крайней мере теперь она перестала плакать.

— О чем же я говорю, вот же дурочка! — спохватилась Цзян Шуанг. — Это ведь тебя, а не меня нужно сейчас спасать! Ты можешь позвать на помощь? У тебя есть какой-нибудь талисман или сигнал?

— Зачем звать? Со мной ведь все хорошо. Никто меня не обижает. Даже кормят вкусно. Я только сегодня не ел. Просто не хотелось, — ответил Лань Сычжуй.

— Как может быть все хорошо, если ты под арестом здесь? Я насилу нашла тебя. Уже седьмой день пошел! Пока придумала, как к тебе добраться...

Она все еще обнимала его за шею и шептала у самого уха, чуть гладя по волосам и спине. Он тоже держал ее, передавая по чуть-чуть духовные силы и чувствуя легкий необъяснимый трепет в груди.

— Тебя ведь наверняка станут искать. Накажут, если попадешься, — огорчился молодой заклинатель.

— Никто не станет искать. Я положила одежду и валик под одеяло, будто я там сплю. А окно в летнюю ночь всегда приоткрыто. Двери же напротив закрываются плотно, чтобы не было сквозняка. До утра никому не придет в голову меня беспокоить. Почему мы опять говорим обо мне? Почему ты не убежал сразу? Почему позволил запереть?

— Я ни в чем не виноват. С какой стати мне бегать? — немного обиженно произнес Лань Сычжуй.

— Почему отец сказал, что я не знаю кто ты? — вдруг припомнила Цзян Шуанг.

— Я был в клане Лань не с рождения, — коротко и сдержанно ответил юноша.

— Ну и что же? В великие кланы то и дело вступают новые семьи, приглашенные заклинатели. Сейчас же ты – Лань? — спросила девушка.

— Да, — очень тихо сказал Лань Сычжуй и добавил. — Но я — урожденный Вэнь.

— Вэнь? — переспросила Цзян Шуанг. — Но...сколько же тебе сейчас полных лет?

— Восемнадцать.

Она задумалась, после чего сказала убежденно:

— Ты точно не из тех злых и жестоких заклинателей, кто пытался уничтожить клан Цзян и захватить Пристань Лотоса прямо перед войной за Аннигиляцию Солнца. В ордене Вэнь определенно были те, кто в жестокостях и кровопролитии не участвовали, — почувствовав, что Лань Сычжую сложно говорить об этом, она попыталась ободрить его. — Клан Лань состоит из самых благородных и честных людей. Раз тебя приняли туда, значит, ты — очень хороший.

Молодой заклинатель не смог не улыбнуться этой логике:

— Спасибо тебе.

— Еще я читала, что, через несколько лет после войны, заклинателей одной из ветвей Вэнь оправдали, целителей. Совет великих кланов пришел к согласию в том, что они не были причастны к бесчинствам, что стали причиной войны, и потому не должны искупать чужую вину. Ты из этой семьи?

— Да, — подтвердил Лань Сычжуй.

— Тогда, тем более, не за чем огорчаться. Ведь они живут совсем рядом с резиденцией ордена Лань. Твои родители всегда рядом. Или может быть даже они тоже вступили в Лань? — полюбопытствовала Цзян Шуанг.

— Родителей нет в живых. Я, к сожалению, их даже не помню.

— О... — вздохнула Цзян Шуанг.

— Но у меня после войны оставалась другая родня, которая меня вырастила: двоюродные дядя и тетя, четвертый дядюшка и даже шестой, бабушка... — перечислял Лань Сычжуй и невольно запнулся, ведь бабуля уже тоже оставила их, совсем недавно, а он все еще думал о ней, как о живой.

— В самом деле, у тебя множество родственников, — согласилась юная девушка. — У моего папы же из родных, после нападения на Пристань Лотоса, тогда осталась только сестра — тетя Яньли — и больше совсем никого.

Лань Сычжуй невольно повторил:

— Только сестра? — и задумался.

— Да, — вздохнула Цзян Шуанг. — Так много людей, его близких погибли тогда, родители, братья — всех-всех их не стало всего за один день. Если случается обижаться на отца, я сразу вспоминаю об этом. Ведь он потерял в одночасье почти всю семью. Это, должно быть, невероятно больно. И сейчас он такой из-за всего этого... Вообрази, он был возрастом, как ты, когда возглавил орден, не дал ему распасться и повел в сражения, — она говорила об отце с гордостью.

Лань Сычжуй же при этом подумал о другом.

Ведь в то время, пока Цзян Чэн налаживал свое главенство в ордене, Вэй Усянь пытался выжить на Мертвом Кургане в Илине. Самого Лань Сычжуя некоторые из родни сейчас с трудом отпустили в простое странствие по мирным землям. А ганьфу примерно в том же возрасте был сброшен на Луаньцзан. Еще раньше произошли события в пещере Черепахи Губительницы, в лагере перевоспитания в Цишане. Сердце Лань Сычжуя исполнилось противоречивых чувств и все же он был рад, что его близкие и многие другие, столкнувшиеся тогда с тяжелыми трудностями, смогли выстоять, продолжали жить, оставались рядом:

— Я знаю, кого ты встретила в начале лета на Ляньхуа, — тихо произнес Лань Сычжуй и замер.

Слова вырвались невольно.

Только уже проговорив их, он осознал, что Глава ордена Цзян мог и вовсе ничего говорить дочери о своем шисюне.

— В самом деле? — тут же оживилась Цзян Шуанг. — Расскажи мне?

Но юноша молчал, не зная, в праве ли он что-либо сказать ей. То, что знает эта девочка, может быть совсем иным и не тем. Здесь может царить совсем другая правда. Что будет, если он все же решится говорить дальше?..

— Почему ты молчишь? — спросила юная девушка. — Разве не сам сказал, что понял, кто он? Я правда ... очень хотела бы это знать.

— Это был Вэй Усянь, — тихо произнес Лань Сычжуй.

Цзян Шуанг в сердцах толкнула его в грудь:

— Издеваешься?!

Ему пришлось зажать ей рот ладонью, так громко она воскликнула.

После они оба замерли, забыв дышать, боясь, что их могли услышать.

Все это время Лань Сычжуй смотрел, как блестят широко открытые глаза девушки, крайне возмущенной его словами.

Наконец, сочтя, что их все же не обнаружили, он отпустил ее, и она смогла произнести:

— Как мог Старейшина Илина оказаться здесь? Зачем? Что ты городишь? Отец жестоко наказывает за одно лишь упоминание его имени! Продажа его портретов у нас запрещена, но я видела несколько. Все еще находятся простые глупые люди, что верят в их силу. И еще злые глупые люди, способные обманывать других ради денег. Да, он в темных одеждах — и только-то! Ведь он — старый и совсем не красивый. Что ж если в черном, значит, — сразу же он?!

Лань Сычжуй ничего на это не отвечал, и она продолжила:

— Размышляя, я подумала, что может быть это был Сяньшэн... Перерожденный, который ухитрился потерять, а потом все же вернуть себе собственный дух. Чудной человек. Какой еще взрослый станет общаться с ребенком совсем на равных и так, будто для него это и правда имеет значение?...

— Это один и тот же человек, Цзян Шуанг, — проговорил Лань Сычжуй.

— Кто?

— Вэй Усянь. Старейшина Илина. Сяньшэн. Почему ты думаешь, он был здесь? — вдруг резче произнес юноша. — Почему ты думаешь, тебе показалось, будто он знает эти места? Знает даже лучше, чем ты?

— Почему? — робко спросила девушка, заметив перемену в его голосе.

— Он вырос здесь, в Ордене Цзян, вместе с твоим отцом! — проговорил Лань Сычжуй. — Как и ты, он любил гулять и купаться там, на озерах! Но они росли в непростое время. И он, конечно, никогда не был особенно покладистым или простым человеком. Он пошел своим путем в заклинательстве. Покинул орден, чтобы не бросать на него тень и не вынуждать, поддерживая его, противостоять другим. Но все это вовсе не потому, что он слишком гордый или злой человек. Напротив, это он был тем, кто заступился за нас! В войну он был беспощаден к врагам. Но позже он же встал на защиту тех, до кого другим не было никакого дела. Остатки опального клана Вэнь, без права использовать духовные силы, совершенствоваться, вообще без каких-либо прав. Чем горше была наша участь, тем радостнее было другим. Но он не дал этому продолжаться, взяв нас под свою защиту. Его действия тогда назвали резней на Цюнци. А позже — восстанием! Я был в те годы еще слишком мал, чтобы многое понимать. Видел, как боялись старшие. И когда нас согнали в ущелье. А когда оттуда забрал Вэй Усянь — так и вовсе в ужасе были. Все слышали о призрачной флейте Чэньцин и его действиях во время войны. Я же просто наблюдал за ним, когда получалось. Он не заходил в поселение, чтобы не пугать людей лишний раз, дать им устроиться и немного привыкнуть. Занимался чем-то своим. Но иногда проходил мимо. Я запомнил, как ехал с ним верхом раньше, по пути из ущелья, в ту ночь, когда он забрал нас. Это было очень недолго. Он что-то кричал людям вокруг, голос звучал отрывисто и резко. Но все же он держал меня бережно и осторожно, пытаясь прикрыть от дождя и ветра. Я запомнил его тепло и что он хотел позаботиться обо мне. Поэтому, в отличие от других в моем клане, я его не боялся. Напротив, я хотел поиграть с ним. Однажды я наконец поймал его, повиснув у него на ноге. Он даже не заметил, долго не замечал. Я подумал, что он очень сильный, раз может идти в гору и совсем не ощущать на себе мой вес. Наверно, я тогда просто весил немного. И еще чем дальше, тем больше я опасался, что он все же рассердится, обнаружив меня. Но наконец увидев, он лишь рассмеялся и покачал меня на ноге. Я вырос с ним рядом. Он был тем, кто помог оправдать мою семью и вернуть им право совершенствоваться. Ганьфу действительно добрый и справедливый человек. Хотя молва и приписывает ему совсем другое. Не нужно верить слухам! Особенно о тех, кого на самом деле совсем не знаешь!

Посмотрев на Цзян Шуанг, Лань Сычжуй заметил, что она плачет, совсем тихо, едва вздыхая, только крупные слезы градом сбегают с ресниц.

— Что ты? — он протянул к ней руку, притягивая к себе. — Прости, если сказал резко. Я совсем не хотел огорчить тебя.

— Дело не в тебе, — смогла выговорить юная девушка, доверчиво и совсем беззащитно прижавшись к нему.

Только спустя некоторое время она смогла продолжить:

— Папа, должно быть, ненавидит его. А заодно и меня. Если я поступаю похоже — ухожу из дому, много плаваю. Мне кажется, я болею, потому что папа вовсе не хочет, чтобы я существовала.

— Так совсем не может быть, сестренка, — осторожно тронув ее по голове, проговорил Лань Сычжуй. — Даже если Глава Цзян и Вэй Усянь не ладят, родной отец вовсе не станет ненавидеть собственную дочь. Разве можно не любить родного ребенка?

— Мне все чаще кажется, что у папы это получается... — вздохнула Цзян Шуанг. — Но главное, на самом деле, то, что тебе нужно выбираться отсюда! Позови своего названного отца, обратись к ордену! Разве они не придут, чтобы помочь тебе?

— Я ни за что не хочу стать причиной новых распрей и ссор, сестренка. Пожалуйста, пойми? И я не думаю, чтобы твой отец и в самом деле собирался навредить мне.

— Ты не думаешь... — вздохнула Цзян Шуанг. — Здесь ведь запрещено даже произносить вслух имя и статус Старейшины Илина.

— У Старейшины Илина дурная слава, — согласился Лань Сычжуй. — Ему приписывают множество темных и подлых дел. Возможно, Глава Цзян не хочет, чтоб имя его шисюна трепали зазря. Его можно понять.

— Отец ловит последователей Темного Пути. Некоторые и впрямь приносят какой-то вред. Другие — просто балуются по глупости. А иных и вовсе оговаривают. Только всех, кого он под арест сажал, больше и не видел никто. Так и пропали.

— Но я ведь не из таких, — снова попытался возразить Лань Сычжуй, хотя уже и не так уверенно.

— Тебя вырастил Основатель Темного Пути — Вэй Усянь. Я ведь верно поняла с твоих слов, он — твой названный отец?

— Да. Все так, — подтвердил Лань Сычжуй.

— Если мой отец и твой, как ты сам сказал, не ладят, ничего хорошего из этого не может сейчас последовать. Тебе нужно бежать, если не хочешь позвать на помощь. Я помогу тебе выбраться. Только, пожалуйста, ни за что не спорь со мной в этот раз!

— Ладно... — немного растеряно согласился Лань Сычжуй, думая про себя: «Что же я делаю?»

— Я знаю, что ты рассказал все, как есть. И Вэй Усянь — это тот самый человек, с которым я встретилась на Ляньхуа. Совсем маленьким, ты, как и я, лишь немного побыв рядом с ним, хотел еще, хотел продолжать также. Я тоже хочу. Но едва ли мне придется...

— Конечно, ты увидишься с ним снова, если только захочешь. Поправишься. И у тебя все, что угодно, получится, — постарался ободрить ее Лань Сычжуй.

— Ты похож на него, — заметила Цзян Шуанг.

— Разве? Мы ведь на самом деле не родня...

—Ты дорожишь им. Всегда носишь немножко от него в своем сердце. Конечно, ты похож. И я не хочу, чтобы ему пришлось переживать из-за тебя. И из-за меня. Ты обязательно должен вернуться к нему. Хорошо, что твою лодку еще не забрали с причала. Завтра я дам хозяину еще немного денег. А через день вечером вернусь за тобой. Нужно уходить в самом начале ночи, чтобы до утреннего света ты смог уплыть как можно дальше, пока твоего исчезновения не обнаружат. Янцзы — большая и быстрая река, пойдешь вниз по течению. Править совсем не нужно, можешь просто лечь спать. Твоя белая одежда очень приметная, — рассудительно добавила она. — Я найду для тебя другую, — наконец она выбралась из его рук, собираясь идти.

— Куда ты? — невольно спросил Лань Сычжуй.

— К себе, конечно. Мне же нельзя остаться спать здесь. И нельзя теперь случайно заспаться слишком долго, — договорила она, сразу помрачнев.

Лань Сычжуй вытряхнул из рукава мешочек с травами и протянул ей:

— Возьми? Там не хватит надолго. И это просто поддерживающий сбор. Но некоторые травы из него не растут здесь, в Юньмэне. Хуже тебе точно не станет. Но, есть вероятность, что это все же сможет немного помочь и поддержать тебя.

— А ты? Вдруг в пути случится что-нибудь?

— Это не все, что у меня есть. Если что, я знаю, что растет в окрестностях, чем можно заменить. Не беспокойся об этом.

— Спасибо тебе, — кивнула Цзян Шуанг, пряча мешочек в рукав. — А теперь сиди тихо и прикрой глаза. Ни к чему больше шуметь. И не забывай, пожалуйста, есть, если тебе будут продолжать приносить еду.

— Хорошо, — согласился Лань Сычжуй.

Ответа не последовало. Потом он услышал едва уловимые шаги. И все стихло окончательно.