"Черный сад"

  Стабильность Алиева

 В мае 1994 года отношения между Арменией и Азербайджаном перешли в стадиюзамороженного конфликта, когда массовое насилие прекратилось, но политическиеразногласия оставались нерешенными. В течение последующих нескольких лет Арменияпереживала политический кризис. Отвыкший от мирного развития Азербайджан, былобречен на удушающий порядок, установленный Гейдаром Алиевым.Президент Алиев воспользовался окончанием войны для того, чтобы взять под свойконтроль Азербайджан. Он постепенно избавился от своих реальных и потенциальныхпротивников, начав с чистки в армии. В августе 1994 года группу армейских командиров,в том числе бывшего министра обороны Рагима Газиева и лидера Народного фронтаАрифа Пашаева, отдали под суд обвинив в том, что два года назад они сдали Шушуармянам.В октябре 1994 года, президент был в Нью-Йорке, когда узнал об убийстве вице-спикерапарламента Афиятдина Джалилова и о мятеже подразделений Отряда полиции особогоназначения - ОПОНа (ранее - ОМОН). Президент спешно вернулся в Баку, где стеатральной неожиданностью обвинил премьер-министра Сурета Гусейнова в попыткегосударственного переворота с целью захвата власти. Гусейнов бежал в Россию вслед заГазиевым, который загадочным образом бежал из тюремного заключения. В Москве обаполитических деятеля обнаружили свои симпатии, выразив поддержку бывшемупрезиденту Муталибову. Позднее обоих депортировали в Азербайджан, где приговорили кдлительным срокам тюремного заключения.Расправившись с пророссийской оппозицией, Алиев переключил свое внимание надругого противника. В марте 1995 года командир ОПОНа Ровшан Джавадов, оправданныйпо делу о предыдущей попытке государственного переворота, захватил одну из казарм вБаку и отказался сдать оружие. Для подавления мятежа Алиев послал против опоновцеввойска. Десятки людей были убиты, включая и самого Джавадова, умершего от потерикрови по дороге в больницу. Истинные организаторы этого мятежа так и осталисьнеизвестны, однако, вероятно, среди его теневых вдохновителей были действовавшие насвой страх и риск элементы из турецких органов безопасности, а также членынационалистического движения "Бозкурт" - "Серые волки". В числе арестованных ипосаженных в тюрьму мятежников был местный лидер "Серых волков" и бывшийминистр внутренних дел Искендер Гамидов.К этому моменту Алиев уже получил бесценную козырную карту, необходимую ему длястабилизации страны - разработку азербайджанских нефтяных месторождений. В 1994году некоторые эксперты стали предсказывать новый нефтяной бум в Баку. Правда, частьиз ранее сделанных прогнозов, например, что Каспийское море может стать новымПерсидским заливом, оказалась чересчур оптимистичной, но более сдержанные оценкиговорили о том, что Каспий может стать, по меньшей мере, вторым Северным морем, и современем давать 5% мировой добычи нефти. В 1993 году, незадолго до свержения, бывший тогда президентом Азербайджана АбульфазЭльчибей вел переговоры с западными компаниями по поводу совместной разработкикаспийских нефтяных месторождений. Переговоры продолжались при Алиеве, однако ихпродвижению препятствовала коррумпированность азербайджанских чиновников (ходилислухи, что некое официальное лицо попросило у британской нефтяной компании BritishPetroleum 360 миллионов долларов в качестве аванса за подпись под контрактом). Осенью1994 года правительство, в конце концов, подписало контракт по разработке трехнефтяных месторождений с консорциумом компаний, которые объединились в"Азербайджанскую международную операционную компанию" - АМОК (или ванглийской аббревиации - AIOC). Сделка оценивалась в восемь миллиардов долларов ибыла названа "контрактом века"Президент Азербайджана стремился создать широкую международную коалицию дляподдержки своих новых нефтяных проектов. Первоначально центральное место в егопланах занимала Россия. Он предполагал, что нефть будет переправляться по российскимнефтепроводам, поэтому российская компания "Лукойл" получила десять процентовакций в консорциуме AIOC. Однако львиная доля консорциума принадлежала западнымкомпаниям, в основном BP и Amoco, которые начали менять политическую программуАлиева. Под давлением США Алиев был вынужден отозвать предложение Иранупятипроцентного пакета акций AIOC.Создание AIOC увенчалось успехом. Возможно, важнейшее событие за все президентствоАлиева произошло в ноябре 1997 года, когда в присутствии высоких гостей со всего мира"ранняя нефть" из азербайджанского месторождения "Чираг" пошла в черноморский портСупса в Грузии. Торжественный пуск месторождения в эксплуатацию, а также тот факт,что нефть пошла через Грузию, а не Россию, ознаменовали разворот Алиева на Запад.Тремя месяцами ранее он посетил с весьма успешным визитом в Вашингтон. Вамериканской столице ветерана брежневской эры встречали бывшие "генералы""холодной войны" Збигнев Бжезинский и Генри Киссинджер.Была определена и новая цель, цементирующая эти теплые отношения с Западом, -прокладка нефтепровода для экспортных поставок бакинской нефти в турецкий портДжейхан на Средиземном море. С 1997 года правительство США стало оказывать проектунефтепровода "Баку-Тбилиси-Джейхан" мощную политическую поддержку, несмотря насомнения ряда нефтяных компаний в его коммерческой обоснованности. Проект "Баку-Тбилиси-Джейхан" символизировал стремление Вашингтона привязать Азербайджан иГрузию к Западу через Турцию и проводить политику сдерживания в отношении России иИрана. Таким образом, этот проект по-новому поляризовал Армению и Азербайджан,втянув Азербайджан в орбиту Вашингтона и подтолкнув Армению к альянсу с Россией иИраном.Посредничество конкурентовХотя обе стороны соблюдали заключенное в мае 1994 года соглашение о прекращенииогня в Нагорном Карабахе, в зону конфликта не были введены международные силы поподдержанию мира, и никакого политического соглашения подписано не было. Самоебольшее, чего удалось добиться посредникам, так это новое соглашение о соблюденииперемирия в течение неопределенного срока, подписанное 26 июля военными лидерамиАрмении, Азербайджана и Нагорного Карабаха - причем все три подписи впервые былипоставлены на одном и том же листе бумаги. Обе стороны постепенно укрепляли свои оборонительные рубежи на границе, превращаялинию фронта в одну из самых укрепленных в мире. На всей границе за пределамиНагорного Карабаха между командирами противостоящих частей не было дажетелефонной связи, в основном, потому что азербайджанцы опасались, как бы контактымежду сторонами даже на таком уровне не выглядели признанием легитимности сил,оккупирующих их земли. Ежегодно погибало несколько десятков солдат с обеих сторон,хотя число погибших от мин и в результате несчастных случаев и число убитыхвражеским огнем было примерно равным. Однако напряженность на границе постепенноснижалась. В 2000 году министр обороны Армении, Серж Саркисян, сообщил, что отснайперского огня погибло всего восемь солдат, сократившись по сравнению с 1998годом, когда погибло тридцать три.человека. Эти данные, несомненно, были близки кданным противоположной стороны (1).Через шесть лет после подписания соглашения о перемирии министр иностранных делАрмении Вартан Осканян, один из ветеранов переговорного процесса, сожалел обупущенных в 1994 году возможностях:"Мы не воспользовались нашим преимуществом. И поскольку мы им не сумеливоспользоваться, сложившаяся на тот момент обстановка, с течением времени, сталавосприниматься как незыблемая. Было бы легче вернуть захваченные территории черездва месяца после подписания соглашения о прекращении огня, чем сейчас. Конечно, дляАзербайджана было бы намного легче снять блокаду сразу после прекращения огня, чемсейчас. То же можно сказать и в отношении всего другого" (2).Главным фактором, отрицательно сказывавшемся на процессе переговоров, былиопасения Азербайджана по поводу намерений основного посредника, России. Послезаключения соглашения о прекращении огня Азербайджан отклонил предложение Грачевао введении в страну российских миротворческих сил. Западные дипломаты-членыМинской группы - ни один из которых не был приглашен на организованную Грачевым вмае 1994 года встречу в Москве - при поддержке Азербайджана требовали, чтобы силы поподдержанию мира были многонациональными. Проблема заключалась в том, что у СБСЕне было механизмов для создания таких сил. Кроме того, страны Запада больше занималабоснийская проблема и они едва ли были готовы согласиться на отправку войск дляобеспечения безопасности в более отдаленную конфликтную зону.В результате, в 1994 году отношения между Россией и Западом в Минской группедостигли нижнего предела. Русские обвиняли Минскую группу в стремлениисаботировать единственно реальную на тот момент мирную инициативу; а представителиЗапада обвиняли русских в попытках блокировать выработку альтернативного мирногоплана, имеющего широкую международную поддержку.Стороны работали друг против друга. Российский посредник на переговорах ВладимирКазимиров говорит, что перед заключением соглашения о прекращении огня, шведыдважды назначали заседания Минской группы в Париже и Праге именно на те дни, когда вМоскве должны были состояться встречи представителей СНГ, на которых россиянепланировали проводить мирные переговоры. Он видел в этом прямую попытку подорватьпосредническую деятельность России. Разногласия обострялись. Посредники из Минскойгруппы выражали недовольство тем, что русские назначили на 8 сентября переговоры вМоскве, не проинформировав их об этом. Со своей стороны, русские возражали, что СБСЕ намеренно перенесло заседание Минскойгруппы в Вене на 12 сентября, то есть на тот день, когда планировалось проведениепереговоров в Москве. Россия не направила своего представителя на венскую встречу (3).Все эти склоки заставили президента Армении Левона Тер-Петросяна заявить: "Создаетсявпечатление, что страны-посредники и международные организации заинтересованы нестолько в урегулировании конфликта, сколько в выяснении не связанных с нимсобственных счетов и взаимоотношений, то есть их интересует не прекращение войны, авозникающая вследствие этого новая ситуация в Закавказье". (4)Обе стороны в условиях всех этих противоречий стремились к выработке компромиссногосоглашения, которое могло быть одобрено на саммите СБСЕ в Будапеште в декабре 1994года. Планировалось выдать организации мандат на создание первого в ее историиконтингента международных сил по поддержанию мира на создание специально дляНагорного Карабаха, в котором бы участвовали, но не доминировали, российские войска.Азербайджан воспользовался этой возможностью. Перед будапештской встречей русскиепригласили в Москву президентов обеих стран. Азербайджанцы предварительнонаправили заместителя министра иностранных дел Тофика Зульфугарова с цельювыяснить повестку дня этих переговоров. По словам Зульфугарова, он пришел к выводу,что русские пытаются сорвать заключение соглашения в Будапеште. Поэтому Алиев,сославшись на болезнь, не приехал в Москву, чем вынудил Тер-Петросяна такжеоставаться в стороне. Говорит Зульфугаров: "Если бы они прилетели в Будапешт из[Москвы], решение о размещении международных сил не было бы выработано" (5).На саммите в Будапеште 5-6 декабря 1994 года СБСЕ изменило свое название и сталоОрганизацией по безопасности и сотрудничеству в Европе, ОБСЕ. Не считая проблемыНагорного Карабаха, отношения между Россией и Западом были хорошими, и западныелидеры подтвердили свою поддержку президенту Ельцину, как раз в то время, когда онпринимал роковое решение о вводе войск в Чечню. Что касается карабахского вопроса, тоОБСЕ признала особую роль России в конфликте и предложила ей вместе со Швециейстать сопредседателем Минской группы. Затем ОБСЕ выдала мандат на формированиеновых сил по поддержанию мира. Контингент должен был насчитывать 3 тысячи человек,причем на каждую страну-участницу миротворческих сил должно было приходиться неболее 30% общего личного состава, и войска могли быть размещены только с санкцииООН и только после политического урегулирования конфликта.На самом деле, политическое урегулирование было менее достижимо, чем когда-либо. Усторон выявились фундаментальные разногласия по поводу нескольких ключевыхпроблем. Армяне были готовы в принципе обсуждать вопрос о возвращенииАзербайджану шести районов, оккупированных за пределами Нагорного Карабаха -Агдамского, Физулинского, Джебраилского, Кельбаджарского, Кубатлинского иЗангеланского - в случае, если их требования по другим вопросам будут удовлетворены.Однако они заявили, что не будут вести переговоров о возвращении Шуши, находящейсяна территории Нагорного Карабаха, и Лачина, обеспечивающего наземный коридормежду Нагорным Карабахом и Арменией. Для Азербайджана потеря обоих регионов быланеприемлемой. Кроме того, Баку по-прежнему отказывался вести прямые переговоры скарабахскими армянами. Самым болезненным оставался вопрос о будущем статусе самого Нагорного Карабаха.Решить этот вопрос можно было, лишь примирив противоречащие друг другу требования,касающиеся территориальной целостности Азербайджана и стремления Карабаха ксамоопределению (или, проще говоря, состоявшемуся де-факто отделению). В 1995 годубыл установлен второй канал переговоров между специальными советниками президентовАрмении и Азербайджана Жирайром Липаритяном и Вафой Гулузаде. Они сталинеофициально встречаться каждый месяц для обсуждения, в частности, проблемы статусаи добились существенного прогресса.В декабре 1996 года ОБСЕ провело еще один саммит в Лиссабоне, который укрепилпозицию Азербайджана. ОБСЕ приняла решение выработать три основополагающихпринципа для урегулирования спора. Один из них подтверждал территориальнуюцелостность Азербайджана, включая и Нагорный Карабах. Армения возразила, считая чтоэто предопределяет статус Нагорного Карабаха. В результате армяне оказались в изоляциии наложили вето на включение этих трех принципов в итоговое коммюнике саммита.После Лиссабонского саммита переговоры Гулузаде и Липаритяна прекратились.Карабахцы берут властьПосле заключения в 1994 году соглашения о прекращении огня, Армения исамопровозглашенное государство Нагорный Карабах приступили к процессуобъединения. Началось строительство новой 64-километровой дороги между городомГорис в Армении и Степанакертом: ее прокладывали вместо старой, ужасающеесостояние которой и в советские времена делало сообщение между Нагорным Карабахоми Арменией почти невозможным.Прокладка новой трассы заняла пять лет и обошлась в 10 миллионов долларов, которыебыли собраны армянской диаспорой. Когда дорога - широкая, асфальтированная, с белойразметкой, дорожными знаками и заградительными барьерами - была сдана вэксплуатацию в 1999 году, она стала дерзким символом союза Армении и Карабаха.Армянская диаспора также помогла восстановить пострадавшую в войне инфраструктуруКарабаха и полуразрушенный Степанакерт. Отстроенные заново армянские города идеревни резко контрастировали с так называемыми карабахскими "зелеными деревнями",где когда-то жили азербайджанцы. Они так и остались разоренными и разрушенными..Армяне расценивали военный успех Нагорного Карабаха как историческую победу. Этообеспечило Карабаху и его лидерам репутацию героев и большое влияние в Армении. Вдекабре 1994 года карабахский парламент избрал главу комитета обороны РобертаКочаряна первым "президентом" Нагорного Карабаха. В ноябре 1996 года состоялисьвыборы, на которых он был переизбран. В мае 1994 года главнокомандующийкарабахскими силами Самвел Бабаян получил звание генерал-майора армии Армении иначал расширять свое экономическое и политическое влияние за пределами Карабаха. Онучаствовал в создании парламентского блока "Право и единение", который планировалпринять участие в парламентских выборах 1999 года в Армении. Говорят, как-то Бабаянпошутил, что если бы ему не понравились действия армянского правительства, он повелбы на Ереван танки. Армия стала самым влиятельным институтом в Армении. По официальным данным, нанужды армии уходило 8-9% валового внутреннего продукта; по неофициальнымсведениям, эта цифра была, вероятно, намного больше. Армия стала основой "карабахскойпартии", куда входили не только карабахцы. Главным лидером был харизматичный ВазгенСаркисян, первый министр обороны Армении, выдающийся военачальник иновоиспеченный феодал. В 1993 году он основал движение ветеранов войны "Еркрапа",которое завладело различными сферами экономики страны."Карабахская партия" была одним крылом армянской правящей элиты. Другое крылопредставляло "Армянское общенациональное движение" (АОД) Левона Тер-Петросяна,партия, которая, став правящей, монополизировала политическую жизнь в стране. В 1994-1995 годах Тер-Петросян подавил конкурирующую партию, единственную, а такжеимевшую широкую народную поддержку, националистическую "Дашнакцутюн". Онутверждал, что в ее состав входит тайная террористическая организация "Дро".Деятельность "Дашнакцутюн" была приостановлена, и запрет был снят только послеотставки Тер-Петросяна в феврале 1998 года.В сентябре 1996 года Тер-Петросян выдвинул свою кандидатуру на второй президентскийсрок. Но его общественная поддержка шла на убыль. Десятки тысяч профессионаловэмигрировали, страна погрязла в нищете. Общество разочаровалось в правящей элите.Бывший соратник Тер-Петросяна Вазген Манукян, ставший теперь непримиримымполитическим соперником, использовал общественные настроения для собственныхполитических целей. Его позиции усилились после того, как три кандидата отказались отучастия в выборах в его пользу. Выступая на митингах, Манукян затмевал Тер-Петросяна,который на его фоне не производил впечатления.22 сентября, в день выборов, большинство международных наблюдателей пришло квыводу, что Тер-Петросян не победил в первом туре выборов. Однако Центральнаяизбирательная комиссия Армении объявила его победителем с 52% голосов. СторонникиМанукяна вышли на улицы в знак протеста против результатов голосования, толпаштурмом взяла здание парламента, избив спикера и вице-спикера. Тер-Петросян вывел наулицы Еревана танки и арестовал ряд оппозиционеров. Наблюдатели объявили, что навыборах были допущены серьезные нарушения - другими словами, что переизбрание Тер-Петросяна незаконно.Сомнительная победа Тер-Петросяна на выборах запятнала его репутацию и сделала егодолжником руководителей силовых структур, которые помогли ему победить ВазгенаМанукяна. В самый разгар кризиса министр обороны Вазген Саркисян обронил ставшуюпозднее знаменитой фразу: "Даже если они [оппозиция], наберут 100% голосов, ни армия,ни Национальная служба безопасности, ни министерство внутренних дел не признаюттаких политических руководителей".Президент попытался укрепить свой авторитет, назначив на должность премьер-министраАрмена Саркисяна, посла Армении в Лондоне, политического деятеля с репутациейчестного человека. Однако в марте 1998 года Саркисян заболел и был вынужден уйти сэтого поста. Выбирая возможных преемников Саркисяна, Тер-Петросян остановился накандидатуре другого политического деятеля - Роберта Кочаряна. Вот комментарий Тер-Петросяна: "Я думал, что здесь, на посту премьер-министра Армении, Роберт пойметАрмению, поймет, что представляет собой Карабах, с точки зрения Армении" (6).Другими словами, если бы Кочарян стал руководить всей экономикой Армении, он смогбы получить непосредственное представление о том, как страдает страна от нерешенногокарабахского вопроса. Падение Тер-ПетросянаВ 1997 году посредники из Минской группы действовали уже более скоординировано иготовились к новой попытке разрешить карабахский спор. На лиссабонском саммите вдекабре 1996 года Франция была избрана сопредседателем Минской группы наряду сРоссией. Азербайджан протестовал против этого решения на том основании, что Францияс ее большой армянской общиной была проармянски настроена. В феврале 1997 года былдостигнут компромисс, по которому Соединенные Штаты стали третьим, наряду сРоссией и Францией, сопредседателем Минской группы.Присутствие трех политических тяжеловесов в Минской группе дало новый импульсмирным переговорам, и в мае 1997 года сопредседатели предложили новый обширныйплан урегулирования. У карабахских армян были оговорки, но руководители Армении иАзербайджана встретили его благосклонно. Выступая в Вашингтоне, президент Алиевсделал важную уступку, публично заявив, что Азербайджан не должен ждатьнемедленного возвращения Лачина и Шуши.В сентябре 1997 года посредники Минской группы представили для обсуждениявидоизмененный, поэтапный вариант своего плана, в котором решение вопросовбезопасности Нагорного Карабаха было включено в первую фазу. Устанавливалось, чтопосле ухода армян с оккупированных территорий и демилитаризации Карабаха, сторонысогласятся продолжить переговоры с тем, чтобы "наиболее быстро прийти к решению поповоду урегулирования всех аспектов конфликта, включая и политический аспект, кудавходит вопрос об определении статуса Нагорного Карабаха и разрешение проблемыЛачина, Шуши и Шаумяна".Тер-Петросян отнесся к этому мирному плану с энтузиазмом. Он говорит, что чутьраньше армянское министерство транспорта и Всемирный банк предоставили емуудручающие данные о том, как экономика Армении справляется с азербайджанской итурецкой "блокадой". Он пришел к выводу, что расходы на транспортные перевозкичрезмерно высоки и что продолжительный устойчивый рост армянской экономикиневозможен. Он также сомневался в способности армянской диаспоры спасти экономикустраны - и эта точка зрения привела его к конфликту с премьер-министром и министромобороны. Говорит Тер-Петросян:"Мы ежегодно получали от диаспоры десять миллионов долларов. Вот и все. Роберт[Кочарян] и Вазген Саркисян говорили, что если бы мы хорошо работали, мы могли быполучать 450 миллионов долларов в год. Я показал им, что это невозможно.Проанализировав все это, я сделал вывод, что если мы не решим карабахский вопрос, этобудет плохо как для Армении, так и для Карабаха. Время работало против нас".26 сентября 1997 года Тер-Петросян на первой за пять лет большой пресс-конференцииизложил доводы в пользу компромиссного решения проблемы Нагорного Карабаха. Онсказал, что мировое сообщество никогда не признает независимость Карабаха или егообъединение с Арменией, но и существующая ситуация также недопустима. "Я не считаюреальным поддержание статус-кво, - сказал он. - Я признаю, что мы могли бы настаиватьна отсрочке в шесть месяцев или год, но тогда чаша терпения международнойобщественности переполнилась бы". Президент привел в качестве примера боснийскихсербов, которые после еще более длительной отсрочки вынуждены былидовольствоваться меньшим по условиям Дейтонского соглашения. Единственнымвыходом, заключил он, было бы согласие на поэтапное решение спора, при котором небыли бы ущемлены основные интересы карабахских армян (7). Замечания Тер-Петросяна вызвали бурю обвинений в том, что он предает Карабах. 1ноября президент ответил на эти обвинения в газетной статье "Война или мир? Времяпризадуматься". В спокойной и саркастической манере он по пунктам опровергал своихкритиков. Тер-Петросян писал, что в Армении и в Нагорном Карабахе только шестьчеловек понимают всю сложность вопроса, и обвинял своих оппонентов в том, что онинаходятся во власти мифов.Можно было ожидать вспышки волнений в Армении. Что самое неприятное для Тер-Петросяна, возмущены были также и армянские власти Карабаха. 6 ноября "министерствоиностранных дел" Нагорного Карабаха выступило с беспрецедентным заявлением, вкотором оспаривался ряд доводов Тер-Петросяна. Аркадий Гукасян, которого недавноизбрали "президентом" Карабаха вместо Кочаряна, в интервью 7 октября высказал своенесогласие с точкой зрения Тер-Петросяна. Он отверг последние предложения Минскойгруппы и сказал, что "как бы плохо не жили люди, есть святые вещи, есть принципы, откоторых они не откажутся ни при каких обстоятельствах". Гукасян также предупредилТер-Петросяна:"Было сказано, что Армения согласится на любое решение, принятое НагорнымКарабахом. В этом смысле наши разногласия [с Ереваном] вызывают беспокойство и этоплохо. Однако если эти разногласия обострятся, то я думаю, Армения должна сдержатьсвое слово и оставить решение за Карабахом. Мы сами должны принять решение, какоесочтем необходимым" (8).Спор достиг апогея в новом 1998 году. 7-8 января Гукасян посетил заседание СоветаБезопасности Армении, на котором Кочарян, а также министры внутренних дел СержСаркисян и обороны Вазген Саркисян, высказались против плана Минской группы.Правящая партия начала распадаться. Министр иностранных дел был вынужден подать вотставку. Столкнувшись с возможным "дворцовым переворотом", который готовы былисовершить его ближайшие сподвижники, Тер-Петросян решил покориться неизбежности и3 февраля 1998 года объявил о своей отставке.Тер-Петросян стал третьим президентом, вслед за Аязом Муталибовым и АбульфазомЭльчибеем в Азербайджане, лишившимся своего поста из-за - полностью или частично -карабахского конфликта. В случае Тер-Петросяна легитимность его президентства былаподорвана фальсификацией результатов выборов 1996 года. Он, казалось, самоустранился,и в результате утратил авторитет, необходимый для мобилизации общественного мненияв пользу мирного плана. Но самое главное, Тер-Петросян недооценил влияние в своейадминистрации "карабахской партии", лидером которой теперь был Роберт Кочарян,человек, которого он сам же и привел в Ереван. Между президентом, представителемереванской интеллигенции, строившим свою политическую карьеру на идеяхнезависимости и экономического процветания Армении, и теми, кто сражался в войне заНагорный Карабах, разверзлась пропасть. Серж Саркисян объясняет точку зренияоппозиционеров в резкой форме:"Думаете, нам не надоела война? Что, мы не хотели жить и развиваться в мире?ї Но мыдействительно не могли пойти на эти уступки. Я понимаю, что Левон нес за все этоответственность. Я понимаю, что он был президентом. Но мы непосредственно велилюдей в бой. Я потерял почти всех своих друзей. Почти всех. У меня погиб племянник.Он пошел на войну вместе с отцом, когда ему было восемнадцать" (9). Холодный мирВ 1998 году, после отставки Тер-Петросяна, в отношениях между Арменией иАзербайджаном наступила новая фаза - холодного мира. Отсутствие диалога междустранами отражало растущую поляризацию отношений между Россией и Западом. АльянсАрмении и России оставался прочным, а Азербайджан укреплял свои связи сСоединенными Штатами и подписал договор о военном сотрудничестве с Турцией.Российские войска оставались в Армении, и казалось, что противоборствующие стороныне очень-то стремятся к мирному урегулированию карабахского конфликта. В 1995 годуАрмения согласилась сохранить российскую военную базу в Гюмри еще на двадцать пятьлет. Вслед за этим, в 1997 году, между двумя странами в было заключено всестороннеесоглашение "О дружбе, сотрудничестве и взаимопомощи".Однако позиция России тоже менялась, и российские военные уже не обладалимонополией на проведение политики на Кавказе. Летом 1996 года Ельцин начал свойхаотичный второй президентский срок с увольнения министра обороны Павла Грачева,занимавшего этот пост продолжительное время, тем самым положив конец карьере лидерароссийских сторонников интервенции на Кавказе.Месяц спустя новый министр иностранных дел России Евгений Примаков снялВладимира Казимирова с поста официального представителя Москвы в Карабахе иотправил его послом в Коста-Рику. Примаков значительно больше интересовалсяКавказом, чем его предшественник Андрей Козырев. Он, очевидно, надеялся победитьпрозападные настроения в регионе, но хотел сделать это скорее дипломатическими,нежели военными методами. Третья группа российских игроков, нефтяные компании,включая "Лукойл", вынашивала планы получения как можно большей доли в проектахдобычи азербайджанской нефти в Каспийском море.30 марта 1998 года Роберт Кочарян был избран президентом Армении, тем самымзакрепив приход к власти в стране "карабахской партии". Его победа на выборах даласьтруднее, чем ожидалось. Он лишь с небольшим преимуществом победил своего,неожиданно оказавшегося сильным, соперника - бывшего первого секретаря ЦККоммунистической партии Армении Карена Демирчяна. После своей отставки в 1988 годуДемирчян десять лет держался в тени, пока не решил баллотироваться на пост президента.Армяне с теплотой вспоминали 1970-е годы, когда он занимал высший партийный пост.Во время предвыборной кампании бывший партийный лидер республики обнаружилдостойный Рональда Рейгана талант говорить мало, но с большим обаянием. Показательнои то, что он редко упоминал Нагорный Карабах, делая акцент на внутренних проблемахстраны. Несмотря на это, очевидные преимущества Кочаряна (он был действующимглавой государства, продолжал пользоваться популярностью, его поддерживалигосударственные средства массовой информации, кроме того на избирательных участках,как утверждалось, были случаи подтасовок в его пользу) обеспечили ему победу.Кочарян был избран при поддержке националистической партии дашнаков, запрет надеятельность которой он снял. Ее влияние ощущалось в новом жестком тоне обсужденийкарабахской проблемы. В июне 1998 года новый министр иностранных дел ВартанОсканян обвинил Азербайджан в непримиримости и заявил, что если в ближайшиенесколько лет ничего не изменится, Армения предпримет меры для аннексии НагорногоКарабаха. Но, столкнувшись с резким осуждением своей позиции на Западе, Осканян былвынужден пойти на попятную и заявить, что его не так поняли. В Азербайджане Алиев теперь добился полной - его оппоненты сказали бы мертвящей -стабильности. Он ощущал себя в безопасности достаточной, чтобы допуститьвозвращение в Баку в конце 1997 года низложенного президента Абульфаза Эльчибея, доэтого пребывавшего во внутреннем изгнании в Нахичевани. Но Эльчибею так и неудалось объединить вокруг себя оппозицию. Он умер от рака в августе 2000 года.В октябре 1998 года Алиев был переизбран с большим преимуществом, предсказуемопобедив ветерана националистического движения Этибара Мамедова. Второйпрезидентский срок Алиева был спокойнее, чем первый, но постепенно его крепкая хваткаслабела. Одной из причин этого была экономика. В 1999 году прогнозов относительновторого нефтяного бума становилось все меньше. Цены на нефть падали, а результатыпробного бурения каспийского шельфа не давали повода для оптимизма. Некоторыеиностранные компании и консорциумы покинули Азербайджан, ссылаясь насистематическую коррупцию. Если нефтяная промышленность и давала какую-то выгоду,то широкие слои населения этого не ощущали. В докладе Программы развития ООНговорилось, что "успехи страны в использовании экономического роста дляобщественного развития оказались весьма ограниченными" и что не связанные с нефтьюотрасли промышленности переживают застой (10).В январе 1999 года семидесятипятилетний Алиев внезапно улетел в Анкару дляпроведения медицинского обследования и три месяца спустя в американском городеКливленд, штат Огайо, перенес операцию по аортокоронарному шунтированию. Этаоперация явилась напоминанием для всех, что нынешний президент смертен, как и другиелюди, и что у него пока нет достойной смены. Один из кандидатов в его наследники РасулГулиев в 1996 году переехал в США и пополнил собой список врагов Алиева. Наиболееочевидный преемник президента, его сын Ильхам Алиев, был заместителем руководителягосударственной нефтяной компании ГНКАР, однако ему не хватало основательности иполитического опыта.Вновь посредничество...В апреле 1999 года Алиев, и Кочарян прибыли в Вашингтон на саммит, приуроченный кпятидесятилетию НАТО. Вместе с президентом Грузии Эдуардом Шеварднадзе ониучаствовали в неофициальной встрече с государственным секретарем США МадленОлбрайт в ее кабинете. Олбрайт оставила Кочаряна и Алиева наедине, чтобы они моглипоговорить с глазу на глаз. Так, почти случайно, начался диалог нового типа. Обаполитических деятеля фактически не видели друг друга со времени секретныхпереговоров в Москве в 1993 году.В ходе вашингтонской встречи они нашли базу для взаимопонимания. Оба былижесткими лидерами-одиночками, которых больше устраивал формат конфиденциальныхпереговоров на высшем уровне. Как бывший комсомольский работник Степанакерта,Кочарян испытывал чуть ли не сыновнее уважение к Алиеву, который был старше егобольше, чем на тридцать лет. В последующие два года они встречались раз пятнадцать. Тот факт, что Кочарян был родом из Карабаха, облегчал проблему представительстваКарабаха на переговорах: он фактически представлял интересы также и карабахскихармян. Было понятно, что для Кочаряна высшей ценностью была де-факто независимостьКарабаха. Именно по этой причине оба политических лидера на одной из первых своихвстреч обратились к так называемому "Плану Гобла". Он был назван в честь бывшегосотрудника госдепартамента США, эксперта по Кавказу Пола Гобла, который в 1992 годусоставил меморандум, в котором выдвинул идею решить карабахский вопрос путемобмена территориями. В сущности, план предусматривал, что в обмен на закрепление заАрменией "Лачинского коридора", связывающего ее с Нагорным Карабахом,Азербайджан мог бы получить проходящий через Мегрийский район на юге Армениикоридор, соединяющий его с Нахичеванью (11).Основным достоинством этой идеи была ее простота. Кроме того, Алиев получалсущественный приз, которым он мог, как флагом, размахивать перед азербайджанскойобщественностью, объявляя о других болезненных и непопулярных уступках. Темвременем, не осталось незамеченным, что план, столь благоприятный и для Нахичевани, идля Карабаха, обсуждался двумя выходцами именно из этих регионов. Многиепредставители азербайджанской элиты отвергли предложенный в 1999 году план,означавший сдачу Карабаха. В октябре 1999 года три ближайших сподвижника Алиеваподали в отставку, очевидно из-за разногласий по этому вопросу, и президент, такимобразом, лишился своих самых опытных советников. Это были многолетний советник повнешней политике Вафа Гулузаде, руководитель президентской администрации ЭльдарНамазов и министр иностранных дел Тофик Зульфугаров.В Армении "План Гобла" вызвал еще большую полемику, поскольку для Армении потеряМегри означала потерю южной границы со своим самым дружественным соседомИраном. Для карабахца Кочаряна обвинение в том, что он продает земли РеспубликиАрмении, ради обеспечения будущего Нагорного Карабаха, было бы болезненным. Вотпочему ради надежды на претворение этого плана в жизнь Кочарян очень нуждался вподдержке министра обороны Вазгена Саркисяна, который летом 1999 года стал самымвлиятельным политиком Армении.В мае 1999 года Республиканская партия Вазгена Саркисяна, выросшая из движения"Еркрапа", одержала на парламентских выборах сокрушительную победу. Партиявступила в прочный альянс с Народной партией Карена Демирчяна, и они совместнымиусилиями оставили за бортом бывшую правящую партию АОД, не получившую ниединого места в парламенте. После выборов Кочарян назначил Саркисяна премьер-министром Армении, а Карен Демирчян стал председателем парламента.Казалось,,Саркисян, который возглавил "дворцовый переворот" для свержения Тер-Петросяна, за последующие несколько месяцев убедился в преимуществах мирногодоговора по Карабаху. Новый премьер-министр совершил поездку в США, во времякоторой ему сообщили о сокращении финансовой помощи от армянской диаспоры, накоторую теперь уже нельзя было полагаться как на главное средство поддержания страны.11 октября Алиев и Кочарян провели двухчасовую встречу на границе междуНахичеванью и Арменией - это была их пятая встреча за последние полгода.Азербайджанцы сделали шашлык из барашка, обстановка была дружеской. Оставаласьнадежда, что на приближающемся в ноябре саммите ОБСЕ в Стамбуле обе сторонывыступят хотя бы с рамочным заявлением по Нагорному Карабаху. ...И новая кровь27 октября 1999 года заместитель государственного секретаря США Строуб Тэлботпосетил Ереван по пути в Стамбул. Перед тем как отправиться в аэропорт, он провелпереговоры с Кочаряном и Вазгеном Саркисяном. Затем Саркисян отправился в парламентАрмении, чтобы участвовать в сессии, на которой правительство отвечает на вопросыдепутатов.В начале шестого вечера, когда работа была в разгаре, в зал заседаний через одну избоковых дверей ворвался человек в длинном плаще с автоматом в руках. Он сразу открылогонь по первому ряду кресел, где сидел Вазген Саркисян. Пули свистели по всему залу,люди бросились на пол. Другой боевик, лидер банды, вбежал и выстрелил в сторонуподиума, где лежал спикер парламента, Карен Демирчян. За ними последовали еще троечленов банды. За считанные минуты восемь человек, включая Саркисяна и Демирчяна,были убиты и еще восемь ранены.Лидер банды, бывший журналист Наири Унанян объявил, что он отбирает власть у"кровопийц", которые правят Арменией. Бандиты забаррикадировались в зале заседаний;как потом говорили очевидцы, они, похоже, ждали, что что-то произойдет. Зданиепарламента оцепили войска, приехал президент Кочарян. Вопреки всем советам, Кочарянвзял на себя инициативу и провел переговоры с боевиками. К утру они, казалось,удовлетворились данным обещанием предоставить им телеэфир и гарантией проведениячестного суда. Около 10:30 утра следующего дня все пятеро были отправлены в тюрьму.Эти убийства опустошили политическую арену Армении, лишив страну ее главныхполитических тяжеловесов. Беспрепятственное нападение на армянский парламент сталовозможным из-за его неадекватно плохой охраны. Более глубокие причины этогоинцидента крайне противоречивы. Наири Унанян был известным экстремистом, которогоеще в 1992 году изгнали из партии "Дашнакцутюн". Он ненавидел Вазгена Саркисяна -хотя позднее выяснилось, что его брат Карен, возможно, убил Саркисяна вопреки приказуНаири. Большинство наблюдателей пришли к выводу, что банда действовала не сама посебе, но была орудием в руках других. Тем не менее, до сих пор непонятно, кто могорганизовать эти убийства.По одной из версий, нападавшим было приказано предотвратить близкий прорыв впереговорах по Нагорному Карабаху путем устранения Саркисяна, который был уже готовподдержать мирный план. Выбор момента для убийства - сразу после встречи Саркисянасо Строубом Тэлботом - и впрямь поразителен. Позднее в печати приводились словаТэлбота о том, что обе стороны были "очень, очень близки" к достижению соглашения ичто происшедшая бойня стала "человеческой, политической и геополитическойкатастрофой" (13).Тем не менее, судя по некоторым обстоятельствам, время для нападения случайно совпалос переговорами, и, вероятно, мотивы этих убийств лежали исключительно вовнутриполитической плоскости: так, на всем протяжении ночных переговоров засевшие впарламенте братья Унаняны ни разу не упомянули Карабах. Если бы кто-то и планировалсорвать карабахский мирный процесс, тогда, очевидно, главной мишенью стал бы неСаркисян, так как на тот момент еще не было определенности в его позиции по мирномусоглашению. Наконец, Саркисян был близким союзником российского истеблишмента всиловых структурах, которые именно и могли быть заинтересованы в срыве мирногоплана, инициированного Соединенными Штатами. Ки-Уэст и послеВ 1999 году мирный процесс был временно приостановлен, пока Армения улаживала своивнутриполитические дела. Кочарян столкнулся с гневом движения "Еркрапа",обвинявшего его в том, что он не передал им часть властных полномочий, которые онитребовали в качестве компенсации за гибель Вазгена Саркисяна. Прошло более года,прежде чем Кочаряну удалось восстановить свою власть. Диалог между Алиевым иКочаряном возобновился в полном объеме в конце 2000 года. К тому времени идеякрупномасштабного взаимообмена территориями уже не стояла на повестке дня, главнымобразом, потому, что она не получила поддержки в Армении. В мае 2000 года Кочарян таквыразился по поводу этого плана: "Сегодня его невозможно реализовать по причинам,известным всем" (14).Позиция России также изменилась. Новый президент России Владимир Путин началпроводить на Кавказе более координированную политику. Начав новую войну в Чечне иужесточив позицию России в отношении Грузии, Путин продолжал "оттепель" в связях сАзербайджаном. Во время официального визита в Баку в январе 2001 года Путин сделалсимволический жест поддержки Алиеву, - подарил ему диплом об окончании в 1949 годуЛенинградской академии КГБ. Это было первое публичное подтверждение того, чтоАлиев учился в Ленинграде.В 2001 году три страны-сопредседательницы Минской группы, Франция, Россия и США,впервые, казалось, стали работать в тесном сотрудничестве. Мирный процесс сдвинулся смертвой точки. Алиев и Кочарян провели две успешные встречи в Париже, на которыхпредседательствовал президент Франции Жак Ширак. И, словно это было заранеесогласовано, в армянских и азербайджанских газетах одновременно были опубликованы"утечки" - тексты трех мирных планов, подготовленных Минской группой в 1997 и 1998годах. Эти "утечки" должны были протестировать общественное мнение по карабахскомувопросу и подготовить почву для четвертого плана - совершенно отличающегося отпервых трех. Реакция общественности на три старых плана, в особенности вАзербайджане, была очень враждебной. Почти никто в Баку не высказался в поддержкукомпромисса.В апреле 2001 года армяно-азербайджанский конфликт вновь на короткое время привлеквнимание мировой общественности, когда в Ки-Уэсте, штат Флорида, под эгидойгосударственного департамента США в течение пяти дней шли самые интенсивные за всюисторию карабахского конфликта переговоры с участием президентов. Новый форматпереговоров объединял конфиденциальный диалог двух президентами с консультациями,которые они могли получить у посредников Минской группы. После встречи один изпосредников заявил, что они достигли соглашения по "80 или 90 процентам" вопросов.Следующая встреча должна была состояться в Швейцарии в июне, и даже началипоговаривать о подписании мирного соглашения в конце 2001 года. Оба президентаполучили достаточное время для проведения широких консультаций у себя дома. ВАрмении реакция была негромкой, но едва ли воодушевляющей. Армянский парламентвновь заявил, что статус Карабаха не подлежит обсуждению, и отверг компромиссы.А в Азербайджане план мирного урегулирования рухнул, так как те, с кем говорил Алиев,решительно выступили против некоторых уступок, которые Алиев обсуждал в Ки-Уэсте. Прорыв почти произошел, как того и следовало ожидать, самым драматическим образом,когда Алиев предложил важнейшие уступки по самому чувствительному вопросу, аименно по поводу статуса Нагорного Карабаха. "Он, в сущности, предложил, чтобыКарабах стал частью Армении", - сказал один чиновник, участвовавший в переговорах. Наэто поразительное предложение об отказе от всего, что было священно для многихазербайджанцев, должен был последовать ряд ответных уступок со стороны армян,включая и патрулируемую международным миротворческим контингентом дорогу,которая связала бы Азербайджан с Нахичеванью через Армению, и правоазербайджанских беженцев на возвращение в Шушу.Почему президент Азербайджана сделал этот драматичный ход? Как объяснил одинзападный дипломат, Алиев придерживался принципа "все или ничего": "Он хотел иливернуть Карабах целиком, или вообще от него отказаться". Последнее, на что могсогласиться азербайджанский президент, было бы иметь у себя под боком беспокойную,населенную армянами, область, этакую змею, пригретую на груди; лучше уж совсем отнее избавиться, но добиться от армян уступок по другим вопросам.Однако попытка Алиева разрубить этот узел оказалась чересчур смелой и циничной дляазербайджанской политической элиты. В конце концов, мирная инициатива исходила оттого самого человека, который ежегодно во всеуслышанье вещал о "празднованииНовруза в Ханкенди в будущем году" и о полном восстановлении контроля Азербайджананад Карабахом. Разрыв между тем, что Алиев говорил конфиденциально и егопубличными заявлениями, был так велик, что даже безграничная хитрость президента несмогла его сократить. И разумеется, Алиев никогда бы не признался, что именно было унего на уме - ничего никогда не фиксировалось на бумаге. Мир опять оказался в западне.Когда 19 мая 2001 года международные посредники приехали в регион и пересеклиграницу Нагорного Карабаха, то преграда, которую она символизировала, казаласьнеприступной и несокрушимой - как никогда.Примечания1. Сообщение армянского информационного агентства "Снарк" от 26 марта 2001 г.2. Интервью с Осканяном на английском языке 13 декабря 2000 г.3. Интервью с Казимировым 1 декабря 2000 г.; Human Rights Watch, Azerbaijan, SevenYears of Conflict, p. 84.4. Из "Республика Армения", 23 сентября 1994, перепечатано в кн.: Арутюнян. События.том V, стр. 399.5. Интервью с Зульфугаровым 9 ноября 2000 г.7. Интервью с Тер-Петросяном 24 мая 2000 г.8. Из русского перевода пресс-конференции Тер-Петросяна в: "Республика Армения" 30сентября 1997 г.9. Интервью с Гукасяном 7 октября 1997 г.10. Интервью с Саркисяном 15 декабря 2000 г. 11. UNDP in Azerbaijan. Country Review Report, 1999, p. 15-16, 17.12. См.: Paul Goble, "How The 'Goble Plan' Was Born", RFE/RL Caucasus Report 3, no. 23, 8June 2000.13. Сообщение информационного агентства "Туран", 19 июня 2001 г.14. Интервью с Кочаряном 25 мая 2000 г.