"Черный сад"

  Небольшая комната с голыми стенами и деревянными скамейками была освещеналампами дневного света. Если бы в углу не было металлической клетки от пола допотолка, ее можно было бы принять за классную комнату. В клетке в два ряда сидели подохраной молодые люди, а поодаль - Самвел Бабаян, невысокий мужчина с тонкимиусиками и непроницаемым лицом. Бывшего командира вооруженных формированийкарабахских армян судили за попытку убийства и государственную измену.Падение Бабаяна с высот власти было стремительным. Когда через пять лет послеподписания соглашения 1994 года о перемирии с Азербайджаном его провозгласилиармянским национальным героем, ему не было и тридцати. Занимая одновременно постыминистра обороны и главнокомандующего в непризнанной Нагорно-карабахскойреспублике, Бабаян был фактически господином и хозяином территории.Позднее, в конце 1999 года между ним и другими членами руководства развернуласьострая борьба за власть, и его сместили со всех постов. Три месяца спустя, в марте 2000года, когда избранный руководитель области Аркадий Гукасян возвращался ночью домой,его "мерседес" в центре Степанакерта был обстрелян двумя неизвестными. Гукасян былранен в ноги, его водитель и охранник также получили ранения. Бабаяна и его людейарестовали и предъявили им обвинение в заговоре с целью убийства Гукасяна и захватавласти.И теперь, в октябре 2000 года, зал городского суда в Степанакерте каждый деньзаполнялся до отказа желающими присутствовать на процессе. Трое товарищей бывшегокомандующего, которым было предъявлено обвинение, отреклись от своего бывшегоначальника и признали свою вину, но сам он отвергал все выдвинутые против негообвинения. Адвокат Бабаяна Жудекс Шакарян заявил, что признания его подзащитногобыли выбиты на допросах.Судебный процесс над Бабаяном стал событием, взорвавшим это маленькое замкнутое искрытное общество,. Адвокаты, прокуроры, обвиняемые и свидетели - все были хорошознакомы друг с другом.Обвинитель попросил одну из свидетельниц, врача, охарактеризовать свои отношения сглавным обвиняемым. "Да, я троюродная сестра Бабаяна", - призналась та. После этого еепопросили назвать свой адрес. "Как вы получили эту квартиру?" - спросил обвинитель,пытаясь выяснить, не была ли она подарком Бабаяна. Раздача квартир была одним изспособов, которыми он обеспечивал лояльность своих сторонников.А за стенами зала суда выяснялись все новые факты о Бабаяне. Перечень имущества,принадлежавшего ему и его семье и конфискованного во время ареста, включал восемьиностранных автомашин, в том числе "мерседес", БМВ и "лендровер"; две фермы: двадома: пять квартир; ювелирные украшения на сумму около сорока тысяч долларов США ишестьдесят тысяч долларов наличными (1). По мировым стандартам, это, может, и нельзяназвать несметными богатствами, но по меркам Нагорного Карабаха Бабаян былневообразимо богат.Бабаян и его семья сделали хорошие деньги и во время, и после войны. Во время войныбогатство текло с "оккупированных территорий", откуда вывозилось и продавалось все,что там было, - главным образом в Иран. Мародеры не упускали ничего, будь тометаллолом, заводское оборудование, медная проволока или потолочные перекрытия. Один мой приятель-армянин рассказывал, как однажды в июне, уже после войны, онездил в разоренный Агдам и увидел там сцену, достойную фильмов Феллини: людизагружали несколько иранских грузовиков лепестками роз. Эти лепестки были собраны стысяч розовых кустов, растущих на руинах опустошенного города, и иранцы покупали ихна варенье.В мирное время Бабаян и его семья использовали экономическую изоляцию НагорногоКарабаха в своих интересах. Он основал компанию "Юпитер", которую зарегистрировална имя жены, и, получив монополию на импорт сигарет и горючего, зарабатывалогромные деньги. Но дело не ограничивалось экономикой: "Нельзя было открыть киоскили работать школьным учителем без разрешения Бабаяна", - возмущался один изместных жителей. Все политические соперники были нейтрализованы.Вражда между Бабаяном и полевым командиром по кличке Вачо закончиласьперестрелкой, после чего Вачо покинул Карабах. Всякий, кто оказывался на пути Бабаяна,рисковал оказаться в шушинской тюрьме и потом выкупать самого себя за огромнуювзятку. От одного отца семейства потребовали привести к Бабаяну любую из его дочерей-подростков. Он запретил дочкам выходить из дома, а сам бросился собирать выкуп в пятьтысяч долларов.Эта часть биографии Бабаяна была самой отвратительной, но также и наиболее труднодоказуемой, потому что ни одна девушка в Степанакерте не стала бы открыторассказывать о пристрастии Бабаяна к изнасилованию. Но мне рассказывали, что молодыеженщины боялись выходить на улицу по вечерам, потому что Бабаян со своими друзьями,на манер Лаврентия Берии, медленно разъезжали по улицам на "мерседесе" в поисках"добычи". Некоторые родители отсылали своих дочерей в Ереван, чтобы избавить их отжадного взгляда Бабаяна; а некоторых детей прозывали "маленький Сямо".Отвратительный человек, но готовил ли он захват власти в марте 2000 года? Говорили,что если бы покушение на Гукасяна организовал Бабаян, признанный профессионал ввоенном деле, то уж оно бы не сорвалось. Болгарская журналистка Цветана Паскалева,большая сторонница Бабаяна, говорила, что когда она встречалась с ним перед самимарестом, все его мысли были заняты планами мирного восстановления политическойкарьеры.. Но большинство жителей Степанакерта, видимо, считали его виновным. "Еслине он, то кто же?" - говорили люди.Ветеран карабахского движения Жанна Галстян заявила, что суд был логическим итогомего амбиций: "Самвел Бабаян перехватил у нас инициативу, он сделал людей рабами. Еслибы не этот суд, все было бы напрасно". Бабаян явился наиболее ярким примером общегопослевоенного феномена. Как и в Азербайджане, многие простые карабахские армянесчитали себя преданными своими лидерами. Те, кто воевал по идейным убеждениям илипотерял на войне сыновей и мужей, были жестоко разочарованы. Сета Мелконян, вдоваармянского добровольца Монте Мелконяна, призналась мне, что ей тяжело возвращатьсяв Мартунинский район, где он командовал отрядом: "Я знаю семью, которая потеряла всех троих сыновей, троих молодых мужчин. Это быласемья беженцев из Баку. Они приехали в Мартуни и потеряли троих сыновей. Один былженат, у него было двое детей, один из которых диабетик. У второго была невеста. Третийне был женат. И каждый раз, когда я вижу их мать, мне становится плохо. Что можносказать матери? Это те, с кем я общаюсь, а ведь есть много других, кого я не знаю. Онидумают: а стоила ли их жертва того, во имя чего они ее принесли?... Я знаю однуженщину, она работает уборщицей в [военном] штабе. По ее лицу видно, что оначувствует. Она потеряла дом; в ее дом попала ракета "Град". У нее погибли оба сына.Погиб ее зять. Что вы скажете этой женщине? У нее на руках шестеро внуков - а мимопроезжает человек на машине, которая стоит сто тысяч долларов!" (2)В армяно-азербайджанской войне стороны заплатили разную цену. Для Азербайджанаэтой ценой стала глубокая травма, вызванная потерей территорий и огромным наплывомбеженцев; однако военное поражение имело один положительный побочный эффект:благодаря ему полевые командиры лишились амбиций. Несостоявшиеся бонапарты вродеСурета Гусейнова и Рагима Газиева похоронили в Карабахе свою политическую ивоенную карьеру.Карабахские армяне торжествовали победу после подписания договора о прекращенииогня в мае 1994 года, однако победа позволила военачальникам Армении контролироватьмирную жизнь. В Армении самой влиятельной стала организация ветеранов войны"Еркрапа" - ее лидером был Вазген Саркисян. А в Карабахе люди продолжали зависеть отприхотей военных лидеров.Послевоенный армянский Карабах столкнулся с фундаментальной проблемой: какоебудущее ожидает экономически изолированное и не признанное мировым сообществоммаленькое государство в состоянии нерешенного спора с Азербайджаном? Какова будетцена длительного мира? Когда я встретился с Бабаяном в первый и единственный раз,спустя несколько недель, после того, как его сместили с должности командующего армиейи за несколько недель до ареста, он показал, что начинает задумываться над этимивопросами. Внешне командующий скорее был похож на Марселя Пруста, чем на грозноговоеначальника: невысокий, подвижный, опрятно одетый, с блестящими черными усами.Вместе с тем меня удивило его разительное сходство (такой же рост, такой же тихий голоси возраст, и даже имя почти такое же) с другим знаменитым кавказским боевиком -чеченским полевым командиром Шамилем Басаевым. Как и у Басаева, тяжелый взглядчерных глаз выдавал в Бабаяне разрушителя человеческих судеб.Он на одном дыхании говорил о войне и мире. Он уверял, что, по его выражению,"четвертый раунд" войны может окончательно поставить Азербайджан на колени. "Еслисостоится четвертый раунд, он и станет решающим, и тогда нам не будет необходимостиостанавливать военные действия и садиться за стол переговоров. Если же мы сноваостановимся, как это сделали в 1994 году, тогда мы снова забудем о существовании этойпроблеме" (3). Однако он также хотел заключить договор с Азербайджаном. Возможно именно потому,что в течение нескольких лет он отвечал за слабую и изолированную экономикуНагорного Карабаха, Бабаян понимал, что экономическое развитие региона возможнотолько на пути торговли с восточным соседом: "Мы очень заинтересованы вазербайджанском рынке". Он добавил, что как человек, который отвоевал у противникатерриторию на полях сражений, мог бы первым отказаться от этих завоеваний за столомпереговоров. Потом Бабаян неожиданно, но явно с желанием увидеть мою реакцию,бросил сенсационную фразу: "Ильхам Алиев хочет встретиться со мной в Париже", имея ввиду сына и наследника президента Азербайджана. "Я пока еще не сказал "да".Бабаян так и не смог встретиться с Ильхамом Алиевым - если, конечно, предложение отакой встрече было реальностью, а не фантазией. Три недели спустя Бабаяна арестовали, ав феврале 2001 года он был приговорен к 14 годам тюрьмы за организацию покушения наГукасяна."Этот миф [о Бабаяне] мы поддерживали для внешнего мира. К сожалению, он несработал". Аркадий Гукасян, избранный "президент" Нагорного Карабаха, полулежал надиване в своей резиденции. Спустя более полугода после покушения он все еще хромал, инога у него все еще была забинтована. Гукасян - бывший журналист, но внешне - круглаялысеющая голова, аккуратные усики и веселое лицо - больше похож на управляющегобанком. Он пришел к власти в Нагорном Карабахе в результате выборов в 1997 года,после того, как Роберт Кочарян был назначен премьер-министром Армении и переехал вЕреван. Мне было интересно услышать от него, для чего он поощрял культ героя войныСамвела Бабаяна, впоследствии ставшего его личным врагом. "Многие люди повинны втом, что он превратился в того, кем стал", - признал Гукасян (4).Быть руководителем непризнанного государства - незавидная работа. Ни одна страна -даже Армения - не признала независимость Нагорного Карабаха. Это означает, что никтоне приглашает тебя на международные встречи. Организация Объединенных Наций неотвечает на твои письма. Когда ты посещаешь иностранное посольство, тебя принимает непосол, а первый секретарь.Руководители Карабаха настаивают, что государственность определяется историей, а немеждународными резолюциями. Холеный премьер-министр непризнанного государстваАнушаван Даниэлян, приехавший в Карабах из Крыма, - другой полунезависимойпостсоветской области - задавался вопросом, когда начинается и кончается история."Разве есть что-либо в международном праве, говорящее, что события семидесятилетнейдавности - это не история, а десятилетней давности - история?" - риторически спрашивалон (5). Иными словами, почему статус Нагорного Карабаха в составе Азербайджана до1988 года более юридически состоятелен, чем его статус в последние 10 лет?Гукасян утверждал, что судебный процесс по делу Бабаяна стал своего рода "экзаменом",который должен был показать, как "в Карабахе развивается новое общество". Оннастаивал на том, что Нагорный Карабах превращается в государство, независимо от того,что думает внешний мир. Не признанная внешним миром Нагорно-Карабахская Республика наслаждается если несодержанием, то, по крайней мере, формой государственности. На фасаде президентскойрезиденции на бывшей площади Ленина вычеканен огромный герб, а на флагштоке реетфлаг Нагорного Карабаха - армянский красно-сине-оранжевый триколор, где с правойстороны изображено подобие лестницы с зигзагообразными ступеньками. На столах учленов правительства теперь стоят чернильницы с символикой Нагорного Карабаха. Вблокнотах на каждом листе вытиснена надпись "Нагорно-Карабахская Республика". Икаждый год 2 сентября с помпой отмечается "День независимости".Эта риторика самопровозглашения ставит Нагорный Карабах в ряд с другими четырьмянепризнанными мини-государствами на территории бывшего Советского Союза. Этостранный клуб из пяти претендующих на государственность образований, возникших избывших автономных областей Советского Союза, которые в 1991 году отказались принятьусловия, предложенные им при разъединении страны на пятнадцать государств - бывшихреспублик СССР. Все пять несостоявшихся государств фактически отделились от своих"родителей" и потом скатились в хаос анархии или войны. В 2000 году ни одно из них небыло удовлетворено своим положением. В Чечне вспыхнула вторая война с Москвой.Абхазия и Южная Осетия политически отделились от Грузии, но были крайне бедны инаходились в изоляции, как и Приднестровье - область, отколовшаяся от Молдовы.Среди пяти отколовшихся областей Нагорный Карабах находился в наименеебедственном положении, в основном потому, что объявленная им независимость была,собственно, дымовой завесой. На бытовом уровне Карабах стал провинцией Армении.Карабахские армяне получили право использовать армянские паспорта, местной валютойстал армянский драм. Бюджет Карабаха поддерживается безвозмездными кредитами,предоставляемыми министерством финансов Армении.На международном уровне Нагорный Карабах, как и Чечня, оставался изгоем,. Ни один изпринятых им законов и ни одна организация не признавались за пределами его границ, ина его территорию не ступала нога иностранного дипломата, за исключением тех случаев,когда официальные лица прибывали сюда с миротворческой миссией. Фактическиподобное положение вещей стало стимулом для превращения Карабаха внеконтролируемую страну. Ходили слухи - в них легко поверить, но трудно проверить, -что Карабах активно пользовался своей репутацией международной "черной дыры"..Военные атташе допускали, что, возможно, именно там складировались излишкироссийского вооружения, превышавшие квоты, предусмотренные соглашением обобычных вооружениях в Европе. Азербайджанцы утверждали, что Карабах сталперевалочным пунктом для контрабанды наркотиков. Когда лидер курдских сепаратистовАбдулла Оджалан пустился в бега, ходили слухи, что он направился в Карабах. Слухи неподтвердились, но логично предположить, что Нагорный Карабах был единственнымместом на земле, где он мог найти убежище от международного правосудия.Чья в этом вина? Конечно, карабахцев. Но возможно, и наша тоже. Международнаяизоляция лишь способствует формированию осадного менталитета и оставляет поле длядеятельности тех (особенно в армянской диаспоре), кто хотел бы вложить деньги скорее вмиф о Нагорном Карабахе, чем в его реальность. "Извини, что я это говорю, Том, - сказал Валерий. - Но мне кажется, что мы дураки иазербайджанцы тоже дураки". Валерий возил меня по Карабаху на своем такси -кофейного цвета "Жигулях". Он был весел и невозмутим и ехал так медленно, убаюкивая,что у нас было достаточно времени, чтобы насладиться красотой окрестных лесов ипоговорить на многие темы. Валерий когда-то работал в Баку, у него были друзья-азербайджанцы, и у него остались самые теплые воспоминания о жизни в советскиевремена. Мы часто в шутку повторяли, что вот если бы сейчас поехать прямиком черезлинию фронта, то уже через четыре часа можно было бы оказаться в Баку и провестиприятный вечер на берегу Каспийского моря. Он держал в машине любимую кассету сазербайджанской музыкой, но пленка оказалась такой старой и заезженной, что вместопения слышался сдавленный стон. Валерий не хотел, чтобы Нагорный Карабах снова сталчастью Азербайджана, однако он с удовольствием повернул бы стрелки часов назад ивернулся во времена Советского Союза, когда все жили в одном большом государстве ипрекрасно ладили друг с другом. Лично он считал, что сложившаяся сейчас ситуациякрайне запутана и найти выход из нее - задача не по силам маленьким людям вроде него.Мы направлялись в город Мардакерт вместе с двумя моими друзьями-армянами и должныбыли там встретиться с человеком, который был на тридцать лет моложе Валерия, но, каки он, , не испытывал к азербайджанцам вражды.На посту у военной базы в Мардакерте к нам подошел Рубен, высокий худой новобранецлет девятнадцати. Он приехал из Еревана и проходил военную службу здесь, в Карабахе,на линии фронта. Тот факт, что призывники из Армении служат в Нагорном Карабахе,подчеркивает, насколько полно объединены обе территории. Мы угостили Рубена в кафенедалеко от базы. Мы привезли ему деньги и несколько писем от родных в Армении, атакже блок сигарет, чтобы ему было чем скрасить смертную скуку будней патрульнойслужбы. Солдатам в то время платили одну-две тысячи драмов (примерно два-четыредоллара) в месяц; увольнительных у них не было и есть им тоже было почти нечего. Онииспользовали свое боевое оружие в основном для того, чтобы подстрелить змею илибродячую собаку, которых они потом жарили и ели.Рубен рассказал нам, что на линии фронта есть участок, где расстояние между окопами собеих сторон границы всего тридцать-сорок метров. Когда поблизости нет офицеров,армянские призывники общаются с азербайджанскими. Они стреляют в воздух иликричат: "Мулла!", или азербайджанцы кричат: "Вазген!". Потом, в точности как наЗападном фронте под Рождество 1914 года, они встречаются посередине, на ничейнойполосе. О чем они говорят? "Мы просто встречаемся, обмениваемся сигаретами и говоримдруг другу: "Мы не враги, мы все одинаковые, мы друзья". Валерий одобряет это.Пока мы ждали Рубена, коренастая женщина в камуфляже с короткой стрижкойвнимательно оглядела нас с ног до головы и сказала с акцентом жительницытихоокеанского побережья США: "Хелло!". Позднее мы зашли к Ани, единственнойамериканке, живущей в Мардакерте. Ани тараторила без перерыва: было понятно, что онарада пообщаться с людьми, говорящими на английском. Она жила в одноэтажном домикес некрашеным деревянным полом и металлической кроватью в углу. Дом отапливалсядровяной печкой, а воду надо было брать из колодца, Она сказала, что даже и не помнит,сколько раз ее обворовывали. Армянская диаспора проявляет огромный интерес к Нагорному Карабаху. Чем чащеживущие за границей армяне слышали о коррупции и плохом руководстве в Армении, тембольше надежд они возлагали на Карабах. Они добились того, что конгресс США выделилКарабаху помощь в размере 20 миллионов долларов. В области есть школы, больницы иводяные насосы, которые финансируют армяне из Уотертауна или Бейрута. Асфальтовоешоссе из Армении в Карабах с дорожными знаками, ограждениями и разметкой - лучшаятрасса на Кавказе; она обошлась в десять миллионов долларов, выделенных фондом"Айастан", который финансируется армянской диаспорой. Гуманитарную помощь ипропагандистскую поддержку Карабаху оказывает также организация "Christian SolidarityWorldwide" и ее президент, английская баронесса Кэролайн Кокс.Все эти друзья Карабаха работают, стараясь вытащить людей из нищеты, помогая детям иухаживая за больными. Но их представление о Нагорном Карабахе как об осажденномврагами оплоте христиан трудно принять. Ведь в конце концов, они поддерживаликарабахцев, занимавших жесткую позицию в споре с Азербайджаном, не задумываясь овозможных последствиях. Возможно, они увидели в Карабахе место, где можно начатьисторию заново, с нулевого года, в "свободной от турок зоне". Валерий со своимизаписями азербайджанской музыки и бакинскими друзьями не вписывались в такуюкартину мира. Как и Рубен, обменивающийся сигаретами с азербайджанскими солдатамина линии фронта.А также, как оказалось, многие соседи Ани в Мардакерте. К чести Ани, надо сказать, чтоона была одной из, наверное, полудюжины американских армян, которым хватилосмелости, следуя своим убеждениям, приехать жить в Карабах. Реальная жизньпревратила ее в армянского Дон-Кихота. Она пытается перенести на идеализированнуюпочву свои представления об армянской солидарности - лишь для того, чтобы ониразбились вдребезги, столкнувшись с реальностью постсоветской армянской провинции.Мы спросили у Ани, зачем она приехала в Карабах. "Я увидела во всем этом продолжениегеноцида", - ответила она. Ани добровольцем приехала в Мардакерт восемь лет назад поприглашению Монте Мелконяна, с которым она училась вместе в университете Беркли."Никогда не видела войны, никогда не видела похорон, никогда не видела покойников", -тараторила Ани. Она гордо показала нам свой крестик, выплавленный из двух пуль, -подарок семьи ее погибшего товарища. "Одна моя подруга, увидев этот крестик, оченьрассердилась и велела снять, но я ей сказала: "Бог тоже сражается за свободу".Домик Ани оказался своеобразной выставкой фотографий, на которых была запечатленаее борьба за решение "армянского вопроса". Вот демонстрации - она участвовала в ихпроведении, чтобы добиться признания геноцида армян. А вот она объезжает деревушки вКении со своей передвижной выставкой, посвященной геноциду. Она даже пыталась -безуспешно - убедить армян наладить контакты с американскими индейцами и другимиугнетенными народами. "Я выступала в Нью-Йорке 24 апреля [в день Геноцида] и сказала,что нам нужно пригласить на нашу церемонию американских индейцев. Ведь они, как иармяне, потеряли земли своих предков". Ани была феминисткой и единственнойженщиной в Мардакерте, водившей машину.Она пыталась обучать девочек рисованию и фотографии, но многие родители запрещалисвоим дочерям посещать ее занятия. Она испортила отношения со всеми - полицией,священником, местными властями. Она ввязалась в долгую тяжбу с командованиемвоенной базы. После того, как ее уволили из армии, она осталась работать в гарнизоне какчастное лицо и подала в суд на одного из командиров за сексуальные домогательства. Пословам Ани, есть множество проблем с изнасилованиями и попытками изнасилования. Другой ее заботой стала борьба с расхищением гуманитарной помощи. Большая ее часть,поступающая от армянской диаспоры, разворовывалась или доставалась семьям тех, ктозанимался распределением. "Я помогаю раздавать гуманитарную помощь из рук в руки, -говорит Ани, - американцы присылают вещи и обувь прямо мне - ведь они знают, чтоздесь у меня нет родственников".Я думал: как долго сумеет Ани продержаться в Мардакерте, пытаясь воплотить своюмечту о Нагорном Карабаха, который упрямо не желает следовать ее правилам ипродолжает жить по своим? Мне показалось, что она, пожалуй, рано или поздно сдастся ивернется домой в Америку. "Если ты им не нравишься, то считай ты не на их стороне, онизакрывают перед тобой двери и хотят от тебя избавиться, - устало сказала она. - Я могупрожить здесь всю свою жизнь и все равно быть для них чужой".Этот странный край, одновременно привлекательный и неприветливый, сам творит своестранное будущее.Примечания1. Radio Free Europe/Radio Liberty, Armenian Service, 25 September 2000.2. Интервью с Мелконяном 7 мая 2000 г.3. Интервью с Бабаяном 27 февраля 2000 г.4. Интервью с Гукасяном 10 октября 2000 г.5. Интервью с Даниэляном 16 мая 2000 г.