"Черный сад"

  "Они воюют, мы нет", - сказал Мухтар, торговец из Азербайджана, выразив тем самымсвое мнение о войне на Кавказе, и стиснул в объятьях армянского коллегу Ашота.Двое черноусых мужчин стояли перед морем старых фургонов советского образца ишумной толпой торговцев. Мы все находились в Садахло, поселке на армяно-грузинскойгранице - рядом с той точкой на карте, где смыкаются территории трех кавказскихреспублик. Здесь находится один из крупнейших на южном Кавказе оптовых рынков.На краю поселка выстроились в линию белые и грязно-желтые автобусы из Баку, Ереванаи Нагорного Карабаха. В Садахло азербайджанцы торгуют продуктами питания, одеждойи мукой из Турции и России, а армяне - продукцией иранского производства, например,стиральным порошком "Барф"). И те и другие извлекают выгоду из того, что фрукты иовощи в Армении созревают позже. "Скоро начнут привозить молодую морковку изАзербайджана, а потом они будут покупать нашу", - пояснил Ашот. "В начале лета мыпродаем свои помидоры, - добавил Мухтар, - а в августе, когда наши уже сойдут, здесьбудут армянские". И оба сошлись на том, что предпочитают торговать друг с другом,нежели с грузинами.В марте 2001 года министр финансов Армении Вартан Хачатрян потребовал закрытьрынок в Садахло, объявив его "рассадником коррупции и основным каналом, по которому[в Армению] идет поток контрабанды". По словам министра, через этот рынок ежегодноввозятся не облагаемые налогами товары на сумму от трехсот до четырехсот миллионовдолларов, что соответствует всей доходной части бюджета Армении (1). Простые людимогут возразить: рынок в Садахло делает то, чего не делают правительства - даетвозможность кормить и одевать себя.Наверное, половина населения Еревана носит турецкую одежду, купленную в Садахло.Армяне из Нагорного Карабаха покупают на этом рынке "Азерчай", свой любимый еще ссоветских времен сорт чая. Большое количество других купленных здесь товаров попадаетв магазины и торговые лавки Гянджи и северного Азербайджана.Рынок следует сохранить и еще по одной причине: он является ярким свидетельствомтого, что у армян и азербайджанцев нет "врожденной ненависти" по отношению друг кдругу. Как только вы попадаете на территорию нейтральной Грузии, "этническаяненависть" исчезает. В центральной части столицы Грузии Тбилиси, в "старом городе", язашел в ковровую лавку, которой совместно владеют армянин и азербайджанец -старинные друзья, говорящие на полудюжине языков. Они считают карабахский конфликтнелепостью. Такие же мирные сценки можно наблюдать в Москве или Тебризе.Культурные различия между этими двумя народами менее заметны, чем, скажем, междуизраильтянами и палестинцами. И конечно, у Мухтара и Ашота во сто крат большеобщего, чем у того и другого в отдельности - со мной. К сожалению, закрытие границ сделало рекостью такие теплые дружеские отношения, каку Мухтара и Ашота. Большинство армян и азербайджанцев совершенно не общаются сосвоими соседями, а с 1994 года взаимное отчуждение стало частью статус-кво.Единственный рычаг давления Азербайджана - это изоляция Армении, и именно поэтомубольшинство азербайджанских официальных лиц отвергают попытки диалога и"нормализации" отношений с Арменией, считая что это может склонить чашу весов впользу последней. Министр иностранных дел Азербайджана Вилаят Гулиев говорил:"Региональное сотрудничество не может служить средством достижения мира. О какомсотрудничестве может идти речь между агрессором и государством, территория которогооккупирована?" (2).Прогнозы пока неутешительны. Армяно-азербайджанский конфликт, возможно,не самыйбезнадежный среди современных войн, но он породил наихудший мир. После завершениявоенных действий в регионе царит нищета. Несомненно, больше всех обездоленыполмиллиона, или около того, азербайджанцев, изгнанных в 1992-1994 году из НагорногоКарабаха и сопредельных территорий. С тех пор их положение почти не изменилось клучшему., Хотя и в меньшей степени, подавляющее большинство армян и азербайджанцевтоже пострадали в результате войны. В Армении около 80% населения живет в нищете, насумму менее чем двадцать пять долларов в месяц (3). Эмиграция приобрелакатастрофические масштабы. Армению покидают те, в ком она особенно нуждается, -молодые, экономически активные, образованные граждане.Нахичевань, автономная республика в составе Азербайджана, изолирована от основнойчасти страны. Зажатая между Арменией, Турцией и Ираном, республика символизируетвесь ужас ситуации. Нахичевань оказалась практически в полной изоляции от внешнегомира, когда в 1991 году армяне закрыли свои границы, замкнув двойное кольцо блокады.Город Нахичевань всегда был крупной узловой станцией на железнодорожной магистралиМосква-Тегеран. Теоретически, благодаря своему географическому положению междуРоссией и Ираном, Труцией и Центральной Азией, он мог бы стать главнымжелезнодорожным узлом всего Ближнего Востока. Вместо этого с закрытием армянскойграницы он является в полном смысле слова тупиком, далеким, как Патагония. Длинныержавеющие составы стоят на запасных путях городского вокзала. Заводы забитыбесполезными советскими станками, продукция которых так и не попала на рынок.Добраться до Нахичевани очень непросто. Вам придется либо лететь туда из Баку, либодобираться на машине из восточной Турции или из Ирана, где таможенники взимаютсолидную плату с любого транспортного средства, пересекающего границу. Когда я летелтуда в конце октября, в воздухе уже чувствовался ранний зимний морозец. МэрНахичевани Вели Шахвердиев, разжег в своем рабочем кабинете печурку, работавшую отгазового баллона, продемонстрировав тем самым, как предстоит обогреваться людям вближайшие полгода. Мэр рассказал, что он готов ввести строгие ограничения напотребление электричества в городе, поскольку у них снова возникли перебои сэлектроэнергией. Будут выключены все уличные фонари и обесточены все магазины.Раньше для Нахичевани было привычным получать газ - и большую часть другихпродуктов - через Армению, - ведь Ереван отсюда гораздо ближе, чем Баку. "Могусказать, что у нас были очень близкие, просто прекрасные отношения с армянами, -говорил Шахвердиев. - Я учился в Московском университете и ни разу не ездил туда изБаку. Я садился в автобус, час ехал до Еревана, а оттуда - самолетом до Москвы. И точнотак же возвращался обратно" (4). И что необычно для азербайджанского чиновника, онтепло высказывался за установление мира в Карабахе. Политическая жизнь Нахичевани окутана мраком точно так же, как ее улицы. Троеместных жителей хотели поговорить со мной о проблеме преследований, притеснений ижесткой цензуры. Они опасались, что нас подслушают, поэтому мы сели у входа в кафе,на темной площади. Тусклый свет лежащего на столе фонарика освещал наши лица. Онирассказывали, как местный руководитель Васиф Талыбов, со стороны женыприходящийся родственником президенту Азербайджана Гейдару Алиеву, запугиваеткаждого, кто становится ему поперек дороги. Так, неизвестные люди напали нанескольких кандидатов от оппозиции, участвовавших в предвыборной кампании, и избилиих. В день выборов никого не удивили официальные результаты проведенного смногочисленными подтасовками голосования, в результате которого со значительнымперевесом победа досталась правящей партии "Новый Азербайджан".На первый взгляд кажется удивительным, что небольшой спор нанес такой ущерб.Ситуация в Нагорном Карабахе сродни причудам циклона - небольшой в 1988 году, онразросся и стал причиной широкомасштабных разрушений, сметая все преграды,блокируя дороги и заставляя бывших соседей идти войной друг на друга. Нопроисшедшее там явилось результатом структурной слабости проводимой в этом регионеполитики - и дает возможность судить, как зарождается конфликт.Стоит еще раз подчеркнуть, чем конфликт не является. Следует сразу же отмести триневерных предположения. Конфликт, как было показано, не порожден "вековойненавистью". И это хорошо. До конца XIX века армяне и азербайджанцы воевали друг сдругом не чаще, чем любые другие народы в этом регионе. Даже после вспыхнувшего вначале XX века серьезного межэтнического конфликта обе нации неплохо ладили междусобой - и по сей день продолжают ладить, о чем наглядно свидетельствует оптовый рынокв Садахло.Ложной также является версия, будто конфликт вспыхнул, как, например, войны в Чечне,вследствие политических решений на высшем уровне. Факты говорят сами за себя:вопреки существовавшему в регионе консенсусу, советские политические лидеры,начиная с 1988 года, скорее следили за развитием конфликта, нежели были егоподжигателями. Пожар вспыхнул у них под ногами, охватил все вокруг и превратил впепел власть большинства из них, включая, возможно, и Михаила Горбачева. Призывов кдиалогу и компромиссу практически не было. А это значит, что многие простые гражданетакже должны разделить ответственность за кровопролитие и что стихийноеобщественное мнение в Армении и Азербайджане остается главной движущей силой.И наконец, армяно-азербайджанский конфликт нельзя сводить исключительно ксоциально-экономическим компонентам. В 1998 году обе стороны пренебрегали своимисоциально-экономическими интересами. Вспыхивали забастовки, разрушалисьтранспортные и иные связи с соседями - все во имя политических целей. Попытки Москвыиспользовать социально-экономические рычаги для решения возникших проблем черезсвоего наместника Аркадия Вольского не увенчались успехом. Впоследствии, конечно же,на разрастающемся вооруженном конфликте начали богатеть торговцы оружием,спекулянты, военачальники, но вряд ли можно утверждать, что они его развязали, исоциально-экономических паллиативов было бы недостаточно, чтобы его погасить. Как бы ни неприятно это было допускать многим наблюдателям, но смысл конфликта вНагорном Карабахе станет яснее только в том случае, если мы признаем, что действиясотен тысяч армян и азербайджанцев подогревались глубоко укоренившимися идеямиотносительно истории, идентичности и прав. И то, что эти идеи в значительной степенибыли опасны и иллюзорны, отнюдь не означает, что люди не верили в них со всейискренностью. Начиная с 1990-1991 годов немало добровольцев готово было рисковать заних жизнью. Они расцвели в идеологическом вакууме, возникшем в конце существованияСоветского Союза, и получили новый импульс во время войны.Самым темным проявлением этих воззрений стали "повести о ненависти", пустившиетакие глубокие корни, что пока они существуют, ничего не может измениться в Армениии Азербайджане.Из своих путешествий по Южному Кавказу я вынес одно важное впечатление: линияраскола прошла сквозь души людей. В одном и том же человеке сосуществуют импульсыненависти и желание примирения. Армяне и азербайджанцы одновременно могут бытьдрузьями и врагами. Они мечутся между агрессивностью и миролюбием, между личнойдружбой и националистическими мифами.Подобная противоречивость свойственна и людям, облеченным властью. Карабахскийармянин Серж Саркисян, суровый министр обороны Армении и один из двух наиболеевлиятельных людей в стране, с неподдельной теплотой вспоминал о своих бывшихколлегах-азербайджанцах, вместе с которыми работал в степанакертском комсомоле. "Уменя много друзей среди азербайджанцев, я знал азербайджанский язык", - говорил мнеСаркисян.Но эти воспоминания не сказались на его отношении к войне с Азербайджаном - никакогосожаления по этому поводу он не высказал. Провожая меня после интервью, министрвдруг заявил: "Самое важное - не территория. Важно, что в Армении остался один этнос.В Варденисе и других областях азербайджанцы составляли около 70 процентов населения.Наши культуры несовместимы. Мы можем жить бок о бок, но не внутри друг другаї Насмало" (5). Очевидно, для Саркисяна ход истории, как он его понимает, заглушал голосаего старых друзей.Другой военачальник, бывший министр обороны Азербайджана Таджеддин Мехтиев,сначала разразился воинственной речью, а затем неожиданно продемонстрировалискреннее добродушие. Мехтиев является одним из лидеров "Организации освобожденияКарабаха", которая ратует за возвращение Карабаха силой. "Мы выгоним армян изКарабаха, - гремел Мехтиев, - а затем пойдем дальше и выгоним их из нашейисторической территории - Зангезура". После интервью генерал отдвез меня в своем"мерседесе" к центру Баку. Услышав, что я собираюсь в Армению, потенциальныйзавоеватель Карабаха и Зангезура попросил: "Если будете в Ереване, разыщите МихаилаАрутюняна и передайте ему от меня большой привет. Он сейчас начальник Генеральногоштаба. Мы вместе с ним учились в академии Генштаба [СССР]" (6). Я был поражен тем, что часто добросердечными оказывались именно те люди, которыебольше всего потеряли в этой войне. Например, азербайджанка Наиля работалаучительницей под Сабирабадом. Как и ее соседи, она была беженкой, чей дом захваченармянами. Но с какой теплотой она вспоминала о двух армянских девушках, с которымиподружилась на курсах повышения квалификации учителей в Баку, о том, как ониделились едой и разучивали друг с другом песни! Наиля сказала, что беспокоится о своейдочери, у которой формируется противоположный взгляд на жизнь. "Когда по телевизорупоказывали резню в Ходжалы, дочка спросила меня: "А армяне - люди?" Она не моглаповерить, что люди способны на такие вещи, на убийство. Я ответила ей: "Да, они люди".А потом по российскому телевидению была передача с ведущей-армянкой, и я сказаладочке: "Смотри, вот армянка. У нее есть семья, дети".Воспитывая свою дочь в таком духе, Наиля противостоит ежедневным атакамофициальной пропаганды. В Азербайджане, потерпевшем поражение в этой войне,официально распространяемая ненависть особенно сильна. 9 мая 2001 года, спустя всеголишь месяц после серьезного обсуждения мирного соглашения в Ки-Уэсте, президентАлиев возложил венок к памятнику жертвам второй мировой войны и провел параллельмежду вторжением нацистов на территорию Советского Союза и оккупацией армянамиазербайджанских территорий. В своей речи он сказал, что "агрессор обязательно долженбыть наказан" (7).Рассказывая о своей жизни в годы конфликта, и армяне, и азербайджанцы обязательновыставляют себя жертвами агрессивности противной стороны, а свое собственное насилиеназывают вынужденными мерами самообороны. Армянская версия событий начинается спогромов в Сумгаите, переходит к событиям в Баку в январе 1990 года, операции"Кольцо", обстрелам Степанакерта и захвату Шаумяновского района. Азербайджанцыначинают рассказ с принудительной высылки азербайджанцев из Армении в 1988 году,вспоминают, как они сами пострадали в Баку в январе 1990 года, переходят к массовымубийствам в Ходжалы и заканчивают эту скорбную хронику воспоминаниями обоккупации территорий к востоку от Нагорного Карабаха. Эти однобокие толкованиясовременной истории теперь есть и в школьных учебниках.В этих рассказах часто возникают темы деколонизации и независимости. Выслушивая ихснова и снова, я начал замечать на заднем плане тени двух врагов - России и Турции. Идеяо том, что Россия и Турция представляют реальную угрозу, очень широко распространенав обеих странах. Привожу здесь два комментария, взятых почти наугад из проведенныхмной интервью. Арам Саркисян, в прошлом первый секретарь Компартии Армении,сказал мне: "Сегодня Армения - это всего лишь маленький барьер на пути намеренияТурции объединиться со всеми тюркоязычными странами: ведь мы не даем имсоединиться с Азербайджаном" (8).Иными словами, Азербайджан является пособником Турции, которая лелеетисторическую мечту об уничтожении Армении. В этой армянской истории, основанной напамяти о геноциде, пережитом в 1915 году, упускается тот факт, что азербайджанцы итурки - не одна и та же нация; что Азербайджан никогда не был частью Османскойимперии; что в истории ХХ века есть столько же случаев зверств, совершенных армянамипротив азербайджанцев, сколько и азербайджанцами против армян. Фактом является и то,что армяне жестоко обошлись с азербайджанцами на их собственной территории. Точка зрения многих азербайджанцев на роль России в истории Кавказа являетсязеркальным отражением армянской версии. Я слышал, что требования карабахских армянна отделение являются всего лишь частью глобального плана России поработить иокончательно развалить Азербайджан. Бывший помощник азербайджанского президентаВафа Гулузаде писал:"Когда мы называем конфликт, в который втянуты, "армяно-азербайджанским", мывводим в заблуждение и себя, и других. В действительности, это последняя фаза давнегороссийско-турецкого противостояния. Армения - лишь исполнитель воли своегогосподина, а Азербайджан - лишь небольшая помеха на пути к достижению глобальнойцели. Общеизвестно, что даже в начале ХХ века, во время Первой мировой войны, Россияиспользовала Армению в противостоянии с Турцией. Видимо, история повторяется" (9).Как видим, теперь уже не Армения является "маленьким препятствием" на пути ВеликогоТурана, а Азербайджан стал "небольшой помехой", сдерживающей наступление русскогоимпериализма. По версии азербайджанцев, они всего лишь невинные жертвы русско-армянской агрессии. При этом игнорируется тот факт, что Москва время от временисчитала Азербайджан не противником, а стратегическим союзником, и что Армения вданном случае выглядит марионеткой, подчиняющейся указаниям России, а не активнойстороной со своими собственными устремлениями. В обоих случаях маленькая странаоправдывает свою агрессию по отношению к своему столь же маленькому соседу,ссылаясь на угрозу, исходящую от грозной "сверхдержавы".Никто из участников, в том числе и "сверхдержавы", не вышел с честью из. печальнойистории карабахского конфликта. Американские, российские и турецкие политики,должно быть, имеют весьма слабое представление о том, как дотошно изучаются иинтерпретируются их комментарии по поводу ситуации на Южном Кавказе. Даже самыепустячные высказывания о ситуации в регионе раздуваются местными комментаторами довселенских масштабов.Сам по себе этот регион имеет небольшое стратегическое значение. Совокупный ВВПтрех закавказских республик составляет около десяти миллиардов долларов (длясравнения - оборот British Petroleum - крупной западной компании, работающей вЗакавказье, - в 2000 году составил 148 млрд. долл.). Южный Кавказ представляет ценностьдля остального мира в основном потому, что здесь сталкиваются интересы великихдержав, а также из-за стратегического нефтепровода для транспортировки каспийскойнефти.Маленькие государства и окружающие их могучие соседи находятся в неравных весовыхкатегориях, и потому великие державы несут больше ответственности. Их вкладнеобходим для благоприятного разрешения армяно-азербайджанского конфликта. И в2002 году в этом плане наметились сравнительно обнадеживающие перспективы. Политику России на Южном Кавказе искажало имперское наследие и традиционныеамбиции военного истеблишмента. Российские генералы поддерживают тесныеотношения с Арменией, и многие из них предпочли бы, чтобы армяно-азербайджанскийконфликт не был разрешен, так как это привело бы к ослаблению их влияния в регионе.Но после отставки Павла Грачева с поста министра обороны России в 1996 году, рольроссийских военных начинает постепенно снижаться. Похоже, при президенте Путинеэтот процесс продолжится. В 2002 году, хотя политика России по отношению к Грузииоставалась враждебной, значительное потепление наметилось в отношениях междуРоссией и Азербайджаном. Более того, на переговорах Минской группы Россия заняла вцелом позицию, согласованную с Францией и Соединенными Штатами.Политика Соединенных Штатов в регионе искажается в результате влияния со стороныместных лоббистских групп, которые едва ли не приватизировали политику США вотношении Армении и Азербайджана. Действия армянского лобби в американскомконгрессе привели к принятию одного из самых аномальных законодательных актов вобласти внешней политики - 907-й поправки к Акту о защите свободы, согласно которойправительству США запрещалось оказывать помощь Азербайджану.Другие же политики, отстаивающие интересы Азербайджана, настойчиво выступают запрямо противоположный подход, предусматривающий оказание Азербайджануправительственной помощи до тех пор, пока он противостоит России и Ирану - и,следовательно, также изолирует Армению. Противоборство этих двух позиций сильнозатрудняет работу госдепартамента США в переговорном процессе по проблеме Карабаха.Впрочем, в январе 2002 года наметились положительные сдвиги: Конгресс США отменил907-ю поправку.На роль Турции в кавказской политике падает тень спора о геноциде армян. В 2000 годуармяно-турецкие отношения не только не улучшились, но даже ухудшились, посколькупарламенты нескольких европейских стран приняли резолюции о геноциде. Но и здесь невсе было плохо. Группа непокорных - армян и турок - создала Армяно-турецкуюкомиссию по примирению (TARC), а губернаторы Карса и Гюмри провели переговоры оперспективах делового и торгового сотрудничества. Во многом, что весьмапарадоксально, учитывая соизмеримый исторический резонанс событий 1915 и 1988годов, будущие отношения Армении с Турцией представляются болеемногообещающими, чем с Азербайджаном.Нападение на США 11 сентября 2001 года обозначило резкую смену приоритетов. Врезультате Соединенные Штаты, Россия, Турция, Армения, Азербайджан и даже, визвестной степени, Иран оказались членами единой коалиции против общего врага.Однако в начале 2002 года, когда пишется эта книга, еще слишком рано говорить о том,какой эффект в долгосрочной перспективе может иметь эта переориентация.Трагедия последствий армяно-азербайджанского конфликта в том, что даже если всеспоры будут закончены уже завтра, прогнозы на ближайшее будущее региона все равноостанутся мрачными. Открытие границ Армении с Турцией и Азербайджаном являетсянеобходимым, но уже не достаточным условием для экономического возрождения. Вопубликованном в 1999 году исследовании Ричард Бейлок, экономист из УниверситетаФлориды в США, утверждает, что если откроются все закрытые границы, затраты натранспорт между Турцией и Арменией сократятся на треть, или может быть, вдвое, приэтом ВВП Армении увеличится на 180 миллионов долларов (10). Ряд зарубежных компаний могли бы использовать Армению как промежуточный пункт напути к обширным рынкам на востоке Турции. Это поможет экономике Армении, нопонадобятся годы и годы, чтобы она приблизилась к уровню относительно скромнойроссийской экономики. Между тем, Армения уже упустила возможность проведения по еетерритории каких-либо каспийских трубопроводов. Таково скромное будущее Армении -если, конечно, мир будет заключен. Если же нет, то будущее республики безрадостно. Дополного краха вряд ли дойдет: могущественные друзья Армении, Россия и СоединенныеШтаты, слишком сильны, чтобы это допустить. Однако Армения рискует постепеннопревратиться, как едко выразился западный дипломат, "в заповедник для армянскойдиаспоры".Конечно, перспективы развития экономики Азербайджана более оптимистичны. В 2002году наконец сдвинулся с мертвой точки проект прокладки трубопровода Баку-Джейхан, ис 2006 года экспорт нефти, как ожидается, принесет Азербайджану около 500 миллионовдолларов стабильного ежегодного дохода. Стремительное обогащение за счет поставокнефти - проект довольно рискованный и может привести к так называемой "голландскойболезни". Львиная доля вырученных средств может осесть в карманах узкого круга элитыи подпитывать коррупцию, уже принявшую угрожающие масштабы, что окончательноразрушит секторы экономики, не связанные с нефтью. Впрочем, часть этого богатства все-таки пойдет на повышение уровня жизни, так что новый нефтяной бум поможетАзербайджану стать более открытой для внешнего мира страной.Однако пока неясно, как экономическое процветание поможет Азербайджану разрубитькарабахский узел. Перспективы социально-экономического развития страны на всреднесрочной перспективе остаются туманными. В стране огромное количествобеженцев, и, даже если будет подписано мирное соглашение, они не исчезнут. Наотвоеванных территориях Физулинского района восстановительные работы ведутсямедленными темпами - все указывает на то, что понадобится от пяти до десяти лет, чтобывернуть к жизни такие города, как Агдам и Зангелан. Тем временем, имущественноерасслоение в Азербайджане усиливается, что может привести к обострению социальнойнапряженности и политической нестабильности.Более зажиточный и уверенный в себе Азербайджан неизбежно начнет рассматриватьварианты возобновления войны и возврата утраченных территорий. "Организацияосвобождения Карабаха" Таджеддина Мехтиева уже пользуется общественнойподдержкой. Однако призывы к "освобождению Карабаха", пока не столь близки широкойобщественности, как может показаться, если судить по средствам массовой информации.Сейчас, в 2002 году, все говорит о том, что Азербайджан будет совершенно не готов кведению военных действий еще, по меньшей мере, лет пять-десять, а, может быть, идольше. Гейдар Алиев намеренно ослабил армию, чтобы предотвратить любые попыткивоенного переворота. Западный военный эксперт, оказавшийся в 2000 году в зонепрекращения огня вблизи Карабаха с азербайджанской стороны, рассказывал мне, чтовоинские части, которые он посетил, были небоеспособны. На линии фронта, по егословам, стояли четыре дивизии, укомплектованные личным составом всего лишь на 40процентов. Их моральный дух был подорван безденежьем, плохим питанием и общимотсутствием дисциплины. По оценке этого эксперта, для достижения успеха в условияхданного рельефа местности атакующей стороне требуется от трех- до шестикратногоперевеса в численности личного состава и военной технике. Около двадцати тысяч армянских военнослужащих, противостоящие азербайджанцамвдоль карабахской линии фронта, подготовлены, пожалуй, не так блестяще, какутверждают их командиры, но они хорошо вооружены российским оружием и у нихотличная система укреплений. Даже если Азербайджан начнет тратить много средств намодернизацию своего вооружения, это не обеспечит ему победу. Как сказал один из моихазербайджанских знакомых, "Азербайджан не готов ни к миру, ни к войне".Перевооружение Азербайджана повысит степень вероятности того, что военные действияразвяжет противник. Это может стать чем-то вроде "четвертого раунда" конфликта,который предсказал Самвел Бабаян. В этом раунде, как предполагал Бабаян, силыкарабахских армян предпримут молниеносную атаку, захватят новые территории ипопытаются добиться полной капитуляции Азербайджана.Согласно этому сценарию, они, вероятно, постараются разрушить нефтепровод Баку-Джейхан, проходящий в пятнадцать километрах к северу от Карабаха. Но и это относитсяк области фантастики. Линия фронта не случайно проходит там, где сейчас. Ее можнобудет еще больше вытянуть только ценой тяжелых потерь и во имя весьма сомнительныхцелей. Эту военную кампанию придется вести армянским солдатам срочной службы,которые никогда не бывали в сражениях. И в этом случае поражение более вероятно, чемпобеда.Война станет катастрофой - ни одна война еще ни разу не закончилась так, какпланировали развязавшие ее люди. Однако не следует исключать "фактора глупости" (этослова российского ученого Валерия Тишкова о Чечне). Однако можно точно сказать, ккаким последствиям гарантированно приведет возобновление военных действий.Это будут: человеческие потери, причем гораздо большие, чем в 1991-1994 годах,поскольку обе стороны будут использовать оружие большой разрушительной мощи дляпоражения хорошо укрепленных позиций противника. Это будет гневная международнаяи дипломатическая реакция. Война приведет к развалу и без того слабой экономики обеихстран. Нельзя исключить и еще один, более ужасный, вариант развития событий:открытое вмнешательство дислоцированных в Армении российских вооруженных сил, сармянской стороны, и - турецких (а Турция является членом НАТО), - со стороныАзербайджана. Следует сделать все возможное, чтобы избежать даже отдаленнойвероятности развязывания на Кавказе третьей мировой войны.Если не война, то мир. В какой-то момент в 2001 году перспектива заключения мираказалась более реальной, чем за многие предшествующие годы. Однако к концу годанадежды на успех Ки-Уэстской инициативы рухнули. Парадоксальность процессамирного урегулирования армяно-азербайджанского конфликта заключается в том, что вчастных беседах лидеры обоих стран выражали серьезную готовность к взаимномукомпромиссу, однако в публичных выступлениях все время допускали агрессивныевысказывания.В октябре 2001 года приводилось высказывание Алиева, предупреждавшего посредников:"Либо Минская группа ОБСЕ займет принципиальную позицию в этом вопросе, либо мыосвободим свои земли военным путем" (11). Отвечая на вопрос, почему они ничего непредпринимают, чтобы сделать обсуждение возможности заключения мира достояниемобщественности, оба президента создавали впечатление, что они, скорее, считают своинароды податливым материалом, из которого можно вылепить все, что угодно, нежелигражданами, которые должны участвовать в политическом диалоге. Когда, к примеру, в мае 2001 года у Кочаряна спросили, почему он не подготовил армян квозможности диалога с Азербайджаном, тот заявил: "Разочарование и несбывшиесянадежды в данной ситуации могут привести к худшим последствиям, чем определеннаяосторожность в подаче информации" (12). В сущности, он заявил, что простых людейлучше держать в неведении.Для такой странной скрытности, проявляемой обоими президентами, есть несколькопричин. Ни Алиев, ни Кочарян по своей природе не являются демократами и в 1993-1994годах оба пытались одержать военную победу друг над другом. Ни тот, ни другой не былиготовы к диалогу. Для обоих лидеров оставаться у кормила власти было почти навернякаважнее, чем добиваться мирного урегулирования - сколь бы желанным ни был мир.Более того, неуступчивостью и жесткостью своей политики они подогревали друг у другаазарт власти. Видимо, оба боялись, что любое публичное проявление готовности ккомпромиссу будет расценено как проявление слабости и приведет к тому, чтопротивоборствующая сторона займет на переговорах более жесткую позицию.Однако непримиримость, демонстрируемая лидерами двух стран, явно загоняет их самихв тупик. Например, когда карабахские армяне, продолжающие смотреть азербайджанскоетелевидение, ,видят, что в вечерних выпусках новостей их называют "фашистами" и"террористами", у них пропадает всякое желание снова становиться гражданамиАзербайджана.Как искренне сказал один демократично мыслящий азербайджанец об этой ситуации стелепропагандой: "Если бы я был карабахским армянином, я бы ни за что не захотелобъединяться с Азербайджаном". А между тем дефицит сторонников мирногоурегулирования как в Армении, так и в Азербайджане ограничивает возможности обоихпрезидентов в поисках компромисса, необходимого для заключения мирного договора.Любое справедливое решение проблемы Нагорного Карабаха приведет к тому, что обеимсторонам придется смириться с болезненными уступками. Нужно будет такжесбалансировать диаметрально противоположные принципы территориальной целостностии национального самоопределения. Международное сообщество неохотно одобритсоглашение о легитимизации отделения Нагорного Карабаха, ведь оно станетпрецедентом, - и на это есть веские основания - опасение, что отделение может привести кдестабилизации обстановки в других "горячих точках". В основном поэтому почти во всехвариантах разрешения проблемы, обсуждавшихся до Ки-Уэста, Нагорный Карабах, пустьтолько де-факто, вновь признавался частью суверенной территории Азербайджана.Но если территориальная целостность является мощным фактором международныхотношений, реальное положение вещей в регионе остается непоколебимым. А реальностьтакова, что Нагорный Карабах отделился от Азербайджана, и уже более десяти леткарабахские армяне не имеют никаких отношений с Баку. Однако было бы крайне опаснопозволить вооруженным сепаратистам завладеть отвоеванной ими территорией: этоузаконит депортацию сотен тысяч людей и узаконит также право Азербайджана силойотвоевать Карабах, что вызовет бесконечную череду насилия.Но при мирном разрешении конфликта следует уважать силу народного волеизъявления -если не силу оружия - которое привело к отделению. Мирное урегулирование будетневозможно, если за карабахскими армянами не будет фактически закреплено право насамоуправление, которое у них есть сейчас, и если они не получат серьезных гарантийбезопасности. Взаимопонимание по этим вопросам ничтожно мало. Многие азербайджанцывоспринимают территориальную целостность как своего рода "священное право" исчитают, что они вовсе не обязаны делить суверенитет даже с такой провинцией, какКарабах. С 1994 года в Азербайджане почти не понимали последствий отделенияКарабаха. Как-то вечером в Баку известный азербайджанский журналист совершенносерьезно сказал мне: "Не понимаю, почему нам просто не вернут наши земли? Есликарабахские армяне не хотят жить вместе с нами, пусть отправляются жить в Армению".Со своей стороны, многие армяне отказываются понимать, почему они должны отдать то,что завоевали на поле боя - и совершенно упускают из виду права карабахскихазербайджанцев. "Нам не нужен Азербайджан, мы не желаем иметь отношений сАзербайджаном, - заявил в 1997 году армянский лидер Карабаха Аркадий Гукасян, какбудто можно жить в полной изоляции от своего ближайшего соседа. - Это Азербайджанунужны отношения с нами".Основные вопросы, которые необходимо решить, серьезны, но, возможно, их важностьпреувеличивают. Самая большая проблема заключается в отсутствии их разумногообсуждения. Странным и неконструктивным является нежелание Азербайджана вестипереговоры напрямую с карабахскими армянами, - людьми, которых он считает своимигражданами. Многие армяне, со своей стороны, тоже делают совершенно невозможныезаявления, словно Азербайджан - это не реальная страна и его притязания со временемпросто развеются.С этой точки зрения, самая большая проблема заключается не столько в неготовности ккомпромиссу, сколько в неготовности рассматривать любую возможность будущегомирного сосуществования. Гукасян рассказал историю, наглядно это подтверждающую. В1995 году он был в составе армянской делегации, приглашенной в Финляндию дляведения переговоров о модели Аландских островов. Этот архипелаг, населенныйшведами, входит в состав Финляндии, но имеет широкое самоуправление. В какой-томомент, вспоминал Гукасян, финны, представители принимающей стороны, отозвали егов сторонку и обратили внимание, на то, что подобная модель очень подходит дляНагорного Карабаха. "Они мне говорят: "Вот хорошая модель!" - а я им отвечаю: "Я готов,если хотите, хоть сейчас войти в состав Финляндии! Но мы говорим об Азербайджане"(13).Эта история с Гукасяном наводит на мысль, что формат ведения переговоров междупрезидентами Армении и Азербайджана изначально был непродуктивен. Оба президентасосредоточились на возможности заключения всеобъемлющего, или "пакетного",соглашения, в рамках которого все вопросы были бы решены сразу. Подобный подход крешению карабахской проблемы они избрали отчасти из-за дефицита времени: здоровьепрезидента Алиева резко ухудшилось. Но есть еще одна причина: оба лидера находилисьво власти своих авторитарных инстинктов и не желали выпускать ситуацию из-подличного контроля. После провала попытки заключения всеобъемлющего мирного договора, единственнымлогичным выходом из положения могло бы стать претворение в жизнь поэтапного,"пошагового" соглашения, в рамках которого, благодаря маленьким шажкам, таким какоткрытие границы между Арменией и Нахичеваном, возвращение какой-то частиоккупированных территорий, процесс мирного урегулирования сдвинулся бы с мертвойточки. Подобные символические, но со временем все более смелые шаги связаны сопределенным риском, но они могут побудить общественность обеих стран к началумирного сотрудничества, а не к взаимной враждебности и цинизму.И, может быть, ледначнет таять.Даже в условиях мира лидеры Армении и Азеобайджана почти не сотрудничали дру сдругом на протяжении последних ста лет. В советскую эпоху все свои дела они вели вМоскве или посредством Москвы. С начала 1990-х годов Южный Кавказ превратился взапутанный клубок проблем - с боевыми действиями, закрытыми границами, тупиковымитранспортными магистралями и изолированными анклавами. В реальном политическом иэкономическом понимании Кавказ не является регионом в буквальном смысле слова.Но не всегда так было. Армянский поэт-ашуг XVIII века Саят-Нова писал на трех языках -грузинском, армянском и азербайджанском. Причем азербайджанский язык был лингвафранка того времени (некоторые его азербайджанские стихотворения даже записаныармянскими буквами)., Саят-Нова чувствовал себя "своим" среди любого народа и влюбом месте на Кавказе. Он считал себя строителем мостов. В одном из своихазербайджанских стихотворений поэт пишет о своей посмертной судьбе.Из состраданья к старику, который строит мост,Положит путник камень в основанье.За свой народ отдам и душу, и дыханье,Могильным камнем брат украсит мой погост* (14).Биограф Саят-Новы Чарльз Доусетт размышляет по поводу значения слова "народ" в этомчетверостишье: "О каком народе здесь идет речь? Если об армянском или грузинском, топочему стихотворение написано по-азербайджански? Похоже, поэт мыслит гораздо шире,и подразумевает единое кавказское сообщество, в котором армяне, грузины иазербайджанцы жили бы вместе в мире и согласии, под милосердным оком мудрогоправителя, такого, как Ираклий II. И азербайджанский, как язык межнациональногообщения, оказался для поэта наиболее предпочтительным средством передачи егомыслей" (15).В нескольких строках Саят-Нова описывает иное будущее для армян и азербайджанцев,находящихся сегодня в плену саморазрушительного страха и враждебности: болееблагополучное будущее, построенное на фундаменте более гармоничного прошлого.Печально, что глас поэта не был услышан.Лондон, январь 2002 годаПримечания1. "Голос Армении", Ереван, 27 марта 2001 г.2. Интервью Гулиева для "Эхо" (Баку) от 20 июня 2001 г.3. Данные социолога Геворка Погосяна, приводимые в: John Daniszewski, "A Desperate,Destitute Nation Deserts Itself" [Отчаявшийся обнищавший народ махнул на себя рукой] -Los Angeles Times, 30 April 2001.4. Интервью с Шахвердиевым 31 октября 2000 г.5. Интервью с Саркисяном 15 декабря 2000 г.6. Интервью с Мехтиевым 31 марта 2000 г.7. Передача телекомпании АНС, Баку, 9 мая 2001 г.8. Интервью с Саркисяном 4 мая 2000 г.9. "Зеркало", Баку, 26 декабря 1998 г.10. Beilock. What is Wrong with Armenia.11. Turkish Daily News, 25 October 2001.12. Интервью с Кочаряном 21 мая 2001 г.13. Интервью с Гукасяном 7 октября 1997 г.14. Dowsett, Sayat-Nova, p. 427.15. Ibid., p. 434.