"Черный сад"

  Самвел Карапетян развернул на полу своего кабинета двухметровый рулон ватманскойбумаги. Издали этот прямоугольник плотной белой бумаги с нанесенным на негомножеством цветных точек смахивал на абстракционистское полотно Джексона Поллока.Но склонившийся над ним Самвел походил не на живописца, а скорее на генерала,разрабатывающего план очередной кампании.Это была карта Кавказа, составленная по итогам переписи населения царской России в1914 году. Самвел выяснил этнический состав всех населенных пунктов - больших ималых - между Черным и Каспийским морями и присвоил каждой народности свойусловный цвет. Потом он раскрасил каждую деревушку и город на карте в соответствии снациональной принадлежностью населения.В результате получился букет многоцветных созвездий, ставший своего родаисторической рентгенограммой Кавказа. В равнинных районах преобладали черныеточки, которыми обозначались "татары", то есть азербайджанцы. Плотные группызеленых точек в высокогорных районах Кельбаджарского и Лачинского районовобозначали курдские поселения. Редкие голубые кружки - русских. На территориинынешнего Азербайджана Самвел обратил мое внимание на две длинные красныеполоски: одна тянулась вдоль южных предгорий Кавказского хребта, а другая повертикали пересекала территорию Нагорного Карабаха. Это были армяне - то есть Самвелхотел показать, что именно они и являются истинными хозяевами и стражамиазербайджанских предгорий.Самвел Карапетян - один из самых непримиримых участников яростного конфликтамежду Арменией и Азербайджаном, а именно спора о далеком историческом прошломобоих народов. Его шумный кабинет на шестом этаже Института искусств в самом центреЕревана похож на генеральный штаб этой кампании. В шкафах - документы, тысячифотографий и более двухсот карт Нагорного Карабаха. На стенах - множество карт, атакже плакаты и календари с изображением карабахских монастырей.Нагорный Карабах, из-за которого разгорелся спор, является полем ожесточенной битвы,которую ведут между собой армянские и азербайджанские историки. Их мало интересуетнедавняя история. Они упрямо исходят из не признаваемой международным правомпосылки, что тот, кто первым владел данной территорией, и является ее хозяином навечные времена - то, что в римском праве именовалось prior tempore - fortior jure. Врезультате Карабах превратился в административно-территориальную единицу с"непредсказуемым прошлым", как когда-то говорили о Советском Союзе.Первые перышки листьев пробились на деревьях кладбища Урекаванка. Серые стенысредневековой церкви оттенялись зеленью. Эта церквушка и это кладбище, куда меняпривез Самвел, стали первым пунктом нашей экспедиции по северной части НагорногоКарабаха. Самвел путешествует по этим местам каждую весну, в конце марта или началеапреля, как сейчас, когда стоит мягкая погода и редкая пока еще листва не прячетнадгробий от объектива его фотоаппарата. Самвел и две его ассистентки, приступают к работе с прусской деловитостью. Преждевсего Эмма и Наринэ развернули длинную рулетку и принялись обмерять церковь. Потомс помощью прутиков и карандашей они соскоблили грязь с длинных холодных могильныхплит в церкви, чтобы прочитать высеченные на них надписи. Самвел прочел армянскиебуквы надписи и сказал, кто захоронен в могиле. Внешне Самвел производитвнушительное впечатление: он высок ростом, у него подвижные внимательные глаза исовершенно лысая голова.Под этими надгробными плитами, объяснил Самвел, покоятся епископы и князья из родаБегларянов. Бегларяны были одним из пяти кланов меликов или князей, которые правилиКарабахом в XV-XIX веках. Это были крупные феодалы, которые не допускали сюдазавоевателей и свято хранили армянские традиции в карабахских горных крепостях, за чтои были удостоены чести оставаться хранителями армянской государственности даже вмрачную пору персидского владычества.Впрочем, судя по летописям, их холодные замки становились ареной интриг и распрей,скорее заставляющих вспомнить кровавые сюжеты "Макбета" и "Генриха Пятого". Братубивал брата ради титула, семьи меликов строили козни друг против друга. В 1824 годунезадолго до отмены феодальных титулов, российский генерал-губернатор КавказаАлексей Ермолов в отчаянье направил царю письмо с подробностями кровавыхмеждоусобиц Бегларянов из-за родовых поместий и прикрепленных к ним крепостныхкрестьян (1).Самвел и его помощницы ходили по росистой траве родового кладбища Бегларянов, точночлены киносъемочной группы, расчищающие площадку для натурных съемок. Онивыдирали из земли ягодные кустики и молодые побеги, обмеряли каждую могилу,соскребали с каждой плиты мох и грязь, копировали все надгробные надписи. ПотомСамвел фотографировал каждую могилу, а Эмма и Наринэ держали самодельный метр сприлаженными к нему тремя карточками с числами. Впоследствии все фотографии былипереведены в цифровой формат и сохранены на компакт-диске."В Карабахе нет ни одной деревни, где бы я не смог почувствовать себя как дома", -говорит Самвел. Наступил вечер, и мы сидели за столом в гостиной у Сармена Даллакяна.Дровяная печка с ржавыми дверцами служила одновременно и системой отопления, икухонной плитой, и тостером. На ней подогревалось молоко, надоенное от коричневойкоровы Марал. На ужин нам подали хлеб, сыр и зелень. Самвел останавливался в этомдоме двадцать один год назад, когда ему было девятнадцать. С тех пор деревня Талышбыла захвачена азербайджанцами, сожжена и почти два года удерживалась ими, покаармяне опять не отбили ее. Большинство домов в Талыше до сих пор в руинах.Самвел занялся историей в 1978 году, когда ему было семнадцать лет. Вместо того, чтобыпоступать в институт, он отправился в долгий поход по Нагорному Карабаху, снимаястарые армянские памятники фотоаппаратом "Смена" - самой дешевой модельюсоветского производства. Через два года - тогда-то он впервые и попал в Талыш - онотправился путешествовать на все лето и пересек Азербайджан и Нагорный Карабах,одолев тысячу километров и останавливаясь на постой в таких вот деревенских домах. Такродилась его миссия. В советском Азербайджане Самвел вызывал подозрение. "В Азербайджане нет ни одногообластного центра, где бы я хоть раз не попадал в милицию или в местное отделениеКГБ", - вспоминает он. Очень скоро причина стала ему ясна. По его словам, он сталпрепятствием в целенаправленной кампании по "азербайджанизации" культурной историиреспублики путем уничтожения всех армянских артефактов. Возвращаясь сюда каждыйгод, вспоминает Самвел, он обнаруживал уничтоженные памятники, которые еще совсемнедавно стояли целые и невредимые, как, например, церковь девятого века в Кедабекскомрайоне на северо-западе Азербайджана. "Я приехал туда во второй раз в 1982 году - апервый раз побывал там в 1980-ом - и она была на половину разрушена. Я увидел лопату итопор на земле, словно кто-то оставил их там, а сам ушел обедать. Единственное что мнеоставалось - выбросить инструменты в ущелье".К тому времени, как ему исполнилось двадцать пять, Самвел уже был ходячейэнциклопедией. Он составил опись сотен церквей, древних надписей и захоронений,которая хранилась в коробках у него в ереванской квартире. Все свободное время и деньгион тратил на свои изыскания: "Если мне приходилось выбирать, что купить - фотопленкуили еду, я выбирал пленку". Но для достижения поставленной им перед собой цели -составить полный реестр всех армянских памятников за пределами Армении - не хватилобы целой жизни.Хозяин дома Сармен налил нам по стаканчику тутовки - забористой карабахской тутовой(шелковичной) водки. На следующий день в Ки-Уэсте, в американском штате Флорида,должны были начаться мирные переговоры о будущей судьбе Нагорного Карабаха. Мнехотелось услышать мнение Самвела об этих переговорах, хотя я мог бы заранеедогадаться, каков будет его ответ. Самвел сказал, что он категорически против любыхдипломатических сделок с Азербайджаном, связанных с исконно армянскими землями: "Ядаже думать об этом не хочу. Надеюсь, никакого урегулирования не будет!"Тем не менее, он поинтересовался моим мнением относительно того, что ждет армянскуюсторону в случае мирного соглашения. Я ответил, что в этом случае армянам придетсявернуть по крайней мере шесть оккупированных районов вокруг Нагорного Карабаха исогласиться на возвращение изгнанных оттуда сотен тысяч азербайджанских беженцев."Даже Кельбаджар?" - осведомился Самвел. Я кивнул. "Это невозможно!" - заявил он. Онне воевал. Но как только Кельбаджарский район был "освобожден" в 1993 году, онотправился в полностью обезлюдевший район и нашел там сотни армянских могил,церквей и фрагментов. Это историческая сокровищница армянского искусства, убежденон, и она должна принадлежать армянам.Но какие претензии историческое прошлое может предъявлять к настоящему? В какомсмысле Кельбаджар можно назвать "армянским", если на протяжении последних ста леттам не проживал ни один армянин? Я не могу согласиться с тем, сказал я Самвелу, чтоКельбаджар является "освобожденной" территорией, коль скоро из района были изгнанывсе пятьдесят тысяч его жителей, азербайджанцы и курды. Безусловно, доказывал я, всеэти люди имеют полное право жить в домах, в которых они родились.Но для Самвела прошлое затмевало настоящее. Для него эти люди были "турками" изахватчиками. В ту пору, когда он ездил на автобусе по Азербайджану, его всегда раноили поздно сгоняли с сиденья. "Каждый турок или азербайджанец просит клочок земли:"Дайте немножко земли, чтобы было, где жить!" А через несколько лет оказывается, что утебя - крохотный клочок земли, а у него все остальное". Написанная история Карабаха неупорядочена. Первым европейцем, ступившим на этуземлю, был служивший в монгольской армии немец Йоганн Шильтбергер, которыйпровел зиму 1420 года в равнинной части Карабаха и видел там и христиан, и мусульман."Неверные называют этот край, на своем неверном наречии, Караваг, - писал он. -Неверные владеют всем этим краем, и тем не менее он расположен в пределах Эрмении. Вдеревнях проживают также и армяне, но они обязаны платить дань неверным" (2).Оставленное Шильтбергером описание этой территории со смешанным населениемсоответствует истории правления мусульманских ханов и армянских меликов, которыеуправляли этим краем, как правило, независимо друг от друга, но иногда и совместно. Стечением веков состав населения Карабаха из-за набегов завоевателей, голода и миграциименялся весьма существенно. Дополнительная сложность связана с тем, что большая частьазербайджанского населения вела кочевой образ жизни. Европейский аристократ баронфон Хакстхаузен, совершивший в 1843 году путешествие по этим землям, пишет:"Татары и армяне Карабаха образуют пестрое и смешанное население, первые в основномведут кочевую жизнь и в летнюю пору, засеяв свои поля, скитаются по краю, а осеньюполучают скудный, но достаточный для выживания урожай. Они кочуют по горам, гдеесть густые леса и тучные пастбища, а в жаркие месяцы поднимаются в районы вечныхснегов, где расположены поселения кровожадных курдских татар. В осеннюю пору ониспускаются снять урожай на равнины, которые в дождливый сезон становятсяпрекрасными пастбищами для их скота. Это зажиточный и гостеприимный народ:отдельные татары владеют многотысячными табунами лошадей лучших пород" (3).Учитывая факт сезонных миграций, мы должны с большой осторожностью относиться кдемографической статистике XIX века. Представляется вполне вероятным, чтобольшинство населения в высокогорных районах Карабаха составляли летомазербайджанцы, а зимой - армяне.Несмотря на это, историки как в Азербайджане, так и в Армении умудрились создатьпротиворечивые версии истории региона, которые обращены в глубину веков, если нетысячелетий, и заявляют о непрерывном армянском или азербайджанском присутствии вэтом крае. И, разумеется, не удовлетворяясь отстаиванием своих историографическихдоводов, они всячески принижают доводы противоположной стороны. Как в Армении, таки в Азербайджане можно услышать, что другой этнос - это самые настоящие "цыгане", тоесть кочевой народ, который никогда не знал истинной государственности.Армянская версия говорит о непрерывающейся традиции армянского владычества вКарабахе, восходящего к древнему царству Арцах две тысячи лет назад. В не стольдалекие времена карабахские мелики трактуются как могущественные князья, при этомроль мусульманских суверенов всячески приуменьшается. Армяне не забываютподчеркнуть, что в конце XVII века карабахские мелики обратились одновременно к паперимскому, баварскому курфюрсту и Петру I с просьбой о защите от соседей-мусульман.Когда же Армения оказалась под пятой Оттоманской империи, карабахские меликидержались до последнего. Именно в Карабах в 1822 году бежал, спасясь от оттоманскогоплена, Ефрем, католикос Эчмиадзина. У армянских историков-патриотов есть явное преимущество - надгробные надписи,которые собирает Самвел: они выступают как бы в роли немых свидетелей прошлогоармянского народа. Однако, эта версия истории обходит молчанием многиедружественные и деловые союзы, заключенные в прошлом двумя этническими общинамиэтого региона. В 1724 году, например, карабахские армяне и азербайджанцы из Гянджизаключили договор о совместной защите от Оттоманской империи (4). И если мусульманеоставили после себя мало свидетельств в камне, то не потому, что их тут не было, апотому, что они в меньшей степени были склонны к оседлости. Они, конечно, строили икараван-сараи, и мосты, но все же их непреходящими культурными достижениямиоказались куда менее осязаемые артефакты, такие как песни и ковры.Армянские националисты используют два основных аргумента, чтобы очернить своихсоседей. Один аргумент заключается в следующем: так как большинство из них были"кочевниками", то они представляли низший класс по отношению к оседлым сельскимжителям. Отвергая претензии беженцев из Кельбаджра, Самвел сказал мне: "Те, ктопотерял свои дома, - это местные жители в третьем, максимум в четвертом поколении.Они же были кочевниками, и царь силой заставил их осесть в этих местах". Другоенаправление атаки - сам Азербайджан: это, мол, искусственное образование было созданотолько в двадцатом веке и посему у его граждан меньше "исторических прав".В одном из интервью в феврале 1988 года писатель Зорий Балаян надменно заявил: "Мыможем понять термины "Грузия", "Россия", "Армения" - но только не "Азербайджан".Употребляя это название, мы подтверждаем факт существования такой страны" (5). Этонапоминает знаменитое изречение, приписываемое Голде Меир, заявившей, чтопалестинцы "никогда не существовали" как народ.В ответ азербайджанские историки могли бы с успехом сконцентрировать свои усилия наизучении богатой истории сефевидского периода, когда Карабах был частьютюркоязычной династической империи с центром в северном Иране. Глубокоеисследование этой эпохи могло бы пролить свет на удивительную и разнообразнуюисторию Карабаха в промежутке между XVI и XIX веками.Но они этим не занялись. Вероятно, по причине того, что советским политикам дляподкрепления историй новых союзных республик требовались буквальные примерыдоморощенной государственности, азербайджанские ученые воспользовались другиммаршрутом. Роль главного историка-патриота досталась весьма противоречивой фигуре.Зия Буниятов по крайней мере мог претендовать на звание настоящего бойца. СолдатомКрасной Армии он прошел во Вторую мировую войну через всю Европу, дошел доГермании. На его глазах над Рейхстагом в 1945 году водрузили красное знамя Победы. Засвои боевые заслуги он был удостоен золотой звезды Героя Советского Союза. Наградапомогла ему сделать успешную научную карьеру и стать видным историком-кавказоведом. Позднее Буниятов пошел в политику. Его противоречивая карьеразавершилась загадочным убийством на пороге собственного дома в феврале 1997 года. Одно из самых ранних исторических наблюдений Буниятова было хорошо обосновано. Онодним из первых среди историков заметил, что добрая часть армян в Армении и вКарабахе были потомками иммигрантов XIX века. В 1828-1830 годах, вскоре послезавоевания юго-западного Кавказа, Россия переселила 57 тысяч армян из Турции и Иранав Армению и Нахичевань. Небольшие группы осели также в Карабахе, где армяне-выходцы из Персии основали селения Меликджанлу, Цакури и Марага. Историки пока чтоне пришли к окончательному выводу, какую долю девятнадцатитысячного армянскогонаселения Карабаха в 1830-е годы составляли поселенцы (половину, четверть, десятуючасть?), но очевидно, что их там было немало.Этот интересный исторический нюанс пробивает брешь в теории "непрерывнойгенеалогии" карабахских армян. Азербайджанских полемистов, впрочем, интересовали небреши, а сокрушительные удары - вот почему Руфат, владелец чайной в парке СамедаВургуна в Баку, втолковывал мне, что русский поэт Александр Грибоедов, служившийроссийским послом в Персии, в 1820-е годы привез "всех армян" на Кавказ.В 2001 году выходящая в Баку объединенная азербайджанско-чеченская газета прибегла к"аргументу Грибоедова", чтобы выразить поддержку освободительной войне чеченцев,отвлекаясь при этом от аналогии между стремлением чеченских сепаратистов отделитьсяот России и стремлением армянских сепаратистов отделиться от Азербайджана. Вредакционной статье было сказано: "В отличие от армян, размещенных из Турции и Иранав XIX веке в Карабах, чеченцы живут на земле предков. По этой причине никто не имеетправа лишить чеченцев жить на своей земле" (6).Спор вокруг событий XIX века выглядит мелкой перепалкой в сравнении с битвами напереднем крае войны между армянскими и азербайджанскими историками: речь идет опериоде средневековья, а также о старинных церквях и кладбищенских памятниках, такихкак Урекаванк, который изучает Самвел Карапетян. Спор ведется относительно такихфигур, как правивший независимым княжеством в Карабахе князь Хасан-Джалал, которыйвыстроил красивейшие монастыри и чей кинжал, украшенный армянскими надписями,ныне выставлен в Эрмитаже в Санкт-Петербурге. Можно предположить, что владельцемэтого кинжала был армянин - что вполне логично, применительно к XIII веку. Но все нетак просто.Вот где профессор Буниятов выступает с самыми смелыми утверждениями. Он избралосновной сферой своих научных изысканий "древнюю историю Азербайджана" и, вчастности, историю "Кавказской Албании". Согласно предложенной им теории,карабахско-армянские правители вроде Бегларянов и Хасана-Джалала были вообще-то неармянами, аї арменизированными албанцами! "Албанцы", о которых говорит Буниятов, не имеют ничего общего с нацией на Балканах."Албанцами" римляне называли кавказский народ, с которым встретились во время своихпервых набегов на Кавказ в I веке до н. э. Когда в 1960-е годы Буниятов началпопуляризировать свою теорию, кавказские албанцы были давно забытым древнимнародом. В исторической науке существовало общепринятое мнение, что это былахристианская народность или группа народностей, которые ранее населяли территорию насевере нынешнего Азербайджана и ко времени арабских завоеваний X века началиассимилироваться с окружающими народами. Так что хотя "албанская" кровь в эпохусредневековья текла в жилах всех кавказских народов, "Албания" как политический икультурный феномен к тому времени уже исчезла. Впрочем, она продолжаласуществовать как топонимический термин: уже после полной ассимиляции самихалбанцев название "Албания" иногда использовалось для наименования территориивнутри и вокруг Нагорного Карабаха.Буниятов оспорил эту общепринятую точку зрения и заявил о великой исторической ролиалбанцев. На самом деле, говорил он, албанцы были одним из трех больших христианскихнародов Кавказа и прародителями большей части населения нынешнего Азербайджана;они дожили до современной эпохи, но армяне устроили гонения на их церковь, перевелиих литературные памятники, после чего уничтожили оригиналы. Не только сам Карабах,но и значительные территории восточной Армении, уверял Буниятов, в действительностибыли "албанскими". Буниятов развязал ядовитую полемику, за которую сами кавказскиеалбанцы не несут никакой ответственности (в результате их история ничуть непрояснилась) (7).Достоинства теории Буниятова весьма спорны. Позднее даже выяснилось, что две статьи окавказской Албании, которые он опубликовал в 1960 и 1965 годах, были прямымплагиатом. Он напечатал под своим именем, не указав авторство, переводы двуханглоязычных статей, написанных западными учеными С.Ф. Дж. Доусеттом и РобертомХьюсеном (8). Однако он преследовал, прежде всего, политические цели, в чем ипреуспел. Подтекст его теории был ясен всякому жителю Кавказа: карабахские армяне неимеют никакого отношения к армянам, проживающим в Армении. Они являются либо"гостями" Азербайджана (иммигранты девятнадцатого века), либо азербайджанцами покрови (как потомки албанцев), и значит должны вести себя соответственно.Армянские ученые были в ярости. Армянский историк А. С. Мнацаканян, чтобыразвенчать историческую географию Буниятова переселил кавказских албанцев далеко насеверо-восток, к Каспийскому морю. По уверениям Мнацаканяна, они полностью исчезлик Х веку. Что же до средневековой "Албании", существовавшей в западной части региона,вокруг и на территории Карабаха, то ее он назвал "Новой Албанией" - областью,управляемой Персией, где от прежней Албании осталось разве что историческоенаименование, и которая была полностью заселена этническими армянами. В 1970-е годы представители молодого поколения армянских и азербайджанскихисториков подхватили знамя войны за Кавказскую Албанию и опубликовали ряд статей сязвительными сносками. Затем молодая ученица Буниятова Фарида Мамедова открыла вполемике новый фронт. Ее диссертация "Политическая история и историческая географияКавказской Албании" была настолько провокационна, что ей в течение пяти лет неразрешали защититься. Говорят, Горбачев лично заинтересовался возникшим вокруг этойдиссертации шумом, и ее экземпляр лег ему на стол. Когда я встретился с Мамедовой в еетесном кабинете в Западном университете в Баку, трудно было поверить, что этаминиатюрная приятная брюнетка могла вызвать столь громкий скандал. Но потом, когдаона начала торопливо и убежденно излагать основные положения своей диссертации,рассказывая, как "армяне вынесли мне смертный приговор", ее глаза заблестели: быловидно, что она с удовольствием смакует войну с армянами.Насколько я понял, Мамедова ухватилась за албанскую теорию, чтобы полностьювытеснить армян с Кавказа. Она поместила Кавказскую Албанию на территориинынешней Республики Армения: все земли, церкви и монастыри в Республике Арменияоказались албанскими. Она камня на камне не оставила от армянских святынь. ОбращениеАрмении в христианство в IV веке? На самом же деле, с ее точки зрения, сей факт имелместо в тысячах километрах к югу от сегодняшней Армении, на реке Евфрат. Резиденцияглавы армянской церкви в Эчмиадзине? Она была албанской вплоть до XV века, когдатуда переселились армяне.Что же до основных письменных памятников этой албанской цивилизации, то, уверяетМамедова, они были намеренно уничтожены, - сначала совместно армянами и арабами, азатем в ходе второй кампании по систематическому уничтожению этих памятников в XIXвеке. Мамедова рассказала мне, как в 1975 году она с группой французских ученыхпосетила знаменитый Гандзасарский монастырь в Карабахе, бывшую резиденцию Хасан-Джалала. Ее спутники поначалу с недоверием отнеслись к ее теориям, и тогда,воспользовавшись своим блестящим знанием средневекового армянского, которыйизучила в Ленинградском университете, она зачитала им надпись на фасаде монастыря.Надпись гласила: "Я, Хасан-Джалал, выстроил эту церковь для моего народа Агванкаї""Агванк" было древним названием Албании. И Мамедова добавила еще одну деталь,которую, как она полагала, я должен был знать: в деревне Ванк, в равнинной частирегиона, она заметила физиономические особенности местных жителей - ни один, по еесловам, не был похож на армянина, потому что они и не были армянами. Все они на самомделе были албанцами.Но почему же тогда сотни "албанских" надписей, сказал я, в таких местах, как Гандзасарили Урекаванк, написаны на средневековом армянском? Мамедова объяснила, что хотяалбанцы вроде Хасана-Джалал и писали по-армянски, они никогда не называли себяармянами, а только - "агванк", то есть албанцами. По поводу этих надписей у нее имеласьеще одна теория, хотя и не подкрепленная фактами: "Есть гипотеза, что эти надписипоявились гораздо позднее, уже в девятнадцатом веке, но у нас пока нет томудоказательств".Мамедова постоянно подчеркивала, что не занимается политикой, но во время нашейвторой с ней встречи ее политические взгляды проявились вполне отчетливо."Карабахскую проблему невозможно разрешить без албанцев", - заявила она. Должнобыть, я выглядел скептически. "В мире существуют только два народа, имеющиенациональную идентичность, но не имеющие государственности, - продолжила она. - Этоевреи и армяне. Разница в том, что евреи создали государство на своей историческойродине, а армяне создали государство не на своей исторической родине". (9) Теории обходительной госпожи Мамедовой представляют собой усовершенствованныйвариант того, что стало в Азербайджане очень грубым инструментом. Упрощенная версия"албанской теории" получила в Азербайджане широкое распространение. Мненеоднократно приходилось слышать, как любую церковь, построенную в любом местестраны до XIX века, называют не иначе как "албанской". Албанцы попали даже в далекийюго-восточный регион Нахичевани: все уцелевшие там армянские церкви получилиназвание албанских.В вышедшей в 1997 году брошюре под названием "Албанские памятники в Карабахе"Играра Алиева и Кямиля Мамедзаде вопрос о средневековых армянских надписях вообщеобойден стороной. На обложке изображен рисунок фасада церкви в Гандзасаре, откудахудожник аккуратно убрал все армянские надписи. Фотографии в интерьере церквисделаны с безопасно далекого расстояния, так, чтобы у азербайджанского читателя имысли не возникло о том, что тут могут быть надписи по-армянски. Алиев и Мамедзадезавершают свой исторический очерк такими словами:"Из вышесказанного следует бесспорный вывод, что у так называемых армян Карабаха исобственно азербайджанцев (которые являются потомками албанского населения)северного Азербайджана - общая мать. Оба эти народа являются очевидно и бесспорно,бывшими албанцами и поэтому собственно армяне, проживающие на территорииНагорного Карабаха, куда они массовом порядке переселились в первой четвертидевятнадцатого века, не имеют никаких прав" (10).Между тем в Армении "албанский вопрос" помог многим специалистам по древнейистории выдвинуться на передовые рубежи политики. Одним из основателей КомитетаКарабах в 1988 году стал Алексан Акопян, ведущий армянский специалист по албанскомупериоду. В настоящее время он совмещает энтузиазм историка и археолога собязанностями "губернатора" оккупированного азербайджанского Лачинского района,расположенного между Арменией и Нагорным Карабахом.Я встретился с Акопяном в его рабочем кабинете в здании парламента Армении.Приятный мужчина с густыми усами, он обрадовался, услышав имя Фариды Мамедовой."О, моя сестра!" - воскликнул он. Они оба изучали древнеармянский в Ленинграде уодного и того же научного руководителя, и Акопян, похоже, с умилением вспоминает обих яростных баталиях, развернувшихся на страницах малотиражных научно-историческихжурналов. "У меня в Азербайджане много братьев и сестер, - объяснил он, - я всегда сними воевал. Я десять лет участвовал в войне между армянскими и азербайджанскимиисториками. Война началась раньше, но я принимал в ней участие в последние десять лет"(11).А затем Акопян с энтузиазмом принялся излагать мне свою версию границ "Албании".Его представление об Албании как о древней северной провинции не имело почти ничегообщего с азербайджанскими теориями. Ее не следовало путать с "Новой Албанией",расположенной в Нагорном Карабахе - областью, которая позаимствовала у албанцев однолишь название в пору их быстрого исчезновения как отдельной народности. А то, чтоХасан-Джалал именовался князем "Албании" в XIII веке, на его взгляд, то же самое, чтотитул младшего сына английской королевы Елизаветы - "граф Уэссекский", данный ему вчесть давно уже не существующего английского королевства. Мне бы понадобилось несколько лет научных изысканий и знание нескольких древнихязыков, чтобы составить компетентное суждение об "албанской проблеме". К счастью,мне помог профессор Роберт Хьюсен из Роуэнского колледжа в штате Нью-Джерси,ведущий специалист по этому периоду истории Кавказа. В его элегантном, тщательносоставленном ответе на целый список моих вопросов я уловил интонации человека,преодолевавшего на протяжении своей научной карьеры рифы кавказской историческойполитики.Хьюсен прислал мне свою статью 1982 года, посвященную анализу оригинальныхисточников. Он сурово выговаривал Буниятову за плохо изложенную историю, нокритиковал и Мнацаканяна за избирательный подход к свидетельствам (12). В своемписьме он подчеркнул, что свидетельств о Кавказской Албании на самом деле мало, носогласился с утверждением, что к X веку албанцы скорее всего уже распались: "посколькупо свидетельству Страбона албанцы образовали союз двадцати шести племен, то принятосчитать, что их государство начало распадаться в период арабского завоевания и к Х векуполностью прекратило существование; албанский же этнос, возможно, просуществовалдольше, но мы этого не знаем".По словам Хьюсена, найти следы албанцев трудно. Многие ученые предполагают, чтоудины - небольшой христианский народ, некогда населявший северную частьсовременного Азербайджана, - были потомками албанцев. Они говорили на исконнокавказском языке, близком к лезгинскому. Кроме того, сохранилось несколькофрагментов текстов, которые еще требуют расшифровки. Нет почти никакихдоказательств в поддержку обвинения, будто армяне сознательно уничтожили албанскиелитературные памятники. Если "Албания" и уцелела, то в виде отдельной ветвиармянской церкви с центром в Карабахе. Наконец мы подошли к карабахскому князюХасану-Джалалу. Профессор Хьюсен заключает: "Я не нашел ни малейших свидетельствтого, что [мелики] когда-либо называли себя иначе, нежели армянами, хотя ипринадлежали к албанской ветви армянской церкви".Хьюсен также проследил генеалогию Хасана-Джалала и обнаружил, что в его роду былипочти исключительно армяне: "Происхождение [Хасана-Джалала] можно проследитьвплоть до IV века, и в его роду встречаются представители следующих домов: по мужскойлинии: 1) князья (позднее цари) Сюника. По линии нескольких княгинь, вышедших замужза его предков, Хасан-Джалал происходил 2) от царей Армении или династии Багратуни, сцентром в Ани; 3) от армянских царей Васпуракана династии Арцруни, с центром врайоне Ван; 4) князей Гардмана; 5) персидской династии Сасанидов и 6) Аршакидов,второго царского дома Албании, которые в свою очередь, были потомками 7) царейдревней Парфии (13).Все это доказывало, что, вероятно, и так не подлежало сомнению: человек, на чьемкинжале, хранящемся в коллекции Эрмитажа, имеется надпись на армянском языке,действительно, не был новоявленным кавказским албанцем. Но чтобы это доказать,потребовалось вмешательство ученого из Нью-Джерси.Густые буковые леса Нагорного Карабаха на карте Самвела Карапетяна изображены ввиде красных ленточек. Прежде чем расстаться, мы с Самвелом совершили экспедицию вэтот лесной край: наш путь лежал к затерянному в глуши знаменитому карабахскомумонастырю. Нам указывали путь два местных проводника, Борис и Слава из деревни Талиш. У обоихбыли двуствольные охотничьи ружья. Мы вошли в вековой дикий лес и шли несколькочасов, пробираясь через огромные гниющие поленья под серебристыми стволами буков.Самвел шел с проводниками, не теряя темпа. Глядя на него, размашисто шагающеговпереди, можно было подумать, что это не человек, а какое-то диковинное морскоеживотное, выбравшееся на сушу. Я испытывал к этому неутомимому историку смешанноечувство восторга и тревоги. Он был, как назвал его один наш общий армянский знакомый,"конструктивным ультранационалистом". И что бы он ни желал доказать, важнейшимрезультатом его деятельности будет знакомство мира с сокровищами средневековогохристианского искусства, которые почти не известны за пределами Армении и могли быбыть утрачены навсегда. Но если бы его политические взгляды доминировали, вышел быкогда-либо Кавказ из продолжительного увлечения средневековьем?Спустя три часа мы увидели цель нашего путешествия: сквозь зеленую листву виднелсямаленький всплеск белого камня с устремленной к небу небольшой квадратнойколокольней. Егише Аракял (Апостол Егише) стоит на каменистом выступе над ущельем,по дну которого пенится река Тертер. Семь церквей окружены толстой крепостнойстеной: сразу видно, что средневековым князьям требовалась надежная защита. Кактолько мы вошли в ворота, Самвел и его команда, достав рулетки и фотоаппараты,незамедлительно приступили к работе. Когда спустилась ночная тьма, мы оказались вовласти очарования карабахского леса. Я прислушивался к тихому потрескиванию костра,уханью совы и далекому рокоту горной реки.А потом до моего слуха донесся новый звук: чуть слышная скороговорка армянской речи.Я поднялся и, шагнув в темноту, двинулся вдоль бледных очертаний монастырскихчасовен, жавшихся друг к дружке, точно корабли у причала. Самвел, Эмма и Наринэстояли прямо у низкого каменного входа в часовню. Наринэ держала фонарик, чей лучпадал на письмена над дверным проемом, Эмма держала наготове ручку с блокнотом, аСамвел, чью большую лысую голову прикрывала оранжево-синяя вязаная шапочка, однуза другой вслух читал армянские буквы. Самвел был непреклонен. Даже ночные часыиспользовал он, чтобы собрать еще больше информации для ведения своей многолетнейвойны.Примечания:1. Письмо Ермолова опубликовано в кн.: "Армяно-русские отношения", том II, стр. 178-181.2. The Bondage and Travels of Johann Schiltberger, p. 86.3. Huxthausen, Transcaucasia, p. 438.4. С. А. Мамедов. Исторические связи азербайджанского и армянского народа. Баку: Элм,1977. стр. 172-180.5. Зорий Балаян в интервью для The Armenian Mirror-Spectator, Boston, 20 February 1988,перепечатано в кн.: Libaridian, The Karabagh File, p. 76.6. "Салам", №1 (издано как приложение к "Элилер" №12 (97), стр. 19-30, март 2000 г.) 7. Приношу благодарность проф. Роберту Хьюсену, ставшему моим проводником поэтому дремучему историческому лесу. Все неверные истолкования следующего нижематериала следует приписать исключительно мне.8. Работа Буниятова "Мхитар Гош, албанская хроника, предисловие, перевод икомментарии З. М. Буниятова", вышедшая в 1960 г. является переводом, без указанияавторства, статьи C. F. J. Dowsett "The Albanian Chronicle of Mxitar Gosh", опубликованнойв "Bulletin of the School of Oriental and African Studies XXI, Part 3 (1958). Статья Буниятова"О хронологическом несоответствии глав "Истории Агван" Моисея Каганкацваци",изданная в Баку в 1965 г., является переводом, без указания авторства, статьи РобертаХьюсена "On the Chronology of Movses Dasxuranc'I", опубликованной в Bulletin of theSchool of Oriental and African Studies XXVII, Part 1 (1954).9. Интервью с Мамедовой 8 июня и 28 ноября 2000 г.10. Играр Алиев и Камиль Мамедзаде. Албанские памятники Карабаха. Баку.Азербайджан девлет нешрияти, 1997 г., стр. 19.11. Интервью с Акопяном 13 октября 2000 г.12. Robert Hewsen, "Ethno-History and the Armenian Influence upon the Caucasian Albanians".13. Письмо Роберта Хьюсена от 10 января 2001 г.