"Черный сад"

  Комитет Карабах 

В мае 1988 года волна враждебности между армянами и азербайджанцами,распространяясь по Нагорному Карабаху как инфекция, достигла деревни Туг. Этотмомент стал решающим. Деревня Туг, расположенная на юге Карабаха, былаединственным в регионе поселением со смешанным населением. Представители обеихнациональностей десятилетиями жили здесь бок о бок, разделенные лишь узким ручьем.И если уж тут не сохранилось взаимопонимание между общинами, оно не смогло бысохраниться больше нигде.Третьего мая в Туг с целью предотвращения столкновений между сотнями жителейпоселка были введены отряды МВД. Эмиссар Москвы Григорий Харченко посетилпоселок в феврале 1988 года и вновь вернулся туда через семь месяцев. Он увидел,насколько обострилась за прошедшие месяцы враждебность:"Это была старая деревня. Все армяне и азербайджанцы давно породнились друг сдругом... Они все поделили между собой, сами разрешили все эти национальныепротиворечия. Я прекрасно помню, как они мне говорили: "Вражда не затронет нас, этотидущий ниоткуда обвал, не заставит нас рассориться". Затем в сентябре я приехал тудаснова вместе с солдатами и разместил их в здании школы. К тому времени площадь ужеразделили и провели границу. Одна половина селения отошла к армянам, другая - казербайджанцам. Был даже случай, когда муж-азербайджанец с тремя детьми остался водной части деревни, а его жена-армянка с тремя детьми переселилась в другую" (1).Идея объединения с Арменией захватила почти всех армян Карабаха. Разногласиякасались только тактики. Функционеры коммунистической партии все еще хотелисотрудничать с Москвой, радикалы же вырабатывали более конфронтационную тактику.В марте 1988 года радикалы сформировали новую группу под названием "Крунк", что впереводе с армянского означает "журавль" - символ тоски по родине - Армении (2).Роберт Кочарян, возглавлявший партийную организацию степанакертскойшелкопрядильной фабрики, стал руководителем "идеологической секции" группы"Крунк". "Крунк" был первой организацией в Советском Союзе эпохи Горбачева, котораяначала использовать стачки в качестве политического оружия.Армения в 1988 году стала местом рождения первого массового оппозиционногодвижения в горбачевском Советском Союзе. Его лидеры, одиннадцать человек,входившие в состав "Комитета Карабах", к концу года почти полностью затмиликоммунистическую партию. "Комитет", состоящий в основном из представителейереванской интеллигенции, в мае вытеснил из своих рядов двух карабахских армян ичленов компартии, бывших лидеров "Комитета", Игоря Мурадяна и Зория Балаяна, исформировал новый состав, в котором не было единого лидера. Семь членов "Комитета"были видными учеными, а четверо позднее стали лидерами посткоммунистическойАрмении (3). Хотя новые лидеры все еще называли себя "Комитетом Карабах", сфера их политическихинтересов простиралась далеко за пределы Карабаха. Они все принадлежали к поколению,важным фактором формирования которого стали ереванские националистическиедемонстрации 1965-1967 годов. В результате этих выступлений, в городе был открытмемориал с вечным огнем в память о жертвах геноцида 1915 года, а день 24 апреля былобъявлен в Армении Днем Геноцида. Они явились носителями идеи "армянского суда",или "Ай дата": давней мечты о сплочении всех армян мира, от Бейрута до Лос-Анджелеса,вокруг общих националистических целей.Два года спустя "Комитет" и его преемник, "Армянское общенациональное движение",стали первой некоммунистической организацией, пришедшей к власти в союзнойсоветской республике. Своим новым успехом они были обязаны в основноморганизаторским способностям двух главных лидеров группы, Вазгена Манукяна иЛевона Тер-Петросяна. Много позже они рассорились и яростно оспаривали результатыпрезидентских выборов 1996 года, но в период, предшествовавший обретениюреспубликой независимости, Манукян и Тер-Петросян образовывали сильный тандем.Круглолицый Манукян, математик по профессии, отличался импульсивным характером.Он играл роль главного организатора и специалиста по улаживанию разногласий в"Комитете Карабах" нового образца, чьи заседания проводились у него на квартире.Манукян говорил, что он намеренно собрал вокруг себя людей, которые "не былиобижены судьбой", или, другими словами, тех, кто присоединялся к движению не из-заличных обид на власть. Он полагал, что карабахский вопрос был лишь средствомпробуждения армян от летаргии при советском режиме и что прочие политические цели,такие как демократия, были второстепенными: "В Армении доминирующей проблемойвсегда был национальный вопрос... Стремление к демократии само по себе не моглопородить такую волну. В Армении эта волна была вызвана карабахской проблемой. Вбалтийских республиках же главным был вопрос о независимости" (4).Левон Тер-Петросян был главным стратегом "Комитета". Его отец, один из основателейСирийской коммунистической партии, перевез свою семью в Армению в 1940-х годах.Тер-Петросян был ученым, специализировавшимся в изучении древнесемитских языков.Академическое образование оказало сильное влияние на его политическое мировоззрение.Во всем его облике чувствуется спокойная сила, а его глубокие, полуприкрытыетяжелыми веками глаза, кажется, высасывают из вас энергию. На протяжении всегоинтервью он глубоко затягивался сигаретами в длинном мундштуке и каждый вопрособдумывал так, будто от него требовалось дать толкование сложному тексту. Он усталоотмахивался от вопросов, связанных с "общественным мнением", словно они быливторостепенными для высокой политики. Тер-Петросян согласился с тем, чтообъединение Нагорного Карабаха с Арменией стало "катализатором" движения 1988 года,хотя и не было его основной целью:"Члены первого "Комитета Карабах" - Игорь Мурадян, Зорий Балаян, Сильва Капутикян идругие - думали только о Карабахе. Для них вопросы демократии или независимостиАрмении просто не существовали. И это послужило причиной раскола. Почувствовав, чтомы начинаем представлять опасность для советской системы, они отступили. Ипроизошла естественная перемена. Они считали, что карабахский вопрос должен бытьразрешен в рамках советской системы. Мы же пришли к пониманию того факта, что этасистема никогда бы не разрешила карабахский вопрос, и что требуется как раз обратное:для решения проблемы Карабаха необходимо было сменить систему" (5). Политбюро в растерянностиВ начале 1988 года московское руководство уже было обеспокоено масштабом кризиса вАрмении и Азербайджане. "Решается кардинальный вопрос, - заявил Горбачев назаседании Политбюро 21 марта. - Речь идет о судьбе нашего многонациональногогосударства, о судьбе нашей национальной политики, заложенной Лениным" (6).Создается впечатление, что партийные руководители чуть ли не ожидали, чтонапряженность медленно перерастет в конфликт - хотя и не могли этому противостоять.В одном пункте, а именно в нежелании согласиться с какими-либо изменениями границвнутри Советского Союза, позиция Политбюро было абсолютно незыблемой. По словамАндрея Гиренко, который в то время был сотрудником вновь созданного секторанациональной политики, "из Таджикистана приходили просьбы о передаче им рядагорных пастбищ в качестве уступки со стороны Киргизии (нынешний Кыргызстан). Ялично отклонил эти предложения, потому что если бы мы что-то начали передавать, тамбы началось то же самое, что и в Нагорном Карабахе" (7).Большую часть очередного заседания Политбюро 21 марта заняли дебаты о том, какукрепить стремительно падающий авторитет партии в Армении. Мораторий наполитические демонстрации в Армении, о котором Горбачев договорился с армянскимиписателями, истекал через пять дней. Члены Политбюро опасались, что новая оппозицияпопытается захватить власть в республике. Обсуждение этого вопроса демонстрируетглубокие внутренние противоречия в горбачевской политике реформ. С одной стороны,сам он выступал против использования силовых методов для подавления оппозиционногодвижения в Армении. С другой - он наметил ряд жестких мер для подрыва авторитета"Комитета Карабах".Эти меры включали полный контроль над местными средствами массовой информации,отключение телефонной связи между Арменией и зарубежными странами, запрет напосещение региона иностранными журналистами и, в случае необходимости, арестактивистов "Комитета Карабах". Вместе с тем Горбачев также говорил и о необходимостимобилизации "здоровых сил" и о вовлечении общественности в политическую дискуссию.Эти противоречивые намерения ярко проявились в весьма путаной речи, с которойсоветский лидер обратился к членам Политбюро. Он рассуждал об открытости и тут же, вэтой же фразе, не переводя дыхания, он говорил об изоляции: "Видимо, мы должныговорить в прессе более откровенно и изолировать ["Комитет Карабах"], но так, чтобы несделать из них героев".Однако усилия московских руководителей по удержанию ситуации под контролем взначительной мере сводились на нет, поскольку их представители - лидерыкоммунистических партий Армении и Азербайджана - уже не были послушны илавировали между требованиями Москвы и общественности в своих республиках.Горбачев выражал недовольство этим на заседании Политбюро 29 февраля: "Необходимаинформация, а ее не добьешься - скрывают и те и другие. Все повязаны. Бездействуют,замешаны в этом товарищи из ЦК КП Азербайджана и КП Армении - и тот и другойтоварищ " (8). Горбачев решил отправить в отставку руководителей компартий обеих республикКямрана Багирова и Карена Демирчана и поставить на их место Абдурахмана Везирова иСурена Арутюняна, которые работали за пределами региона, и, предположительно, небыли вовлечены в местную клановую политику. Везиров был советским послом вПакистане; Арутюнян работал в аппарате Центрального Комитета КПСС в Москве. Дляпредставления новых первых секретарей на внеочередных партийных форумах в Баку иЕреван были делегированы два члена Политбюро. Это было серьезной ошибкойГорбачева.Он послал своего ближайшего сподвижника либерала Александра Яковлева в Армению, алидера консерваторов в Политбюро Егора Лигачева - в Азербайджан. В результатеЯковлев, твердо уверенный в необходимости реформ, выразил сочувствие требованиямармян и даже выступил на массовом митинге в Ереване. Лигачев же в Баку решительнозаявил, что никто и никогда не позволит отобрать Нагорный Карабах у Азербайджана - иэто заявление было с благодарностью встречено азербайджанцами.Как говорит сегодня Яковлев, ему удалось убедить армянских коммунистов отложитьпризывы к объединению Нагорного Карабаха с Арменией взамен на заявление из Баку оботказе от притязаний на Карабах. По его словам, он по телефону говорил об этом сГорбачевым, и тот обещал позвонить Лигачеву в Баку и сообщить об этой инициативе:"Однако ночью меня разбудил телефонный звонок, и я услышал: "Вы нас обманули, вы -обманщик, мы не верим вам". Это был один из участников [ереванского] митинга, накотором я выступал. Что имелось в виду? Оказывается, Лигачев только что заявил, чтоКарабах навсегда останется в составе Азербайджана, и что мы никогда не изменим этупозицию. После этого я вообще отказался заниматься вопросами, связанными сКарабахом" (9).Между членами Политбюро обнаружились серьезные разногласия по карабахскойпроблеме. Как утверждает специалист по национальным вопросам Вячеслав Михайлов,партийная элита в обеих республиках использовала эти разногласия в своих интересах:"Так как в Политбюро не было единого мнения по этому вопросу, [республиканские]элиты почувствовали, что стоит только нажать на Политбюро немного сильнее, оказатьдавление на определенных членов Политбюро, и нужное решение будет принято на самомвысоком уровне. Так все и получилось. Это произошло в результате известнойдвусмысленности позиции Политбюро, что проявлялось не в официальных документах -на бумаге все были очень корректны, - а в беседах с глазу на глаз, в личных контактах, чтовселяло надежду. И так вели себя все члены Политбюро. Лигачев летит в Баку и говорит,что территориальная целостность является высшим принципом и тут никаких проблемнет; а Александр Яковлев, ко всеобщему ликованию, заявляет, что армяне занимаютправильную позицию по данному вопросу". (10)По свидетельству помощника Горбачева Георгия Шахназарова, в Политбюро началисьразногласия: "Явная потеря управляемости вызывала все большую тревогу у нашего правящегосинклита. Это все чаще прорывалось в раздраженных репликах при обсуждениикарабахских дел, а вопрос этот затрагивался едва ли не на каждом заседании Политбюро.На одном из них, 4 июля, лейтмотивом выступлений Лигачева, Воротникова,Соломенцева и других членов руководства было: "Хватит уступок, нужно навестипорядок!". При этом, однако, никто не потребовал применения вооруженной силы, а ведьэто были неглупые люди, и они наверняка отдавали себе отчет, что одними словаминичего не решить. Паралич воли, который приписывают теперь только Горбачеву, вдействительности был свойствен и его коллегам" (11).Война законовВ мае 1988 года провалилась последняя серьезная попытка достичь компромисса междуАрменией и Азербайджаном. Возникло предложение оставить Нагорный Карабах всоставе Азербайджана, но повысить его статус и объявить автономной республикой.Таким образом, область получила бы новые привилегии - в частности, местныйпарламент, собственную конституцию и свое правительство. Генрих Погосян, армянин,руководитель Карабаха, видимо, был близок к принятию этого плана."У него в кармане уже была конституция автономной республики, причем с оченьширокими полномочиями, фактически такими же, как у союзной республики, и в томчисле ему было дано добро на строительство лачинской трассы, которая устранила бымногие проблемы, в том числе и страх перед азербайджанизацией", - говорит ВячеславМихайлов. Однако в последний момент Погосян пошел навстречу местным радикальнонастроенным избирателям и решил отвергнуть предложенный план.Назначение на должность новых руководителей в Армении и Азербайджане неспособствовало прекращению кризиса. Новый армянский лидер Сурен Арутюнян быстроуловил доминирующие националистические настроения. 28 мая 1988 года, спустя неделюпосле вступления в должность, Арутюнян позволил впервые за последние почтисемьдесят лет вывесить в Ереване запрещенный флаг первой Армянской Республики -красно-сине-оранжевый триколор. 15 июня Верховный Совет Армении, принялрезолюцию, которая формально одобрила идею присоединения Нагорного Карабаха кАрмении.Это решение положило начало тому, что впоследствии было названо "войной законов".Региональные партийные органы, похоронив старый советский принцип"демократического централизма", принимали законодательные акты, открытопротиворечащие друг другу. 17 июня азербайджанский Верховный Совет принялконтррезолюцию, в которой вновь подтверждалось, что Нагорный Карабах являетсячастью Азербайджана. Тогда 12 июля областной Совет в Степанакерте одобрилпостановление еще более жесткое, чем то, которое было принято в феврале: онпроголосовал за односторонний выход области из состава Азербайджана и запереименование Нагорного Карабаха в "Арцахскую Армянскую Автономную Область". Армения, бывшая прежде одной из самых послушных республик, вдруг возглавила смутув Советском Союзе. Наиболее бескомпромиссный член Политбюро Анатолий Лукьянов,как сообщают, угрожал членам "Комитета Карабах": "Вы меня не испугаете вашимидемонстрациями, я видел Чехословакию [в 1968 году]" (12). 5 июля были посланы войскадля вытеснения демонстрантов из здания ереванского аэропорта Звартноц. Раздалисьвыстрелы, были пущены в ход дубинки. Погиб один из протестующих, студент. Послеэтого вспыхнула новая волна демонстраций, под более откровенными антисоветскимилозунгами.18 июля в Москве было созвано заседание Президиума Верховного Совета СССР, чтобывынести окончательное решение по этому вопросу. Атмосфера накалилась до пределапосле того, как разъяренный Горбачев вступил в перепалку с армянскими делегатами. Витоге сессия приняла решение о том, что Нагорный Карабах остается в составеАзербайджана. В своем заключительном слове Горбачев объявил: "Я скажу вам, чтосегодняшнее совещание Президиума показало, что у азербайджанцев большесамокритики, чем у представителей Армении". Он обвинил армян в том, что они ведут"недопустимую" кампанию, идущую вразрез с задачами перестройки. Но генеральныйсекретарь также предпринял шаг, непопулярный в Азербайджане. Он решил направить вНагорный Карабах "специального представителя", наделенного полномочиями отменятьрешения бакинского партийного руководства.Сопротивление и депортацииЖесткое решение Президиума Верховного Совета в июле 1988 года привело к изменениютактики армянской оппозиции. "Комитет Карабах" принял план длительной борьбы иприступил к формированию общенациональной организации, которая получиланаименование "Армянское общенациональное движение" (13). Его программапредусматривала проведение в Армении широкомасштабных реформ, хотя и не ставилазадачу достижения независимости республики. В ответ московское руководствонаправило в Ереван войска МВД и ввело комендантский час.Осенью 1988 года армяне пошли против азербайджанского меньшинства в Армении иизгнали его. Есть неправильное мнение, будто азербайджанское население Армении непострадало в конфликте. Многие действительно уехали мирно, и в Ереване почти иливовсе не было межнациональных столкновений, однако в Ереване было очень малоазербайджанцев, и силам безопасности было нетрудно поддерживать порядок. В сельскихрайонах случаи насильственных действий отмечались повсеместно. Банды армянсовершали набеги на азербайджанские деревни, в результате чего многие жители былиизбиты или убиты, их дома поджигали, а сами они были изгнаны. К концу года в сельскихрайонах Армении были десятки покинутых деревень, из которых были выдворены более200 тысяч постоянно проживавших в Армении азербайджанцев и курдов-мусульман (14).К 1989 году, несмотря на то, что насильственные действия в основном прекратились, всеазербайджанцы, остававшиеся Армении, в были депортированы. Возникла системавзаимообменов, когда многие азербайджанцы смогли продавать свои дома армянскимпереселенцам, бежавшим из Азербайджана. Сейран Степанян, прежний заместительруководителя городской администрации в армянском курортном городе Джермук,рассказывал, как он наладил контакт со своими коллегами из партийных органов вАзербайджане. Во второй половине 1989 года он организовал выезд из Джермука однойтысячи азербайджанцев на автобусах и поездах. В ответ семьсот армянских беженцев из Мингечаура и Баку разместили в гостиницах исанаториях Джермука (15). Эти обмены по этническому принципу продолжались до техпор, пока обе республики, и Армения и Азербайджан, почти полностью не избавились отпредставителей "нежелательных" этнических групп. Иногда они принимали едва ли некомичные формы: рассказывают, что в 1989 году на границе Армении и Азербайджанапроизошел обмен пациентами двух психиатрических больниц. Потребовалось несколькочасов, чтобы убедить пациентов, обнаруживших больше политического здравомыслия,чем их правители, распрощаться с медперсоналом и пересечь границу (16).В Армении в 1988 году царил хаос и разгул насилия: в течение нескольких жутких недельв конце ноября - начале декабря здесь погибли десятки азербайджанцев. В результатетщательного опроса, проводившегося более двух лет среди азербайджанских беженцев,Ариф Юнусов составил списки убитых и раненых. Подавляющее большинство жертвотносилось к 1988 году. Юнусов пришел к выводу, что армянами в это время были убиты127 азербайджанцев. Людей избивали, жгли или убивали. Во время самого ужасногоинцидента в ноябре 1988 года, обстоятельства которого еще не до конца прояснены, былизаживо сожжены двенадцать азербайджанцев из деревни Вартан на северо-востокеАрмении. Полный список Юнусова насчитывает 216 убитых азербайджанцев; в это числоон включает тех, кто замерз насмерть в дороге, покончил с собой, умер позднее вазербайджанских больницах или по прошествии трех лет все еще числился пропавшим безвести.Министр внутренних дел Советского Союза Вадим Бакатин в конце 1988 года выезжал вАрмению и в Азербайджан, чтобы попытаться остановить массовые депортации. В своихмемуарах он пишет, как встречал запуганных азербайджанцев недалеко от города Спитакв Армении и запуганных армян в азербайджанском городе Кировабаде. Все они просили озащите, обеспечить которую он был не в состоянии. Бакатин дал указание функционерамминистерств внутренних дел в обеих республиках проследить, чтобы беженцы непострадали. Однако, судя по стандартным заявлениям сотрудников правоохранительныхорганов, на них нельзя было положиться: "Местное руководство рассмотрело все[заявления], дало обещание все уладить, но я уже не верил, что они что-нибудь сделают.Там оставалось совсем немного людей, на которых я как министр мог бы положиться.Ведь нельзя же было всех уволить" (17).Исследование Юнусова показывает, что в высылке азербайджанцев принимали активноеучастие многие функционеры компартии Армении и сторонники "Комитета Карабах". 27ноября 1988 года, например, один из руководителей КГБ, начальник управлениявнутренних дел и местный партийный руководитель объехали деревни Сарал и Гурасли врайоне Спитака на севере Армении и приказали азербайджанскому населению "убраться втечение двух недель". Когда же азербайджанцы отказались уехать, на эти деревни напаливооруженные банды. Чиновники вернулись и повторили свои требования, сопровождая ихугрозами. Жители деревень уехали на автобусах, увозя с собой только самое необходимое;но по дороге по колонне машин открыли огонь, в результате чего три человека погибли(18).В действительности черная ирония судьбы заключалась в том, что изгнаниеазербайджанцев из района Спитака фактически спасло их от полного уничтожения вовремя Спитакского землетрясения, которое произошло несколько дней спустя. Врезультате землетрясения 7 декабря погибло 33 азербайджанца. Если бы их большинствоне подверглось депортации в течение предыдущих недель, потери средиазербайджанского населения были бы намного больше (20). Армянское землетрясениеЗемлетрясение произошло в 11:41 утра 7 декабря 1988 года. Эпицентр был недалеко отгорода Спитак. Построенные при советском режиме жилые дома рухнули, похоронив подобломками тысячи людей. Спитак оказался фактически стерт с лица земли, а в соседнемЛенинакане (ныне Гюмри) произошли страшные разрушения. Согласно некоторымоценкам, во время землетрясения было разрушено 1500 деревень и 35000 домов. Засчитанные секунды природной катастрофы погибло, по официальным данным, 24 817человек, то есть почти наверняка больше, чем за все шесть лет вооруженного конфликта вНагорном Карабахе (20).В связи с землетрясением проявились и лучшие, и худшие черты жителей региона.Тысячи армян голыми руками растаскивали каменные обломки в поисках оставшихся вживых и оказывали помощь жертвам землетрясения, однако впоследствии былиобвинения в мародерстве, и большая часть средств, предназначенных для восстановления,была расхищена. В Азербайджане тысячи людей, забыв о политических разногласиях,пытались оказать помощь жертвам катастрофы. Но в то же время были сообщения о том,как ликующие азербайджанцы устраивают праздничные фейерверки по случаю"наказания" Армении (21).Катастрофа не погасила армяно-азербайджанский конфликт, хоть многие на этонадеялись. Московский журналист Виктор Лошак, командированный в зонуземлетрясения, вспоминает об охватившем уцелевших людей пугающем "психозе", вкотором пережитый ужас смешался с национальными предрассудками:"О чем говорили эти люди со мной, журналистом, и друг с другом? Не о смерти, не освоих родственниках, не о прогнозах возможного нового землетрясения. Они говорили отом, что азербайджанцы послали им груз лекарств - было выслано несколько грузовиков смедикаментами, потому что азербайджанцы находились близко, и Центральный Комитетпомог им это сделать - азербайджанцы послали им лекарства, и они считали, чтоазербайджанцы, конечно, хотели их отравить. Все это было уже на уровне полногопсихоза" (22).Бедствие изменило не только природный ландшафт Армении, но и политический обликстраны. Впервые советские власти позволили армянской диаспоре непосредственноучаствовать в делах Советской Армении, поскольку армяне всего мира оказывали помощьпострадавшим. Члены "Комитета Карабах" сформировали чрезвычайный штаб помощи вздании Союза писателей в Ереване. "Сразу после землетрясения незаметно для нас самихмы обнаружили, что несем ответственность за людей и даже за спасательные работы,помощь жертвам и так далее", - вспоминает Рафаэл Казарян. - Мы этого даже не ожидали.Рычаги власти перешли от правительства к нам" (23).7 декабря Михаил Горбачев был в Нью-Йорке, в Организации Объединенных Наций. Онпоспешил обратно - в Москву и затем прилетел в Армению - это была его единственнаяпоездка на Кавказ за все время пребывания на посту руководителя Советского Союза. Вполитическом плане поездка оказалась крайне неудачной. Горбачев посетил зонуземлетрясения и затем поехал в Ереван. По сложившейся традиции он вышел на одну изплощадей города, чтобы поговорить с людьми. Председатель Президиума Верховного Совета Армении Грант Восканян присутствовалпри этом, и вот что он вспоминает. "[Горбачев] сказал: "Мы не оставим вас один на один свашей бедой, мы поможем вам". И кто-то выкрикнул из толпы: "А Карабах?" Горбачеввспылил и заявил: "Слушайте, я думал, что вы не будете снова поднимать карабахскийвопрос в час национального бедствия. Я думаю, многие этого не поймут".Помощник Горбачева Георгий Шахназаров был с ним и наблюдал за реакцией толпы:"Михаил Сергеевич [Горбачев] не столько урезонивал бородача, сколько апеллировал кокружавшим его людям. И некоторые женщины действительно откликнулись, бросив по-армянски слова упрека молодому человеку. Но остальные безмолвствовали. Стоя рядом, явглядывался в лица и видел, что их не возмутило упоминание Карабаха. Видимо, мысль онем сидела гвоздем в голове каждого, не давала покоя, даже землетрясение не могло отнее отвлечь". (24)Прежде чем вернуться в Москву, Горбачев дал интервью армянскому телевидению, вкотором он заявил, что карабахский вопрос эксплуатировался "недобросовестнымилюдьми, демагогами, авантюристами, коррупционерами, чернорубашечниками", теми, кто"жаждал власти" (25). Эти его высказывания стали сигналом для ареста "КомитетаКарабах". Здание союза писателей окружили войска, девять членов "Комитета" былиарестованы. Еще двоих задержали через несколько дней. Все одиннадцать былидоставлены в Москву и помещены в следственный изолятор, но спустя шесть месяцев ихосвободили до суда (26).Реакция РоссииПосле землетрясения в Армению приехал еще один видный визитер - самый известныйсоветский диссидент, которого называли совестью нации - Андрей Сахаров. Он завершалпоездку по Азербайджану, Нагорному Карабаху и Армении вместе со своей супругойЕленой Боннэр. В Армении они посетили зону землетрясения и встретились с оппозицией.Взгляды Сахарова на карабахский вопрос были противоречивы. Вначале он занималпроармянскую позицию, заявляя, что Сталин несправедливо передал Нагорный КарабахАзербайджану в 1921 году и называя проблему Карабаха "пробным камнем перестройки иее способности преодолеть сопротивление и инерцию прошлого". Проармянская позицияСахарова сформировалась под влиянием его жены-армянки. Родители Елены Боннэр, чьядевичья фамилия Алиханян, были армянами из Шуши, вынужденными покинуть город в1920 году. Семейные воспоминания, видимо, произвели на нее глубокое впечатление. Ивсе же, Сахаров и Боннэр, выслушав обе стороны, несколько пересмотрели свое мнение.В качестве решения конфликта Сахаров предложил провести референдум, на которомжители каждой карабахской деревни могли бы решить, присоединяться ли автономнойобласти к Армении или к Азербайджану. Но, посетив Нагорный Карабах и увидев,насколько сложна его география, Сахаров понял, что его идея неосуществима. СейчасБоннэр признает, что тот план "не был идеальным решением", но защищает его, как, покрайней мере, пример творческого подхода к проблеме, поскольку ранее все дискуссии покарабахскому вопросу неизменно велись лишь в конфронтационном ключе: "Мы хотелиувести разговоры с пути, ведущего к войне" (27).Первоначальная позиция Сахарова отражала в целом проармянские настроенияроссийской интеллигенции. Армянская и российская интеллигенция традиционноподдерживали близкие отношения, и после погромов в Сумгаите большинствопредставителей московской интеллектуальной элиты всецело поддерживало армян. Сегодня российский журналист Виктор Лошак соглашается с тем, что этот проармянскийконсенсус представлял известную опасность:"Нам казалось, что возвращение Карабаха Армении было частью процессадемократизации Советского Союза. Нам тогда казалось, что восстанавливаласьсправедливость. Нам казалось, что мы правы. Но на самом деле мы были абсолютно неправы в том, что полностью игнорировали настроения другой стороны. Мы не думали отом, какой будет реакция тех, кто считал Нагорный Карабах частью своей страны".Возникавшую азербайджанскую оппозицию возмущало подобное отношение. В феврале1989 года азербайджанский ученый и активист Зардушт Ализаде посетил одно иззаседаний "Московской трибуны" в Доме ученых в Москве. Сахаров был председателемэтого диссидентского форума. Участники собрания приняли обращение с требованиемосвободить членов "Комитета Карабах", арестованных двумя месяцами раньше. По словамАлизаде, на этом собрании он говорил о том, что деятельность "Комитета Карабаха"принесла страдания азербайджанцам. Потом, вспоминает Ализаде, один бывшийдиссидент возмутился, посчитав, что он не имел никакого права делать такие заявления.Ализаде в своей речи цитировал знаменитую фразу Достоевского о том, что никакоеблагое дело не стоит слезинки ребенка. Его оппонент настаивал: "Какое право имеете вы,азербайджанцы, говорить о слезах детей после Сумгаита?". На что Ализаде ответил: "А вычто же, действительно думаете, что в сумгаитских погромах участвовал весь народ?" (28).Специальный представительВ июле 1988 года, когда кризис приобретал затяжной характер, Горбачев, по-видимому,решил, что у него нет иного выбора, кроме введения в Нагорном Карабахе прямогоправления Москвы. 24 июля он вызвал в Кремль промышленника Аркадия Вольского,который уже посещал автономную область тремя месяцами ранее. После длившейся всегонесколько минут беседы Вольский согласился стать представителем Политбюро вКарабахе на "шесть месяцев". Как оказалось, ему пришлось остаться там почти на полторагода (29).Официально должность Вольского называлась "Представитель Центрального Комитета иВерховного Совета", фактически же он стал своего рода генерал-губернатором, несущимответственность, по его собственным словам, "за все, начиная с осеменения коров довоенных вопросов". По общему мнению, такая работа была как раз для него. Человекбольшого личного обаяния, он снискал - по крайней мере, сначала, - уважение к себеобеих конфликтующих сторон, и ему удавалось, по крайней мере, на первых порах,снимать напряженность в межэтнических отношениях. Те же качества Вольский вновьпроявил в роли российского посредника в Чечне в 1995 году, когда он наладилнормальные рабочие отношения с делегацией чеченских повстанцев.Главным направлением стратегии Вольского была социально-экономическая сфера. Впервой половине 1988 года из-за забастовок были остановлены предприятия НагорногоКарабаха, что не могло не сказаться на командной советской экономике. Как выразилсяБорис Нефедов, главный помощник Вольского: "Забастовка на заводе по производствуконденсаторов [в Степанакерте] привела к сбоям в работе 65 предприятий СоветскогоСоюза, выпускавших телевизоры и радиоприемники". Со своей стороны, карабахскиеармяне жаловались, что они больше не получают прибыли от поставок в Азербайджансвоих традиционных товаров - таких, как шелк-сырец и виноградный сок. Предложение Вольского состояло в том, чтобы заняться поиском новых экономическихпартнеров для карабахских предприятий в России - шаг, который, безусловно, вызвалнедовольство в Азербайджане. Несмотря на все усилия Вольского, экономическоесражение было, в конечном счете, проиграно. По оценкам специального представителяМосквы, по состоянию на ноябрь 1989 года конфликт вокруг Карабаха уже стоилсоветской экономике 1 млрд. рублей, и эти потери значительно превосходили те 400 млн.рублей инвестиций, которые за год до этого обещал выделить Горбачев (30).Каждый день Вольский и его команда выступали в роли пожарников, пытаясь потушитьогонь вражды между двумя общинами. Вспоминает российский журналист Вадим Биркин,уроженец Карабаха, который работал пресс-секретарем Вольского:"Армяне и азербайджанцы затевали споры буквально по любому поводу. Скажем, "комуможно и кому нельзя пользоваться колодцем". Например, в Кяркиджахане, горнойдеревушке близ Степанакерта, местные азербайджанцы запретили это делатьодносельчанам-армянам. Или "кому можно и кому нельзя ездить по этой дороге".Подобные спорные вопросы очень сильно обострили ситуацию. Однажды Вольскийпослал меня [в Кяркиджахан], чтобы расследовать это дело... Я взял фотоаппарат и поехалвыяснить, могут жители пользоваться [колодцем] или нет. Азербайджанцы напали наменя, отобрали фотоаппарат и засветили пленку". (31)В течение 1988 и 1989 годов обе общины Нагорного Карабаха начали пускать в ход другпротив друга любое оружие. Армяне, составлявшие три четверти населения, пользовалисьсвоим численным превосходством. Армянская молодежь забрасывала камнями автобусы игрузовики, доставлявшие товары первой необходимости в Шушу.Азербайджанскиерабочие были уволены со всех предприятий Степанакерта. Армяне, жители селения Ванк,даже пытались не позволить азербайджанским пастухам вывести полумиллионное стадоовец с летних пастбищ, что заставило Вольского раздраженно воскликнуть: "У овец женет никаких национальных амбиций!".Главным оружием Азербайджана было экономическое давление на армянский анклав,находящийся на его территории. Азербайджанцы могли блокировать поставку товаров вКарабах автотранспортом и по железной дороге. Олег Есаян, армянин, возглавлявшийсоциально-экономический отдел администрации Вольского, жаловался, чтоазербайджанцы разгружают железнодорожные вагоны и забирают грузы еще на подъездахк Степанакерту. Азербайджанцы также полностью контролировали единственный вКарабахе маленький аэропорт недалеко от селения Ходжалы (32). Когда пять лет спустя, в1994 году, война закончилась, эта битва демографии с географией достигла апогея: армянеиспользовали свое численное преимущество, чтобы вытеснить всех азербайджанцев изКарабаха; азербайджанцы же воспользовались своим экономическим превосходством исжали вокруг Карабаха кольцо экономической блокады. День 18 сентября 1988 года был отмечен невиданным доселе насилием. Толпаазербайджанцев неподалеку от селения Ходжалы напала на колонну советских солдат иармянских мирных жителей, доставлявших продовольствие и товары первойнеобходимости в Степанакерт. После этого несколько сот армян, вооруженных топорамии охотничьими ружьями, направились к поселку с целью возмездия. Части внутреннихвойск МВД преградили им путь и остановили большинство нападавших, но некоторымвсе же удалось прорваться в Ходжалы, и там завязался жестокий бой с азербайджанцами.По меньшей мере два десятка человек получили ранения, двое солдат позже скончались.Это кровавое столкновение возвестило о несчастной судьбе этнических меньшинств вобоих главных городах Карабаха: вскоре всех армян изгнали из Шуши, а всехазербайджанцев - из Степанакерта.Вольский в это время отсутствовал, и его замещали двое из его команды - ГригорийХарченко и Борис Нефедов. Харченко говорил по телефону с Горбачевым и был поражентем, насколько плохо генеральный секретарь осведомлен о происходящих событиях:"Вольский находился в отпуске. Мы с Борисом Нефедовым действовали на свой страх ириск. Горбачев был в Красноярске и звонил мне оттуда. В городе полыхали пожары, домаподжигали, на улицах стреляли, появились раненые. Он позвонил и сказал: "ВызывайтеПогосяна и членов комитета партии! Скажите им, что, если они это не остановят, онибудут исключены из партии!" Я сказал: "Михаил Сергеевич, все они уже давно наплевалина свои партбилеты. Члены комитета и организовали эти выступления! О чем выговорите? О каких партийных методах вы говорите? Они мешками собирают паспорта иотказываются от советского гражданства". Вольский спешно вернулся в Карабах. Онвспоминает, как его вызвали к горящему дому в Степанакерте, и он помогал сорокаазербайджанским детям выбираться из задымленного подвала. Он понял, что необходимовводить военное положение, но, по его словам, Горбачев не соглашался:"Было два часа ночи. [Горбачева] разбудили. Поначалу охранники не хотели его будить.Тогда я разозлился и в 9 часов следующего утра выступил по телевидению без санкцииМосквы. Я опустил слово "военный" и сказал, что мы временно вводим "особый режим".На время приостанавливалась деятельность всех партий и движений, всехконституционных гарантий... Откровенно говоря, это был единственный правильныйтогда шаг".1989: сползание к насилиюВ 1989 году по всей территории Советского Союза прошла волна протестов. После того,как в Грузии, в Балтийских республиках и в Центральной Азии вспыхнули серьезныенациональные споры, неутихающий кризис в Нагорном Карабахе сместился на второйплан. В это время самый серьезный политический вызов режиму Горбачева был брошениз России. Первый свободно избранный парламент Советского Союза, Съезд народныхдепутатов, начавший свою работу весной 1989 года, стал форумом для всех новыхоппозиционных движений. Зорий Балаян был одним из избранных на Съезд депутатов отНагорного Карабаха. Он использовал свой статус парламентария для сплочения рядовоппозиции. В январе 1989 года Москва придала "специальному режиму" Аркадия Вольского статуспостоянной администрации. Вольский возглавил "Комитет особого управления НагорногоКарабаха", куда помимо постоянных восьми членов, входили также еще четверо русских,двое армян и один азербайджанец. Местные партийные органы были распущены, аполитические митинги и собрания запрещены. Для поддержания общественного порядкавновь созданный Особый Комитет имел в своем распоряжении части внутренних войскМВД численностью в 4 тысячи человек.Но даже этого оказалось недостаточно, поскольку армяне Карабаха отказалисьподчиняться новому органу власти. В июле армянские жители Шаумяновского районаАзербайджана к северу от Нагорного Карабаха (географически расположенного вравнинной части Карабаха), вступили в борьбу. Местные комитеты партии принялирешение о присоединении к Нагорному Карабаху. Это решение, конечно, сразу былоотвергнуто в Азербайджане. 16 августа на митинге в Степанакерте карабахские армянеизбрали Национальный Совет из 79 членов, который заявил о принятии на себя всейполноты власти в Карабахе и о намерении сотрудничать с комитетом Вольского только пособственному усмотрению.Нагорный Карабах разваливался. В регионе было теперь четыре органа власти: ОсобыйКомитет Вольского, две армянские и одна азербайджанская структура. До этого числожертв столкновений было невелико: около десятка человек погибли во всем спорномрегионе. Когда жители Карабаха вместо охотничьих и самодельных ружей сталивооружаться боевым стрелковым оружием, количество убитых стало непрерывно расти."Вторая половина 1989 года началась с раздачи оружия, - вспоминает Вольский. - Отэтого факта никуда не уйти". Тогда же начали взрывать мосты, блокировать дороги ибрать первых заложников. Группа азербайджанцев в Шуше даже взяла в заложникикомандующего группировкой внутренних войск МВД Юрия Шаталина, и Вольскомупришлось послать бронемашину для его освобождения. Конфликт разгорелся с новойсилой осенью 1989 года, когда азербайджанская оппозиция объявила о блокаде ведущей кКарабаху железной дороги и попыталась прекратить поставку армянскому анклавугорючего и продовольствия.В архиве Политбюро хранится датированное 4 сентября 1989 года постановление,которым оно, по рекомендации двух своих членов, санкционировало новые драконовскиемеры безопасности. Оба настаивали на том, что "националистические и экстремистскиевооруженные формирования" следует "разоблачить" и "разоружить" и предупреждали овозможности "массовых вооруженных столкновений" в Карабахе. Они предлагали, чтобывнутренние войска были заменены частями действующей армии. Помимо всего прочего,Политбюро приняло решение об изъятии у сотрудников милиции автоматического иснайперского оружия, о взятии под охрану складских помещений, где хранятсявзрывчатые вещества, а также общественных зданий и аэропортов. Оно уполномочилоМинистерство обороны обеспечить контроль над всеми видами тяжелого вооружения натерритории Азербайджана и Армении (33). Тем не менее, казалось, на местах ничего не изменилось. В стране задули иныеполитические ветры, а в Москве Вольский постепенно впал в немилость. Осенью 1989года советское руководство проявляло куда больше беспокойства по поводуАзербайджана, нежели Армении. В Азербайджане укрепился Народный фронт - иоппозиция, и руководство партии требовали роспуска комитета Вольского и возвращенияКарабаха под прямое управление Баку. 28 ноября Верховный Совет СССР официальнораспустил Особый комитет и выпустил указ о его замене "Организационным комитетом",руководство которым осуществлялось непосредственно из Баку. В течение недолгоговремени все оставалось по-прежнему, и Вольский со своим комитетом продолжалработать в Карабахе, сохраняя свои полномочия. Он выехал со своей командой изКарабаха только после событий "черного января" в Баку.Угроза введения в Карабахе прямого правления Баку, однако, вызвала самую резкуюреакцию армян, провозгласивших теперь полное соединение Нагорного Карабаха иАрмении. 1 декабря Верховный Совет Армении и карабахский Национальный Советприняли совместную резолюцию, третий пункт которой гласил: "Верховный СоветАрмянской ССР и Национальный Совет Нагорного Карабаха провозглашаютвоссоединение Армянской ССР и Нагорного Карабаха. Население Нагорного Карабаханаделяется всеми правами граждан Армянской ССР".Ранее, в мае 1989 года, члены "Комитета Карабах" были выпущены на свободу после того,как московские власти решили, что им не может быть предъявлено никакого обвинения.Они вернулись в Ереван, где их встречали как героев, или, по словам Ашота Манучаряна,"как нечто среднее между Франциском Ассизским и Папой Римским" (34). Онивозобновили оппозиционную деятельность, пользуясь теперь значительно большимавторитетом. В своих публичных выступлениях вышедшие на свободу лидеры оппозицииотвергали идею выхода Армении из состава Советского Союза. В июле 1989 года ЛевонТер-Петросян сказал в интервью французской газете "Фигаро": "Мы говорим остроительстве федерации народов ССР и о продвижении к демократизации страны" (35).Однако дискуссии о независимости более уже не воспринимались как табу, и армяне то идело вспоминали, что они всего два поколения назад, в 1918-1920 годах пусть на короткийпериод, были независимы. По признанию Тер-Петросяна, он всерьез задумался над идеейнезависимости летом 1989 года."Я скептически относился к тому, что происходило тогда в Прибалтийских республиках, вАрмении, на Украине, в Молдове. Я говорил, что нам еще рано говорить о независимости.Пока то же самое не начнется в России, нам независимости не видать. Я пришел к выводу,что Советский Союз доживает последние дни, и что мы сможем обрести независимостьтолько после забастовки шахтеров в России летом 1989 года. Когда начались этимногомиллионные забастовки, Сахаров и другие сразу политизировали их... Это былочем-то мощным. После этого я сказал: "Пора, нам надо бороться за независимость".Потому что было бы очень опасно, если бы Советский Союз рухнул, а мы не были быготовы к этому" (36).   

  Примечания:1. Интервью с Харченко 4 декабря 2000 г.2. Вот еще одно объяснение названия "Крунк": по-русски эта аббревиатурарасшифровывается как "Комитет революционного управления Нагорного Карабаха".3. Бабкен Араркцян, Ашот Манучарян, Вазген Манукян и Левон Тер-Петросян.4. Интервью с Манукяном 5 мая 2000 г.5. Интервью с Тер-Петросяном 24 мая 2000 г.6. Russian Archives Project, фонд 89, рол. 1003, 89/42/19.7. Интервью с Гиренко 2 июня 2000 г.8. Russian Archives Project, фонд 89, рол. 1003, 89/42/18.9. Интервью с Яковлевым 8 декабря 2000 г. В своих мемуарах Лигачев подтверждаетсказанное им в разговоре с Горбачевым из Баку; Ligachev, Inside Gorbachev's Kremlin, p.173.10. Интервью с Михайловым 5 декабря 2000 г.11. Георгий Шахназаров. Цена свободы, стр. 212.12. Приводится в кн.: Владимир Григорян. Армения 1988-1989 гг. (Ереван, 1999), стр. 118.13. В Армении АОД известно как "HHSH" - аббревиатура названия на армянском "HayotsHamazgayin Sharzhum".14. По статистическим подсчетам Арифа Юнусова, из Армении в Азербайджан бежали186 тысяч азербайджанцев и 18 тысяч курдов-мусульман; позднее 7 тысяч курдовперебрались в Россию. Ариф Юнусов. "Миграционные потоки - оборотная сторонанезависимости", - в кн.: "Россия и Закавказье: реалии независимости и новоепартнерство". Москва, Финстатинформ. 2000, стр. 108.15. Интервью со Степаняном 28 апреля 2000 г.16. По изложению Гургена Бояджяна в интервью 26 сентября 2000 г. Этот рассказ не могбыть подтвержден.17. Бакатин. Дорога в прошедшем времени, стр. 146.18. Ариф Юнусов. Погромы в Армении в 1988-1989 годах", - "Экспресс-Хроника" 9 (186),26 февраля 1991 г.19. Там же.20. Rost, Armenian Tragedy, 192. 21. О празднествах на улицах Баку см.: Александр Лебедь. За державу обидно. - Москва:Московская правда. 1995, стр. 255-256.22. Интервью с Лошаком 6 декабря 2000 г.23. Интервью с Газаряном 22 мая 2000 г.24. Шахназаров. Цена свободы, стр. 216.25. 11 декабря 1988 г. Roxburgh, Second Russian Revolution, p. 123.26. По сравнению с другими заключенными советских тюрем, условия содержания членов"Комитета Карабаха" были относительно хорошими. Например, Левона Тер-Петросянапоместили в просторную двухместную камеру тюрьмы "Матросская Тишина" вместе сузбекским диссидентом из Бухары, лидером оппозиционной партии. В августе 1991 г. в туже камеру попал участник путча и глава КГБ Владимир Крючков.27. Интервью (по телефону) с Боннэр 17 сентября 2000 г.28. Интервью с Ализаде 9 июня 2000 г.29. Интервью с Вольским 1 июня 2000 г.30. Интервью с Нефедовым 7 декабря 2000 г. Андрей Пральников. "НКАО: будни особогоуправления", в: "Московские новости", №45, 5 ноября 1989 г., перепечатано в кн.:"Нагорный Карабах глазами независимых наблюдателей", стр. 123-124.31. Интервью с Быркиным 1 июня 2000 г.32. Интервью с Есаяном 5 октября 2000 г.33. События в Ходжалы восстановлены по их описанию в кн. Malkasian, Gha-ra-bagh!;Rost, Armenian Tragedy и "Хроника НКАО".34. Russian Archives Project, фонд 89, рол. 1991, 89/10/42.35. Интервью с Манучаряном 4 мая 2000 г.36. Le Figaro, 26 July 1989.37. Интервью с Тер-Петросяном 24 мая 2000 г.