"Медиум"

Я открываю глаза. Свет солнца уже начал пробиваться в нашу комнату сквозь задернутые шторы. Ник еще спит, повернувшись на бок лицом ко мне, а на его наручных часах стрелки показывают двадцать минут девятого. И почему я проснулась в такую рань? Помню, как перед сном мы договорились, что будем вставать в десять. Нам некуда было торопиться, мы могли отправиться в путь, когда нам будет удобно. А для этого мы должны были хорошо отдохнуть.

Я переворачиваюсь на спину и гляжу в потолок, пытаясь представить, как все будет, когда я вновь окажусь на могиле отца. Впервые после всего. Вероятно, я не оправдаю надежд Ника, и, конечно же, разревусь. После чего он заберет меня оттуда. Вот и все. Может, на все это у нас уйдет около часа, а потом, весь оставшийся день, я буду как развалина. Заражать своим унынием других.

Прошло еще какое-то время, прежде чем Ник подобрался к моему плечу поближе и сонно пробормотал.

- Ари, просыпайся...

- Я давно не сплю, Ник.

Парень приподнимает голову и открывает глаза. Он весь взъерошенный после сна, от чего выглядит непривычно беззащитным и милым. Это помогает мне ненадолго забыть о мрачных мыслях и улыбнуться.

- Доброе утро, - говорю я, и он кивает, опуская голову обратно мне на плечо.

- Ага... И тебе...

Минута тишины сменила другую. Я легонько толкаю Ника в плечо.

- Ник?

- Да... Я уже встаю, Ари... Встаю, - бормочет он, но так и не поднимается.

Я позволяю ему поспать еще полчаса, пока из его часов не донесся противный раздражающий голос: «Поднимайся, лентяй». Не очень мотивирующий будильник. При чем каждый раз к лентяю добавлялось еще что-нибудь весьма нелестное. Голос такой, что его невозможно сносить, и в тот самый момент, когда я подумала, что у меня сейчас начнут кровоточить уши, Николас проснулся, чтобы заткнуть его.

- Противно, но всегда действует, - прокомментировал он, выбираясь из постели.

Позавтракав, мы переодеваемся в маггловскую одежду, чтобы особо не привлекать к себе внимания. Луис сегодня оставался дома, а потому перед самым нашим уходом все-таки спросил:

- Вам точно не нужна помощь?

- Нет, - заверил его Ник. – Мы не надолго. С нами ничего не случится.
Николас знал, что я не хотела бы лишних людей. Ведь посещение кладбища – дело очень личное. Кому как ни нам было знать.

Мы уже были в дверях, когда Ник сказал.

- Веди ты, я не знаю, где похоронен твой папа.

Мы встретились взглядом. Сделав глубокий вдох, я дотронулась до его руки. Земля из под ног исчезла, дом Эльтов растаял в вихре красок. Наконец, все кончилось и мы с Ником оказались посреди огромного кладбища, окруженного хвойным лесом.

- Нужно пройти немного. Идем, - зову я и беру Ника за руку. Мне нужно чувствовать его присутствие, чтобы не пасть духом раньше, чем надо.

Ник идет рядом, смотрит на меня обеспокоенно и молчит. Его пальцы крепко стиснули мои в ответ. Я вглядываюсь в надгробия и таблички, пытаясь найти нужный сектор.

- Сколько же здесь новых могил...

Мы ступаем не спеша, словно нарочно оттягивая тяжелый для меня момент. Некоторые могилы были новыми, некоторые совсем заброшенными. Протоптанный людьми снег был похож на мокрую вату. Ветер хлестнул мне по лицу, сбросив капюшон с головы. Я тут же набрасываю его обратно.

- Здесь столько мертвых, вереницы.... – произносит Ник и меня пробирают мурашки. Я и забыла, что в таком месте, как кладбище, Ник становится маяком для душ. – Твой отец... Он среди них. Пойдем за мной. Он показывает нам путь.

Я чувствую, как к глазам подкатывают слезы. Ноги будто вросли в землю, Ник уже сделал несколько шагов вперед, а я так и замерла на месте.

- Идем, Ари, - оборачивается он. Тут Ник заметил мое лицо и вернулся. – Он ждет тебя.

- Будь рядом, ладно? – тихо прошу я, цепляясь за его руку.

Николас кивает, и я на ватных ногах иду за ним. Порыв ветра снова сбрасывает мой капюшон, но на этот раз, я уже не обращаю на это внимания. Я иду, шаг за шагом приближаясь к прошлому. В этом мертвом холоде, только теплая рука Ника была чем-то действительно живым и естественным.

- Мы почти пришли...

- Ник, мы даже не взяли цветы, - отвечаю я, заметив на могиле одной женщины огромный букет белых лилий. От этого осознания, мне становится стыдно. Я должна была подумать о цветах в первую очередь.

- Ари, мы же волшебники, - мягко напоминает мне Ник, заметив масштабы моего беспокойства.

- А, да...

И об этом я тоже забыла.

Мы свернули налево, пробираясь по узкой, заметенной снегом дорожке. У папы нет ни величественного памятника, ни оградки. Его могилу укрыло снегом настолько, что было видно только имя.

- Мы пришли, - говорит Ник, и я выпускаю его руку.

Пройти вперед мне удается с трудом. Ноги еле шли, однако, оттягивать эту минуту было нельзя. Я подошла к невысокому холмику, сметая снег голыми руками без какого-либо волшебства. Ник касается моего плеча, и я замираю.

- Это могу сделать я, - тихо говорит он, глядя на мои покрасневшие от холода руки.

- Нет, - отвечаю я. – Я должна. Сама.

Мои пальцы скользят по холодному камню. Я чувствую каждый выступ надписей, указывающих, продолжительность жизни моего отца, и мне становится невероятно тяжело. Ник все же помогает мне. И вот я стою и читаю надписи.

                                                                                            Дейтон Уайт

                                                                            01 января 1968 – 17 августа 2011

                                                                          «Любовь к тебе сильнее смерти»

Я задерживаю взгляд на последней строчке и опускаюсь вниз. Колени касаются холодного снега, но я чувствую все отдаленно, словно это происходит не со мной. Мне только хочется коснутся земли, в которой лежит отец.

- Ари, - мне требуется время, чтобы осознать, что это голос Ника зовет меня. – Он рядом сейчас. Он видит тебя. Ты можешь сказать, все, что хочешь.

Слова, которые обычно спасали, сейчас действовали на меня самым худшим образом. Что я могу сказать отцу? Что мне не хватает его? Что мне стыдно, потому что за эти полгода я так ничего и не добилась?

Я приблизилась к разгадке на полшага - это ничтожно, если вспомнить, каким человеком он был. Я сжимаю пальцы, чувствуя в руке снег. Ладонь немеет. Холод врезается в кожу. Мне следует просить прощения. Хотя бы за то, что за эти полгода я осмелилась прийти к нему только сейчас.

- Прости... - тихо роняю я и одновременно с этим из глаз полились горячие мокрые слезы. - Прости меня, если слышишь...

Я пытаюсь представить, как папа смотрит на меня, стоя возможно где-то совсем рядом, но я не могу его видеть. Почему я не медиум? Почему этому нельзя научиться?

Новый порыв ветра пробирает насквозь. Я смотрю на даты, но практически их не вижу. Память возвращает меня в детство. Если бы эти дни можно было продлить.... Если бы можно было бы вернуть хотя бы один из них. Прожить его заново, купаясь в этой иллюзии вечно...

- Я так давно не была здесь... Мне все смелости не хватало. А пришла и забыла цветы, что я за дочь... Я только хочу сказать, что мне не хватает тебя. Ты и сам знаешь... Я пришла сказать, что я люблю тебя и помню тебя. И буду помнить всегда.

Голос мой сбивался по мере того, как я теряла над собой контроль. Слезы застилали мне глаза, с губ сорвался судорожный вздох.

- Если бы не Ник, я бы пропала. Он бы тебе понравился. Хотя, ты, наверное, итак знаешь. Он видит тебя теперь куда чаще, чем я. Я благодарна ему. Надеюсь, когда-нибудь, мы с ним доберемся до правды.

Ник опускается рядом и обнимает меня. Я прижимаюсь к его теплой груди и плачу. Первое время он даже не пытается меня успокоить. Да и вряд ли бы у него это получилось. Все что мне сейчас было нужно, это объятия Ника. Объятия, в которых я могла укрыться от собственного горя и от самой себя. Я нуждалась в них на похоронах, но тогда мы еще не знали друг друга. Нуждаюсь в них и теперь.

- Ари....

Я поднимаю глаза. Ник выглядит разбитым. Вероятно, какая-то часть моей боли перешла и ему. Он, наверное, думал о своей семье. Может, на него нахлынули собственные воспоминания, о которых я не знаю. А может, ему просто не по себе, потому что в его руках плачет дорогой для него человек, а он ничего не может сделать. Разве что...

- Возьми, Ари, - говорит он и перед моими глазами возникает букет ярко-красных роз.

Это действует на меня отрезвляюще. Не сразу, но я прихожу в себя. С его помощью поднимаюсь на ноги и оставляю цветы. Они выглядят ярко и неестественно на фоне белого снега.

- Ты хочешь еще побыть здесь?

Я качаю головой. Вряд ли я вынесла бы еще хотя бы одну минуту. Мне вдруг захотелось оказаться в какой-нибудь комнате. Одной.

- Пойдем, - говорю я, снова сжимая в руке руку Николаса.

Ник обнимает меня. Я успеваю бросить последний взгляд на памятник, прежде чем невидимые кольца снова сожмут мне ребра. Я держусь за его плечи и закрываю глаза.

До свидания, папа. Мы уносимся прочь.