"Медиум"

- Ари, - его далекий шепот заставлял мое сердце стучать быстрее. - Все, что тебе нужно - стать чуточку сильнее.

Ник смотрел на меня. Он был совсем рядом и тянул ко мне свою руку. Странное ощущение: то ли счастье, то ли печаль. Он тянет меня к себе, его пальцы тонут в моих волосах, и я готова простить ему все на свете.

- Я люблю тебя, Ник... - шепчу я, осторожно касаясь его плеча.

Он приближается ко мне, ничего не говоря, и целует. Я уже и забыла, каково это, и с упоением прижимаюсь к нему...

Солнце навязчиво светило мне в лицо, разбудив меня. Истина тяжелым камнем обрушилась мне на плечи. Ника здесь нет и я не нужна ему. Он совсем не скучает... Впервые за последние дни, я призналась себе, что мне не хватает его, хоть и понимала, что отныне скучать по нему нельзя. Взгляд мой скользит по комнате и останавливается на цветке.

Мерлин, это наваждение. Я должна была заставить себя относиться ко всему иначе, однако не получалось. Я поднялась с постели, и первое, что решила сделать хорошего за день - помочь Хагриду. Зелье было готово еще со вчерашнего дня, осталось только дать его собаке, и мой огромный друг будет счастлив.

- Доброе утро, Хагрид! - улыбнулась я при встрече.

- Ари, - широко улыбнулся он мне, и не расчитав силы, опустил широкую ладонь мне на плечо, от чего я пошатнулась. - Рад видеть тебя, а это... что там у тебя?

- Зелье готово, Хагрид! - сказала я, и торжествующе вскинула руку. - Где твой пес?

- Утром лежал у камина, - ответил Хагрид и погрустнел. - Совсем ему плохо... того и гляди... это самое... - великан показал пальцем в небо. - Это хорошо, что ты успела.

Позже мы напоили собаку Уменьшающим Зельем и в ту же секунду черный мастиф превратился в щенка. В больших добрых глазах Хагрида выступили слезы умиления.

- Спасибо тебе, Ари! Ты спасла его от гибели! - произнес он, глядя на меня.

Щенок тем временем неуклюже подбежал ко мне, поставив мне на колени передние лапы. Малыш смотрел на меня с благодарностью и доверчивостью, а я была просто счастлива, что хоть кому-то помогла.

Возвращаясь к себе в комнату, я думала о том, что было бы неплохо, если бы кто-то тоже помог мне. Впереди были долгие уроки, которые предстояло провести так, будто в моей жизни ничего негативного не происходит, а делать это становилось все сложней.

Я не знала, было ли это связано с моей находкой, действовал ли на меня Воскрешающий Камень или нет, но в последние пару дней я ощущала давящее чувство печали и скорби. Оно преследовало меня, даже когда папа был не рядом. Кстати, о папе. Не мешало бы поговорить с ним.

В который раз за последние дни, я взяла камень в руки и повернула его три раза, подумав об отце. Папа неизменно появлялся, прогоняя все мои печали и невзгоды.

- Здравствуй, Ари! - произнес он и улыбнулся мне с грустью.

- Папа, как ты? - спросила я, как и всегда с замиранием сердца глядя на него.

Бросилось в глаза то, что сегодня он был другим. От него буквально веяло тоской, и я будто впитывала это в себя. Мои внутренности сжимал какой-то неприятный холод.

- Тяжело мне здесь, но ради тебя я останусь, - услышала я его ответ.

"Но не было ей здесь места и горько страдала она" - эхом пронеслось в моей голове, но я старалась отогнать предостережения то ли внутреннего голоса, то ли совести.

- Что? Ты... тебе больно?

Я тут же поняла насколько абсурден был мой вопрос - конечно же, папе больше не было больно. Ведь он умер. В подверждение моих мыслей отец покачал головой.

- Я не могу описать это, Ари... Я будто ни там ни здесь.

Эти слова были равносильны удару ножа по сердцу. Я отвернулась, глядя в окно, а в глазах моих скапливались слезы.

- Не стоит плакать, - предостерег меня папа. Он и при жизни не любил, когда я проливала слезы.

Странно, но когда тебя просят не плакать, почему-то пробивает еще больше. Вот и я наконец ощутила, как слезы хлынули мне на лицо, и я прошептала:

- Мне не хватает тебя.

- Я знаю, но я с тобой и не оставлял тебя ни на секунду, - отвечает отец.

- Пап, это не то, - ответила я со слезами в голосе. - Ты и сам понимаешь, что это не то!

Где-то я уже слышала эти слова...

Отец смотрел на меня терпеливо и выжидающе. Он ждал, что я возьму себя в руки, но фразы мои становились все острей.

- Забери меня с собой! Ты ведь можешь?

Я смотрю в его спокойное, грустное лицо и меня охватывает отчаяние такой силы, что я просто не могу себя контролировать.

- Я хотела бы умереть вместо тебя... - прошептала я, прислоняясь к шкафу.

- Никогда так не говори!

- Я здесь ни к месту, пап, неужели ты не видишь? - слезы застилали мне глаза, но я все еще отчетливо видела, как он склоняет голову. - Я никому здесь не нужна.

- Это не так, здесь есть люди, которые тебя любят, - пытается вразумить меня папа.

- Единственный человек, который любил меня - умер! - воскликнула я, взмахнув рукой. - И мы оба знаем, кто это!

Отец молчал, а я спрятала лицо в ладонях и дала волю слабости. Я сжалась на полу своей комнаты в комок, положив голову на колени, и плакала, снова думая об отце и Нике. Когда я открыла глаза, то удивилась - папа исчез. Мне стало еще хуже, я как безумная бросилась к драгоценному Дару Смерти, принялась вертеть его в руках, но ... ничего.

- Прости меня! - воскликнула я, стоя посреди собственной комнаты. - Вернись!!!

Ничего. Я не понимала, почему так происходит? Ведь прежде камень всегда работал! Неужели мертвые могут противиться его воле? Снова поворачиваю камень в руке.

- Вернись, пожалуйста!!! Слышишь меня?!

И снова ничего. Я рухнула на колени и обреченно смотрела на собственные руки, слабо сжимающие маленький черненький камушек, который почему-то отказывался мне служить. А что если отец больше не покажется мне? Никогда. Что же я натворила?

"Лучше умереть, чем жить без него... - думала я про себя. - Лучше умереть и ничего не чувствовать, быть призраком, полтергейстом... да чем угодно! Но с ним..."

Моя смерть ни для кого не станет таким уж трагическим событием - поплачут пару дней и забудут. Никто не будет помнить Ариэль Уайт, потому что никто по-настоящему не дорожил ей. Единственный, кто мог спасти меня, ушел сам. Ему плевать, что я полюбила его, ему плевать, что я тоскую!

После получаса самоедства, неудачных попыток связаться с папой и навязчивых мыслей о самоубийстве, мне вдруг пришла в голову новая, совершенно иная идея.

Это было безумием, но... как еще я могу узнать ответы на терзающие меня вопросы? Я поднялась с кровати, держа в руках Воскрешающий Камень. Сердце неистово билось в груди, чувство страха поселяло сомнение. Я закрыла глаза, очень медленно поворачивая камень в руке.

Раз.

"Сьюзи... Сьюзи Кэррол".

Два.

"Появись, малышка, мне нужно поговорить с тобою".

Три.

Я почувствовала чье-то присутствие за своей спиной, а потом звонкий детский голос провозгласил:

- Я здесь!