"Медиум"

Мои попытки выяснить, для кого же предназначалось зелье оказались полным провалом. Ник упорно не хотел ничего мне рассказывать  и вообще старался избегать меня. Вскоре это стало таким очевидным,  что начало меня немного пугать.

- Ник, - позвала я его, когда завидела в коридоре. – Как ты?

Он отмахнулся, ответив шаблонным «нормально» и, наверное, вежливости ради спросил, как дела у меня.

На мое несчастье, его тогда отвлекли. (Профессору Джонсу срочно понадобилось поговорить с Ником, и он увел его от меня). О чем они тогда разговаривали – понятия не имею.

Самое ужасное то, что я видела, как Ник страдает. Он старался как можно меньше это показывать и по возможности ничем не выдать. Но это угадывалось во всем: в его поведении, во взгляде, в разговорах. Я, по воле судьбы, такие вещи за версту чувствовала. Хуже всего во всем то, что он отталкивал любую мою помощь и поддержку. Это было так не похоже на того Николаса, которого я знала раньше. Прежде он никогда бы не избегал меня. Прежде, он никогда бы не говорил со мной так как сейчас, или как тогда в подземелье.

В  один день я спросила Тима, как с ним ведет себя его старший брат.

- Мы с ним мало видимся, - хмуро рассказал мне первокурсник, складывая в сумку смятый свиток пергамента. – Он забегает ко мне только в конце дня, интересуется, как у меня дела, а из самого слова не вытянешь. В последний раз он был таким в августе, когда вернулся после пропажи... - тут Тим запнулся, понял, наверное, что сболтнул лишнего. Мы ведь никогда раньше не говорили об этом с мальчиком. – Ну в общем, он давно таким не был...

Вновь всплыла так и не разгаданная мной тема, но пока  я размышляла, стоит ли мне расспрашивать об этом Тима, он сообщил, что ему нужно на урок, и нам пришлось расстаться.

На следующий день в Хогвартсе намечалось всеми любимое спортивное событие – квиддич. Матч Гриффиндора против Слизерина.

Весь основной народ отправился туда, за исключением тех, кто  болел и вынужден был остаться в Больничном крыле.

На матч я в этот раз не пошла, потому как была почти уверенна, что Ник остался  в замке. И я лишь убедилась в своей правоте, когда увидела его в Большом Зале, одиноко сидящим за столом Гриффиндора.

Я подошла к нему, заглянув за плечо. На столе перед медиумом лежал развернутый номер «Пророка», как всегда с кричащим заголовком:

 

НОВЫЕ ПОТЕРИ. ЧТО УНЕСЛИ С СОБОЙ В МОГИЛУ СУПРУГЛИ ЭЛЬТ?

См. продолжение на стр 43-46

Рядом лежала еще одна брошюра, изрядно помятая, видимо Николас читал ее не раз.

«НЕКРОЛОГ. ПАМЯТИ АМИКУСА И КАРОЛИНЫ ЭЛЬТ»

Я легонько дотронулась до плеча Ника и он обернулся.

- Привет.

Я сажусь рядом с ним, и взволнованно оглядываю его лицо, украдкой косясь на газеты.

- Как ты ? – тихо спрашиваю я, стараясь заглянуть в его глаза.

- Нормально, - отвечает он, сворачивая номера «Пророка».

Неужели он опять соберется и уйдет?

- Ник, - зову я, и на всякий случай беру его за руку. – Пожалуйста, не уходи от меня.

Он задерживается, опуская взгляд и какое-то время наблюдает, как наши пальцы переплетаются.

- Тебе тяжело, я знаю. Но ведь ты  можешь разделить со мной это!

- Я не хочу делиться с тобой такими эмоциями, Ари. – Сказал он, поднимаясь на ноги

- Ник, иногда быть слабым – это нормально! – говорю я ему вслед и мой голос эхом раскатывается по Большому Залу. – Ты потерял близкого, и как любому живому человеку, тебе больно!  Не стоит стыдиться этого!

Ник обернулся, взглянул на меня невидящим взглядом и ушел, так ничего и не ответив.

***

На следующее утро, как удалось мне выяснить позже, Ник вообще покинул замок. Отсутствовал он почти весь день. За это время мне удалось разжиться новым выпуском «Пророка», который тогда читал Ник.

Расположившись на в библиотеке, как я считала - самом тихом месте школы Хогвартс, я принялась читать статью, посвященную последним трагическим событиям.

«Жить становится страшнее, когда мы видим, как горе уничтожает семьи других людей. Но еще хуже и больней, когда горе уничтожает нашу собственную семью, - с болью и скорбью комментирует смерть своих родителей Луис Эльт.

Мир действительно потерял не просто сильных волшебников, но и очень хороших, любящих друг друга людей...»

 

От чтения меня внезапно отвлек спор между мадам Пинс и... Лоренсом. Вот это да! И что ему вдруг понадобилось от библиотекарши?!

- ... я оставил здесь на хранение одну дорогую для меня вещь, а она пропала! Как вы следите за библиотекой, не понимаю!

- Мистер Лоренс, как вы верно заметили, это библиотека, а не банк «Гринготтс»! Лично мне в руки вы ничего не давали, так что прошу меня извинить!

- Вы не понимаете! – вопил Лоренс  в свою очередь. – Это была очень ценная для меня книга!

- Вероятно ее кто-то взял почитать и скоро вернет, - ответила мадам Пинс, заметно начиная раздражаться.

- Взял?! Почитать?!

Некоторые студенты, как и я оторвались от чтения, и наблюдали за этой сценой.

Я притаилась, внимательно слушая и жадно вникая в каждое слово.

– Хотелось бы напомнить вам, что в этом месте нужно соблюдать тишину, мистер Лоренс! Это правило обязательно, даже для вас!

Лоренс сорвался с места и вышел, едва не сбив с ног Энтони Смитта из Когтеврана.

А мне вдруг все стало понятно. Я была уверенна, что не ошибаюсь в своих догадках.

***
- Ник! – я ворвалась к нему в комнату без стука, едва узнав от Тима, что он вернулся.

Он поднял на меня глаза, слегка удивившись, когда я буквально налетела на него, ведомая эмоциями.

- Я знаю, чья эта книга! – выпалила я, едва отдышавшись.

- Хм, - на лице медиума отразилась истинная заинтересованность. – И кто же это?

- Лоренс!

- Уверенна? – уточнил Ник.

- Он только что истерил в библиотеке! Говорил, что у него пропала важная вещь, которую он оставил там на хранение! И тогда... когда он увидел нас с Тимом в тот день! Он обратил внимание на мои руки.

 - Если Лоренс действительно хозяин книги, то это очень плохо, - задумчиво произнес парень. – Ведь если он сопоставит факты, до него дойдет, кто книгу взял. И тогда, кто знает, какими путями он захочет ее вернуть.

- А мы еще так ничего и не перевели, - произнесла я, чувствуя, как мои триумф сжимается до размеров точки.

- Нам придется просто не отдавать ее! – сказал Ник. – Об этом я позабочусь. Лучше, Ари, если книга будет у меня.

- Ты у нас главный, ты и решай! – говорю я, сияя улыбкой.

Однако Ник остался таким же мрачным, как и всегда. А ко мне вдруг вернулось осознание, что  у человека горе, а я тут сияю как рождественская елка.

- Извини, - поправилась я, и улыбка моя погасла.

Ник молча покачал головой, как бы говоря: «Ничего». Я обнимаю его и крепко прижимаю к себе.

- Совсем скоро мы доберемся до правды, Ник.

 Он гладит меня по волосам и молчит.

Решившись, я отстраняюсь от него и мягко целую в губы. Наши объятия все еще тесны,  но поцелуй так и не расцветает. Я не просила ответа, мне просто хотелось утешить его, дать хоть немного тепла и поддержки.

Через миг открываю глаза и чуть-чуть отстраняюсь. Он смотрит на меня своим потяжелевшим от горя взглядом. Мы молчим. Знаю, что лучше уйти, но не решаюсь его отпустить. У меня на душе скребут кошки. Я обещаю себе, что верну улыбку, которую так люблю, чего бы мне это не стоило.

- А ты молодец, Ари, - тихо говорит Ник. – Даже Сыворотка правды не понадобилась.

- То есть?

- Я хотел подлить ее Лоренсу, так как подозревал, что книга может быть его. Хотел проверить, но у меня ничего не вышло. Теперь, благодаря тебе, надобность в ней отпала, но все равно, нужно будет еще проверить...

- Как ты это сделаешь?  - спрашиваю я.

- Придумаю что-нибудь, - отвечает он мне.

На миг мне кажется, что все между нами по-прежнему. Мы, как и раньше обсуждаем наши планы, догадки. Но, как оказалось, это был лишь миг.

- Я бы хотел остаться один, Ари. Извини.

Мне ничего не остается, как отправиться к дверям, чувствуя как немое отчаяние разрывает меня изнутри.

- Конечно, Ник. Если понадоблюсь, ты знаешь где меня искать, - отвечаю я, оборачиваясь.

- Заранее спокойной ночи, - желает он мне.

И тут я понимаю: он не придет. Как бы плохо не было ему здесь одному – не придет. Я произнесла свое тихое «спокойной ночи» и вышла из комнаты.

Худшее ждало впереди. Не зря говорят, что беда одна не приходит.

Терпение мое подошло к концу, когда следующим вечером я нашла Ника, сидящим в библиотеке над книгой Лоренса. Он сосредоточенно вглядывался в строчки, спрятав руки в кожаные перчатки.

- Что же меня не позвал? – без приветствий спросила я, усаживаясь рядом.-Мне казалось, это наше общее дело.

Николас вскинул на меня взгляд, не сумев спрятать в нем возмущения.

- У тебя же были уроки, - отозвался он, закрывая книгу.

- Уроков нет, я ведь говорила тебе утром, - сказала я, чувствуя, как обида накрывает меня медленно, но верно. Ник между тем положил книгу обратно в сумку.

А потом он посмотрел мне в глаза, и от этого взгляда у меня тревожно забилось сердце. Мне казалось, что он сканирует меня, возможно, читает мысли.

- Надо поговорить, Ари, - наконец произнес он в полголоса.

- О чем? – спрашиваю я.

- Не здесь, на озере. Хорошо?

- Я  приду, но ... ты так и не ответил, - говорю я, чувствуя как тревога моя разрастается все больше. В душу закрадывалось дурное предчувствие.

- Это очень важно, - говорит Ник, глядя на меня, как мне показалось, через силу. – Это касается нас обоих.

Я хватаю его за руку. Он опять собирался уйти, ничего не объяснив толком.

- Почему не сейчас? – произнесла я, забыв следить за голосом, за что мадам Пинс смерила нас обоих недовольным взглядом.

Ник очень быстро убрал свою руку, порвав тем самым последнюю ниточку, которая нас связывала.

- Мне нужно кое-где появиться. Собрание у нас.

Почему-то мне показалось, что он нагло врал мне, но, даже если и так – что я могу поделать?

- Через час, Ари, - повторил Ник и торопливо ушел.

***

Я шла туда, как будто на казнь. Фразы вроде: «нам надо поговорить о нас» почти всегда предвещали разлад. Неужели, Николас способен поступить так же, как все, после всего, что мы пережили?

Погода была неприветливой, словно предвещая беду. Какого черта именно на озере? Почему не в замке?

Ник ждал меня. Не взирая на холод он сидел  на выступающих корнях старого дуба, и,  увидев, что я иду мгновенно выпрямился.

Мрачные тени скорби еще не сошли с его лица. Каждый второй бросал ему фразы: «ужасно выглядишь, Ник». Но только не для меня. Я хотела поцеловать его, едва увидела, но парень остановил меня.

- Я хочу поговорить с тобой, Ари, - голос его звучал в моей голове ясно, не смотря на порывы холодного ветра. – Только пожалуйста отреагируй, как взрослая, ладно?

Какой-то не хороший тон. Он никогда раньше не говорил так со мной. Он мог меня поругать, мог сопереживать, наставлять, но никак не насмехаться.

- Я постараюсь, - говорю я, чуть отступая.

- То что между нами, надо закончить, - произнес Ник, глядя куда-то чуть левее меня.

- Что?

Мне казалось мир в одночасье стал черно-белым. Я боялась этого, я ожидала, что такое может быть, но все же... когда это случается, понимаешь, что не готов это принять. Да как такое вообще можно принять?

- Ты меня слышала, - произнес Ник. – Только пожалуйста, не надо слез и драматичных сцен. Я итак натерпелся. Слезы вытирать тебе больше не буду.

Эта фраза резанула  больнее кинжала. Что, черт возьми с ним сделалось? Околдовали что ли?

- Можно узнать, почему? – спрашиваю я. Голос меня не слушался.

- Тебе действительно это нужно? – произнес он, оглядев меня с головы до ног, а потом задержав взгляд на лице.

Я смотрю на него.

- Думаю, я имею право знать.

Ник отвернулся, сделав несколько шагов к кромке воды. У меня сложилось впечатление, что он делает это через силу. Что  он не хочет смотреть на меня и говорить это все.

- Ари,  я не сегодня это решил...

- Ах, ТЫ решил. Мое мнение значит не важно? – произнесла я, недослушав.

- Я просил тебя в самом начале. Давай по-взрослому, - отрезал он и обернулся.

- Ник, я тебя не узнаю.

- Это я. Нравится тебе это или нет, - произнес он, подходя ко мне. – Знаешь, Ари. Ты – одна из моих ошибок...

- Что?!

- Ну да, - произнес он, обходя меня по левую сторону и заходя мне за спину. – Ты была... экспериментом.

- Вот значит как... -произнесла я, чувствуя как шок... нет! Ужас парализует меня.

- И эксперимент провалился. Я понял, что мне не нужна чья-либо любовь.

- Это жестоко, Ник. После всего.... Мне казалось, мы понимаем друг друга, мы спасаем друг друга...  Нельзя так с чувствами, - произношу я, оборачиваясь.

- Весь мир жесток, Ари. Я потерял практически всю семью в одну ночь. Ты потеряла единственного родного человека. И так удивляешься, что кто-то может поступить жестоко?

- Кто угодно, но не ты... - произнесла я, и сама не заметила, как схватилась за ворот его мантии.

- Почему вы женщины такие наивные? – хмыкнул он и улыбнулся, глядя на мои руки. – Лишь уделишь вам немного внимания, и вы теряете голову.

А тебя... тебя особенно легко сразить.

- Что ты несешь? ЧТО ТЫ ВООБЩЕ НЕСЕШЬ, КЭРРОЛ?

- Ари, милая. Ну нельзя так влюбляться в первого встречного. Я понял, что для меня важна работа  и брат. Я не хочу, чтобы в моей жизни был кто-то еще.

- Думаешь, работа тебя спасет? Думаешь, что уходя в рейд, ты хоть немного себя оправдываешь? Да никто! Никто из спасенных тебе не скажет «спасибо»! Никто не поддержит тебя, когда тебе плохо.... Никто!

- Не надо, - произнес он, разжимая мои пальцы, которыми  я намертво вцепилась в него. – Меня спасать.

Мы посмотрели друг другу в глаза, и я почувствовала, как слезы покатились по моему лицу.

- За что, Ник? Что я сделала не так? – произношу я, неосознанно потянувшись к нему. – Как же Рождество? Ты вызвался помочь мне, ты дал мне возможность связаться с отцом. Ник, ты спасал мне жизнь, ты... как же все, что было? Неужели для тебя это все ничего не значило?

- Почему же, - ответил он, бесцветно глядя на меня. – Значило.  Но говорю же тебе, я все переосмыслил, Ариэль. Тебе нужен кто-то другой. А мне... Мне никто не нужен. Ни ты, ни кто-либо еще.

- А как же мои чувства? Как мне с этим быть? – спросила я, уже не пытаясь сдерживаться. – Что ты сделал, Ник! Зачем тогда это все?!

- Ари, - он хватает меня за плечи и наклоняется ко мне близко, делая пытку еще невыносимей. Я вижу его глаза, сквозь застилающую мой взор пелену слез. – Ари, успокойся.

Он произносит это так, как раньше, всякий раз, когда пытался поддержать меня. Это была секунда его слабости. Секунда, которая подарила мне слабую надежду.

- Скажи, что это не правда... Скажи, что ты так шутишь...- отчаянно произнесла я. – Ник, скажи, что это все...

- Успокойся. В мире есть лишь одна вещь, после которой ничего не изменишь – смерть. Отношение к человеку изменить можно. Такие вещи, как чувства – их можно убить. Со временем. Я знаю, ты сможешь. А я убью свои. Точнее, то что от них осталось. Так будет лучше для нас обоих.

- Чем лучше?! Для тебя, для меня?!

- Тебе надо найти кого-то другого...- шепчет он мне, сквозь нарастающие ветреные порывы. – Тебе со мной быть нельзя.

- Мне не нужен другой, Ник... как ты не понимаешь...

- Ари, все в жизни встает на свои места. Не бойся, я не стану мозолить тебе глаза, я уеду. Тим доучится первый год и я заберу его. Я уже все решил.

- А Тима ты спросил? Или поставишь перед фактом, так же, как и меня? – нахмурилась я.

- Тим – маленький мальчик. И пока за него решаю я.

- Ник, что с тобой случилось? Ты... изменился.

- И тебе пора измениться, Ари. Ты слишком... слишком слабая. Понимаешь меня?

- Мне казалось, ты твердил мне, что я сильная.

Ник опустил глаза.

- Посмотри мне в глаза и скажи, что ничего нет.

Парень фыркнул.

- Что за детство?

- Посмотри на меня! -  воскликнула я.

Он поднял взгляд - в нем было столько холода! Выходит, я совсем его не знала.

- Ты мне не нужна, Ари.

Эти слова пронзили меня насквозь. Второй раз в жизни мой мир рухнул.

Я отступила от него, мне хотелось убежать далеко-далеко, лишь бы только никогда больше не видеть этих глаз, похожих на небо. Да что там, мне хотелось умереть.

- Спасибо за честность, - ответила я, вытирая лицо.

- Пожалуйста. Прости если что не так.

- Хорошо, я сделаю... так как ты сказал, Ник. Но я ... - мне все еще было трудно говорить хоть я больше и не плакала. – Больше не верю в доброту людей. И эту веру убил ты. Так что, мне больше никто не нужен, - я медленно отступала назад, все дальше. – И ты... ты не вздумай вернуться!

- Это я обещаю, - сказал он, едва заметно кивая.

Я отвернулась и направилась обратно к замку. Я шла так быстро, что кажется, едва ли не сбила кого-то. Не время извиняться, мне совершенно безразлично кто это был, хоть сама Макгонагалл.

            В моей голове крутилась страшная правда: я одна. Я была его игрушкой.