Глава 37. Хаос и вино.
И, конечно же, Кайл, полагаю, что и боги не оставят его без внимания. Возможно, мы с ними переложим все тяготы на императорскую семью. Пока же аристократы забились в угол и не идут на открытое противостояние.И где-то вдали, за стенами дворца,
Асмодей смеялся, зная, что самые страшные раны – те, что наносят не клинки, а разочарования.
Асмодей наблюдал.
Из тени, из трещин между мирами, из самого воздуха – его присутствие ощущалось, как яд, медленно просачивающийся в реальность. Его красные зрачки, узкие, как лезвия, неотрывно следили за Кайлом.
— Этот смертный! — его голос прозвучал резко.
— Этот нахал… — он перешёл на шёпот.
— Как он посмел? — он практически кричал от ярости.
Айша – она прекрасная, непостижимая, божественная – снизошла до него. Удостоила его вниманием. Смеялась над его сарказмом. Слушала истории о нем. И что хуже всего – ей нравилось.
Асмодей сжал кулаки, и тени вокруг него зашевелились, как живые.
— Он заплатит, — прошептал демон, и его голос был похож на скрип ржавых петель.
Кайл не понимал, почему в последнее время все шло наперекосяк.
То зелье взорвалось у него прямо в руках, обдав его фиолетовой слизью. То портал, который он открывал, внезапно выбросил его прямиком в покои Акиры – и тот, едва не проткнул его тростью, приняв за убийцу.
— Опять ты?! — прошипел Акира, прижимая трость к горлу Кайла. — Его нервы были на пределе, и это уже третий такой случай.
— Я бы объяснил, но, кажется, ты мне не веришь! — Кайл попытался отшутиться, но голос его дрогнул.
Акира отпустил его Его голос звучал угрожающе, и он фыркнул.
— В следующий раз не промахнусь.
Кайл потер шею и задумался.
— Что-то тут нечисто…
Он не знал, что за всем этим стоял Асмодей.
Не знал, что демон играл с ним.
И самое страшное – он даже не подозревал, что это только начало.
Айша, богиня жизни и тепла, сидела у фонтана во внутреннем саду, перебирая лепестки лотоса. Она улыбалась, вспоминая последние вести совы о нем.
— Он такой… живой, — прошептала она.
Она не видела тени, сгущающейся за ее спиной.
Не слышала тихого рыка Асмодея.
И не знала, что ее благосклонность к смертному подписала ему приговор.
Кайл сидел в углу "Пьяного единорога", мрачно потягивая эль из поцарапанной кружки. Последние дни были чередой провалов: зелья взрывались, порталы вели не туда, а Акира смотрел на него так, будто Кайл лично украл его трость и подменил дешёвой подделкой.
— Ну и денёк... — пробормотал он, откидываясь на спинку стула.
— А могло быть и хуже, — раздался весёлый голос справа.
Кайл резко повернул голову — на соседнем стуле сидел незнакомец. Вернее,
"казалось", что незнакомец. Его черты были странно размыты, будто лицо менялось каждую секунду: то молодое, то старое, то улыбающееся, то хитрое. Только глаза оставались неизменными — ярко-зеленые, с вертикальными зрачками, как у кошки.
— Ты... — Кайл прищурился.
— Я, — согласился незнакомец, протягивая руку. В его ладони лежала игральная кость, которая то появлялась, то исчезала. — Можно сказать, твой новый покровитель.
Кайл медленно опустил кружку.
— Покровитель? — он не припоминал что бы становился слугой, какого либо божества. Ему императорской семьи хватало. Обычно он заходил только в храм Элигии.
— Ну, знаешь, бывает так: один демон хочет тебя растерзать, а другой бог... ну, скажем так, "заинтересован" в том, чтобы ты остался цел.
— А почему, собственно? — спросил он, прищурив глаз, и в его взгляде читалось сомнение.
Незнакомец рассмеялся, и его смех звучал так, будто кто-то рассыпал горсть серебряных монет.
— Потому что ты "смешной". А ещё потому, что Асмодей ненавидит тебя, а мне, честно говоря, надоело, что он вечно всем заправляет. Ну и... — он наклонился ближе, — потому что я обожаю портить ему планы.
Кайл задумался.
— Ты бог хитрости?
— Бинго! — Незнакомец щёлкнул пальцами, и в воздухе рассыпались искры. — Но можешь звать меня Феларий Или просто "эй, ты". Мне всё равно.
Кайл ухмыльнулся.
— Значит, ты на моей стороне?
— На стороне хаоса,— поправил бог. — А сегодня это, по счастливому стечению обстоятельств, совпадает с твоими интересами.
— И что теперь?
— А теперь, — Феларий вскочил на стол, балансируя на краешке, — мы устроим Асмодею такое представление, что он пожалеет о своём выборе карьеры.
Кайл засмеялся и поднял кружку.
— Ну, за хаос.
— За хаос!
И где-то в глубинах преисподней Асмодей почувствовал лёгкое беспокойство.
Саянж поперхнулся водой.
Будто кто-то только что переставил фигуры на доске.
Вы спросите кто же этот Феларий? И Элигия. Я вам дам ответ.
Немного меня понесло.
Элигия – Богиня-Мать, Покровительница Сирот, Детей и Матерей
Элигия (от древнего корня
элегос – утешение, "
милосердие)
Она известна как:
-Великая Утешительница
- Мать Бездомных Душ
- Хранительница Колыбелей
- Та, Чьи Слёзы Даруют Жизнь
Элигия – высокая женщина с мягкими, почти полупрозрачными чертами, будто сотканная из утреннего тумана и лунного света. Её волосы – длинные, серебристо-белые, струятся, как река, и в них запутаны крошечные огоньки – души детей, которых она уберегла от забвения. Глаза – глубокие, как ночное небо, в них мерцают звёзды, но в их глубине таится печаль.
Она мать Элитры.
Она носит платье из сотканных теней и лунных лучей, а на груди у неё – кулон в виде колыбели, внутри которого вечно качается крошечная звезда. В руках она держит "Чашу Слёз" – сосуд, в который собирает горе матерей, потерявших детей, и сирот, оставшихся без семьи. Те, кто пьёт из неё, обретают утешение, но на миг видят свою судьбу.
Элигия – богиня безмерной доброты, но её милосердие не слабое, а тихое и неумолимое, как течение реки. Она не воюет, не гневается – она принимает. Она шепчет колыбельные тем, кого забыли, и её голос слышен только тем, кто действительно страдает.
Но есть в ней и тень. Говорят, что когда мать предаёт своего ребёнка, Элигия является к ней ночью и забирает её слёзы навсегда. После этого женщина больше не может плакать – её сердце становится пустым.
Вспоминая о Культах.
Её жрицы – безмолвные "Сестры Утешения", которые находят брошенных детей и отдают их в семьи или воспитывают в Храмах Колыбелей. Эти храмы – места, где царит тишина, нарушаемая только шёпотом молитв и звуком качающихся люлек.
Веселье и Весёлый Хаос – божество раздолья и безудержной радости
Феларий (от греческого фелия– пиршество, веселье)
Она известна как:
- Бесшабашный Танцор
- Король Безумных Улыбок
- Владыка Вихря Смеха
- Тот, Кто Заставляет Богов Хохотать
Феларий – молодой, вечно смеющийся бог с золотистой кожей, горящими зелеными глазами и вьющимися медно-рыжими волосами, увенчанными венком из винограда и колокольчиков. Его одежда – лоскутный плащ из разноцветных лент, которые трепещут, даже когда нет ветра. На ногах – сандалии с крылышками, потому что он никогда не идёт – он скачет, пляшет, кувыркается.
В одной руке он держит Рог Изобилия, из которого сыплются не плоды, а искры смеха, попадающие в рот тем, кто рядом – и тогда человек начинает хохотать без причины. В другой – Посох Хаоса, которым он опрокидывает кубки, путает дороги и заставляет серьёзных богов забывать, о чём они только что говорили.
Феларий – воплощение радости без границ. Он не злой, но и не добрый – он абсолютно свободный. Он может ворваться на пир богов и устроить там танцы до рассвета, а может явиться к умирающему и заставить его рассмеяться в последний миг.
Он не признаёт правил, иерархии или субординации. Даже самые мрачные боги (вроде бога смерти) иногда не могут удержаться от улыбки в его присутствии.
Но у его веселья есть тёмная сторона – тот, кто слишком долго находится рядом с Феларием, рискует навсегда потерять серьёзность. Некоторые жрецы, служившие ему, становились вечными скоморохами, забывшими, что такое грусть, но и что такое настоящая жизнь.
И конечно Культ:
Его праздники – это безумные карнавалы, где всё дозволено, где рабы и цари меняются местами, а законы отменяются до рассвета. Его жрецы – Безумные Барды, которые ходят по миру и разносят смех, а самые преданные последователи носят маски, потому что их лица навсегда искажены улыбкой.
Говоря об отношениях и мотивах.
- Феларий и Асмодей – бог веселья постоянно дразнит повелителя низменных страстей, потому что Асмодей ненавидит, когда его выставляют глупым.