Желание принцессы. Лунное затмение.

За большим столом богов, где каждая пара занимает своё место, царит атмосфера, наполненная не только величием, но и тихими, едва уловимыми разговорами, которые порой звучат громче, чем официальные речи. Среди этих шёпотов и перешёптываний особое место занимают слухи об Элитре и Ингриссе — паре, которая, несмотря на долгие годы брака, остаётся загадкой для остальных богов. А также, хотя Зириэль Ашари и не присутствует за столом, его имя, кажется, витает в воздухе, как тень, которую никто не может игнорировать.

- Почему у них нет детей?
   Этот вопрос звучит чаще всего. Ингрисс, бог огня, известен своей мощью и яростью. Многие ожидали, что у него будет множество отпрысков, которые унаследуют его силу и создадут целую армию огненных существ. Однако, за все годы брака с Элитрой, у них так и не появилось детей. Это вызывает недоумение и даже насмешки среди некоторых богов. 
   - Может, Элитра слишком холодна для него? — шутит один из богов, намекая на её лунную природу. 
   - Или Ингрисс слишком горяч, чтобы оставить потомство? — добавляет другой, вызывая смешки. 

- Элитра скрывает что-то... 
   Богиня луны всегда была загадочной. Она видит всё, но говорит мало. Некоторые боги подозревают, что она знает больше, чем показывает. 
   - Может, у них был ребёнок, но она скрывает его? — шепчутся за столом. 
   - Или она просто не хочет, чтобы её дети унаследовали ярость Ингрисса?

- Единственный известный ребёнок Ингрисса — дочь от смертной женщины. Этот факт вызывает ещё больше вопросов. 
   - Почему он смог зачать ребёнка от смертной, но не от богини? — спрашивают боги. 
   - Может, Элитра просто не хочет детей?

- Они слишком разные... 
   Ингрисс — воплощение огня, страсти и разрушения. Элитра — холодная, спокойная и загадочная. Их союз кажется многим противоестественным. 
   - Как они вообще уживаются вместе?  — недоумевают боги. 
   - Может, их брак — это просто договорённость, а не настоящая связь?

Хотя Зириэль не присутствует за столом, его имя всё равно звучит в разговорах. Некоторые боги, особенно те, кто ближе к Элитре, знают о его существовании, но предпочитают молчать. Однако слухи всё же просачиваются.

   Некоторые боги слышали о Зириэле, но мало кто знает правду. 
   - Говорят, он — дитя огня и луны... — шепчутся боги. 
   - Может, он и есть их сын? Почему они скрывают его?

   Те, кто видел Зириэля, говорят о его необычной силе и загадочной природе. 
   - Он движется, как тень, и говорит на языке, который никто не понимает...
   - Его глаза... они видят всё. Он знает больше, чем кажется.
 
   Отсутствие Зириэля на собрании богов вызывает вопросы. 
   - Может, он слишком опасен, чтобы быть среди нас? 
   - Или Элитра просто не хочет, чтобы его видели?

   Некоторые боги видят в Зириэле угрозу, другие — надежду на что-то новое. 
   - Если он действительно их сын, то он может стать мостом между огнём и луной...
   - Но что, если он унаследовал ярость Ингрисса и холод Элитры? Кто знает, что он может сделать?

За столом царит смесь любопытства, недоумения и скрытого страха. Боги, несмотря на свою мощь, всё же подвержены сплетням и сомнениям. Элитра и Ингрисс, сидящие рядом, кажутся спокойными, но их молчание только подогревает слухи. А имя Зириэля, хотя и не произносится вслух, витает в воздухе, как тень, которая напоминает о том, что даже боги не знают всех ответов.

Эти слухи — не просто пустые разговоры. Они отражают глубокие противоречия и тайны, которые скрыты в самом сердце пантеона. И пока боги шепчутся за столом, Зириэль Ашари, где бы он ни был, остаётся символом этих загадок, которые, возможно, никогда не будут разгаданы.

Все же им удалось поговорить.
Ингрисс, бог огня, сидел в  своих покоях, его ярость, как всегда, тлела под поверхностью, но сегодня она была направлена не на разрушение, а на размышления. Его мысли возвращались к тому дню, к их свадьбе, к тому моменту, когда Элитра, богиня луны, впервые переступила порог его покоев. Тогда он думал, что это начало чего-то великого, союза огня и луны, который изменит мир. Но с тех пор её ноги не было в его покоях. Она была рядом, но всегда на расстоянии, холодная, спокойная, таинственная.

Ингрисс не мог больше молчать. Его голос, обычно громкий и властный, теперь звучал сдержанно, но в нём чувствовалась накопленная годами горечь.

— Элитра, — начал он, его глаза, полные огня, смотрели на неё, — ты помнишь тот день? Нашу свадьбу? Ты была здесь, в моих покоях, и я думал, что это начало чего-то большего. Но с тех пор... ты даже близко не подходила к этим стенам. Почему?

Элитра, как всегда, была спокойна. Её серебристые глаза, отражающие свет луны, смотрели на него безмятежно, но в них читалась глубина, которую никто не мог понять.

— Ингрисс, — её голос был тихим, но в нём чувствовалась сила, — наш союз — это нечто большее, чем просто физическая близость. Мы — огонь и луна. Мы — противоположности, которые дополняют друг друга. Но это не значит, что мы должны быть вместе в том смысле, который ты ожидаешь.

Ингрисс сжал кулаки, его ярость начала прорываться наружу.

— Но почему ты так холодна? Почему ты держишься на расстоянии? Я — бог огня, я должен иметь наследников, армию отпрысков! А ты... ты даже не пытаешься дать мне это.

Элитра слегка наклонила голову, её волосы, переливающиеся серебром, мягко упали на плечи.

— Ингрисс, ты говоришь о наследниках, как будто это единственное, что имеет значение. Но наш союз — это нечто большее. Мы — символ баланса. Огонь и луна, ярость и спокойствие. Разве этого недостаточно?

Ингрисс замер. Его ярость, казалось, на мгновение утихла, но в его глазах всё ещё горел огонь.

— А что насчёт Зириэля? — спросил он, его голос стал тише, но в нём чувствовалась напряжённость. — Говорят, он — наш сын. Почему ты скрываешь его? Почему ты не говоришь мне правду?

Элитра вздохнула, её глаза на мгновение закрылись, словно она искала ответ в глубине своей души.

В душе.
— Зириэль — это часть тайны, Ингрисс. Тайны, которую я не могу раскрыть. Он — дитя огня и луны, но его судьба — это нечто большее, чем мы можем понять. И пока время не придёт, я должна хранить его в тени.

Ингрисс смотрел на неё, его ярость сменилась на недоумение.

— Ты всегда так, Элитра. Ты видишь всё, но не говоришь ничего. Почему ты не можешь быть проще? Почему ты не можешь быть... ближе?

Элитра мягко улыбнулась, но в её улыбке не было тепла. Она была как луна — красивая, но недоступная.

— Потому что я — луна, Ингрисс. Я не могу быть огнём. И ты не можешь быть луной. Мы — разные, и это делает нас сильными. Но это также означает, что мы никогда не будем такими, как ты хочешь.

Ингрисс опустил голову, его ярость окончательно угасла, оставив после себя только пустоту.

— Я не понимаю тебя, Элитра. Никогда не понимал.

Элитра подошла к нему, её движение было плавным, как лунный свет. Она положила руку на его плечо, и её прикосновение было холодным, но успокаивающим.

— И, возможно, никогда не поймёшь. Но это не значит, что наш союз бессмыслен. Мы — часть чего-то большего, Ингрисс. И однажды ты это поймёшь.

Элитра — богиня луны, и её холодность — это не просто черта характера, а часть её сущности. Она — воплощение спокойствия, тайны и равновесия. Её холодность — это не отсутствие чувств, а способ сохранить баланс. Она видит всё, но не всё говорит, потому что знает, что некоторые вещи должны оставаться в тени.

Её принятие Айши как родной — это проявление её мудрости. Айша, дочь Ингрисса от смертной, стала для Элитры символом связи между мирами. Элитра видит в ней не угрозу, а возможность, и её холодность здесь — это не отстранённость, а защита. Она знает, что Айша — часть большого плана, и её роль ещё не сыграна.

Элитра — это загадка, которую никто не может разгадать. Её холодность — это не слабость, а сила. Она — луна, которая светит в темноте, но никогда не раскрывает своих секретов. И, возможно, именно это делает её такой могущественной.

Зириэль Ашари — имя, которое заставляет луну плакать. Элитра, богиня луны, хранит в себе горе, которое никто не может понять. Её сын, рождённый от Ингрисса, был отправлен на восток, в изгнание, и только она знает, какую боль это приносит её сердцу. Но Элитра — богиня, и она не может позволить себе слабость. Она не смеет противоречить судьбе и её планам, даже если это означает молчание о своём малыше. Ни Ингрисс, ни кто-либо другой, кроме Совы-Пряхи, не знают правды. Только слухи, как тени, скользят по краям сознания богов.

Элитра помнит тот день, когда Зириэль был рождён. Его кожа светилась, как лунный свет, а глаза были яркими, как янтарь. Он был её дитя, её кровь, её часть. Но судьба распорядилась иначе. Ей пришлось отправить его на восток, в изгнание, чтобы защитить его от мира, который не готов принять его. Она знала, что это единственный способ сохранить его в безопасности, но это не облегчало её боль.

Каждую ночь, когда луна поднимается на небо, Элитра смотрит на неё и вспоминает своего сына. Её слёзы — это лунный свет, который падает на землю, но никто не знает, что это слёзы матери, потерявшей своё дитя. Она не может говорить о нём, не может признаться в своей боли. Её молчание — это не просто выбор, это необходимость. Она знает, что Ингрисс не поймёт её горе. Он — бог огня, его природа — ярость и разрушение. Он не сможет понять, что значит потерять ребёнка, которого ты любишь больше всего на свете.

Элитра помнит, как Ингрисс отверг Айшу, свою дочь от смертной женщины. Он назвал её мать нечем, и не признал её как свою кровь. Элитра видела, как Айша страдала, но промолчала. Она знала, что Ингрисс не сможет понять её боль, так же как он не сможет понять её горе по Зириэлю. Он — бог огня, и его мир — это мир силы и власти. Он не знает, что значит любить так, как любит мать.

Элитра приняла Айшу как родную, но её холодность осталась. Она не могла позволить себе быть слишком близкой, слишком открытой. Она знала, что её сердце уже разбито, и она не может рисковать снова. Айша стала для неё символом связи между мирами, но Элитра не могла дать ей то, что дала бы своему собственному сыну.

Только Сова-Пряха знает правду о Зириэле. Она — единственная, кому Элитра доверила свою тайну. Сова-Пряха, мудрая и древняя, понимает горе Элитры. Она знает, что судьба — это нечто большее, чем просто выбор, и что иногда приходится жертвовать тем, что дороже всего, ради большего блага.

Сова-Пряха молчит, как и Элитра. Она знает, что правда о Зириэле должна оставаться в тени, пока не придёт время. Она видит, как Элитра страдает, но знает, что это необходимо. Судьба — это нечто, что нельзя изменить, и даже богиня луны должна подчиняться её законам.

Ингрисс никогда не поймёт горе Элитры. Он — бог огня, и его мир — это мир силы и власти. Он не знает, что значит любить так, как любит мать. Он не знает, что значит потерять ребёнка, которого ты любишь больше всего на свете. Он не знает, что значит молчать, чтобы защитить того, кто дорог тебе.

Элитра знает, что Ингрисс никогда не поймёт её. Она знает, что он будет продолжать требовать ответов, которые она не может дать. Но она также знает, что её молчание — это не слабость, а сила. Она — богиня луны, и её долг — защищать тех, кто дорог ей, даже если это означает страдать в одиночестве.

Слухи о Зириэле продолжают витать в воздухе, как тени, которые никто не может поймать. Боги шепчутся за столом, но никто не знает правды. Элитра остаётся холодной и спокойной, как всегда. Её горе — это её тайна, и она будет хранить её, пока не придёт время.

Зириэль Ашари — имя, которое заставляет луну плакать. Но Элитра знает, что её слёзы — это не просто боль, это сила. Она — богиня луны, и её долг — светить в темноте, даже если это означает страдать в одиночестве.