Острые углы

- Сегодня у нас будет немного необычное задание, - сказала Татьяна Сергеевна, захлопывая журнал. - Письмо. Но не кому-то, а себе. Не тому, кем вы были, и не тому, кем вы хотите быть. А - себе настоящему. Себе в этом моменте.

В классе наступила странная тишина. Даже Лера на этот раз не успела подать голос.

- Можете писать всё, что угодно, - продолжала учительница. - Никто его не прочтёт. Хотите - сожгите его. Хотите - отдайте мне, и я верну вам его на выпускном. Это не задание на оценку. Это... просто шанс услышать себя.

Макс склонил голову набок, криво усмехаясь.
Саша не двигалась. Она смотрела в окно, словно её там не было, а потом медленно взяла ручку.

- Есть вопросы? - спросила Татьяна Сергеевна.
- А можно рисовать? - вяло протянул Артур. - Я думаю в картинках.

- Если они что-то значат для вас - рисуйте, - мягко ответила учительница.

Листы бумаги прошуршали по рядам. У каждого на парте - чистый белый лист и конверт.

Саша
Она долго смотрела на белый лист, прежде чем позволила себе сделать первый штрих ручкой. Её пальцы дрожали.

_"Привет.
Я не знаю, кто ты сейчас. Возможно, ты стала той, кто снова терпит. А может, ты ушла и больше никогда не возвращалась.
Ты всё ещё не умеешь просить помощи, да? Всё ещё носишь эту дурацкую маску «всё под контролем»?
Знаешь, иногда мне кажется, что кто-то видит тебя. Не маску. А тебя. Но ты же боишься. Ты же всегда боишься.
Просто... если ты читаешь это - не предавай себя. Даже если очень страшно.
Ты заслуживаешь быть настоящей."_
Саша перечитала написанное, потом аккуратно сложила лист и засунула в конверт. Пальцы машинально обвели края - будто хотели удержать что-то, что вот-вот выскользнет.

Макс
Он делал вид, что не придаёт значения, но его глаза метались по строкам. Он начал писать и не мог остановиться.

_"Ты всё испортил? Или всё-таки попробовал?
Смешно. Ты был уверен, что никто тебе не нужен. А потом появился человек, и всё пошло к чёрту.
Может, ты всё ещё врёшь себе, что это неважно. Что ты просто помогаешь. Что это не чувства.
Но она сидит рядом, и ты знаешь, что это ложь."_
Он резко выдохнул и зажал письмо в кулак, прежде чем вложить в конверт. Ударил по столу тихо, чтобы никто не услышал.

После уроков
- Ну что, ты призналась себе, что влюблена в меня? - Макс догнал Сашу у раздевалки.

- Призналась себе, что у тебя мания величия, - фыркнула Саша. - Я написала: «Береги печень, у тебя на лице всё написано».

- Ага. Тогда скажи честно - написала что-то обо мне?

Саша посмотрела на него. Её взгляд был сдержанным, но где-то в глубине мерцал огонёк.

- Может, и написала. А может, ты просто не настолько важен, чтобы занимать больше строчки.
- Ох, как больно, - Макс театрально схватился за грудь. - Даже письмо меня отшило.

Артур вынырнул сзади:

- А я себе написал: «Если у тебя всё ещё нет собаки, ты идиот».

Саша фыркнула, а потом вдруг улыбнулась.
Макс смотрел на её лицо и будто увидел, как напряжение на секунду сходит. Словно она позволила себе просто быть. Без защиты.

В библиотеке
Саша вернулась в класс за тетрадкой, но по пути завернула в библиотеку. Она достала книгу, которую искала, и машинально положила письмо между страницами - чтобы не потерять. Потом - вышла.

А спустя минуту в библиотеку зашёл Макс.

Он увидел оставленный на столе конверт. Узнал почерк.

Он не открыл его. Не мог. Но долго смотрел, будто пытался угадать, что внутри.

На конверте было написано:

«Себе. Той, кто всё ещё помнит»

Макс осторожно убрал письмо между страниц и закрыл книгу.

- Я всё ещё помню, - пробормотал он. - Даже если ты не скажешь.

Дождь моросил за окнами, капли медленно стекали по стеклу, отражая тёплый свет лампы в кухне. В доме было спокойно. Не пусто - а именно спокойно. Будто внутри наконец-то наступила тишина, в которой хочется остаться подольше.

Макс спустился вниз в мягких хлопковых штанах и старой футболке. Его шаги были тихими, но отец всё равно обернулся с кухни, где в чайнике медленно закипала вода.

- Ты не спишь, - заметил он, не задавая лишних вопросов.

- Да и ты тоже, - усмехнулся Макс и сел за стол. - Это... какой-то семейный заговор?

- Возможно, - улыбнулся отец, доставая из шкафа кружки. - Я думал, ты отметишь как-нибудь. После такой защиты.

Макс пожал плечами:

- Мы с Артуром ржали весь вечер. Саша ушла быстро, как всегда. Официально празднование состоялось.

- Ха. По-современному. - Отец налил чай и пододвинул одну кружку Максу. - Но если серьёзно... Я горжусь тобой, Макс.

Тишина стала чуть плотнее.

Макс опустил глаза в кружку. Отец не часто говорил такое. Точнее, почти никогда. Даже когда Макс выигрывал школьные турниры, получал грамоты или просто вывозил сложные задачи один. Тогда - просто молчание или дежурное «молодец».

- Это был важный проект, - продолжал отец. - Не просто для оценки. А потому что ты работал в команде. Ты не спрятался, не сбежал, не закрылся. Это сложно. Особенно тебе.

Макс усмехнулся, будто защищаясь.

- Ты говоришь, будто я какой-то... волк-одиночка в ремиссии.

- Ну... ты долго жил, никого не подпуская, - мягко отозвался отец. - Я это понимаю. И, честно, я виноват в том, что ты так научился.

Макс замер. Эти слова - чуждые и важные одновременно. Он не знал, как на них реагировать. Поэтому просто молчал. И пил чай.

- Я рад, что ты сделал это не один, - добавил отец. - Что нашёл тех, кто не испугался тебя. Особенно... эта девочка. Саша.

Макс хмыкнул.

- Она не то чтобы не испугалась. Скорее, напала первой. Как собака в приюте, - он улыбнулся, почти нежно. - Но да. Она другая.

Отец уселся напротив, облокотившись на стол.

- И тебе это нравится.

Макс поджал губы, сделал вид, что не услышал.

- Ты не обязан мне ничего говорить, - добавил отец. - Просто... если захочешь. Я здесь.

Молчание. Но не напряжённое - плотное, насыщенное. Макс перевёл взгляд на отца. Тот впервые выглядел не как строгий родитель или отстранённый взрослый, а как человек. Просто человек, сидящий рядом и старающийся понять.

- Спасибо, - тихо сказал Макс. - За то, что не давишь.

Отец кивнул. Не спрашивал больше. Просто остался рядом.

Прошло ещё несколько минут молчания, в котором они оба чувствовали что-то важное. Новое. Возможно, впервые за долгое время - родное.

- Ты всё-таки положил мне две ложки сахара, - вдруг сказал Макс, глядя на свою кружку. - Как в детстве.

Отец усмехнулся:

- А ты всё ещё жалуешься на это?

- Просто удивлён, что ты помнишь.

- Я многое помню, Макс. Просто не всегда знал, как это показать.

Макс чуть кивнул, и в уголке его губ мелькнула почти незаметная, но искренняя улыбка.

- Ну... у тебя начало получаться.

Отец не ответил. Но лёгкий вдох и то, как он опустил взгляд - сказали достаточно.

Они ещё долго сидели молча, пока дождь за окном шептал что-то своё, превращая этот вечер в память, которую не хотелось отпускать.