Стремя и Наследство

Находясь рядом с Закки, я постепенно успокоилась. Всё начинало выглядеть немного иначе. Нужно ведь всегда находить что-то хорошее, даже в самых сложных ситуациях, - говорила мама. Я тихо вздохнула.

- Нас ведь там никто держать не будет, верно? Сможем уехать домой в любой момент, - сказала я коню. - Ты только скажи, если тебя там будут обижать, - я улыбнулась.

Пора было поговорить с папой - узнать, что он обо всём этом думает. Я поднялась, и Закки встал вместе со мной. Он проводил меня до изгороди.

- Пока, травожорик, - попрощалась я и направилась домой, готовясь к долгому разговору.

Придя домой, мы с папой долго разговаривали. Я не узнала слишком много - всё же казалось, что многое он умалчивает. Каждый раз, когда я упоминала маму, отец заметно бледнел. Его можно понять - её отец был сегодня здесь, и, если я правильно поняла, их конфликт напрямую связан. Но я решила не давить на него сегодня. Всё узнаю потом.

Вкратце, папа не был против моего отъезда - он тоже считал, что так будет лучше. Только постоянно повторял одно и то же:

- Будь осторожна. Элитный мир очень жесток.

Я всё ещё не была уверена, поеду ли туда. Но и здесь меня ничего не держало. Друзей у меня, по сути, нет, а папа не против.

Я загуглила информацию об академии - к сожалению, почти ничего не нашла: несколько фотографий и короткое описание. Академия оказалась очень закрытой, попасть туда почти невозможно. Там учатся около двухсот учеников.
Из общего описания я поняла одно - я попаду в настоящее змеиное гнездо.
Но я справлюсь.

Честно говоря, я была действительно удивлена, когда решила загуглить имя моего дедушки. У него, чёрт возьми, была собственная страница в Википедии. Вот к чему нужно стремиться.
Там была указана базовая информация и то, что он - основатель Everstone Company, компании, которая занимается страхованием лошадей.

С огромным количеством информации, накопившейся за этот день, я просто рухнула в сон.

На следующий день я решила пойти к Закки и позаниматься с ним. Это единственное, что по-настоящему меня расслабляет и приносит радость.

В конюшне всё было как обычно. Это успокаивало - создавалось ощущение, будто ничего не изменилось. Закки уже стоял в деннике и, кажется, был рад меня видеть.

Я решила не седлать его, а просто позаниматься с земли. После долгого выпаса он был больше похож на поросёнка, чем на благородную лошадь. Поэтому приведение его в порядок заняло немало времени - в ход пошли все щётки и средства, какие только были под рукой.

Вскоре я всё-таки привела Закки в порядок. Я надела на него недоуздок, взяла корду и также закрепила кордео - на случай, если захочу проехаться пару кругов. Мы вышли на манеж и начали заниматься.

Закки старательно выполнял все задания, особенно если замечал в моей руке морковку. Но в нём было что-то странное. Казалось, будто за эти дни в нём накопилось слишком много энергии. Даже несколько интенсивных кругов на корде не помогли ему выплеснуть всё это.

На самом деле, у меня самой тоже всё кипело внутри. За последние дни накопилось слишком многое - переживания, вопросы, сомнения. Мне тоже нужна была разрядка.
И тут у меня появилась немного безрассудная, но такая чертовски крутая идея...

Я подвела Закки к забору и села на него. Сделала пару кругов по манежу - убедиться, что всё под контролем. За эти годы мы с Закки по-настоящему научились слушать друг друга, и я была этому бесконечно рада.

Мы выехали за территорию конюшни и направились в поля.

Да, моя идея заключалась в том, чтобы поехать в поля на кордео. Немного безрассудно - особенно учитывая, что в прошлый раз после такого я свалилась. Но я была уверена в Закки

Мы доехали до того самого места - открытого длинного поля с хорошим грунтом. Я чувствовала, как он почти дрожит от нетерпения. Я позволила ему рвануть в галоп.

И всё исчезло.

Были только я, моя лошадь и ветер, который бил в лицо. Я чувствовала, как напрягаются его мышцы, и почти не держалась за кордео - но всё равно ощущала контроль. Иногда казалось, что я вот-вот потеряю равновесие, но Закки нёс меня так уверенно и аккуратно, что эти моменты были мимолётны.

Когда мы возвращались домой - уставшие, но абсолютно счастливые - я поняла, что значит быть свободной. И живой.

После конюшни я вернулась домой. На кухне стоял папа и готовил ужин. За несколько лет после смерти мамы он стал вполне неплохим поваром - хотя поначалу его стряпню было сложно назвать съедобной.

На столе я заметила конверт. Папа заметил, куда направлен мой взгляд, и сказал:

- Письмо от дедушки. Решил без тебя не открывать.

- Он что, застрял в прошлом веке? В его особняке что, нет телефона? - я рассмеялась.

Папа улыбнулся.

- Ну, как ты могла заметить, он человек довольно... консервативный.

Я ухмыльнулась и подошла к письму.
На удивление, конверт был тяжёлым. По ощущениям - внутри лежало не только письмо...

Я не задумываясь вскрыла конверт. Как и ожидалось, внутри оказалось письмо. Но, к моему удивлению, там лежала и банковская карта.

Чтобы найти ответы, я сначала решила прочитать письмо.

«Здравствуй, Оливия.

Как я понимаю, ты согласилась на моё предложение. Это - правильное решение.

Через несколько дней к тебе на конюшню приедут мои люди. Их задача - привести Закки в порядок и подобрать подходящее седло.
Так как ты будешь представлять нашу фамилию, ты и твоя лошадь должны выглядеть соответствующе.

С помощью этой карты приобрети всё необходимое: хорошую одежду для себя и амуницию для коня.
Твой отец не должен возражать - я всего лишь исполняю те обязанности, которые он, увы, выполнить не в состоянии.

Э. Эверстоун»

Мне стало немного не по себе. Неужели я впервые смогу покупать что-то, не думая о цене?
Папа заметил, как округлились мои глаза.
- Ну, что там? - спросил он.

Я перевела взгляд на последнюю строчку письма и почувствовала укол стыда. Не хотелось его расстраивать.
- Он пишет, что пришлёт людей для Закки и дал деньги на снаряжение, - сказала я, опустив глаза.

Папа смотрел на меня с долей сомнения. Кажется, он понял, что я что-то опустила.
- Понятно, - тихо сказал он. - Делай, как считаешь нужным.

На следующий день мы поехали в магазин. Магазин был дорогим - запах кожи, витрины с мерцающей фурнитурой, продавцы с выверенными улыбками.
Я чувствовала себя не на своём месте, но, увидев, как папа вздыхает при виде ценников, упрямо шагнула вперёд.

Закки наконец получит уздечку, которое не натирает. И я - стремена.
И пусть дедушка думает, что купил меня. Может, он думает что я теперь его, но я пока не решила чья я.

Мне было немного стыдно тратить чужие деньги, поэтому я купила только самое необходимое.

Оставалось чуть меньше недели до отъезда в академию. Волнение нарастало с каждым днём, но я старалась сохранять позитив.

Я пошла на конюшню встретиться с людьми дедушки, чтобы они подобрали седло для Закки.
Когда я пришла, они уже были на месте. Мужчина и женщина средних лет. Я поздоровалась и извинилась за то, что заставила их ждать, но они почти ничего не сказали.
Я привела коня из левады. Они достали несколько рулеток, вымеряли его спину, пощупали всё, что нужно - и уехали. За весь процесс они не проронили ни слова и проигнорировали мои попытки начать разговор. Возможно, им запретили со мной разговаривать.. но зачем?

Я пожала плечами и решила в последний раз покататься на своём старом седле - но уже с новыми стременами.

Я подготовила Закки к нашей небольшой тренировке. Раз уж сегодня будут стремена, я решила немного попрыгать, до 50 см примерно. Нужно приводить Закки в форму. Я вышла на улицу и построила несколько барьеров для наших прыжков.

В последнее время мы не часто делаем какие-то сложные тренировки с прыжками, после того как пришлось отказаться от тренера. Но в академии будут регулярные занятия, поэтому нужно готовиться к нагрузке.

Мы вышли на плац и начали разогреваться. Закки был довольно активный сегодня, так что иногда мне приходилось его придерживать. Возможно у него тоже остались впечатления после нашей прогулки в полях.

Работа прошла хорошо, но не без сбитых барьеров. Я всё чаще замечаю как мне нравиться сам момент прыжка, когда я и лошадь находимся в воздухе. Чувствуется такая лёгкость..

Уже через несколько дней я должна отправиться в академию. Новая страница... нет, новая глава в моей жизни. Всё перевернулось с ног на голову. Но чтобы выжить в этом мире, нужно уметь переворачиваться вместе с жизнью, когда это нужно.

Завтра за Закки приедет коневоз. Как же он доедет без меня?.. Я пытаюсь успокоить себя: там ему должно быть лучше. Условия, наверное, в разы круче, чем здесь. Мы справимся. Вдвоём.

Я перебрала шкаф. В письме говорилось, что я должна купить себе одежду, но, по-моему, моя вполне приличная - и вполне достойна чтобы поехать в новое место... наверное.
В любом случае, одежда - не главное. Пусть другие приезжают в модных и брендовых шмотках. Я приеду в том, в чём привыкла быть.
И если кого-то это смутит - это их проблемы, не мои.

Да и вообще... пусть это будет мой маленький протест деду. Пусть понимает: переманить меня на свою сторону так просто не получится.

Я проснулась рано, чтобы подготовить Закки к поездке. Некая тревога снова накатывала волной, когда я думала о том, как он поедет туда один... Но я просто накручиваю себя. Всё будет хорошо. Должно быть.

Я пришла в конюшню - Закки лежал в своём деннике и совсем не хотел так рано вставать. Настоящая соня. После нескольких минут уговоров он всё же соизволил подняться и позволил себя почистить.

Я привела его в порядок и приготовила питательный завтрак, чтобы он ел, пока я собирала наши вещи.

Странно видеть свою полку в конюшне пустой.
Эта немного старая, но уютная конюшня стала для нас с Закки настоящим домом. Грустно её покидать.

Коневоз должен был подъехать с минуты на минуту, поэтому я надела на Закки транспортировочные ногавки и лёгкую попону.
В этот момент я услышала звук машины, подъезжающей ко двору.

Дорогой, просторный коневоз - именно такой, какой и должен быть для него - прибыл. Я облегчённо выдохнула: видно было, что о его комфорте действительно позаботились.

Я поздоровалась с водителем, и мы вместе завели Закки в транспорт.
Последние минуты я напустила на себя драму и трагично прощалась с моей хрюшкой. Всё-таки даже разлука на пару дней казалась длинной.

День отъезда. Все вещи были уже собраны в чемодан.

Я сидела с папой на кухне. Мы разговаривали так, будто всё было как прежде. Будто я не уезжаю надолго.
Он держался молодцом - хотя не обошлось без типичных отцовских наставлений.
Мне было грустно оставлять его одного, но он радовался за меня - за возможность учёбы в академии, даже несмотря на то, как сильно переживал.

Во двор заехала чёрная, роскошная машина. Я вышла.
Водитель в строгом костюме забрал мои чемоданы и открыл передо мной дверь.

Я обняла папу. Слёзы подступили к глазам, но я всеми силами старалась их сдержать.

- Ну что, мисс Бэлвуд, готова к жизни среди миллионеров? - сказал папа, ухмыляясь.
- Готова. Главное, чтобы они не поняли, что я не из их клуба, - засмеялась я.
Я села в машину, и мы поехали.

Было странно сидеть в таком идеальном салоне в моих немного потёртых джинсах. Но это был мой выбор.
Я смотрела в окно, как знакомые улицы медленно оставались позади, а впереди - начиналась новая глава.