Стремя и Наследство

Я застыла. Уставилась на эти туфли и попыталась вспомнить, где же я их видела, но ничего не приходило в голову.
— Оливия? Это ты? — голос отца звучал натянуто. — Проходи, у нас... гость. — Его голос дрогнул, когда он произнёс слово «гость».

У меня в голове крутились возможные варианты. Кто же это может быть? Но зачем гадать, если можно всё увидеть. Я решительно пошагала на кухню. За столом сидел папа, который нервно наливал чай, а напротив него — странный пожилой мужчина.

Седой, с небольшой лысиной, в очень дорогом и экстравагантном костюме. Но в глаза мне сразу бросились его длинные, идеально подстриженные усы. Он опустил на меня оценивающий взгляд. Казалось, прошла вечность, пока он осматривал меня с головы до ног. Затем он ухмыльнулся и произнёс:

— Грязные сапоги, сено в волосах... Была на конюшне, верно? — Слова прозвучали безэмоционально, но в его глазах будто мелькнула гордость за собственную догадку.

От его слов мне стало не по себе. Я хотела что-то сказать, но смогла лишь неуверенно кивнуть.

— Неудивительно, — произнёс старик с надменной интонацией. — Впредь стоит быть опрятнее.

Я растерялась и перевела взгляд на папу, надеясь на помощь

— Кхм... Знакомься, Вия. Это мистер Эверстоун, твой дедушка, — сказал он, пытаясь улыбнуться, но безуспешно.

Я остолбенела. В голове пронеслись сотни мыслей. Дедушка? Как такое возможно? Ведь мне всегда говорили, что все родственники мертвы. Почему я никогда о нём не слышала?

Папа заметил моё замешательство и добавил:

— Я всё объясню. Обещаю. — Его взгляд внушал доверие.

Мой новоиспечённый дедушка в это время сверлил отца тяжёлым взглядом. В нём было столько холода и недовольства, что даже я это почувствовала.

Старик поднялся со стула и подошёл ко мне.
— Пойдём прогуляемся, покажешь мне свою лошадь, — сказал он, поправляя дорогие часы на запястье. — Мне скоро нужно возвращаться.

Я вновь посмотрела на папу — он кивнул.
Возможно, это хорошая возможность получить ответы на мои вопросы, — подумала я и направилась переодеться в приличную одежду.

Мы вышли из квартиры и направились в сторону конюшни. Первые несколько минут никто не проронил ни слова, но потом дедушка сказал:
— Если я правильно понимаю, папа тебе ничего не рассказывал, — он замолчал. — И у тебя сейчас, должно быть, очень много вопросов. Но времени объяснять всё попросту нет, — он взглянул на меня и слегка нахмурился. — Однажды ты получишь все ответы. Но сейчас решается будущее нашей фамилии.

  Опять какая-то загадка... Опять мне что-то не договаривают. Как же это надоело.
Я резко развернулась к дедушке:

— Мне нужны объяснения, — уверенно сказала я и посмотрела ему прямо в глаза.
Когда он взглянул на меня в ответ, по телу пробежали мурашки — его холодный взгляд будто пронзал насквозь. Но я не отвела взгляда.

— Объяснения будут потом. Сейчас я собираюсь вытащить тебя из этой... кхм, дыры. Тебя ждёт хорошее будущее, — ответил дедушка, бросив взгляд с лёгким отвращением на улицу, по которой мы шли.

Я вскипела. Хотелось убежать, спрятаться, забыть этот день — но убегать? Это точно не про меня.

— Да как ты смеешь врываться в мою жизнь и решать за меня, какое у меня будет будущее?! — сорвалось у меня. Голос дрожал, но не от страха, а от злости.

Дедушка замолчал — никакой реакции на моё повышение голоса я не увидела. Он будто непробиваемый. Потом он безэмоционально сказал:
— Так будет лучше для тебя. Отец согласен.

— Согласен с чем? Что это вы там решаете за моей спиной? А меня кто-то додумался спросить? Всё же моё будущее решается, — сказала я с открытым раздражением.

Ответа я не получила.

Тем временем мы уже дошли до входа в конюшню. Я увидела Закки в леваде — он спокойно жевал траву. Я позвала его, и мерин немного лениво подошёл к нам.

— Это Закки, — представила я коня, поглаживая его шею.

Дедушка оценивающе посмотрел сначала на лошадь, потом на меня и сказал то, от чего я застыла:
— Оливия, я предлагаю... Нет, настаиваю, чтобы ты и твоя лошадь отправились в конную академию Гринстон в этом году.

Внутри всё сжалось. Я слышала об этой академии — престиж, конкуренция, другой мир. Как же я там?.. А что будет с папой? Мысли закрутились, и мне казалось, что я вот-вот свалюсь в обморок.

— Я никуда не поеду, пока ты не объяснишь мне причину своего внезапного появления в моей жизни, — в моих словах звучала решимость.

Дедушка посмотрел на меня, тяжело вздохнул и, понимая, что я не отступлю, начал объяснять:
— Я и твоя мать сильно поссорились. Она ушла из дома и запретила мне приближаться. Когда она умерла, я узнал, что у нашей семьи есть наследница. С того момента я наблюдал за тобой, чтобы, когда придёт время, ты смогла принять наследство Эверстоун.

Наследство? Я? Звучит, как будто из какого-то фильма.

Объяснение дедушки немного прояснило ситуацию, но вопросов всё равно осталось слишком много. А мысль о переезде и навалившейся ответственности вызывала тревогу. Мне было страшно, но я не могла показаться слабой. Если уж меня хотят сделать наследницей, нужно принять это с достоинством.

— Мне нужно подумать. Всё это произошло так быстро, — сказала я, стараясь скрыть тревогу, которую было трудно подавить.

— Я понимаю. Но подумай о своём будущем. Я обеспечу тебя всем. И Закки... — он посмотрел на коня, который в это время продолжал жевать траву, — он будет жить в куда лучших условиях.

Я тоже взглянула на своего коня. Он действительно заслуживает большего, чем этот старый потрёпанный недоуздок, в котором он сейчас.

— Мне нужно ехать, много дел. Учёба начинается через две недели. У тебя есть время подумать. Напиши, если откажешься.

— До свидания, — сказала я немного сдержанно, стараясь поддержать его официальный тон.

После этих слов дедушка развернулся и ушёл. Я осталась одна — с Закки и кучей мыслей.

Я перелезла через забор левады и подошла к нему. Села на траву, и Закки, будто почувствовав, что я нуждаюсь в поддержке, лёг рядом со мной.