Глава 9. Красная пелена.
Саратов, логово коллекционера, ночь.
— О-о-о, мой старый друг! Я так и знал, что ты придёшь. Твоя рука... как она? Прижилась?
Коллекционер сидел за своим рабочим столом, заваленным фрагментами имплантов и заспиртованными органами в банках. При моём появлении он отложил скальпель, которым до этого что-то вырезал из бедренной кости, и расплылся в своей вечной полуулыбке. Его глаза — маленькие, маслянистые — бегали по моей фигуре, оценивая протез, шрам, шлем, который я держал под мышкой.
— Работает, — коротко ответил я, не желая тратить время на любезности. — Где Прокоп?
Коллекционер поджал губы, изображая оскорблённую невинность.
— Сразу к делу? А поговорить? Рассказать, как прошла операция, как ощущения? Я, между прочим, волновался. Ты ушёл в таком состоянии... Я думал, ты свалишься замертво в первом же переулке.
— Я жив, как видишь. Где Прокоп?
Он вздохнул, взял со стола небольшую баночку с мутной жидкостью, в которой плавало что-то похожее на глазной нерв, и принялся задумчиво её покачивать.
— Информация стоит дорого, Карасу. Особенно такая. Ты же знаешь, я не вмешиваюсь в разборки банд. Моё дело — собирать, хранить, иногда продавать. А делиться сведениями о местонахождении влиятельного человека... это риск.
— У меня нет денег, — честно признался я. — Всё ушло на руку.
Коллекционер ухмыльнулся, и в его глазах мелькнуло что-то хищное.
— Я знаю. Я же сам списал сумму с твоего счёта. Но деньги — не единственная валюта в этом мире. Ты можешь оказать мне услугу. Когда-нибудь позже. Я скажу, что мне нужно, и ты это сделаешь. Идёт?
«Не соглашайся, — мгновенно отреагировала Тень. — Он попросит что-то мерзкое. Твою вторую руку. Или глаз. Или Алису».
«У меня нет выбора», — ответил я мысленно.
— Идёт, — сказал я вслух.
Коллекционер просиял. Отставил банку, откинулся на спинку стула и заговорил тихо, почти интимно:
— Прокоп сейчас не в городе. Он на старом военном объекте за Саратовом, в лесу. «Объект Заря». Законсервирован ещё после Корпоративных войн. Готовится к чему-то крупному. Мои источники сообщают, что он нашёл какую-то древнюю штуковину, связанную с проклятыми мечами. Хочет то ли призвать кого-то, то ли открыть проход. Подробностей не знаю, увы.
Он развёл руками, изображая искреннее сожаление.
Я развернулся к выходу.
— Карасу! — окликнул он меня, и в его голосе прорезались неожиданно серьёзные нотки. — Твоя Тень... она растёт. Я вижу это.
Я замер. Обернулся.
— Что ты имеешь в виду?
Коллекционер постучал пальцем по виску, где у него тускло светился нейропорт.
— Я чувствую такие вещи. Это мой дар. Или проклятие — с какой стороны посмотреть. Внутри тебя — голодная дыра. Она образовалась в ту ночь, когда ты потерял сестру. И с тех пор только растёт, питаясь твоей болью, твоей яростью. Она даёт тебе силу, но цена... ты и сам знаешь.
Он подался вперёд, и его глаза блеснули в тусклом свете.
— Будь осторожен, мой старый друг. Ты носишь внутри себя бездну. И она уже начала прорастать наружу. — Его взгляд упал на мой правый глаз, в котором, я знал, даже сейчас, в спокойном состоянии, тлел красный огонёк. — Я вижу это. И боюсь, что однажды она поглотит тебя целиком.
Я вышел, не ответив. Его слова засели в голове занозой.
«Бездна внутри меня. Голодная дыра».
«Он просто завидует, — прошелестела Тень. — У него нет такой силы. Он — скучный собиратель хлама. А ты — живое оружие».
Я сел на мотоцикл и завёл двигатель. До «Объекта Заря» был примерно час езды по разбитой лесной дороге.
Эпизод 2. Лесная дорога.
Ночь за городом была кромешно-чёрной. Фара мотоцикла выхватывала из темноты стволы сосен, ухабы, лужи, затянутые тонким ледком. Ветки хлестали по шлему и плечам, но я почти не замечал. Внутри росло знакомое чувство — смесь ярости и предвкушения. Красный огонёк в правом глазу пульсировал в такт сердцу, окрашивая периферийное зрение багрянцем.
«Ты готов? — спросила Тень. — Их там много. Очень много. Прокоп собрал всех, кто у него остался. Будет жарко».
«Я готов».
«Ты уверен? Алиса в больнице, одна, без защиты. Прокоп знает, где она. Что, если он послал за ней людей, пока ты едешь сюда?»
Я стиснул руль. Протез загудел.
«Она в безопасности. Больница — людное место. Охрана. Он не станет рисковать».
«Рисковать? — Тень рассмеялась. — Он собрался открыть Врата и призвать демона. Думаешь, его волнует огласка? Его люди могут войти в палату, приставить пистолет к её голове и вывести через чёрный ход. Никто и глазом не моргнёт. Ты же знаешь, как работает этот город».
Перед глазами вспыхнул образ: Алиса в больничной палате, беззащитная, а в коридоре — тени, похожие на тех «джентльменов», что пытали меня.
«Это иллюзия, — прошептал я сам себе. — Тень играет со мной».
«Конечно, играю, — согласилась она. — Но в каждой игре есть доля правды. Ты не можешь быть в двух местах одновременно. Выбирай: спасать её сейчас, рискуя упустить Прокопа навсегда, или уничтожить его сейчас, рискуя потерять её навсегда. Весёлый выбор, правда?»
Я закрыл глаза. Вдох. Выдох. Красный свет под веками пульсировал.
«Я убью Прокопа. Быстро. И вернусь в больницу. Она продержится. Она сильная».
«Как знаешь, — равнодушно отозвалась Тень. — Просто помни: когда ты поймёшь, что проигрываешь, я буду ждать. И тогда ценой будет уже не только твоя жизнь».
Я открыл глаза. В свете фары на обочине мелькнуло что-то светлое. Я сбросил скорость, вглядываясь. На ветке старой сосны висела кукла. Тряпичная, с рыжими волосами, перепачканная чем-то тёмным. Один глаз-пуговица отсутствовал, второй болтался на нитке.
«Это знак, — прошептала Тень. — Ты её не спасёшь».
Я надавил на газ, и мотоцикл рванул вперёд, оставляя куклу позади. Но её образ застрял в голове. Рыжие волосы. Как у Алисы.
Эпизод 3. Проникновение.
«Объект Заря» встретил меня ржавыми воротами с колючей проволокой и покосившейся вывеской: «Вход воспрещён. Охраняется». База выглядела заброшенной снаружи, но тепловые сигнатуры в визоре говорили об обратном: внутри кипела жизнь. Патрули, вышки, собаки.
Я оставил мотоцикл в овраге и двинулся к периметру. Ночь была безлунной, и только редкие вспышки молний на горизонте освещали силуэты ржавых конструкций. Визор шлема переключился в ночной режим, окрашивая мир в зеленоватые тона.
«Сколько?» — спросил я.
«Тридцать семь, — ответила Тень после паузы. — Может, больше. В бункере экранирование, не все видны».
Я нашёл слепую зону между двумя вышками, перемахнул через забор и двинулся к бункеру. Первых двух часовых снял бесшумно — протез и катана работали слаженно, как единый механизм. Но внутри бункера скрытность потеряла смысл.
Сирена взвыла, когда я был на втором уровне. Из боковых коридоров посыпались люди с автоматами. Я старался сдерживаться, не уходить в полный берсерк, но с каждой схваткой это становилось труднее. Тень внутри пела, требуя выпустить её на волю.
«Не сейчас, — приказывал я себе. — Ещё рано. Я должен добраться до Прокопа».
«Ты теряешь время, — возражала Тень. — Каждая секунда промедления — это секунда, которую он использует для завершения ритуала. Отдай мне контроль. Я разберусь с ними быстрее».
«Нет. Я справлюсь сам».
Я прорывался вниз, оставляя за собой кровавый след. На третьем уровне, в большом зале с бетонным алтарём, меня ждали.
Эпизод 4. Прокоп.
Зал был огромным — бывший командный центр, переоборудованный под нечто среднее между храмом и лабораторией. Стены покрывали древние свитки с иероглифами и современные голографические панели. В центре, на возвышении, стоял алтарь из чёрного камня, а на нём — танто, короткий клинок, светящийся ядовито-зелёным.
Перед алтарём стоял Прокоп в странной мантии, расшитой символами. Вокруг него полукругом выстроились десять гвардейцев в тяжёлой броне, с плазменными винтовками наизготовку.
— Карасу, — произнёс он, не оборачиваясь. — Я ждал тебя. Признаться, думал, ты доберёшься быстрее. Мои люди наверху явно недооценили твою... мотивацию.
Я не ответил. Молча обнажил катану. Неоно-голубая полоска на лезвии вспыхнула ярче, отражая мой гнев.
Прокоп наконец повернулся. Его глаза горели зеленоватым огнём, а на губах играла тонкая, змеиная улыбка.
— Что, даже не спросишь, зачем я здесь? Не поинтересуешься, что это за ритуал? — Он покачал головой, изображая разочарование. — Впрочем, это неважно. Ты пришёл убить меня. Я знаю. Но позволь задать тебе один вопрос: ты уверен, что оставил свою рыжую подружку в безопасности?
Я стиснул рукоять катаны. Протез загудел, реагируя на напряжение.
— Ты отвёз её в больницу. Очень трогательно. Вот только мои люди следят за каждым твоим шагом. И прямо сейчас, пока ты стоишь здесь, они уже входят в её палату. — Он сделал паузу, наслаждаясь эффектом. — Я могу отозвать их. Одним словом. Но для этого ты должен сделать кое-что для меня. Совсем мелочь.
«Он лжёт, — прошелестела Тень. — Тянет время. Убей его — и возвращайся. Успеешь».
«А если не лжёт?»
«Тогда отомстишь. Выбор прост. Не дай ему играть с тобой».
Я смотрел на Прокопа, и ярость внутри закипала, поднимаясь откуда-то из самой глубины. Красный огонёк в правом глазу разгорался, заливая периферию багрянцем.
— Твои люди не успеют, — произнёс я глухо. — Потому что ты умрёшь здесь и сейчас. А я вернусь быстрее, чем они дойдут до её палаты.
Прокоп рассмеялся — сухо, каркающе.
— Бравада. Обожаю. Но боюсь, реальность окажется иной. — Он щёлкнул пальцами. Гвардейцы вскинули винтовки. — Убейте его.
И я отпустил себя.
Эпизод 5. Берсерк.
Мир окрасился в красное. Время растянулось. Чёрная дымка вырвалась из моего тела, окутывая фигуру, словно живой плащ. Мышцы напряглись, наливаясь силой, тело стало чуть выше, плечи раздались. Но лицо осталось моим — искажённое яростью, но узнаваемое.
Я двигался в этом замедленном пространстве, и каждый мой удар достигал цели. Гвардейцы падали один за другим, не успевая понять, что происходит. Плазменные сгустки вязли в дымке или отбивались катаной. Через минуту в живых не осталось никого.
Я стоял посреди зала, тяжело дыша. Дымка клубилась. Катана была в крови. Протез дымился.
Прокоп смотрел на меня с восторгом.
— Великолепно. Именно то, что мне нужно.
Он вонзил танто себе в грудь.
Зелёный свет вспыхнул ослепительно. Тело Прокопа начало меняться: мышцы вздулись, кожа стала серой, покрылась чешуёй, глаза засветились ядовито-зелёным. Он вырос до трёх метров, превратившись в монстра с когтями вместо пальцев.
— Теперь... мы одного поля ягоды, Карасу, — прорычал он. — Демон против демона.
Он бросился на меня. Я блокировал, но сила удара была чудовищной — меня отшвырнуло к стене. Бетон треснул. Я упал на колени, выплёвывая кровь.
Прокоп-монстр надвигался.
— Твоя Тень слабеет. Она питается твоей яростью, но ярость не бесконечна. А моя сила растёт с каждой секундой!
Он снова атаковал. Я уклонялся, но когти задели плечо, разорвав кевлар и плоть. Боль была дикой. Я попытался контратаковать, но катана лишь высекала искры из его шкуры.
— Бесполезно! — взревел Прокоп и схватил меня за шлем.
Он поднял меня в воздух и швырнул на алтарь. Каменная плита треснула. Шлем слетел, покатившись по полу. Я застонал, выплёвывая кровь.
Прокоп наступил мне на грудь, придавливая к алтарю. Рёбра трещали.
— Вот и всё, Карасу, — прошипел он. — Твоя сила будет моей. А твоя рыжая сучка... когда я закончу здесь, я вернусь в больницу. Она будет моей первой жертвой в новом облике. Медленной, мучительной жертвой. Я заставлю её кричать так, что ты услышишь даже с того света.
Он занёс когтистую лапу для последнего удара.
И в этот момент что-то во мне сломалось окончательно.
«Убей его, — прошептала Тень. — Убей, и я дам тебе силу. Всю. Без остатка».
«Нет. Я не хочу терять себя».
«Ты уже потерял. Посмотри на себя. Ты — чудовище. Но ты можешь быть чудовищем, которое защищает. Или чудовищем, которое умирает, оставив свою женщину на растерзание. Выбирай».
Я вспомнил лицо Алисы. Её улыбку там, на набережной. Её шёпот в больнице: «Ты — это ты».
И я выбрал.
«Давай».
Мир исчез. Я стоял в чёрной пустоте напротив самого себя — Тени, окутанной дымкой, с горящим красным глазом. Он улыбался.
— Ты наконец-то понял. Мы — одно. Я не враг. Я — твоя сила. И вместе мы непобедимы.
— Я принимаю тебя, — сказал я. — Но не как хозяина. Как часть себя. Ты будешь служить моей воле.
— Посмотрим, кто кому будет служить. А пока — спи.
Видение схлопнулось, и я провалился в темноту.
Дальше всё было как в тумане.
Я не чувствовал своего тела, но видел всё словно со стороны, сквозь мутную пелену. Зал, залитый красным светом. Чёрная дымка, клубящаяся вокруг моей фигуры — теперь она стала плотной, почти осязаемой, скрывая очертания, но оставляя лицо узнаваемым. Моё тело двигалось само, быстрее, чем я мог представить. Мышцы налились силой, рост стал чуть выше, плечи раздались — но это был всё ещё я. И одновременно не я.
Тень взяла контроль.
Я видел, как моё тело атакует Прокопа-монстра. Удары, от которых бетон крошился в пыль. Меч — катана, удлинившаяся и окутанная тьмой, — рубил его чешую, оставляя глубокие раны, из которых хлестала зелёная слизь. Прокоп рычал, пытался контратаковать, но Тень была быстрее. Она играла с ним, как кошка с мышью. Я слышал собственный смех — низкий, утробный, чужой. Тень наслаждалась.
В какой-то момент Прокоп, израненный, загнанный к алтарю, метнул в меня осколок танто. Я видел, как зелёный клинок летит в моё лицо, но тело даже не попыталось уклониться. Осколок рассёк щёку — ту самую, где уже был старый шрам. Боль была далёкой, приглушённой, словно происходила не со мной. Тень лишь рассмеялась громче и продолжила рубить.
Прокоп воспользовался заминкой. Он рванулся к стене, протиснулся в потайную дверь и исчез. Моё тело бросилось следом, но дверь захлопнулась перед самым носом. Тень взревела от ярости и ударила мечом в стальную створку — та загудела, но выдержала.
А потом темнота сомкнулась окончательно.
Очнулся я от холода. Бетонный пол зала, лужи слизи и крови, разрушенный алтарь. Сколько я пролежал? Минуты? Часы? Я не помнил.
Я с трудом сел, опираясь на протез. Голова раскалывалась. Тело ныло, словно меня пропустили через промышленный пресс. Я попытался вспомнить, что произошло после того, как я согласился отдать контроль Тени, — но в памяти зияла чёрная дыра. Только обрывки: красный свет, чей-то смех, зелёная слизь на полу.
Я коснулся щеки — пальцы стали липкими от свежей крови. Шрам, старый, глубокий, теперь был перерезан новой раной. Два шрама пересекались, образуя неровный крест.
«Что здесь было?» — спросил я мысленно.
«Мы победили, — отозвалась Тень. Её голос звучал сыто и довольно. — Почти. Прокоп сбежал, как трусливая крыса. Но он ранен. Сильно. Далеко не уйдёт».
«Я ничего не помню».
«Так и должно быть. Ты отдал мне контроль, и я сделала то, что должна была. Ты бы не справился сам. А теперь вставай. Нам нужно в больницу. Алиса ждёт».
Я поднялся, шатаясь. Ноги дрожали, но держали. Я побрёл к выходу, не оглядываясь на разрушенный зал. На поверхности меня встретил серый рассвет. База была пуста — видимо, выжившие люди Прокопа бежали вместе с ним. Я нашёл свой мотоцикл там же, где оставил. Сел, завёл и поехал в Саратов.
В голове крутилась только одна мысль: «Алиса. Я иду».
И где-то на грани сознания Тень удовлетворённо урчала. Она получила то, что хотела. Полное слияние. И теперь, глядя на дорогу, уходящую в серый рассвет, я понимал: что-то во мне изменилось безвозвратно. Я больше не был уверен, кто проснётся утром — Карасу или нечто иное, прячущееся за моим лицом.
Но сейчас это не имело значения. Главное — успеть. Успеть к ней.