Urban Samurai

Эпизод 1. Путь в больницу.

Я очнулся на бетонном полу. Холод проникал сквозь кевлар, заставляя мышцы болезненно сжиматься. Сколько я пролежал без сознания? Минуты? Часы? В разрушенном зале стояла мёртвая тишина, нарушаемая только капаньем воды из пробитой трубы и далёким гулом генераторов. Я с трудом сел, опираясь на протез. Правая рука гудела, индикатор топлива мигал жёлтым — меньше половины.

Воспоминания возвращались урывками, словно сквозь мутное стекло. Я помнил, как согласился отдать контроль Тени. Помнил, как мир схлопнулся в чёрную точку. А дальше — ничего. Только обрывки: красный свет, чей-то смех, звон стали. И лицо. Лицо Алисы, искажённое ужасом. Я мотнул головой, прогоняя видение. Это было нереально. Её там не было. Она в больнице. В безопасности.

«Красиво, — прошелестела Тень. — Ты пропустил самое интересное. Мы почти убили его. Почти».

Я не ответил. Поднялся, шатаясь, и побрёл к выходу. На поверхности меня встретил серый рассвет. База была пуста. Я нашёл мотоцикл в овраге, завёл и поехал в Саратов.

Дорога вилась сквозь лес. Ветер бил в лицо, но я почти не чувствовал его. Внутри росло странное ощущение — словно я был не один. Я бросил взгляд в зеркало заднего вида. Сзади никого. Только пустая дорога и мелькающие сосны. Но когда я снова посмотрел вперёд, то почувствовал, как чьи-то руки обхватывают меня за пояс. Ледяные, невесомые, но ощутимые.

«Ты везёшь меня к ней, — прошептал голос Тени прямо в ухо. — Зря. Я голодна».

Я стиснул руль. Протез загудел.

«Ты не тронешь её».

«Я — это ты. Если ты захочешь её тронуть, я лишь помогу. Не обманывай себя, Карасу. Ты сам знаешь, что рано или поздно...»

«Заткнись!»

Видение исчезло. Руки на поясе растворились, оставив только холод. Я надавил на газ, и мотоцикл рванул вперёд, словно пытаясь убежать от невидимого пассажира. Но убежать от себя невозможно.

На подъезде к городу мне снова почудилось странное. В свете фар мелькнула фигура на обочине. Девушка с рыжими волосами, в больничной рубашке. Она стояла и смотрела на меня, протягивая руку. Я затормозил, развернулся — никого. Только ветер качал ветки.

«Нервы шалят, Карасу, — довольно протянула Тень. — Это хорошо. Значит, ты уже близок».

Я сжал зубы и поехал дальше.

Эпизод 2. В палате Алисы.

Больница встретила меня запахом антисептиков и тишиной. Раннее утро, посетителей ещё не пускали, но охранник, увидев моё лицо (или то, что от него осталось), молча отступил в сторону. Я поднялся на четвёртый этаж, стараясь не смотреть на своё отражение в стёклах дверей.

Палата 410. Я остановился перед дверью, переводя дух. Сердце колотилось где-то в горле. Я не знал, что скажу ей. Вернее, знал, но боялся произнести это вслух.

Я открыл дверь.

Алиса сидела на кровати, укрытая тонким одеялом. Её рыжие волосы были расчёсаны и заплетены в свободную косу — медсестра, наверное, помогла. Лицо всё ещё бледное, ссадина на виске заклеена пластырем. Но глаза — её прекрасные янтарные глаза — зажглись, как только она меня увидела.

— Карасу! — она подалась вперёд, и одеяло сползло с плеч. — Ты вернулся! Я так боялась, что ты не придёшь...

Она осеклась, разглядывая меня. Её взгляд скользнул по новому шраму, пересекающему старый, по протезу, по правому глазу, в котором, я знал, даже сейчас тлел красный огонёк. Но в её глазах не было удивления. Только боль и тревога. Она всё знала. Она видела меня в бою, слышала мои признания. И всё равно смотрела так, словно я был самым дорогим человеком на свете.

— Ты ранен, — тихо сказала она, протягивая руку к моему лицу. — Новый шрам. Что там произошло?

Я стоял, не в силах пошевелиться. Её пальцы коснулись шрама — нежно, осторожно, словно боясь причинить боль. Я закрыл глаза, чувствуя, как к горлу подступает ком.

— Прокоп, — выдавил я. — Я почти убил его. Но он сбежал.

— А Тень? — её голос дрогнул. — Она стала сильнее, да? Я вижу. Твой глаз... он горит даже сейчас.

Я открыл глаза и встретился с ней взглядом. В её янтарных глазах стояли слёзы, но она не отводила взгляда.

— Она... она взяла контроль, — признался я. — На базе. Я отдал его сам. И не помню, что было потом. Только обрывки. Алиса, я... я становлюсь опасным.

Она покачала головой и взяла моё лицо в свои ладони. Тёплые, живые, такие хрупкие по сравнению с холодным металлом протеза.

— Ты рассказывал мне, Карасу. Помнишь? В лесу, после первой тренировки. Ты говорил, что внутри тебя что-то есть. Тень. И что ты боишься её. — Она провела большим пальцем по моей щеке, стирая засохшую кровь. — Я тогда сказала, что не боюсь. И сейчас не боюсь. Ты — это ты. Тот парень, который купил мне шаурму на набережной. Который обещал вернуться. И ты вернулся. А всё остальное... мы справимся. Вместе.

Я смотрел на неё и чувствовал, как внутри что-то ломается. Она знала. Всё это время она знала и всё равно оставалась рядом. И от этого было только больнее. Потому что я знал то, чего не знала она. Знал, что видел в своих кошмарах.

«Скажи ей, — прошелестела Тень. — Скажи, что ты видел, как убиваешь её. Посмотрим, останется ли она такой смелой».

— Алиса, — мой голос стал хриплым. — Я видел... видение. Там, в коридоре. Я... я убил тебя. Своими руками. Катаной. На мосту. Это было как пророчество. И я боюсь, что оно сбудется.

Она замерла. Её пальцы на моих щеках дрогнули. На мгновение в её глазах мелькнул настоящий страх — не за себя, а за меня. Потом она прижалась лбом к моему лбу и прошептала:

— Это всего лишь страх, Карасу. Тень питается им. Ты не сделаешь этого. Я знаю. Ты скорее умрёшь сам, чем причинишь мне вред.

Она была права. Я скорее умер бы сам. Но что, если Тень не даст мне выбора?

— Я должен уйти, — сказал я, отстраняясь. — Пока я не... пока всё не закончится. Я найду Прокопа. Убью его. И, может быть, тогда Тень исчезнет. Или я научусь её контролировать. Но сейчас я не могу быть рядом с тобой. Это слишком опасно.

Алиса схватила меня за руку — за протез, холодный и чужой. Сжала изо всех сил.

— Ты опять это делаешь, — её голос задрожал. — Опять решаешь за нас двоих. Как тогда, когда поехал на базу один, не сказав мне. Ты думаешь, мне станет легче, если ты уйдёшь? Я буду сходить с ума от неизвестности. Буду ждать, что в любой момент в палату войдут люди Прокопа. Или что ты не вернёшься. — Слёзы потекли по её щекам. — Я не хочу тебя терять, Карасу. Ни так, ни иначе.

Я смотрел на неё и чувствовал, как решимость тает. Она была права. Снова. Но и Тень была права — я опасен. Особенно сейчас, после полного слияния.

«Она сильная, — прошептала Тень. — Сильнее, чем ты думаешь. Но даже она не переживёт встречи со мной, когда я полностью возьму верх. Уходи. Сейчас. Пока можешь».

Я мягко высвободил руку из её хватки и встал.

— Я вернусь, — сказал я, глядя ей в глаза. — Обещаю. Но сначала я должен закончить это. Один.

— Карасу...

Я наклонился и поцеловал её в лоб. Быстро, почти невесомо. Она попыталась удержать меня, но я уже шагнул к двери.

— Я люблю тебя, — прошептал я, не оборачиваясь. — И именно поэтому ухожу.

Я выбежал в коридор, захлопнув за собой дверь. За спиной послышался её крик, полный боли и отчаяния. Я заставил себя не останавливаться.

В коридоре я прислонился к стене и закрыл лицо руками. Протез холодил кожу. Сердце колотилось как бешеное. Я только что сделал самый трудный выбор в своей жизни. И ненавидел себя за него.

Эпизод 3. Коридор и видение.

Я стоял, прижавшись лбом к холодной стене, и пытался унять дрожь. Дыхание сбилось, в висках стучало. Внутри всё кричало: «Вернись! Обними её! Скажи, что не бросишь!» Но я знал — если вернусь, то не смогу уйти снова. А оставаться было нельзя. Не сейчас. Возможно, никогда.

«Правильный выбор, — прошелестела Тень. — Ты делаешь успехи. Она будет жить. По крайней мере, пока ты держишься от неё подальше».

Я открыл глаза и оттолкнулся от стены. Нужно было идти. Но прежде чем я сделал шаг, моё внимание привлекло отражение в стеклянной двери в конце коридора. Высокая фигура в чёрной экипировке, шрам на щеке, красный огонёк в правом глазу. Я. И одновременно не я. Отражение смотрело на меня и улыбалось — хотя мои губы были неподвижны.

И вдруг мир вокруг исчез.

Я стоял на мосту. Старом, ржавом мосту через Волгу. Ночь, проливной дождь, вспышки молний. В руке — катана, горящая неоно-голубым. Передо мной — Прокоп, израненный, но живой. Он ухмыляется, его зелёные глаза горят торжеством. А рядом, в его хватке — Алиса. Он держит её за горло, прижимая к себе, но не как щит — а как трофей. Она пытается вырваться, её глаза полны ужаса и мольбы.

Я бросаюсь вперёд, занося катану для удара. Целюсь в голову Прокопа. Но в последний миг он резко уходит в сторону, толкая Алису прямо на клинок.

Я не успеваю остановиться.

Катана входит в её грудь. Глубоко. Смертельно.

Она замирает. Кровь течёт по лезвию, капает на мокрый асфальт. Прокоп стоит в стороне, целый и невредимый, и смеётся — жутким, каркающим смехом. Алиса смотрит на меня, и в её глазах нет упрёка. Только бесконечная, всепрощающая любовь. Её губы шевелятся, и я наконец слышу:

«Я знала... Ты ни в чём не виноват... Живи...»

Свет в её глазах гаснет.

— НЕТ!!!

Я закричал, и видение схлопнулось. Я снова стоял в больничном коридоре, прижавшись лбом к холодному стеклу. Дыхание сбилось, сердце колотилось где-то в горле. По щекам текло что-то горячее — слёзы? Или кровь из шрама?

«Красиво, — прошептала Тень. — Очень красиво. Ты уже знаешь, чем всё кончится. Осталось только принять это».

Я смотрел на своё отражение. Оно больше не улыбалось. Оно смотрело на меня с холодным, оценивающим любопытством.

— Я не допущу этого, — прошептал я. — Я убью Прокопа. И Тень исчезнет. Я стану собой.

Отражение в стекле покачало головой и беззвучно рассмеялось.

Я развернулся и пошёл прочь из больницы. Я не обернулся на палату 410. Не попрощался. Я боялся, что если увижу её снова, то не смогу уйти. А уходить было нужно. Ради неё.

На улице меня встретил хмурый рассвет. Я сел на мотоцикл и завёл двигатель. В голове крутилась только одна мысль: найти Прокопа. Убить его. Пока Тень не заставила меня сделать то, чего я боялся больше всего на свете.

И где-то глубоко внутри, в самой тёмной глубине, Тень удовлетворённо урчала. Она знала правду, которую я отказывался принимать.

Бежать было некуда.