Urban Samurai

Эпизод 1. Три дня в пустоте.

Три дня. Семьдесят два часа одиночества в квартире, которая когда-то была нашим убежищем, а теперь стала склепом. Я вернулся сюда прямо из больницы, не оглядываясь на палату 410. Закрыл дверь, запер замки, задёрнул шторы. Отрезал себя от мира.

Алиса осталась там. В безопасности, как я убеждал себя. Врачи сказали — ещё пара дней, и её выпишут. Я надеялся, что успею закончить всё до этого. Убить Прокопа, избавиться от Тени, вернуться к ней прежним. Наивный глупец.

Я почти не спал. Каждый раз, закрывая глаза, я видел одно и то же — себя, стоящего над её телом с окровавленной катаной. Видение из больничного коридора преследовало меня, становясь всё чётче, детальнее. Я уже мог разглядеть выражение её лица в этом кошмаре — не ужас, а горькое понимание и... прощение. От этого было только хуже.

Протез я заправил до отказа. Катану наточил до бритвенной остроты. Сидел на кухне, тупо глядя на голографический экран с картой города, и ждал. Чего? Сам не знал. Знамения? Вызова?

Красный глаз под визором, который я теперь почти не снимал, горел постоянно, заливая комнату багровым полумраком. Тень молчала, но её присутствие ощущалось в каждом углу, в каждом отражении. Я ловил её ухмылку в тёмном экране телевизора, в лезвии катаны, в лужице воды на столе.

«Она ждёт, — думал я. — Ждёт, когда я сломаюсь окончательно».

На четвёртую ночь экран мигнул и погас. А затем на нём появилось лицо.

Прокоп. Человеческий облик, но с зеленоватым отливом кожи и вертикальными зрачками — наследие его трансформации. Он улыбался — спокойно, почти дружелюбно.

— Карасу. Хватит прятаться. Завтра, на закате. Старый мост через Волгу. Приходи один. — Он сделал паузу, и улыбка стала шире. — Ах да, чуть не забыл. Твоя рыжая подружка... она составит мне компанию. Так что не опаздывай.

Экран погас.

Я сжал кулаки. Протез загудел, нагреваясь. Алиса. Он забрал её. Как? Когда? Я схватил коммуникатор, дрожащими пальцами набрал номер больницы. Автоматический голос сообщил, что пациентка выписалась сегодня утром по собственному желанию. Выписалась. Сама. Вернулась в квартиру, где её уже ждали люди Прокопа.

«Глупо, Карасу. Очень глупо. Ты оставил её одну, и она пошла искать тебя».

Мост через Волгу. Там, где всё началось. Там, где погибла Мирая. Прокоп хотел поэзии в этом финале. Что ж, он её получит.

Я встал и пошёл в спальню. На кровати всё ещё лежала её подушка, хранящая слабый запах её волос. Я взял её, прижал к лицу, вдохнул. В груди разрасталась холодная пустота.

— Прости меня, — прошептал я. — Прости за то, что я сделаю. И за то, чего не смогу сделать.

Я положил подушку на место, взял катану, закрепил её за спиной. Надел шлем. В последний раз оглядел квартиру — нашу квартиру, где мы были счастливы. Где смеялись, ссорились из-за пустяков, целовались до головокружения. Где строили планы на будущее, которому не суждено сбыться.

Я закрыл дверь и спустился к мотоциклу.

Эпизод 2. Дорога на мост.

До заката оставалось несколько часов, но я хотел приехать заранее. Подготовиться. Попрощаться с этим местом.

Дорога вилась через город, потом — вдоль Волги. Ветер трепал экипировку, но я почти не чувствовал его — только холод внутри. Где-то на полпути я бросил взгляд в зеркало заднего вида и вздрогнул.

На заднем сиденье сидела Алиса. В том самом платье, в котором мы ходили на первое свидание. Её рыжие волосы развевались на ветру, а руки обнимали меня за пояс. Она улыбалась — светло, безмятежно.

— Всё будет хорошо, — прошептала она, прижимаясь щекой к моей спине. — Ты справишься. Я верю в тебя.

Я резко обернулся. Никого. Только пустое сиденье и дорога, убегающая назад.

«Нервы, — прошелестела Тень. — Или, может быть, это я показываю тебе то, чего ты хочешь. Или то, чего боишься. Сам решай».

Я стиснул руль и прибавил газу. Мотоцикл взревел, разгоняясь до предела.

На обочине мелькнула ещё одна фигура. Девушка в белом платье, со светлыми волосами. Мирая. Она стояла и махала мне рукой, словно провожая в последний путь. Я пронёсся мимо, не останавливаясь. В зеркале она исчезла.

«Все пришли попрощаться, — довольно протянула Тень. — Это хороший знак. Значит, сегодня всё закончится».

Мост показался впереди — старый, ржавый, заброшенный. Я сбросил скорость и остановился у въезда. Заглушил двигатель, но шлем снимать не стал. Поправил визор, проверил крепление катаны за спиной, убедился, что протез работает в пассивном режиме. Полная экипировка. Я был готов ко всему.

Я пошёл пешком к центру моста. Под ногами скрипел ржавый металл. Внизу, на высоте двадцати метров, несла свои тёмные воды Волга. Ветер здесь был сильнее, он завывал в конструкциях моста, словно голоса утопленников. Чёрная экипировка делала меня частью этой ночи — тенью среди теней.

Я остановился ровно посередине. Достал из нагрудного кармана маленькую коробочку — ту, что купил месяц назад, но так и не решился отдать. Внутри было простое серебряное кольцо с гравировкой: «Алиса и Карасу. Навсегда». Я смотрел на него сквозь визор, чувствуя, как холодный металл протеза сжимает бархатную коробочку.

— Навсегда, — повторил я вслух, и голос из-под шлема прозвучал глухо, искажённо.

Я убрал кольцо обратно в карман, поближе к сердцу. Солнце медленно клонилось к горизонту, окрашивая небо в кроваво-красные тона. Я стоял и смотрел, как последние лучи исчезают за краем земли. Рука в перчатке лежала на рукояти катаны.

А потом я услышал шаги.

Эпизод 3. Встреча.

Он пришёл один, как и обещал. Прокоп. Человеческий облик, но глаза горели зелёным. Длинный чёрный плащ развевался на ветру.

— Красивое место, — сказал он, останавливаясь в десяти метрах от меня. — Символичное. Твоя сестра оценила бы.

Я промолчал. Внутри закипала ярость, но я сдерживал её. Пока. Шлем скрывал моё лицо, и только красный огонёк в правом глазу пробивался сквозь визор.

— Знаешь, я долго думал, зачем мне твоя сила, — продолжил он, прохаживаясь по мосту. — Сначала я просто хотел отомстить за брата. Потом — стать сильнее. Но теперь... теперь я понял. Эта сила — ключ. Ключ к двери, за которой скрыто нечто большее. То, что древние называли «Истинным Хаосом». И когда я открою эту дверь, мир изменится. А ты — всего лишь ступенька.

Он повернулся ко мне, и его лицо исказилось в ухмылке.

— Но перед этим... я хочу, чтобы ты страдал. Поэтому я пригласил кое-кого ещё.

Он хлопнул в ладоши. Из-за опоры моста, из теней, начали выходить люди. Много людей — я насчитал около тридцати. Все вооружены, в броне. Наёмники, судя по экипировке. Профессионалы.

И среди них — она.

Алиса. Маленькая, хрупкая, с рыжими волосами, треплющимися на ветру. На ней было то самое платье — светлое, в котором мы гуляли по набережной. Руки связаны за спиной, на лице — свежие ссадины. Её толкнули вперёд, и она упала на колени, но тут же вскинула голову, найдя меня взглядом.

— Карасу! — крикнула она, и в её голосе были боль, страх и отчаянная решимость. — Не слушай его! Делай, что должен!

Прокоп рассмеялся.

— Что он должен? Убить меня? Пусть попробует. — Он щёлкнул пальцами, и один из наёмников привязал Алису к ржавой опоре моста. — Я хочу увидеть шоу. Твой берсерк против моей армии. И когда ты выдохнешься, я заберу твою силу. А твоя девка будет смотреть. А потом... ну, ты понимаешь.

— Начинайте, — скомандовал он и отошёл в сторону, наблюдая.

Наёмники двинулись на меня, вскидывая оружие.

И я отпустил себя.

Эпизод 4. Бойня.

В этот раз я не сопротивлялся. Я нырнул в красную бездну с головой, зная, что, возможно, уже не выплыву. Глаз под визором вспыхнул ослепительным багровым светом. Чёрная дымка рванулась из меня, словно живая, заполняя пространство моста. Мир окрасился в красное и чёрное.

Время остановилось.

Я больше не был Карасу. Я был Тенью. Я был Смертью.

Первый наёмник выстрелил. Я ушёл с линии огня, двигаясь быстрее, чем он мог моргнуть. Катана вошла ему в грудь и вышла из спины. Второй, третий, четвёртый — они падали, не успевая понять, что происходит. Я кружился в танце, и каждый взмах катаны уносил жизнь.

Протез работал на пределе — огненные шары разрывали наёмников на части, пламя пожирало их броню и плоть. Чёрная дымка душила тех, кто подходил слишком близко, проникала в лёгкие, заставляя задыхаться.

Я не слышал криков. Не видел лиц. Только силуэты, которые нужно уничтожить.

Десять. Пятнадцать. Двадцать.

Они пытались окружить меня, стреляли из всего, что у них было. Пули вязли в дымке или отбивались катаной. Я двигался вперёд, не останавливаясь, оставляя за собой горы тел.

Двадцать пять. Двадцать восемь.

Осталось двое. Они бросили оружие и побежали. Я догнал их у края моста. Один взмах — и оба полетели в Волгу с перерезанным горлом.

Тишина. Только ветер и треск пламени на телах.

Я стоял посреди моста, тяжело дыша. Дымка клубилась вокруг, скрывая мои очертания. Катана в руке вибрировала, словно живая. Протез раскалился докрасна, индикатор топлива мигал красным — почти пуст.

— Браво, — раздался голос Прокопа. — Браво, Карасу. Именно этого я и ждал.

Он скинул плащ и начал трансформироваться. Его тело росло, мышцы вздувались, кожа становилась серой, покрытой чешуёй. Глаза засветились ядовито-зелёным. Он стал выше и массивнее, чем в прошлый раз — сила танто окончательно слилась с ним.

— Теперь ты ослаб, — прорычал он. — А я — на пике. Давай закончим это.

Он бросился на меня. Я попытался блокировать, но его удар был слишком силён. Меня отшвырнуло к перилам, металл заскрежетал. Я едва удержался, чтобы не упасть в реку.

Прокоп надвигался, скаля клыкастую пасть.

— Твой демон слабеет, Карасу. Он питается твоей яростью, но ярость не бесконечна. А моя сила... она растёт с каждой секундой!

Он снова атаковал. Я уклонялся, но его когти задели плечо, разорвав экипировку и плоть. Кровь хлынула, заливая протез. Боль была дикой, но я почти не чувствовал её — красная пелена заглушала всё.

Я попытался контратаковать. Катана ударила по его руке, но лишь высекла искры. Шкура была слишком прочной.

— Бесполезно! — взревел Прокоп и схватил меня за шлем.

Он поднял меня в воздух и швырнул на мост. Бетонное покрытие треснуло от удара. Я застонал, выплёвывая кровь. Прокоп наступил мне на грудь, придавливая к мосту. Его вес был невыносим, рёбра трещали.

— Вот и всё, Карасу, — прошипел он. — Твоя сила будет моей. А твоя девка... она будет моей игрушкой. Долгой, очень долгой игрушкой.

Он посмотрел в сторону Алисы. Она кричала что-то, но я не слышал — в ушах звенело.

Прокоп наклонился ко мне, его зелёные глаза горели торжеством. Он схватил меня за шлем, сжал так, что металл заскрежетал, и сорвал его с моей головы. Шлем покатился по мосту, замер у края. Холодный ветер ударил в лицо. Я увидел небо, затянутое багровыми тучами, и лицо Прокопа, искажённое ухмылкой.

— Прощай, герой.

Эпизод 5. Искра надежды.

И в этот момент я увидел её. Алиса каким-то чудом освободила руки — верёвка перетёрлась об острый край опоры. Она не стала ждать. Схватив оброненный кем-то из наёмников нож, она бросилась к нам.

— НЕТ! — закричала она и вонзила нож в ногу Прокопа.

Лезвие вошло на пару сантиметров — недостаточно, чтобы серьёзно ранить, но достаточно, чтобы отвлечь. Прокоп взревел от неожиданности, его хватка на мне ослабла. Алиса не остановилась. Она выдернула нож и ударила снова — в бок, в бедро, в плечо. Её движения были отчаянными, яростными, совсем не похожими на ту хрупкую девушку, что я знал. Она кричала что-то, но я не разбирал слов — только видел, как её рыжие волосы мелькают в багровом свете.

Прокоп, отвлёкшись на неё, убрал ногу с моей груди. Я смог вдохнуть. Боль пронзила рёбра, но я заставил себя подняться, опираясь на протез.

— Отойди от него! — кричала Алиса, продолжая наносить удары.

Прокоп взмахнул лапой, отшвырнув её в сторону. Она ударилась о перила, но тут же вскочила, сжимая окровавленный нож. Её глаза горели решимостью. Она посмотрела на меня, и в этом взгляде было столько веры, что у меня перехватило дыхание.

— Карасу! Вставай! Мы справимся! Вместе!

И я поверил. На одно короткое, ослепительное мгновение я поверил, что у нас есть шанс. Что мы выстоим, как всегда. Что любовь сильнее любой тьмы.

Я встал. Ноги дрожали, рёбра отзывались болью при каждом вдохе, но я стоял. Катана снова оказалась в моей руке — не знаю, когда я успел её поднять. Тень внутри кричала, требовала контроля, но я сдерживал её. Ради неё.

— Вместе, — прохрипел я, делая шаг к Алисе.

Она улыбнулась — той самой улыбкой, которую я так любил. Сквозь кровь, грязь и слёзы она улыбалась мне.

Прокоп, пошатываясь, поднялся. Его зелёные глаза горели злобой, но движения стали медленнее. Раны от ножа, хоть и поверхностные, замедляли его.

— Вы думаете, это конец? — прошипел он. — Вы всего лишь отсрочили неизбежное.

Я сделал ещё шаг к Алисе. Она протянула мне руку. Наши пальцы почти соприкоснулись.

И в этот миг Прокоп рванулся вперёд.

Эпизод 6. Последний удар.

Он двигался не ко мне — к Алисе. Его огромная лапа сомкнулась на её плече, рванула назад. Она вскрикнула, нож выпал из её руки. Прокоп развернул её, прижимая спиной к своей груди, и занёс когтистую лапу над её горлом.

— Бросай меч! — прорычал он. — Или она умрёт прямо сейчас!

Я замер. Катана дрожала в моей руке. Тень внутри взвыла, требуя атаковать, но я не мог. Не мог рисковать ею.

— Отпусти её, — мой голос был хриплым, едва слышным.

— Бросай. Меч, — повторил Прокоп, сжимая пальцы на её плече так, что она застонала от боли.

Я разжал пальцы. Катана со звоном упала на мост.

— Вот так, — ухмыльнулся Прокоп. — Хороший мальчик. А теперь... убей себя.

— Что?

— Ты слышал. Возьми свой меч и проткни себе сердце. Тогда я отпущу её. Клянусь.

— Не... верь... ему... — прохрипела Алиса, пытаясь вырваться.

Я смотрел на неё. На её янтарные глаза, полные слёз и решимости. На её губы, шепчущие «нет». На её руку, всё ещё тянущуюся ко мне.

И я понял, что должен сделать.

Я медленно наклонился и поднял катану. Прокоп следил за каждым моим движением, его глаза горели торжеством.

Я поднёс остриё к своей груди.

— Карасу, нет! — закричала Алиса, и в её голосе было столько отчаяния, что у меня сердце разорвалось.

Я посмотрел ей прямо в глаза. Улыбнулся — наверное, впервые за долгое время искренне.

— Я люблю тебя, — прошептал я.

И бросился вперёд.

Я целился не в себя. Я целился в Прокопа. В его ухмыляющееся лицо, в его зелёные глаза, в его чёрное сердце. Я вложил в этот бросок всю оставшуюся силу, всю ярость, всю любовь. Это был наш единственный шанс.

Но Прокоп ждал этого.

В последний миг он резко дёрнулся в сторону, уходя с линии атаки. И одновременно толкнул Алису вперёд — прямо на мой клинок.

Я не успел остановиться.

Время замерло.

Катана вошла в её грудь. Глубоко. Смертельно.

Я смотрел, как лезвие Сусаноо выходит из её спины, окрашенное её кровью. Алиса застыла, её глаза расширились от боли и удивления. Изо рта вытекла тонкая струйка крови, стекая по подбородку и капая на мою руку, всё ещё сжимающую рукоять.

Прокоп стоял в стороне, целый и невредимый. Он тяжело дышал, но на его лице играла довольная ухмылка.

— Вот видишь, Карасу, — произнёс он, отступая к краю моста. — Ты сам это сделал. Не я. Ты. Запомни это. Прощай.

Он развернулся и прыгнул в Волгу. Тёмные воды сомкнулись над ним, унося прочь. Я не смотрел на него. Я смотрел только на неё.

— Алиса? — мой голос был чужим, хриплым, едва слышным.

Она посмотрела на меня. В её янтарных глазах, которые я так любил, не было упрёка. Только бесконечная, всепрощающая любовь и... облегчение. Словно она знала, что так будет. Словно она ждала этого.

— Я... знала... — прошептала она, и кровь запузырилась на её губах. — Ты... ни в чём... не виноват...

Её рука, слабая, дрожащая, поднялась и коснулась моей щеки — той, где пересекались два шрама. Пальцы были холодными, как лёд.

— Живи... — выдохнула она, и свет в её глазах погас.

Рука упала.

— АЛИСА!!!

Я закричал, и мой крик разнёсся над Волгой, заглушая ветер, заглушая всё. Я подхватил её падающее тело, прижал к себе. Кровь пропитывала её платье, мою экипировку, текла по моим рукам — живой и металлической.

— Нет, нет, нет... — шептал я, гладя её волосы. — Пожалуйста, не уходи... Пожалуйста...

Но она не отвечала. Её глаза, открытые и пустые, смотрели в небо.

Я остался на мосту, прижимая к себе Алису. Закат догорел, наступила ночь. Холодный ветер трепал её волосы, мою разорванную экипировку. Где-то вдалеке выли сирены, но я не слышал.

Внутри была пустота. Звенящая, всепоглощающая пустота, в которой не осталось ничего — ни боли, ни ярости, ни любви. Только тишина.

И в этой тишине Тень удовлетворённо вздохнула.

«Вот и всё, Карасу. Теперь ты мой. Полностью».

Я не ответил. Я просто сидел и смотрел на неё, гладил её волосы, шептал её имя. И ждал, когда пустота поглотит меня целиком.