Запрети любить

Поступок Виолетты мучил меня. Мне не верилось, что она может так опорочить мою маму, но я своими ушами слышала ее слова, своими глазами видела то презрение, которое было написано на ее лице в тот момент, когда она обвиняла маму. И разрывалась на части, перестав чувствовать себя цельной.
Мы не разговаривали, но в один из вечеров столкнулись в библиотеке. Я дышала воздухом у окна, когда она пришла туда и взяла со столика последнюю книгу Карризи, которая вышла недавно. Книгу, которую я читала. Библиотека постоянно пополнялась новинками в жанре детективов и триллеров, кто-то постоянно заказывал книги, и мне казалось, что это делает управляющий по просьбе Кости.
— Это моя книга, — ледяным тоном сказала я, в это мгновение ненавидя всеми фибрами души — в голове все еще слышались его мерзкие слова о маме.
— Твоя? — спросила Виолетта раздраженно. — С чего вдруг?
— Я читаю ее, — отчеканила я.
— А я ее заказал. Или ты хочешь отобрать?
— Нет.
— Еще вопросы есть? — Виолетта явно не собиралась отдавать книгу. Крепко ее держала. Как свою собственность. Она не отдаст ее мне назло.
— А можно не вопрос, а утверждение? — я недобро прищурилась.
— Попробуй, — высокомерно разрешила Малышенко.
— Ты отвратительна, — прошипела я.
— Так мило. Могу вернуть тебе любезность, но не стану опускаться до твоего уровня, дорогая.
И он просто ушла вместе с книгой. Моей книгой! Книгой, которую я начала читать!
Минут двадцать я кипела, больше всего желая взять ее обеими руками за шею и придушить. Жаловалась Стеше по сообщениям, а потом... Потом вдруг вспомнила, что в этой книге лежат несколько листиков со схемой к моей истории. И ладно схема... Ее я помню. Но там написано ее имя — я собралась списать с Малышенко антигероя, чтобы выпустить пар.
Поняв, что Виолетта может увидеть это, я банально испугалась. Если она найдет и прочитает, решит, что я неравнодушна к ней или еще что-то в таком же духе. Для меня это было сродни унижению перед ней. Поражению, которое мне не хотелось допускать.
В это мгновение я ненавидела ее до трясучки, но решила перебороть себя. Нужно зайти к ней и попросить отдать книгу на пару минут, чтобы вытащить листы. Натянуть улыбку на лицо и не показывать свои эмоции, чтобы она ничего не поняла. Я несколько раз стукнула по коленям кулаками, пытаясь обуздать гнев, который испытывала. И, мысленно бросаясь в Виолетту проклятьями, направилась к ее спальне. Особого выбора у меня нет.
Перед дверью в комнату Виолетты я остановилась и несколько секунд медлила, прежде чем постучать. Постучала, мысленно готовясь к издевкам. Однако открывать мне никто не торопился, и я решила приоткрыть дверь за ручку. Она легко поддалась мне, и я заглянула в ее спальню, в которой стоял полумрак из-за задернутых штор. Она была огромной, с темным дизайном и разделенной на несколько зон: рабочая, спальня, зона отдыха. Компьютер на столе был включен — кажется, Виолетта играла во что-то и поставила на паузу, небрежно бросив на клавиатуру внушительные наушники с микрофоном. Некоторые вещи были разбросаны. В воздухе чувствовался едва заметный сигаретный дым и слышался шум воды.
До меня сразу дошло, что Малышенко в душе, а книга, которую она у меня забрала, лежит на кровати, рядом с помятой футболкой. Во моей голове за секунду появился план — схватить книгу, вытащить листы и свалить. Виолетта ничего не узнает, и все мы будем счастливы. Ощущая себя воровкой и стараясь двигаться бесшумно, я приблизилась к его кровати, взяла книгу, нашла эти проклятые листы и сразу сунула в карман. Было страшно — вдруг Виолетта выйдет и застукает меня? Опять начнет наезжать за то, что я вломилась к ней без разрешения...
Я хотела вернуть книгу на место и уйти, как вдруг в шуме воды различила свое имя.
«Да-ша...»
Мой взгляд метнулся к приоткрытой двери, которая вела в личную ванную комнату Виолетты — она находилась напротив кровати. В первое мгновение я решила, что она заметила меня, но почти сразу поняла, что это не так. Она не поэтому звала меня по имени. А потому что...
Вдох, выдох. Удивление, любопытство, теплая искра. Закушенная до легкой боли губа.
Я сама не поняла, как оказалась рядом с приоткрытой дверью. Не осознавая, что делаю, я заглянула в ванную комнату, и увидела то, чего не должна была видеть. Никогда.
Была включена лишь мягкая подсветка полок и чуть запотевшего зеркала, но этого было достаточно, чтобы я все разглядела. Виолетта стояла ко мне спиной в душевой, за прозрачной перегородкой. Из тропического душа била вода — так, будто сделали самый большой напор. Она стекала по ее широким плечам, спине, бедрам, широко расставленным ногам. Ее голова была чуть откинута назад, и темные мокрые пряди липли к шее. Левая рука лежала на животе, а правая рука быстро двигалась. Кроме шума воды я отчетливо различала ее отрывистое дыхание.
До меня окончательно дошло, что Виолетта делает. Но вместо того, чтобы убраться, куда подальше, я смотрела на нее, как завороженная. Как ненормальная какая-то, вместо стыда чувствуя интерес, который с каждым мгновением разгорался все сильнее.
С губ Виолетты сорвался сдавленный полустон, из-за которого я затаила дыхание и прижала ладонь к пересохшим губам. Она снова повторила мое имя, подавшись бедрами чуть вперед. И провела свободной ладонью вверх от живота к груди.
— Даша... Даша... — Снова услышала я, и мои глаза расширились — я окончательно поняла, кого она представляет, пока работает рукой. Меня.
Мне не противно. И даже не смешно. Напротив, я вдруг почувствовала себя победительницей. Она хочет меня, пусть ненавидит, но хочет. Даже имя мое произносит, стоя под душем и пытаясь помочь себе сбросить напряжение. Внизу живота я вдруг почувствовала приятный щекочущий жар. Меня захлестнула волна болезненного возбуждения, и я поймала себя на мысли, что хочу подойти к Виолетте, обнять, прижимаясь грудью к ее влажной спине, и помочь.
Мои пальцы легли бы сверху ее руки, подхватывая быстрый ритм. Потом на ее клиторе осталась бы только моя рука. И лишь от моих движений зависело бы то, сможет ли Виолетта получить удовольствие или нет.
Я вдруг представила, как становлюсь перед ней на колени, и одернула сама себя. Боже, это ужасные мысли в моей голове! Я не должна думать об этом, не должна!
Движения Виолетты стали быстрее, свободная рука скользнула по груди вверх и сжала шею. А потом она уперлась ею о стену и откинула голову назад еще сильнее. Мышцы ее руки напряглись, и она кончила с приглушенным полустоном. А я облизнула губы, чувствуя, как мое возбуждение становится просто невозможным. Что она со мной делает?..
Тяжело дыша, Виолетта склонила голову и подставила ее под душ, не зная, что я все видела. Теперь мне известна ее тайна, которая, наверное, должна считаться постыдной, но на самом деле она столь притягательна, что я не могу отделаться от двух мыслей: что мне делать со своим возбуждением, и почему она стояла ко мне спиной...
Понимая, что еще немного, и Виолетта засечет меня, я все же нашла в себе силы уйти, твердя, что она сама виновата — нужно было закрыть дверь спальни! Хотя, конечно, я знала, что это только моя вина. Я добежала до спальни, закрылась и прижалась спиной к стене. Только тогда я обнаружила, что все еще держу книгу в руке, но, забив на это, положила ее рядом с собой. От увиденного все еще слабо кружилась голова, а жар внутри был такой сильный, что не было смысла бороться с самой собой. С человеческой природой, которая наделяет нас жаждой любви.
Я перестала себя контролировать. Моя рука сама собой задрала футболку, обнажая болезненно ноющую грудь, и начала играть с ней. Я представила, что это рука Виолетты, и мне пришлось крепко сжать губы, чтобы погасить вырывающийся стон. Одной рукой я поглаживала грудь, которая, казалось, только и ждала этих ласок, а пальцы другой руки незаметно оказались на животе, заползли под резинку домашних штанов и трусиков. Там безумно горячо и влажно — желание обладать другим слишком сильное, почти невыносимое.
Чувствуя себя грешницей, я растираю кончиками пальцев тягучую влагу по собственному телу. Случайно нахожу какую-то сверхчувствительную волшебную точку и надавливаю на нее,
инстинктивно понимая, что нужно делать. Мои пальцы сами собой начали выписывать круги под тонкой тканью, и я стала задыхаться от ощущений. До бешеного ритма Виолетты мне не дойти — мои движения более плавные и размеренные. Я вновь и вновь представляла ее в ванной, и фантазия дорисовывала картинки, как все могло произойти, если бы она заметила меня и поманила к себе.
Это безумие, чистой воды безумие. Я слишком пошла, но не могу остановиться — напротив, мне хочется дойти до пика, но я не могу. Меня словно подхватывает волна, и я думаю, что сейчас... сейчас... Но нет, эта волна спадает, и я падаю в воду. Но когда я вдруг представляю, что целую Виолетту в губы, чувствую, что сейчас... Вот прямо сейчас...
В дверь вдруг постучали. Я вздрогнула и остановилась. Кто это?
— Открывай! — послышался резкий голос Виолетты. — Эй, ты меня слышишь? Я знаю, что ты тут.
Боже, неужели она все-таки поняла, что я подсматривала за ней? Плевать... На все плевать. От осознания, что она стоит за дверью, напряжение в теле вдруг нарастает, и я хочу лишь одного. Снова оказаться на вершине этой волны. Мои пальцы снова начали двигаться под тканью, и я прикусила губу. Щеки горели, сердце колотилось, как ненормальное.
— Открой! Отдай мою книгу! — почти прорычала Виолетта, и движения пальцев ускорились. Я должна кончить сейчас. Или я с ума сойду. Жар поглотит меня.
Виолетта говорила что-то еще, а я продолжала. Бедра сжались, пересохшие губы ловили воздух, который казался раскаленным. По животу бегали мурашки, а обнаженная грудь ныла от возбуждения — требовала, чтобы ее ласкали, и я сжимала ее до легкой боли, заставляя соски твердеть еще сильнее. Я сама себе казалась мишенью, в которую направлена стрела. И когда эта стрела попала в меня, я прикрыла рот ладонью, чтобы случайно не вскрикнуть. Казалось, что внутри меня пульсировал свет — растекался и дарил тепло. Я получила то, что хотела, и убрала руку.
— Ты мне откроешь или как? Или мне дверь выломать?! — Виолетта не уходила и, кажется, с каждой секундой злилась все больше.
Спешно поправив футболку, я схватила книгу одной рукой, другую же спрятала в карман. Открыла и буквально сунула эту книгу Виолетте. Я хотела сразу же закрыть дверь, но она не дала мне этого сделать — поставила ногу и почему-то вдруг уставилась на мою грудь. Ярость пропала с ее лица, и я вдруг поняла, что она видит, как под тонкой белой тканью футболки четко видно очертания затвердевших сосков. Боже...
Я тут же машинально закрылась свободной рукой.
— Почему не открываешь? — спросила Виолетта.
— А должна? — дерзко спросила я.
— Должна. По крайней мере, тогда, когда забрала мое.
Она все так же не может отвести взгляд от моей груди. Ей будто известно, чем я сейчас занималась, и это смущает меня. Однако она все же поднимает глаза, и наши взгляды встречаются.
— Ты вошла в мою комнату без разрешения, — вкрадчиво сказала Виолетта.
— Потому что ты забрала мою книгу, — ответила я смело.
— Плевать. Я же просила тебя — не входи. Никогда. Какого хрена ты о себе возомнила? Это было последнее предупреждение. Еще раз войдешь — и тогда...
Малышенко замолчала.
— Что тогда? Ударишь меня? — с вызовом спросила я.
— Не выпущу, — ухмыльнулась она и ушла вместе с книгой.