Запрети любить

Дождавшись отмашки Кости, Антон ушел. Вернулся довольно быстро и, глядя на начальника, покачал головой, давая понять, что все чисто. Я забрала телефон, полоснула Виолетту злым взглядом. Мама встала, хотела подойти к Виолетте, сказать ей что-то, но ей стало нехорошо — она покачнулась, и Костя поймал ее, чтобы мама не упала. Кажется, у нее понизилось давление, и отчим повел ее наверх, в спальню, осторожно придерживая за талию.
— Вернусь, и поговорим, — сказал он Виолетте, не поворачивая к нему голову. И хотя его тон был почти спокойным, я поняла, что разговор будет не просто серьезным, а жестким. Но та, кажется, не испугалась — вела себя Виолетта демонстративно смело, как человек, уверенный в своей правоте.
Воскресное солнечное утро превратилось в унылый серый день. И хотя солнце светило ярко, падая из окон на стены, на душе было темно. Виолетта сама стала для меня предателем.
Я встала и тоже направилась на второй этаж. Хотелось добраться до спальни и ополоснуть холодной водой лицо, потому что изнутри меня будто выжгло — так сильно все горело.
Виолетта нагнала меня у лестницы, схватила за локоть и развернула.
— Даша, — как-то беспомощно сказала она.
— Не трогай меня, — попросила я.
Но Виолетта не убирала руку, поэтому мне пришлось сделать это самой. Я стряхнула ее ладонь, и она стиснула зубы.
— Ты настолько сильно ненавидишь мою мать, что готова обвинять ее во всем? — прошептала я. Видя ее лицо так близко, еще больше захотелось реветь, но я держалась.
В янтарных глазах Виолетты вспыхнуло пламя.
— Настолько, — ответила она. — Но, послушай, я...
Мне не хотелось слушать этого человека. И я толкнула ее в плечо, стараясь не заплакать при ней.
— За что? — прошептала я, сжимая ее футболку на плече. — За что ты так с нами, Виолетта?
— Думаешь, я сделала это специально? — спросила она с внезапной яростью, заострившей черты ее лица. — Думаешь, твоя мать такая святая? Настоящий ангел?
— Нет, не думаю. Но думаю, что ты — сущий дьявол, — ответила я, и перед глазами возникла кровь.
— За что? — повторила за мной Виолетта. — А ты со мной так за что? Я не врала! Твоя мать предала моего отца. Предала.
Я закрыла ей рот ладонью.
— Не надо, — попросила я сквозь подступающие слезы. Мне было страшно, очень страшно. — Перестань. Ты же не такая, не такая... Не порти все. Пожалуйста, Виолетта.
Она коснулась моей руки, заставив меня задержать дыхание, убрала ее от своего лица.
— Считаешь меня тварью, да? Как и отец. Окей. Думайте, что хотите. Считайте меня, кем угодно. Хоть дьяволом. И забудь о том, что было между нами вчера, поняла? И слова мои все забудь. Ничего не было. Ничего!
— Это ты забудь, — ответила я, вдруг почувствовав острый стыд за то, что позволила ей сделать вчера. За свои ощущения. За мысли. За желания. Проклятье!
— А я и не вспоминала, — осклабилась Виолетта. — Лучше скажи, зачем тебе звонил Серж?
— Какая тебе разница?
Откуда мне было знать, зачем он звонил?
— Вы общаетесь? — спросила Виолетта.
— Спроси лучше у него. Он ведь твой друг, а не мой, — ответила я, ненавидя себя за то, что смотрю на ее губы. Да что со мной не так?! Почему я думаю о ней даже в такой ужасный момент? Ну почему, почему?.. Как это остановить? Как вылечиться от этого? Есть ли вообще лекарство от безумия?
— Так не должно быть, — внезапно сказала Виолетта. — Перестань.
— Перестать?! Ты о чем? — рассердилась я еще сильнее.
— Смотреть на меня так. Я не железная.
Я отпустила ее футболку — только в этот момент осознала, что так и сжимаю пальцами ткань.
— Да пошло оно все! — выкрикнула вдруг Виолетта, запуская пятерню в волосы. А после резко развернулась и ушла.
А я, чуть погодя, вернулась в гостиную, забрала у охраны телефон и направилась к себе в спальню. Обняла подушку и заплакала — от обиды и страха. Несколько часов я пыталась прийти в себя, отвлеклась смешными коротким видео в телефоне, которые сменяли друг друга, перепиской со Стешей, успокаивающей меня, книжкой — на ней, правда, сосредоточиться не удалось. На домашнем задании, которого было немало, сосредоточиться тоже не получилось. Я сходила к маме — у нее действительно были проблемы с давлением, оно очень упало, поэтому она лежала в кровати, бледная и разбитая. Какая-то не такая, как прежде. От нее только что ушел семейный доктор, которого пригласил отчим, и она была словно сама не своя.
— Вот коза, — сказала я тихо, держа ее за руку.
— Кто? — не поняла мама.
— Виолетта. Как она только посмела?.. — начала было я, но она остановила меня.
— Не надо, Даша. Она... Она не виновата. Просто девочка ревнует. Ей тоже больно, — вздохнула она. — Возможно... Возможно, ей просто показалось.
— Но мам! — возмутилась я. — Виолетта хотела тебя подставить! А если бы Костя поверил ей? Что бы тогда было?
— Костя не настолько безумный. И пожалуйста, давай не будем об этом. Мы же одна семья, должны доверять друг другу. Твоя мечта детства сбылась, — вдруг улыбнулась мама, гладя меня по волосам. — Ты ведь так сильно хотела старшую сестренку. Можно сказать, Виолетта стала ею, да?
Ох, мама, знала бы ты, как страстно мы целовались... Никогда бы такое не сказала.
— Ты реально не злишься на нее? — с недоумением спросила я.
— Нет. Она потерянный ребенок, вот и все... Костя хотел выгнать Виолетту, но я уговорила его не делать этого, — вдруг сказала мама.
Я сглотнула. Выгнать?..
— Нельзя так поступать со своим ребенком. Мы очень долго разговаривали. Надеюсь, Костя понял меня... Сейчас они с Виолеттой разговаривают. Ох, надеюсь, все будет хорошо. — Мама прикрыла глаза, словно очень сильно устала.
— Ты слишком добрая, мам. Слишком.
— Нет, Даша, — вдруг сказала она. — Просто я не хочу, чтобы Костя страдал. Он один из лучших мужчин, которых я встречала во всей своей жизни. И он достоин самого лучшего. И так в его жизни было много плохого...
Мама вдруг закрыла глаза ладонями и заплакала. Я растерялась.
— Ты чего? — испуганно спросила я. — Ведь все хорошо. Костя знает правду! Не переживай. Ну мам...
— Прости, дочка, — прошептала мама, вытирая слезы — даже без грамма косметики она выглядела великолепно. — В последнее время я стала слишком эмоциональной.
Мы поговорили еще немного, и я вернулась к себе. Снова взяла книгу и не заметила, как погрузилась в тревожный сон, в котором мне снилось, что я снова маленькая девочка и бегу по пустым улицам, а меня преследует монстр — отец, кровь которого течет в моих жилах. Он почти нагнал меня, заставив в последний момент юркнуть в какой-то подвал, в котором хранились большие ростовые куклы. Я влезла в одну из них, надеясь, что монстр меня не заметит, но он, будто поняв, где я спряталась, стал искать меня, по очереди втыкая в ростовые куклы нож. Когда он добрался до меня, раздался странный стук. И только тогда я распахнула глаза, вырвавшись из оков страшного сна.
Стучали в дверь, и я, поднявшись, открыла ее. За нею стояла Ольга Павловна.
— Дашенька, вас ждут за столом, — смущенно сказала главная горничная. — Константин Михайлович просил позвать вас.
— Спасибо, я сейчас спущусь, — ответила я хриплым после сна голосом.
— Я передам.
— А что с Виолеттой? — спросила я, вспомнив, что отчим хотел поговорить с ней. Мне все еще не хотелось верить в то, что случилось. В то, что она так поступила. Как Костя накажет ее? Отправит куда-нибудь подальше? В Европу или в США? А может быть, снова лишит всех денег? Или уберет из списка наследников, как боится ее мать?
Не знаю, почему меня волновал этот вопрос. Я все еще безумно зла из-за того, как грязно поступила Виолетта. А если бы мама разговаривала с кем-то? Что, если бы Костя решил, что она действительно виновата? Мне не хотелось даже думать об этом.
— Сами узнаете, — быстро ответила Ольга Павловна и торопливо ушла.
Я быстро привела себя в порядок и пошла вниз, отметив, что на улице уже темно. А значит, весь день я провела в постели. Мой организм будто спасался сном. Как это называется в психологии? Реакция избегания?
В столовой были светло, ярко горели все люстры и бра, искрились бокалы, стоящие на белоснежной скатерти. Звучала неспешная музыка и пахло чем-то неуловимо вкусным. Все торжественно и красиво, будто во дворце, не хватает только почтительных официантов в ливреях, стоящих вдоль стен. За длинным столом сидели отчим, мама и Виолетта, лицо которой было безразличным, как у человека, которому на все наплевать. Она даже не взглянула на меня, когда как мама встала, подошла ко мне и крепко обняла. Она вымученно улыбалась, рассматривая меня, и я поняла — что-то случилось. Только... что?
Отчим встретил меня весело, ведя себя так, словно ничего не произошло. Привычно отодвинул стул передо мной, чтобы я села, сделал комплимент, а потом вернулся на свое место во главе стола и сказал:
— Сегодня был тяжелый день. Для всех нас. Не хочу ходить вокруг да около — Виолетта, скажи то, что говорила мне.
Я взглянула на сводную сестру. Та подняла на отца потемневший взгляд и тихо сказала:
— Я ошиблась.
— Не слышу тебя. Повтори, — велел Костя.
— Я ошиблась, — повысила голос Виолетта. — Услышала разговор, не поняла, о чем речь, и решила, что... что Елена слила инфу конкурентам. Я выпила лишнего, была на эмоциях и сделала неправильные выводы.
Каждое слово давалось ей с трудом — Виолетта буквально заставляла себя говорить это вслух. И хотя она казалась спокойной, я ощущала ее ярость. Не понимаю, почему я вдруг стала так хорошо чувствовать этого человека. Может быть, мне просто кажется?
— Дальше, — жестко велел ее отец.
— Я. Прошу. Прощения, — выдавила Виолетта, не глядя ни на кого из нас.
Я тревожно взглянула на маму — казалось, она не знает, куда себя деть. Да и мне самой стало не по себе.
— Лена, ты прощаешь ее?
— Все хорошо, — пролепетала мама. — Я и не злилась! Все правда хорошо...
— Дочь, ты просишь прощения у Елены уже во второй раз, — продолжил Костя. — Давай не станем доводить до третьего. Иначе ты знаешь, что произойдет. Елена — моя жена, моя женщина. Я обещал защищать ее. И я буду делать это. — Его широкая ладонь накрыла ладонь мамы, лежащую на столе. — Так же, как я защищаю тебя, свою дочь. Мы одна семья, мы должны беречь друг друга, помогать и оберегать. Если мы не будем единым целым, нас уничтожат конкуренты, понимаешь?
Виолетта коротко кивнула, и мне вдруг показалось, что еще чуть-чуть — и она просто взорвется от ярости, которая переполняет ее.
— Виолетта показала себя незрелой, поэтому я принял решение — с понедельника Виолетта работает в компании. По-настоящему, а не на бумажке, как до этого времени. Более того, карманные деньги будут заменены на зарплату, которую Виолетта, как и все мои сотрудники, будет получать в определенное время.
На лице Виолетты показалась усмешка, но тотчас померкла под грозным взглядом отца.
— Дочь, ты моя наследница, та, кто должна была получить от меня все. И компанию ты должна знать изнутри. Знать, как никто. Только это поможет стать тебе хорошим руководителем. Поэтому высокую должность ты не получишь — у тебя ноль опыта. Начнешь с работы в главном офисе. И от того, насколько ты справишься с этой работой, зависит и твое будущее, — продолжал Костя. — Я слишком долго позволял тебе все. Теперь мой отцовский долг — научить тебя. Но не работать. А быть человеком. Чтобы не повторялось того, что произошло сегодня. Ты согласна со мной?
О нет, Виолетта не была согласна. Ее глаза говорили обратное — она была в бешенстве. Однако Виолетта взяла себя в руки и сказала:
— Да, отец.
— Вот и замечательно. Но сегодня больше плохих новостей не будет. Только хорошая. — Отчим взглянул на маму, которая почему-то засмущалась еще сильнее. — Лена, скажешь?
— Скажи ты, — ответила мама, и я нахмурилась, ничего не понимая.
— Лена ждет ребенка, — громко сказал Костя. — Так что у вас появится брат или сестра.
Его слова оглушили меня. Что? Мама ждет... ребенка? Моя... мама?
Я смотрела на нее большими глазами, не веря в услышанное, а она несмело улыбнулась. Лицо Виолетты снова стало отсутствующим. Она наверняка не ожидала этого. Да и я тоже не ожидала.
— Да, я сама узнала только сегодня, — сказала мама, касаясь своего живота. — Неожиданность для всех, да? Я тоже еще не могу осознать это, но стану матерью во второй раз.
— Я счастлив, — коротко произнес Костя.
Он лично открыл шампанское, разлил его по нашим бокалам — правда, маме предусмотрительно налил сока. И встал, чтобы сказать тост:
— За нашего будущего ребенка.
Наши бокалы соприкоснулись — приятный хрустальный звон наполнил гостиную. Только вот я все равно не могла поверить в то, что скоро у меня появится брат или сестра.
Виолетта, кажется, тоже.