Глава 58. Пришествие
Виолетта замерла на мгновение, словно пытаясь понять, что происходит, а после быстро начала застегивать и поправлять мой халатик. Затем зачем-то поцеловала меня в щеку, на пару секунд задержавшись губами на коже, подхватила за талию и опустила на пол.
— Уходим, — велела она, крепко держа меня за руку.
Мне не нужно было повторять дважды, я пошла следом за ней. По телу разливалась приятная слабость, и больше всего хотелось упасть в кровать в обнимку с Виолеттой и уснуть, но я не могла позволить себе быть неосторожной. Мы обе чувствовали себя виноватыми. Нарушившими запрет. Никто не должен был узнать, чем мы занимались на кухне.
Мы выскользнули из кухни, оказались в гостиной и быстро направились к лестнице. Успели подняться в самый последний момент — в гостиной вспыхнул свет, и я заметила Костю в домашней одежде и нескольких серьезных мужчин в темных костюмах, которые, судя по всему, приехали к нему в ночи. Скорее все, это были сотрудники службы безопасности.
Они, слава богу, нас не увидели — были погружены в проблемы. Я хотела уйти в спальню сразу, но Виолетта задержалась. Ей явно стало интересно, что происходит. И тогда я осталась тоже. Мы стояли на втором этаже, зная, что нас не видят, и слышали все, что происходило в гостиной.
— Ты уверен? — донесся до нас голос отчима. Он был в ярости, и, кажется, с трудом сдерживался.
— В том, что кто-то слил всю информацию по сделке? — усмехнулся другой мужчина, кажется, отец Сержа. — На все сто. Об этом знал ограниченный круг лиц. Ограниченный, Костя. Понимаешь, что это значит?
— Понимаю, — сквозь зубы ответил отчим.
— Кто-то слил нас. Кто-то из самого близкого окружения. Нужно копать, чтобы найти крысу.
От этих слов мне стало не по себе, и я сама не заметила, как сильнее сжала ладонь Виолетты, которая не отпускала меня. Она, будто поняв мое состояние, положила руку мне на живот, и я забыла, как дышать от охватившего меня волнения — но уже другого.
— Константин Михайлович, для начала мои парни проверят ваш кабинет не предмет прослушки, — раздался третий мужской голос, мне незнакомый. — И компьютер с телефоном. Будем разбираться. Найдем того, кто слил инфу. Не переживайте.
— А чего переживать, Антон? — со злым весельем в голосе спросил отчим. — Все, что могло случиться, уже случилось. Контракт уплыл, китайцы не будут с нами работать. Мы попали на крупные бабки.
— Так, Антон, пусть твои парни работают, а мы с тобой, Костя, выпьем, — решил отец Сержа. — Тебе нужно расслабиться.
— Да как здесь расслабиться? — рявкнул отчим. — Я столько вложил в это дерьмо сил! Пахал днями и ночами! Да вы все пахали! А эта тварь перехватила и инвесторов, и сделку! Через три дня мы должны были подписывать контракт в Шанхае, а сегодня ночью я узнаю, что вместо меня это сделал Адасевич!
Костя замолчал, и в этом молчании горечь чувствовалась сильнее, чем в его криках. Случилось что-то нехорошее, такое, что подкосило даже такого сильного человека, как мой отчим.
— Дружище, коньяк или виски? — только и спросил отец Сержа.
— Водку, — ответил Костя устало.
Они замолчали, и было слышно лишь то, как неразборчиво переговариваются в кабинете отчима сотрудники его службы безопасности. Мое сердце тревожно билось, словно забыв, что еще недавно трепетало от прикосновений Виолетты.
— Идем, — шепнула мне сводная сестра и мягко подтолкнула в сторону.
Мы подошли к двери моей спальни и остановились. Наши взгляды перекрестились, и я с трудом сдержала себя от того, чтобы положить ладонь на лицо Виолетты. Какой она была красивой в полутьме коридора... Какой родной. Ее губы, ее глаза, даже линия подбородка — все. Разве так может быть? Разве может человек казаться таким... своим?
Моя девочка.
Я хочу, чтобы она была только моей.
Но... Только это возможно?
— Извини, — сказала Виолетта вдруг. — Это было неправильно, да?
— Это было неправильно, — тихо согласилась я.
Это было прекрасно.
Она взъерошила волосы, закусил губу.
— Мне стало теплее, Даша. Несмотря на то, что от тебя я ничего не получила. — Она улыбнулась. — Слушай, я сегодня выпила лишнего. И могу быть самой собой, хотя завтра пожалею об этом. Ты мне нравишься. Честно. Я по тебе с ума схожу... Сходила. Но ты же понимаешь, да? Я не могу быть с тобой.
Ее пальцы дотронулись до моей скулы, но Виолетта тотчас одернула их.
— Отец не позволит, чтобы мы спали, — продолжала она тихо. — Мы ведь сестры в его глазах.
— Но это не главное, — мягко оборвала я ее. — Верно?
Виолетта чуть помедлила.
— Верно. Твоя мать разрушила жизнь моей матери. Я не могу так ее предать. Понимаешь? Хотя... Не понимаешь. Да я и не прошу, чтобы понимала. Но если она узнает, то... Вдруг снова что-нибудь сделает с собой? — в ее голосе послышалась беспомощность, от которой мне стало страшно. За нее страшно, а не за ее мать.
В ее голосе не было ненависти и злости. Одна эта проклятая беспомощность, от которой внутри все сводило. Я знала, что Виолетте больно. Очень больно. И мне было больно вместе с ней.
Я все-таки дотронулась до ее волос, которые в полутьме казались почти черными. Ласково провела по ним, не сводя глаз с лица Виолетты. Странно, но в это мгновение я чувствовала особенную теплоту — легкую невесомую дымку нежности и заботы, которая накрывала с головой не только меня, но и его. Одно дыхание на двоих. Искренность.
— Мне действительно многое непонятно. Но мне жаль, что так вышло. Поцелуй меня на прощание, и мы будем делать вид, что ничего не произошло, — неожиданно спокойно сказала я, понимая, что не могу заставить Виолетту поменять решение. Пусть она справится со своим страхом, а я... Я буду ждать, когда она придет ко мне вновь.
Виолетта стиснула зубы, но после склонилась и прижалась к моим губам. Это были другие поцелуи. Не возбуждающее желание обладать друг другом, а успокаивающие. Не заставляющие подчиняться и задыхаться от страсти, а неспешные, вдумчивые и неожиданно горькие. А может быть, все так же горчит виски на ее губах?
Завтра мы обе сделаем вид, что все забыли? И безумие этой ночи останется в прошлом?
Моя рука скользнула с ее плеча на грудь. Остановилась с левой стороны, там, где сердце. Мне хотелось ощутить его биение. Запомнить.
Волшебство момента закончилось.
— Надеюсь, что я действительно хотя бы чуть-чуть согрела тебя, — прошептала я. — Теперь пойду спать.
Я вошла в свою спальню, чувствуя, как душа разваливается на кусочки, и уже хотела было захлопнуть дверь, но Виолетта не дала мне этого сделать. Схватилась за ручку, не позволяя закрыться.
— Даша, — услышала я ее приглушенный голос.
— Что? — тихо спросила я.
— Я не играла с тобой. Понятия не имела, кто ты такая. Просто ты мне очень понравилась. И я... Хотела быть с тобой. Даже купила все те книги... — Снова горечь — только теперь в ее голосе.
Это признание стало для меня злым откровением.
Лучше бы она этого не говорила! Лучше бы я и дальше могла иметь возможность обвинять Малышенко в подлости!.. Но она забрала у меня эту возможность.
Что ж, искренность за искренность.
— А у меня нет парня, — прошептала я. — Мы с Максом не встречались. И не встречаемся. Я не такая... не изменщица.
Я не как моя мама.
Эта мысль кольнула меня прямо в сердце. Маму я очень любила, очень! Но понимала, что с точки зрения морали ее поступки не всегда правильные... То, чем она занималась. То, что скрывает часть прошлого от Кости. То, что действительно стала встречаться с женатым мужчиной, и из-за нее он развелся с женой, которую пусть и не любил, но почему-то жил с ней вместе.
— Я рада. Не хотела, чтобы девушка мечты оказалась дешевкой, которая прыгает от одного к другому, — услышала я ее голос. — Эй, ты правда охрененная. Прости меня, ладно?
И она ушла. А я, прижавшись спиной к закрытой двери, беззвучно заплакала.