Запрети любить

Она находилась в нескольких метрах от них — похудевшая, бледная, с выступающими скулами и болезненно блестящими глазами. Но одета была хорошо, как и обычно. Высветленные волосы идеально уложены, на лице косметика, ногти, как и всегда, темно-красного цвета — ее любимого. Она переводила внимательный взгляд глубоко посаженных темных глаз с дочки на бывшего мужа. И явно не понимала, что происходит. Рядом с ней стояли две ухоженные женщины такого же возраста, в которых Виолетта узнала двух ее подруг. Они часто бывали в их квартире, веселились вместе с матерью, но, в отличие от нее, меру знали. А вот мать не могла остановиться.
— Доченька! — воскликнула она и протянула руки вперед, как в детстве, когда они с Катей подбегали и обнимали ее.
Услышав ее голос, Даша вскочила с ее колен, а она тут же подбежала к матери и крепко обняла ее. И тут же улыбнулась — от нее пахло не алкоголем, а дорогими духами, ее любимыми, изысканными, цветочно-пудровыми и стойкими. После того, как мать уходила из помещения, в нем еще долгое время оставался шлейф ее духов, будто незримое присутствие. Даша мысленно сравнивал этот аромат с матерью — даже когда ее не было с ней, ей казалось, что она рядом, наблюдает за каждым ее шагом, и влияет на ее выбор.
— Мама! Я скучала, — искренне сказала Виолетта, не отпуская мать.
— Я тоже, моя хорошая, я тоже, — прошептала она и, отстранившись, взяла ее лицо в ладони — сухие и холодные, несмотря на жару. — Все время о тебе думала... Я так перед тобой виновата. Прости меня.
Она говорила это каждый раз, когда они разговаривали по телефону. И начинала плакать — Виолетту от этого всегда ломало.
— Мам, все хорошо. Я же тебе сто раз сказала, — отмахнулась она, но перед глазами снова почему-то возникла сцена из прошлого, когда она нашла мать в отключке. — Почему ты не сказала, что приедешь?
— Хотела сделать сюрприз... Какая ты у меня красивая , дочь. Такая взрослая...
— Скоро уже женится, — подхватила одна из подруг.
Все подруги матери, видя ее, начинали говорить о свадьбе, и это всегда бесило Виолетту. Но ответить ей она не успела — к ним грузной походкой подошел отец, не сводящий с матери пристального взгляда.
— Здравствуй, Алина, — спокойно сказал он, хотя Виолетта была уверена, что отец в бешенстве. — Откуда ты здесь взялась?
Мать отпустила Виолетту и вскинула подбородок.
— А что, тебе еще не доложили, что меня выписали, Костик? — так же спокойно спросила она. — Мое лечение закончилось, и я вернулась домой. Пока что поживу у подруги, — мать кивнула на вторую подругу, которая смотрела не на отца, а на мачеху. Взгляд ее был оценивающе-надменным.
— Мы с супругом тоже купили здесь домик, — подхватила она. — Неплохое место, хороший воздух, а комнат много, на всех хватит. Вот я Алинчика и пригласила.
— Вот оно что, — буравил взглядом ее отец.
— У тебя же сегодня день рождения? — продолжала мать. — Я только сейчас вспомнила. Извини, без подарка, Костик... Но от всей души желаю тебе счастья. Как мы раньше здорово отмечали! Помнишь, твой последний юбилей праздновали в Швейцарии? Хорошее было время, да? А это твоя новая супруга? — ее взгляд метнулся на мачеху, которая вместе с Дашей стояла у качель. Обе молчали и не сводили глаз с матери Виолетты.
— Да, — сухо ответил отец и очень тихо добавил, так, чтобы не слышала мачеха: — Алина, закатишь скандал — пожалеешь.
— Какого ты плохого обо мне мнения.
— Я слишком хорошо тебя знаю. Ты не просто так здесь очутилась. Повторяю — не устраивай сцен. — В голосе отца послышался металл.
Виолетте тотчас захотелось толкнуть его в плечо. Чтобы не разговаривал так с матерью.
— Не переживай, — хмыкнула она. — Я умная девочка, знаю, что делаю.
С этими словами мать обошла отца и направилась к мачехе. На ее лице застыла наидружелюбнейшая улыбка, и Виолетте стало ясно — мать приехала не просто так. Она была не тем человеком.
— Здравствуйте, дорогая! Я — Алина, бывшая супруга Костика! А это ваша дочь, да? — проворковала она. — Вы очень похожи.
Мать протянула руку, и мачехе пришлось пожать ее. И когда их пальцы соприкоснулись, Виолетте показалось, что произойдет что-то. Но нет, все осталось, как было, разве что воздух стал горячее.
— Благодарю, — ответила мачеха.
— Меня зовут Алина, а вас?..
— Елена.
Виолетта не понимала, зачем мать говорит все это. Она точно знала, как зовут мачеху. Она столько раз слышала, как мать проклинает ее, называя по имени.
— У вас фотосессия, да?
— Семейная фотосессия, — кивнула Елена.
Виолетте показалось, что плечи матери дрогнули. Но если она и почувствовала обиду или боль, то не выдала себя. А вот она напряглась. Вдруг ощутила себя предателем.
— Извините, на вашей свадьбе присутствовать не могла, поправляла здоровье на море. Но искренне поздравляю. Вы очень гармоничная пара. Костик умеет выбирать женщин, — продолжала мать светским тоном. — Знаете, мы познакомились еще в университете, и он был, как это сейчас говорится у молодежи, самым популярным парнем. Поэтому девушек вокруг него всегда было много. Но он выбирал самых лучших. И любовниц он выбирал самых эффектных. Не мудрено, что остановился на вас.
— Алина, — предупреждающе сказал отец. Но мать все равно продолжала:
— Вы прекрасны, Леночка. Даже не верится, что это ваша дочь! Такая взрослая девочка!
— Благодарю вас, — ответила мачеха нейтральным тоном. — Нас часто принимают за сестер.
— Такая красивая, — вдруг коснулась мать волос Даши, которая не сводила с нее напряженного взгляда. — Волосы замечательные... Знаете, у меня тоже была дочь. Наверное, она могла быть ровесницей вашей девочки. Признаться честно, когда я увидела ее и сводную сестру, мне вдруг почудилось на мгновение — это же Катюша и Виолетта... У них даже фотография похожая есть, где они вместе качаются. Это было... Было еще до болезни моей Катюши. — Улыбка сползла с лица матери, и оно стало пустым — маска была сброшена, и Виолетта, заметив это, захотела ударить саму себя. Предатель. Она чувствовала себя предателем. Сердце болезненно сжалось. Да какого хрена она согласилась на эту чертову фотосессию?!
— Алина, если ты хочешь поговорить со мной, давай пообщаемся тет-а-тет, — жестко сказал отец, давая понять, что разговор окончен. — Я рад, что ты хорошо себя чувствуешь, и что тебя отпустили домой. Но еще пообщаюсь с твоим лечащим врачом. И, надеюсь, ты не вернешься к своим прежним привычкам.
Виолетта дернулась. Отец говорил об алкоголе. Матери нельзя пить. Ей даже видеть алкоголь нельзя — она может сорваться. А потом снова попытаться сделать с собой что-нибудь.
— Костик, спасибо за заботу, хороший мой, но я буду идти только вперед, — ответила мать, снова натягивая на лицо улыбку. — Я решила так во время лечения. Даже если мой мир рухнул из-за предательства любимого человека, я буду идти вперед. Ради дочки. Виолетта, давай погуляем? — спросила ее мать, и она согласно кивнула. Реально скучала по ней. Но ее следующие слова стали для нее хлесткой оплеухой: — Твоя семья не будет против? У вас все-таки праздник.
— Это не моя семья, — сорвалось с губ Виолетты прежде, чем она успела подумать.
Отец недобро прищурился, и девушка  поняла — к этому разговору они еще вернуться. Отец не простит этих слов. Ну и плевать. Главное, что с матерью все хорошо.
— Ну что ты такое говоришь, — покачала головой мать. — Костик, ты ее отпустишь?
— Разумеется, — сухо ответил отец. — С тобой поговорю позднее. Нам есть, что обсудить.
— Вот и славно. Тогда идем, доченька. Мама очень-очень по тебе скучала. — С этими словами она взяла Виолетту под руку. И они действительно ушли — она, мать и две ее подруги, от которых просто исходил яд. Спустя десятка два шагов, когда они отдалились на приличное расстояние, одна из них не выдержала и выплюнула:
— А эта потаскушка хорошо играет роль хорошей женушки. Алин, ты просто супер-женщина! Нервы стальные! Я бы на твоем месте этой мрази все глаза выцарапала!
— Дешевая шваль, — охотно согласилась вторая. — Из тех, кто охотится за богатыми мужиками, перед каждым ноги готова раздвинуть. Костя вроде бы умный мужик, а попался.
— Все мужики слабые на одно место, какими бы умными ни казались, — возразила первая. — Костя такой же. Не той головой думает.
— Не обсуждайте отца — вдруг сказала Виолетта. — По крайне мере, при мне.
Странно, но она могла говорить об отце разное, но когда кто-то другой говорил о нем плохо, Виолетта начинала злиться.
Подруги матери многозначительно переглянулись, но ничего не сказали. Зато сказала мать:
— Девочки, спасибо вам за помощь. Вы у меня самые лучшие. Я могу сейчас погулять с дочкой, а потом вернусь?
Подруги, разумеется, согласились и, кинув на Виолетту насмешливый взгляд, ушли. Они с матерью остались вдвоем. Она все так же держала ее под руку, лицо ее стало усталым, в глазах затаилась печаль — мать снова сбросила маску. Не видела смысла притворяться рядом с дочкой.
— Как ты, моя хорошая? — потухшим голосом спросила она.
— Все хорошо, мам. А ты? Как ты? По телефону почти ничего не рассказывала.