Глава 49. Фотосессия
— Дорогой, я же тебе не вручила основной подарок! — подорвалась с места мачеха.
— Основной? — поднял бровь отец. — Ты же мне их весь день даришь.
Виолетта даже не вникала, что там она подарила ему. Зато подарок Даши вывел на эмоции. Раздражающее совпадение, но она подарила ее отцу домашний планетарий — проектор звездного неба. Слушая, как девушка взахлеб рассказывает о том, что звездное небо с его помощью можно воссоздать в любой комнате, Виолетта хмурилась. А когда отец пошел проверять проектор в домашнем кинотеатре, при этом довольно улыбаясь, Виолетта отстраненно подумала, что они действительно похожи на отца и дочь. И ощутила себя лишней.
Обычно ее первой реакцией была злость. Злость, переходящая в ярость, из-за которой она переставала контролировать себя. Но в этот раз было иначе — Виолетта почувствовала одиночество — глубокое и безнадежное. Сродни ощущению падения в пропасть. Когда ты летишь, летишь, летишь и не знаешь, когда упадешь. А вокруг тебя — только тьма.
Наверное, что-то отразилось на ее лице, потому как мачеха, которая осталась в столовой, вдруг сказала:
— Виолетта, это не так.
Она подняла на нее тяжелый взгляд. Чувство одиночества исчезло — вместо него пришла застарелая, словно въевшаяся ржавчина, ненависть.
— Что не так? — процедила она сквозь зубы.
Какого хрена она с ней разговаривает? Могла бы посидеть молча.
— Даша не заменит отцу твою сестру, — продолжала мачеха, словно имела права на такие слова. — Они всего лишь нашили общий язык. Пожалуйста, не переживай.
Виоелтта вспыхнула. Она смотрела на него так, словно понимала все, что происходит у него в душе. Словно видела каждую слабую сторону, замечала все уязвимые места. Это не могло не бесить.
— С чего ты это решила? — с равнодушным лицом спросила она, хотя внутри все искрило от злости.
— Вижу, как ты смотришь на них.
— А я вижу, что ты границ не знаешь. Я — не отец. Милой с тобой не буду. Держи границу, если тебе не нужны проблемы. И да, когда мне понадобится твое мнение, я спрошу его, — сухо сказала Виолетта. — Но не думаю, что твое мнение мне понадобится.
В глазах женщины промелькнули сожаление и тревога.
— Виолетта, я тебе не враг, — тихо сказала она. — Да, я понимаю, что ты меня ненавидишь и имеешь на это право, но я хочу сохранить между нами хорошие отношения. Для меня это важно.
Лживая тварь, она ведь просто хочет казаться хорошей в глазах отца. Понятно, в кого пошла ее дочь.
— Давай не будем ломать комедию, — не глядя на мачеху, сказала Виолетта. — Отец хочет поиграть в семью, а ты будешь делать все, чтобы ему угодить. Признайся, что деньги ты любишь куда больше, чем его самого.
Она думала, что мачеха начнет спорить с ней, доказывать, что это не так, приводить доводы и аргументы — так, как это всегда делала мать, но Елена лишь вздохнула.
— Думай, как знаешь. Но если тебе понадобится помощь, я всегда буду готова тебе помочь. Ты дочь моего любимого мужчины. А если он счастлив, то и я счастлива.
Виолетта хрипло рассмеялась.
— Сколько пафоса, чисто актриса. Только знай — я за тобой наблюдаю. Любой твой промах, и отец обо всем узнает. Не верю, что ты такая добрая, какой хочешь казаться. — Она прищурилась. — Может быть, мне удастся раскрыть твои маленькие тайны, а?
Ей вдруг показалось, что в ее светлых — как и у дочери — глазах появился страх. Словно она попала в цель. И тут же взяла это на заметку. Тайна. Что может скрывать эта красивая женщина, которая разрушила жизнь ее матери?
— У меня нет тайн, — уже взяла себя в руки Елена. — Повторюсь — я тебе не враг. И просто хочу, чтобы твой отец был счастливым.
Разговаривать с ней Виолетта больше не захотела — покинула столовую. Она хотела свалить в свою комнату и тупо завалиться спать, но ей не позволили. Отец, опробовавший домашний планетарий, заявил, что у них запланирована фотосессия. Но не студийная и не постановочная, когда после пары часов напряженной сьемки фотограф отдает с десяток красиво обработанных в графической программе снимков. А натуральная, естественная.
— Помните, раньше были пленочные фотоаппараты? — спросил отец, который после пары бокалов вина пришел еще в более хорошее настроение. — К ним нужно было покупать пленку — на двенадцать, двадцать четыре или тридцать шесть кадров. Вот тогда самые душевные снимки и получались. Самые настоящие. Сегодня тоже такая фотосессия будет — на пленочный. Фото уже завтра проявят.
Виолетта не хотела в этом участвовать, но ее заставили. Несколько кадров приглашенный фотограф, явный фанат своего дела, сделал дома, еще несколько — на улице. Потом предложил покинуть участок и отправиться к зоне отдыха с качелями для взрослых. Ему казалось, что именно там получатся прекрасные семейные фото на закате, когда солнце золотит листву. Виолетте пришлось идти вместе со всеми, хотя выражение ее лица было убийственным. Она ненавидела все это и терпела только из-за дня рождения отца.
У качелей фотограф, который с огромным энтузиазмом делал снимок за снимком на допотопный аппарат, вдруг объявил:
— Вас обязательно нужно сфотографировать вместе! Виолетта, встаньте сюда, ближе к кустам, и обнимите сестру. Или, может быть, вы посадите сестренку на плечи? Получится очень теплое фото: старшая сестра и младшая сестра. Это всегда так трогательно...
Эти слова стали для Виолетты ведром холодной воды, которую ей вывалили на голову. Да какая она ей сестра?! Ее сестра в могиле уже много лет. Внутри все кипело, хотелось набить фотографу морду, но Виолетта сдерживалась.
— Она мне не сестра, — раздался сдавленный голос Даши, и она кинула на Виолетту быстрый взгляд. Тревожный. Она боится ее?
Виолетте вдруг не понравилась эта мысль. А почему, она и сама не могла объяснить.
— А кто же вы? — явно опешил фотограф, который считал, что делает семейную фотосъемку: мать, отец и их двое взрослых детей.
— Они сводные, — ответил отец. — Не родные.
«Мы друг другу никто!» — хотелось кричать Виолетте, но она сдерживалась.
— Все равно нужно сделать несколько совместных снимков, — не сдавался фотограф. — Друзья, встаньте сюда, пожалуйста.
Виолетте и Даше пришлось послушаться. Они встали рядом, но так, что между ними было сантиметров двадцать, не меньше.
— Пожалуйста, ближе, — умоляющим тоном попросил фотограф. — Еще ближе, еще... Вы словно чужие, встаньте, пожалуйста, рядом. Виолетта, вы не могли бы обнять сестру?
Рука Виолетты оказалась на плече Даши на законных основаниях. Все потому, что так захотел фотограф. И едва она коснулась ее, как почувствовала наполняющее тело и разум умиротворение. Как будто бы она все делала правильно. Это чертово прикосновение и ощущение тепла ее тела успокаивало ее. Она буквально наслаждалась этим ощущением. Против воли. И ничего не могла поделать с собой, лишь чуть сильнее сжала плечо девушки.
— У вас лица напряженные, расслабьтесь! — объявил фотограф. — Улыбнитесь, пожалуйста!
Но Виолетта не улыбалась, и Даша — тоже. Они обе не могли заставить себя сделать это.
— А теперь попробуем другую позу. Виолетта, сложите руки на груди. А вы, Даша, встаньте чуть позади сестры, положите одну руку на шею, а вторую — ей на плечо.
Даша и Виолетта встали так, как попросил фотограф. Теперь уже она дотрагивалась до нее, и это прикосновение заставляло мышцы на животе сжиматься, а дыхание — затаится. Виолетте хотелось развернуть девушку и прижать к себе.
— Даша, положите подбородок на плечо сестры, — продолжал командовать фотограф. — Да, вот так. Отлично! Улыбайтесь, пожалуйста, улыбайтесь! Ну же! А теперь давайте перейдем к качелям! Виолетта, садитесь и возьмите сестру на руки! На фоне закатного неба получится потрясающе!
Не в силах отказаться, Виолетта выполнила то, что просил проклятый фотограф — села на деревянные одноместные качели. Даша, чуть помедлив, осторожно подошла к ней и встала рядом.
— Вам нужно сесть на колени к сестре, — настойчиво повторил фотограф, держа аппарат наготове.
— Да, детка, иди ко мне, — прошептала Виолетта.
— Придурошная, — не оборачиваясь, ответила Даша.
Она все же подошла к ней и случайно коснулась бедром колен Виолетты. Девушка то ли не знала, как сесть на нее, то ли вообще не хотела, а она внезапно для себя притянула Дашу к себе и усадила на колени. Ее руки сами собой очутились на ее талии, а ладонь Даши испуганно скользнула по ее груди к плечу. Девушка явно боялась упасть и вцепилась в нее.
— Уронишь — тебе крышка, — предупредила она.
— Сиди тихо, бесишь, — отмахнулась она и подумала про себя:
«Ты так охрененно пахнешь».
Виолетта наслаждалась каждым мгновением, хотя и знала, что потом будет ненавидеть себя за это. Оставалось надеяться, что сводная сестренка не поймет, как часто бьется ее сердце. То, что она ощущала, касаясь ее, было большим, чем желание тупо переспать.
Она хотела владеть ей. И быть единственной, кому она позволяла себя касаться.
Иррациональное и тупое желание. Такое, что комок подкатил к горлу, губы покалывало, а внизу живота чувствовалось напряжение.
«Спокойно, чел, — сама себе сказала Виолетта. — Успокойся, ты не можешь так опозориться».
Вот она охренеет, если поймет, что она снова возбуждена. Даша была запретно близко к Виолетте, и именно в тот момент, когда фотограф начал делать снимки, появилась та, кого она не ждала. Ее мать.