Глава 48. Ужин
Из бассейна Виолетта вышла не сразу — надев солнечные очки, она лежала на том же самом надувном матрасе, на котором недавно лежала Даша. Ей казалось, что она чувствует ее запах, хотя этого не могло быть. Просто она сошла с ума.
Гребаная идиотка. Так зависнуть на какой-то девчонке.
Нет, не на какой-то. На сводной сестренке с острым язычком.
Жаль, что они не в порнофильме — по тегу #сводные можно найти много всего интересного.
Отец приехал пару часов спустя, и Виолетте пришлось спускаться в столовую на праздничный ужин. Отцу захотелось провести его дома, со своими близкими — рестораны, клубы и отели порядком ему надоели. Богатство и роскошь приелись. Уют и спокойствие — вот что он выбирал.
— Хочу провести вечер в кругу семьи, — добавил отец, вызвав у Виолетты приступ отвращения.
Какое громкое слово — семья. И как умело отец заменил одну семью на другую. Но Виолетта ничего не сказала — решила не устаивать конфликт, по крайней мере, сегодня. Вместо этого она молча презентовала отцу подарок. По указанию в гостиную внесли телескоп — большой и тяжелый. Продавец уверял Виолетту, что о таком телескопе мечтают даже профессионалы, что там говорить о любителях!
Пусть отец вспомнит о мечте сестры.
Но он не понял намека. А может быть, просто забыл, что Катя мечтала о телескопе. Отец вообще почему-то обрадовался, осмотрел подарок со всех сторон и объявил, что лично разберется в механизме наблюдения за небесными телами и они поедут смотреть на звезды в какое-нибудь укромное местечко подальше от городского засвеченного неба.
— Поедем все вместе, — пообещал отец и пристально взглянул на Виолетту. — И ты тоже. Даже не спорь. Будем разглядывать звезды.
Та снова ничего не сказала — просто отвернулась, делая вид, что ей интересна дверь. А пока отец разговаривал с мачехой, услышала насмешливый шепот рядом с собой:
— Зачем смотреть на звезды, если одна и так нон-стопом сияет у кое-кого во лбу, правда?
Виолетта обернулась и увидела Дашу — сейчас на ней вместо купальника было нежно-васильковое приталенное платье до колен. Целомудренное — такие платья носят только хорошие девочки. Распущенные волосы, минимум косметики, серьги в виде клевера... Сама невинность.
— Не нарывайся, — тихо сказала Виолетта, сгорая от желания взять ее за руку.
Просто взять за руку. Ощутить ее пальцы в своих. Сжать. И не отпускать.
Это точно безумие.
Вместо ответа Даша показала ей кончик языка и отвернулась. Виолетта не обиделась— напротив, почувствовала нежность. Как будто любимый котенок стащил кусочек колбасы со стола.
Да что. С ней. Не так.
Ладно бы, она просто бы хотела переспать с ней. Но не брать за руку? Чувствовать нежность? Что?
Как бы вырвать это из сердца? Или придется вырвать сердце?
Мачеха лично приготовила ужин — это был один из ее подарков отцу. Ей даже повар не помогал, она все сделала сама. И блюда были какие-то простые: салаты, запеченная курица, голубцы, какие-то рулетики, канапе. Венцом ее творения был торт, кажется, «Наполеон», и выглядел он отвратно, не как в пекарне, откуда мать заказывала сладкое на праздники. Виолетта осматривала тарелки с усмешкой — не привык к такой еде. Зато отец обрадовался.
— Слушай, у тебя оливье, как у моей матери, — объявил он, пробуя салат.
Виолетта от еды отказалась. Откинулась на спинку стула, сказав, что ей ничего не нравится.
— Ну ты и токсик, — спокойно заметила Даша, сидящая рядом с ней.
— Тебя забыла спросить, — огрызнулась девушка.
— Виолетта, — нахмурился отец, услышав ее слова. — Вежливее.
— Да ладно тебе, Костя, — успокаивающе коснулась мачеха его плеча. — Я ведь и правда не особо хорошо готовлю.
За столом они просидели больше часа. Виолетта все-таки попробовала кое-что — а все потому, что была голодна. Когда она была голодна, то теряла способность критически оценивать ситуацию. По крайней мере, она так себя успокаивала. На удивление ей понравилась еда, которую готовила мачеха, но говорить это она, естественно, не стала. Обойдется. Зато поймала веселый взгляд отца, который явно все прекрасно понимал.
— Даша, будь добра, положи Виолетте оливье, — попросил отец, заметив пустую тарелку дочки.
— Да, конечно, — с кроткой улыбочкой ответила та.
Даша взяла блюдо, встала и, едва касаясь бедром плеча Виолетты, отчего та занервничала, наложила ей в тарелку салат. Причем так много, что казалось — еще пару ложек, и оливье начнет вываливаться из тарелки.
Виолетта недобро взглянула на девушку, но та не растерялась.
— Чтобы ты хорошо кушала, росла большой, сильной и умной. Правда с последним у тебя точно проблемы, — шепотом добавила Даша, чтобы их родители не слышали. — Хотя бы большой будешь.
— Не провоцируй меня, — предупредила ее Виолетта.
— Иначе что? Кинешь в меня голубцом? — спросила она насмешливо. — Или съешь все, что у меня в тарелке?
«Зажму тебя к стене, и хрен вырвешься», — мрачно подумала она.
Нагло улыбнувшись, Даша плюхнула еще одну ложку оливье на горку, которая высилась в ее тарелке. Забавная она все же. Другие девчонки перед ней либо стелются, либо показывают свою сексуальность в надежде, что она не устоит, а эта бесстрашно ее доводит. Играет с ней, как со своим щенком. Думает, что она ничего не сделает? Или уверена в собственной силе? Наивная. Не понимает, что она позволяет ей делать это. Играть.
Когда Даша отвернулась, Виолетта, сама не понимая, зачем делает это, положила ей на тарелку несколько кусков курицы. Когда Даша увидела их, округлила глаза и, кажется, не сразу поняла, откуда они взялись. Потом потрясенно уставилась на Виолетту, поняв, что это она подложила их ей. Но ничего не сказала. А уже пару минут спустя Виолетта нашла эти чертовы куски в своей тарелке.
Она уже хотела отомстить — и накидать этой идиотке все, что было на столе. Но вдруг сама себя оборвала. В детстве они с Катей часто так делали — подкладывали друг другу еду за столом, что ужасно злило мать. Зачем она делает это с Дашей? Она ведь ей никто. Чужая, ворвавшаяся в ее семью. Та, которая способна изменить своему парню с незнакомцем. Высокомерная стерва. Почему она ведет себя с ней так, будто она близкий человек?
Может быть, не только отец, но и она сама предает Катю?
Виолетта и сама не знала.
Отец был в хорошем настроении и ностальгически вспоминал моменты из детства и армии, что случалось с ним крайне редко. Новая женушка слушала его, открыв рот, будто ей было интересно, а Даша все время улыбалась и шутила. Она неплохо ладила с отцом, и тот относился к ней слишком уж благодушно.
— Когда отец застукал меня с сигаретой, он заставил меня ее съесть. Орал на весь дом, только матери ничего не сказал, а то бы она меня убила. Она была женщиной жесткой, скорой на расправу. Могла сначала подзатыльник дать, а потом пожалеть. Директором завода была, — вспоминал отец. — Жаль, что не дожила до этого дня. Ты бы ей понравилась, Лена.
Он коснулся до руки новой жены, и та ласково улыбнулась, из-за чего Виолетту передернуло.
— А мою мать она терпеть не могла, — заметила Виолетта.
Мать и бабка все время ругались. Страшно ругались, с проклятьями и истериками. Виолетта была мелкой, плохо помнила, из-за чего, но в ее голове отчетливо отложилось, как они с Катей сидят на кровати, держались за руки, пока мать и бабка орут, как ненормальные, бьют посуду и проклинают друг друга.
Отец едва заметно поморщился. Ей явно не хотелось это вспоминать, и он перевел тему:
— Помнишь, сколько тебе было, когда я впервые тебя с сигаретой застукал?
Виолетта пожала плечами. Помнила, конечно, но делала вид, что ей пофиг.
— Ей лет четырнадцать стукнуло. Наглая такая была, курила ночью у себя в комнате, открыв окно. Я вхожу — эта смолит и смотрит на меня так, будто я к ней в сортир вломился, — ударился в воспоминания отец.
— Кость, а ты тогда тоже ее заставил съесть сигарету? — хихикнула Даша. Виолетте почему-то стало смешно, но она даже не улыбнулась.
— Это негуманно, — хмыкнул отец. — Посадил на неделю на домашний арест. Вместо того, чтобы ехать с классом в Испанию, она осталась дома. Месяц со мной не разговаривала, пока новые шмотки и телефон не понадобились. Тогда такой разговорчивой стала, не заткнуть было.
«Да завали ты уже рот», — вертелось в голове Виолетты. Ей не нравилось, что отец делится личным. Это их воспоминания, они не предназначены для чужих.