Глава 20. Подстава
Встреча с ее величеством Виолеттой состоялась лишь на следующей неделе, когда я ее совсем не ждала. И уже решила, что Малышенко куда-то пропала с концами, но у Кости, которого видела еще несколько раз, не спрашивала. До сих пор душу жгла обида. Но в жизни так часто бывает — кажется, что человек хороший, от его сообщений хочется улыбаться, а когда он рядом — возникает неосознанное желание взять за руку, чтобы согреть теплом его ладони, но... Он оказывается не тем, за кого себя выдавал. Нашей иллюзией из стекла, которая разобьется вдребезги при первом удобном случае.
День нашей новой встречи пришелся на понедельник — но уже совсем другой: ясный, теплый, солнечный. На дворе было начало июня, и погода стояла летняя, но не душная, а приятная. Ласковый ветерок шелестел молодыми кронами, которые на свету казались почти изумрудными, легонько касался волос и обвивался вокруг голых щиколоток. Пахло цветущей сиренью — ее во дворе перед главным корпусом университета росло много: белой, розовой, лиловой, голубой. Цвела она пышно, с размахом, добавляя ярких пятен в серую обыденность студентов, у которых началась сессия. Зачетная неделя обещала быть горячей, особенно у нашей группы — в один день могли поставить сразу три зачета, и ко всем трем нужно было быть готовыми.
Вместе с одногруппницами мы вышли из корпуса и разместились на одной из многочисленных лавочек. Впереди был последний на сегодня зачет, вроде бы легкий, но все равно чувствовалось волнение — вдруг не получится сдать? Пытаясь повторять материал, мы с девчонками шутили и смеялись. И даже заключили пари — та, кто первая из нас полностью закроет сессию, проставится. То есть, пригласит к себе на тусовку и купит вина. И все при этом почему-то уставились на меня.
— Это точно будет Добренко! — заявила Рита, чьи волосы были розовыми, а в брови и нижней губе виднелся пирсинг. Она была тем самым человеком, который в компании больше всех притягивал взгляд необычной внешностью и громким голосом.
— Почему?! — возмутилась я.
— Ты лучше всех нас учишься! Всегда все вовремя сдаешь! — подхватила Окс. Она тоже была яркой — все то и дело засматривались на малиновые дреды, кончики которых опускались почти до пояса. Или на татуировки на изящных кистях. Они с Ритой были то ли лучшими подругами.
— Точно-точно, — встряла Стеша. — Опять «на отлично» сессию закроешь и будешь получать повышенную степуху!
— У меня в прошлом семестре была одна четверка, по социологии журналистики, — напомнила я.
Препод меня невзлюбила, потому что я поспорила с ней на какую-то тему, которую сейчас уже и сама забыла. А вот она запомнила. И на экзамене валила меня беспощадно, но я была хорошо подготовлена.
— У меня тоже была одна четверка, — усмехнулась Настя Крылова, завязывая длинные темные волосы в высокий хвост. Из нас всех она была самая миниатюрная: невысокая, тонкая, но ее хрупкость была обманчивой. Настя знала, как добиться своего и умела отстаивать свои права — недаром была старостой группы. — Все остальные тройки. — Так что, Дашенька, ты у нас первый кандидат, чтобы проставиться!
— Ох, девки, закончим сессию, поедем на турбазу отдыхать все вместе, — мечтательно сказала Рита. — Оторвемся по полной!
Она хотела произнести что-то еще, но Настя не дала ей этого сделать.
— Смотрите, Виолетта! — восторженно зашептала она, таращась куда-то влево.
Я повернула голову — по дорожке действительно шла Малышенко в сопровождении своего друга, которого, кажется, звали Сержем. Вид у нее был такой высокомерно-недовольный, словно она только что по недоразумению сожрала лягушку и едва сдерживается, чтобы ее не вывернуло.
— Она такая красивая, — снова заговорила Настя, и я вспомнила, что по словам Стеши Настя тащится по Малышенко. В ее глазах чуть ли не прыгали сердечки, и я едва не закатила глаза. Стеша заметила это и ухмыльнулась. Мы многозначительно переглянулись.
Правда, выглядела Виолетта действительно отлично. Высокая крепкая брюнетка с широким разворотом плеч и изящными кистями — мечта многих девчонок. Она была одета во все черное, будто у нее траур: джинсы, футболку, даже кроссовки у него были черными. И рюкзак, который она закинула на одно плечо. Волосы небрежно растрепаны, на запястье блестит какой-то браслет — с расстояния я не разглядела, какой.
— Выглядит классно, — согласилась Окс, словно бы невзначай поправляя малиновые дреды. Малышенко явно нравилась ей. — Но мне больше нравится, что у нее бабок куча. Тачки шикарные. Шмот, телефон — все на уровне. И фотки в соцсетях — огонь. Она все время путешествует.
— И друг у нее клевый, — подхватила Рита, жадно разглядывая Сержа.
Сегодня он не собрал волосы в пучок, как в прошлый раз — они были распущенными и доставали до линии подбородка, придавая ему расслабленный вид. На нем была белая рубашка с длинными не застегнутыми рукавами, которые доставали до середины ладоней.
— Да, друг неплох, — прищурившись в своих больших очках, признала Стеша. — Такой одухотворенный. Словно поэт.
— Да какой Сереженька поэт? Он бабник, — фыркнула Настя. — Говорят, предпочитает резвиться с двумя сразу.
— А что, Малышенко не такая же? — со смехом спросила Окс.
— Вокруг нее куча девок вьется, — хихикая, добавила Рита.
— Тихо вы, — шикнула на их Настя. — Она же сюда идет. Вдруг услышит?..
Одногруппницы замолчали, не сводя с нее жадных взглядов.
Наверное, девчонки думали, что Малышенко просто пройдет мимо, впрочем, я тоже так считала. И даже опустила голову, уставившись в телефон, чтобы не дай бог не встретиться взглядом с будущей сводной сестрицей.
Однако Малышенко вдруг остановилась напротив нашей лавочки. Я не сразу поняла это — лишь почувствовала, как чья-то тень закрывает мне солнце. Услышала, как ойкнула Настя, подняла голову и встретилась глазами с глазами Виолетты.
Она стояла напротив и смотрела на меня с презрением, будто бы это лично я засунула ей в пасть ту самую лягушку, из-за которой она кривилась. За ее спиной находился Серж, но его лицо было спокойно, словно ему было все равно.
Наверное, Виолетта ждала, что я что-то скажу. Но я смотрела на нее и специально молчала. Раз пришла, пусть говорит первая. И взгляд не опускала, решив, что не собираюсь уступать. Я победила в нашей маленькой игре в гляделки. Виолетта скривилась еще сильнее и сказала:
— Идем.
— Зачем? — удивленно спросила я.
— Надо, — не стала ничего объяснять она.
— Яснее, — вздернула я подбородок.
— Мне. Надо. С тобой. Поговорить, — процедила она сквозь зубы отрывисто.
— О чем? — продолжала я, чувствуя на себе потрясенные взгляды девочек, которые не понимали, что происходит.
— Пошли, сказала! — Почти прорычала Виолетта, схватила меня за руку, заставила подняться и поволокла за собой.
Вернее, так — я позволила ей сделать это. Я была безумно зла на нее, но любопытство сыграло свою роль. Что ее величество хочет мне сообщить, что аж само притащилось во двор?
— Эй, куда ты ее тащишь! — услышала я возмущенный голос Стеши.
Однако следом раздался голос Сержа:
— Все хорошо, девочки. Им просто нужно кое-что обсудить. Может быть, познакомимся? Я Сергей. А вас как зовут?
Кажется, у них завязался разговор.
— Отпусти мою руку, — сказала я Виолетте, хотя — вот парадокс — не хотела этого. Мне нравилось ощущать свою ладонь в ее ладони, и, поняв это, я чуть ли не прокляла сама себя.
Мне нельзя чувствовать к ней теплоту. Она презирает меня. Оскорбляет нас с мамой. Она злая эгоистичная девчонка, которая решила поиграть со мной, а я едва не повелась.
— Только посмей убежать, — не оборачиваясь, ответила Виолетта и разжала пальцы
Мы оказались за высокими кустами пышно цветущей сирени, которые скрывали нас от чужих глаз. Снова наедине — я и она. Сердце болезненно заныло от воспоминаний.
Боже, почему я скучаю по ее губам?.. Так не должно быть. Не должно!
— Что тебе надо? — ледяным тоном спросила я, беря себя в руки.
— Решила выехать за мой счет? — поинтересовалась с отвращением Виолетта.
— Яснее, — процедила я сквозь зубы. — Ты о чем?
— Не строй из себя идиотку! Какого черта ты сказала Яне, что я твоя девушка? — спросила она, зло сверкая глазами. — Ты охренела?
— Что-о-о? — выдохнула я. — Что ты несешь, больная?
— Она мне все рассказала. Ты заявила ей, я с тобой встречаюсь. Поэтому у нее будут проблемы.
Меня буквально затопило злостью. Даже голова закружилась — то ли от эмоций, то ли от насыщенного аромата сирени. Эта идиотка не просто передала ему мои слова, сказанные в запале, но и переврала их.
— Тебе, может быть, помочь? — ласково спросила я. — Ты скажи, куда деньги на лечение переводить, я переведу. А то, кажется, кого-то папа лишил карманных деньжат.
Виолетта вспыхнула. На ее скулах появились красные пятна.
— Что, думаешь, вы с ним на одной стороне? Играете против меня и мамы? Сказал же, не обольщайся. Вас быстро выкинут из его мысли — когда твоя мамаша постареет лет на пять.
— Лучше следи за своей матерью, — огрызнулась я. — А не за моей.
Виолетта взъерошила темные волосы.
— Как ты меня бесишь, а! — почти прорычала она, не сводя глаз с моих губ. — Еще раз, идиотка. Перестань кривляться и ответь. На хрен ты Яне сказала, что я с тобой встречаюсь? Ты думаешь, кто-то в это поверит? Что я с такой, как ты, буду гулять?
— О, прости, что я недостойна такой богини, как ты. Ты же у нас местный девчачий идол и гуру секса, — с сарказмом в голосе ответила я. — Ты сама подумай, что несешь? Во-первых, твоя Яна врет. Потому что она отбитая. А во-вторых, тебя, после того, что ты мне сказал, я за девушку не считаю. И если твоя драгоценная Яна еще раз ко мне подойдет, клянусь, я выцарапаю ей глаза.
Виолетта рассмеялась. И достала из кармана айфон последней модели без чехла или защитного стекла — будто ей было все равно, что дорогой телефон может разбиться. Включила какую-то запись и из динамиков раздался голос блондинки, которую мы со Стешей условились называть Гингемой.
«Какие проблемы? Твоя подруга нас съест?»
Громкий хохот. А следом мой голос:
«Я поговорю с Виолеттой, и она рассердится»
«Что-что?»
«Я пожалуюсь Виолетте. Наверное, ей не понравится, что...»
На этом запись оборвалась — то ли закончилась, то ли Виолетта вырубила ее.
Я в ужасе уставилась на нее. Шленская записывала наш разговор! Вот же подстава!