Глава 21. Иногда правда лучше любых оправданий
— И что ты сейчас скажешь, детка? — иронично поинтересовалась Виолетта. — Как будешь выкручиваться?
Кажется, теперь порозовели мои щеки.
— Я не говорила, что мы встречаемся, — тихо ответила я, чувствуя, что проигрываю этот бой. — Я всего лишь...
— Ну-ну, давай, — подбодрила меня Виолетта. — Что ты всего лишь?
Я молчала, глядя чуть выше ее плеча. Понимала — что ни скажу сейчас, будет выглядеть глупой отмазкой. Мнение Виолетты, что я тварь, подтвердилось этой косой обрывочной записью, которую дала ей Шленская.
— Давай, оправдывайся, — со злым весельем повторила Виолетта.
— Я испугалась, — вдруг сказала я правду, все так же глядя поверх ее плеча. — Они подошли ко мне и моей подруге и стали унижать. Потому что Шленская решила, что между нами что-то есть. Сказала, что в следующий раз со мной будут разговаривать ее друзья. То, что ты рассердишься, было единственным, что я смогла придумать. И это подействовало.
Мой взгляд переместился на ее лицо.
Я думала, Виолетта начнет издевается еще больше, станет смеяться, говорить, что я тупая, но нет. Она вдруг переменилась в лице. Плотно сомкнула челюсти. Сглотнула — так, что дернулся выступающий кадык. Но даже не улыбнулась.
— Они больше не подойдут к тебе, не бойся, — вдруг сказала она спокойным голосом — тем самым, которым разговаривала со мной в библиотеке и после того, как спасла от блондина.
От плеч до самых ладоней пробежали мурашки. И стало мучительно душно, словно почти не осталось кислорода — казалось, что на шею накинули невидимую удавку.
— Что? — переспросила я шепотом.
— Яна больше не подойдет к тебе. Ни она, ни ее друзья тебе ничего не сделают, можешь не беспокоиться, — продолжала Виолетта отстраненно. — Но никогда больше не смей говорить таких слов. Нас с тобой ничего не связывает. Ты для меня никто. И я для тебя — тоже. Я не хочу, чтобы кто-либо в универе или за его стенами ассоциировал меня с тобой. Уяснила?
— Уяснила.
— Мне противно от того, что сделала твоя мать. И ты... Ты тоже противна.
С этими словами Виолетта развернулась и ушла, а я осталась одна, чувствуя себя маленькой беззащитной девочкой. Я подошла к сирени, что росла рядом, склонилась к розовому цветению, вдохнула бархатный аромат. В голове было пусто, а сердце щемило от неясной тоски.
Настоящая ненависть — это не когда громко кричат, обзывают и грозятся
Это разочарование. Неприятие. Насмешка.
Это отвращение — как к назойливому насекомому, от которого не удается избавиться.
Настоящая ненависть тихая и глубокая, словно черное озеро без дна, в которое тебя кидают с камнем на шее. Говорят, настоящая ненависть — порождение настоящей любви. Но я точно знаю, что это не так. Это порождение боли.
Виолетта ненавидит меня по-настоящему. Но я не буду отставать, буду ненавидеть ее так же сильно, с тем же самым отвращением и к ней, и к самой себе — за то, что так легко подпустила ее и едва не потеряла голову.
Мои пальцы сломали маленькую розовую веточку и смяли соцветия. Я вдруг четко поняла — у нашей с ней ненависти аромат сирени.
Когда я вернулась к девочкам спустя несколько минут, ни Виолетты, ни Сержа рядом с ними не было.
— Что Малышенко хотела от тебя? Куда звала? Между вами что-то есть? — набросились на меня одногруппницы, но я покачала головой.
— Недоразумение, — только и сказала я, больше не став ничего говорить. И только моя Стеша все понимала — смотрела на меня понимающе, но решила, что я расскажу ей все, когда мы останемся наедине.
Не знаю, поверили ли девочки или нет — мне было все равно. Я посмотрела на время и сказала, что пора идти на зачет.
В этот день впервые в жизни меня отправили на пересдачу — я никак не могла сосредоточиться. И преподаватель, который был уверен в том, что я с легкостью отвечу на вопросы, был удивлен так, что спросил, все ли со мной хорошо.
— Живот болит, — солгала я.
— Вот оно что. Дарья, — вздохнул он. — Приходите завтра на пересдачу в индивидуальном порядке. На кафедру. А сейчас езжайте домой и лечитесь.
Я уехала. Пришла в пустую квартиру, в которой слабо чувствовался аромат мужского одеколона, и просто легла в кровать — сил не было. И желания делать что-либо — тоже.
* * *
— Еще раз, Яна. Если ты подойдешь к ней, проблемы будут не у нее. А у тебя, — сухо, почти равнодушно сказала Виолетта, глядя на фигуристую блондинку с кукольным личиком, которая стояла перед ней с виноватым видом и смотрела такими большими глазами, что, наверное, другой кто-то бы точно повелся на этот взгляд и смягчился.
Но только не Виолетта. Она специально позвала Яну Шленскую в свою квартиру, в которой устроила тусовку. Пацаны сильно просили — мол, пустует, а ты нас не зовешь. Пока парни веселились в большой гостиной, она позвала Яну в кабинет отца. Бывший кабинет отца, разумеется. Он ведь свалил из квартиры.
Виолетта полусидела на столе, держа в одной руке бокал с виски, а другую опустив на колено. Она казалась спокойной, но на самом деле была зла. Виолетта вообще заводилась по щелчку, и ей хватило пересланной записи, чтобы на какое-то время поверить Яне, что Даша реально называет ее своей девушкой. Виолетта так вспылила, что пошла искать ее, хотя Серж и говорил — не стоит. Нашла, позвала на разговор. А когда услышала, что Шленская угрожала Даше, и увидела, каким беззащитным стало ее лицо, то остыла. Поняла, что она не лжет. И что ей действительно было страшно. Откуда-то в ней появилось желание шагнуть к девушке и обнять, сказать, что все будет хорошо, что она ее защитит, но... Виолетта не могла сделать этого. Эта девчонка для нее чужая. Враг. И точка. Но и бросить просто так не смогла — снова взыграло чувство вины.
— Ты меня слышишь? — повторила Виолетта. — Если да, отвечай..
— Слышу, киса, но... Я же показала тебе запись, — беспомощно захлопала длинными ресницами Яна. — Эта девка сама мне угрожала! Говорила, что ты ее девушка и любого порвешь за нее — просто это уже не записалось! Она отвратительна! Всем рассказывает, что вы встречаетесь! Как будто бы ты клюнула на такую, как она. На книжного червя. Она позорит тебя!
Виолетта поставила бокал на стол, притянула Яну к себе и заглянула ей в глаза. Она соблазнительно улыбнулась, приняв это за флирт. Подалась к Виолетте за поцелуем, но... Ее указательный палец прижался к ее пухлым губам, не давая приблизиться.
— Я не твоя. То, что мы иногда спим, не делает нас парой. Не выдумывай, — резко сказала Виолетта, оттолкнула от себя Яну и направилась к двери.
Сегодня ей было не до Шленской с ее вечной ревностью. Раньше она ее заводила, но в последние месяцы, когда начались проблемы с матерью, ей стало почти все равно на Яну. А после встречи с этой проклятой Дашей и вовсе ни на кого не хотелось смотреть. Она как малолетка снимала напряжение рукой, и от этого бесилась еще больше.
— Виолетта! — закричала Яна ей вслед. — Ты перестала обращать на меня внимание! Что случилось? Я тебе надоела? Но я так стараюсь быть лучшей для тебя. Виолетта! Не уходи!
Она бросилась следом за ней и обняла за пояс, прижимаясь щекой к спине.
— Не уходи, — повторила Яна.
— Отпусти, — велела она.
— Виолетта...
— Отпусти и иди развлекаться, с кем хочешь. От меня отстань.
Виолетта разомкнула ее пальцы и ушла, оставив девушку одну. Дверь с шумом захлопнулась.
— Вот урод, — прошипела Яна, глаза которой моментально стали колючими и злыми — и ни следа от былых умиления и кокетливости. — Ты все равно будешь моей. Вместе со всеми своими бабками. Придурошная. А от червя я избавлюсь.