Запрети любить

Все выходные я приходила в себя. Так и не могла окончательно поверить в то, что девушка из библиотеки — дочь нового маминого мужа. Не могла забыть ее ненависть и мерзкие слова, которые она сказала мне в холле ресторана. Я чувствовала себя растоптанной, а оттого злилась и на нее, и на себя, и на маму. В общем, на весь мир. В субботу впервые за долгое время я забила на домашнюю работу, которой было навалом, открыла The Sims 4 и забылась в игре.
Мама прекрасно видела, что со мной что-то не так. И связывала это с появлением Кости и поведением Виолетты. Мама осторожно расспрашивала, понравился ли мне Костя и как я отношусь к его дочке. Сама она не сказала про Виолетту ни одного плохого слова, но я понимала, что и ей не по себе. Я не сказала ей правду, да и на разговоры у нас было мало времени. С утра она куда-то уехала, а когда вернулась вечером, я стала собираться на ночевку к Стеше, родители которой уехали на дачу. Стеша жила на другом берегу, в районе старых панельных девятиэтажек, незавершенных строек, вечно дымящих труб и заросших дворов, клумбы в которых заменяли шины. Этот район в народе называли «Автовокзал», и Стеша иронично говорила, что это урбанистический ад.
Однако несмотря на район, квартира у ее семьи была уютной, с большой лоджией на последнем этаже, где стоял удобный диванчик и стол, за который мы с удобством уселись. Заказали пиццу, и я стала рассказывала Стеше обо всем, что произошло. Она смотрела на меня изумленными глазами, которые становились все больше и больше. А в конце сказала лишь одно слово:
— Охренеть.
Потом, правда, пришла в себя, начала успокаивать меня и, как любая лучшая подруга, так прошлась по Виолетте, что я была уверена — она икает, не переставая. Из идеальной девушки она превратилась в последнего ублюдка.
— Вот козлина, — говорила Стеша, потрясая в воздухе кулаком. — Сволочь! Идиотка косорылая! Ты-то здесь при чем?! Ты тоже жертва обстоятельств! Она просто вымещала на тебе злость! И вообще — что значит, не успела трахнуть?! Да пусть она сама себя...
— Стеш, хватит, — мягко остановила я подругу. Слушать о Виолетте не хотелось. Я снова начинала, а мне хотелось спокойствия.
— Стеша выдохнула и подняла стакан с колой. — Выпьем же за это, подруга!
Наши стаканы со звоном соприкоснулись.
— Увы, моя сказка закончилась до того, как Золушка потеряла туфельку, — криво улыбнулась я. — Так что давай забудем о Виолетте Малышенко.
— И да пошла она в задницу, где и прибудет вечно, — смиренно добавила Стеша и залпом выпила весь бокал. А потом положила руку мне на плечо и сказала: — Даша, ты найдешь себе другого парня. Нормального, а не истеричку.
Я пожала плечами.
— Ну чего ты? — вздохнула подруга. — Ты красивая. На тебя все время смотрят, только ты не замечаешь. Сашка с тридцать второй группы по тебе сохнет, отвечаю! Глаз с тебя не сводит. А он классный. У него своя тачка есть.
— Стеш, отстань, — поморщилась я. — Давай правда закроем эту тему? И посмотрим какой-нибудь фильм.
— Ужастики! — тут же предложила Стеша. — Ты мне обещала!
— Не хочу, — покачала я головой.
Фильмы ужасов мне не нравились. Слишком уж жутко становилось, и все время вспоминалось, как в глубоком детстве монстр включал фильмы про оживших мертвецов или демонов. А я в это время находилась в гостиной, все видела и слышала, а потом с трудом засыпала, ожидая, что вот-вот из-под кровати вылезет зомби и нападет на меня. А вот Стеша любила такие фильмы. И обожала смотреть их вместе с другими.
— Включим «Поезд в Пусан», он лайтовый, — улыбнулась подруга, но я не согласилась.
— Давай что-нибудь другое.
— Тогда «Игру в кальмара». Его все видели, кроме тебя! — настаивала Стеша, которая обожала корейские сериалы.
На это я согласилась, и до трех утра мы смотрели в экран ноута, все так же сидя на балконе. Правда, в сюжет вникнуть не удалось — мыслями я вновь возвращалась к Виолетте. Она даже снилась мне! Сначала бежала и кричала, чтобы я остановилась. А после поймала, прижала к стене и приблизилась ко мне так близко, словно хотела поцеловать. Но не делала этого. И я ничего не делала. Просто стояла и смотрела в ее немигающие глаза...
Утро началось с адского ливня, который перерос в нескончаемый дождь. Поэтому родители Стеши спешно вернулись домой уже в полдень, хотя планировали приехать вечером. Я решила, что не стоит злоупотреблять гостеприимством, вызвала такси и поехала домой.
Там меня ждал сюрприз — в квартире находился Костя. Когда я вошла, он находился на кухне и готовил в медной турке кофе, тягучий аромат которого заполнял весь дом. А мама, судя по звукам воды, находилась в ванной комнате.
— Здравствуйте, — сказала я удивленно.
Костя был первым мужчиной, которого мама привела в квартиру.
— Привет, Даша, — повернулся он и тут же поправил меня: — Мы договорились на «ты».
— А, да, извини. Лена сказала, что ты вернешься лишь вечером, и я остался у нее... У вас, — поправился Костя. — Она сейчас в душе. Хочу порадовать ее хорошим кофе по-турецки. Хочешь?
— Нет, спасибо, — отказалась я, больше всего желая скрыться в своей комнате.
— А зря! Я готовлю кофе отлично — научил мой хороший друг, шеф-повар и ресторатор. В такой дождь нужно пить горячий кофе.
— Просто я его не пью, — смущенно улыбнулась я.
— Тогда я сделаю тебе чай, — решил Костя и гордо добавил: — К тому же у нас есть шикарный торт со взбитыми сливками.
— Тоже сами делали? — улыбнулась я почему-то.
Он рассмеялся.
— Нет, это из кондитерской. Привез твоей маме, она у тебя сладкоежка.
Костя все-таки уговорил меня остаться на кухне. Заварил смородиновый чай, вытащил огромный белоснежный торт, украшенный клубникой. Положил мне на тарелку огромный кусок и пожелал приятного аппетита. Пока он занимался тортом, у него едва убежал кофе из турки, но когда я вскочила, чтобы вытереть его с плиты, Костя остановил меня.
— Я сам, ты лучше ешь, — сказал он так просто, будто был не крутым бизнесменом, который мог позволить себе арендовать на весь вечер самый пафосный ресторан города, а обычным человеком.
Мне было непривычно видеть мужчину в нашем доме — Костя стал первым, кого мама пригласила к нам. Глядя на то, как он варит кофе, я вдруг четко осознала — он станет моим отчимом. Займет место монстра, который когда-то избивал маму за любую провинность.
— Наверное, тебе неловко, — вдруг сказал Костя, доставая чашки.
И судя по тому, что он знал, где они стоят, а также где находятся кофе и сахар или каким полотенцем стоит вытирать руки, я вдруг поняла — он в квартире не первый раз. Просто раньше я его не встречала.
— Почему вы... То есть, ты, так решил? — спросила я.
— Почти незнакомый мужик стоит в твоей кухне и варит кофе, — усмехнулся Костя. — Понимаю, тебе непривычно. К тому же Лена рассказывала про твоего отца, который был настоящим выродком. Ты не думай, что я такое же животное, Даша. У меня характер, может быть, и не сахар, но я никогда не позволял себе поднять руку на женщину. Своих женщин я всегда защищал. И буду защищать.
— Я не знаю, что вам сказать, — призналась я. — Пока все еще перевариваю происходящее. А когда вы хотите сделать свадьбу? Или просто распишетесь?
— В июле, с датой еще решаем — у меня есть возможность выбрать любую, — с улыбкой сказал Костя. — Вы с Виолеттой как раз сдадите экзамены, будете свободны. И полетим все вместе в Испанию. Я вчера вас хотел порадовать. Но моя засранка вычудила. И забылось как-то.
В июле? Так скоро...
— Ты не обращай внимания на нее, — продолжал Костя. — Виолетта, в сущности, неплохая девочка. Только избалованная до крайности. Мать всегда слишком много ей позволяла. А я, наоборот, запрещал. Алина была хорошим полицейским, а я плохим. Ну и покрывала она ее постоянно. Пьяной придет — покроет. Дел в школе натворит, подерется — покроет. Как-то на спор с пацанами в бутике каком-то утащила шмоток на штуку баксов, а ее поймали. И тогда покрыла, но я все равно узнал и на домашний арест посадил.
В его голосе послышалась теплота. Видимо, дочь он все же любил. Однако почти тут же Костя посерьезнел:
— А за вчерашнее она у меня уже получила. Жду, когда с извинениями придет. Торт-то вкусный, Даша?
— Вкусный, — кивнула я. Нежный бисквит и крем буквально таяли на губах. А в голове вновь пронеслись слова, которые Виолетта говорила обо мне и моей маме. Мне было совершенно ясно — ко мне она с извинениями не придет. Да и не нужно мне этих извинений. Ничего от нее не нужно.
Костя сел ко мне за стол, пил кофе, разговаривал о разном, и в какой-то момент я поймала себя на мысли, что уже не ощущаю его таким чужаком, как в первые минуты. Несмотря на суровую внешность, он умел располагать к себе.
Мама появилась на кухне лишь полчаса спустя, когда кофе остыл, и Костя начал варить его заново. Она, конечно, смутилась, увидев меня, но, поняв, что мы с Костей нашли общий язык, кажется, выдохнула. Мама была красивой — в изящном платье, с макияжем и прической, благоухала дорогими духами и улыбалась так счастливо, что мне тоже хотелось улыбаться, глядя на нее. Они с Костей поехали за город на день рождения к какому-то его другу, а я осталась одна. Снова села за любимую игрушку и встала из-за компьютера только в полночь.