🔪Part Eleven🔪
— Прости, Тоша... Все закончится через три недели, подожди немного. — прошептал Арсений тому на ухо и лег рядом, продолжая вдыхать аромат его волос. Мальчик немного поежился и, пропустив волну мурашек, все же неловко обнял в ответ голубоглазого. Антон верил,что это вскоре закончится. Что его отпустят и он продолжит жить дальше. Но вопрос заключался совершенно в другом.
Паренек пролежал в таком положении около двадцати, а то и больше, минут. Правильно ли он поступает после действий Арсения? Хотел ли он его простить? Нет... Не хотел и не простит, даже если он и его игрушка. Игрушка, которую используют и потом бросят. — Арс, отпусти меня. — проговаривает Шастун и осмеливается поднять свой взгляд в голубые глаза, что сначала недоуменно посмотрели, а потом с прищуром оглядели его. Мужчина стиснул зубы, понимая поведение мальчика.
— Отпусти меня, Арсений... Пожалуйста. — повторяет Шастун и старается отстраниться, на что получает слабый фырк и легкую ухмылку, которая оповещала не о самых хороших последствиях этой фразы.
— И куда же ты пойдешь? — отзывается холодный и черствый голос, от которого у мальчишки пробежали сотни мурашек по коже.
— Я, эм, на полу посплю, пожалуй. — тихо проговаривает Антон и хотел он было встать, как тут же его тело с грохотом падает на пол, а щека сталкивается с неровным углом, что рассекает нежную кожу и из небольшой ранки начинает сочиться кровь.
— Ау! Больно же! — прокричал паренек и схватился за щеку, сразу же шипя от того, что кожу начало щипать от касания. Он правда не понимал, что происходит с Арсением: то он жалеет мальчишку и дает почувствовать себя нужным, то относится к нему, как к никчемному мусору.
— Спокойной ночи, блять. — огрызается мужчина и кидает прямо в паренька подушку, так и не ответив ничего на вопли юноши о том, что у него болит щека.
Мальчик молчит и смотрит на фигуру, что совершенно спокойно разместилась на кровати и начала мирно посапывать, кажется, уже не в этой реальности. Несколько капель слез небрежно начали литься из зеленых глаз, а сам парнишка зажался в углу и, плотно обхватив руками мягкую подушку, прикрыл глаза, начиная засыпать.
**********
воплями и некими криками, что звоном раздавались в ушах Шастуна. Он приоткрыл глаза и увидел перед собою стоящего Арсения, который крутил в руке сцепку ключей, как ему показалось, от квартиры. Попов наклонился к мальчику и буквально вырвал из рук подушку, рывком откидывая ее в сторону.
— Гулять пойдешь?
— А? — проговаривает мальчишка, все же до конца не понимая всей сути происходящего.
— Гулять, говорю, хочешь? — повторяет мужчина все также совершенно спокойно, стараясь не напугать парня, который все время ежился от громкого тона голоса Арсения.
— Д-да... Хочу! — последнее слово он выговаривает очень резко и смотрит в голубые глаза, которые с равнодушием оглядели того, а потом указали на шкаф.
— Джинсы твои на диване, рубашку можешь взять мою. В шкафу посмотри, там их полным полно. В общем, я жду тебя в машине. И да, это снимать не смей. — он подходит к тумбе и достает оттуда розовый ошейник, красиво украшенный позолотой. Явно дорогая вещица.
— «Неужели ошейники у этого человека дороже, чем твоя девственность стоит, Шастун?» — этот вопрос паренек большое количество раз прокрутил у себя в голове перед тем, как звук застежки ударил по ушам, а Антон взглотнул и кивнул, когда Арс кинул тихое «все нормально?». Все явно не нормально. И ты, Арсений, тоже явно ненормальный.
— На сборы у тебя есть десять минут, не больше. — проговаривает брюнет и скрывается за дверью, громко хлопая железякой, из-за чего мальчик зажмурился, но покорно встал со своего места, направляясь к шкафу.
У Арсения довольно большой ассортимент одинаковых белых рубашек. Нет, ну вы серьезно? Зачем столько одинаковых вещей? Он что, настолько большая растяпа, что теряет их или так быстро загрязняет?
— Желтые... Красные... Черные... Белые... О, розовые. — мальчик достает из гардероба розовую футболку и, хорошенечко оглядев ее, быстро натягивает на себя, смирившись с немного нестандартным вкусом Арсения на размеры одежды, ибо футболка серьезно свисала с него, а ключицы сильно виднелись из-под ткани.
— Да плевать. — проговаривает Антон и закрывает дверь шкафчика, сразу же подбегая к джинсам, что через несколько секунд оказались на нем. Он быстро выбежал из квартиры и, закрыв дверь на ключ, что ему дал Арсений, быстро начал спускаться по лестнице, совершенно забывая о том, что этаж внушаемый.
— Быстро ты. — быстро проговаривает мужчина, когда мальчик плюхается на переднее сидение и поправляет ошейник.
— Я просто очень быстро одеваюсь, ничего такого. — тихо проговаривает мальчик и начинает перебирать металлические кольца на своих длинных пальцах, которые ужасно нравились Арсению. Арсению очень нравилось тело парня. Длинные пальцы. Худые ноги. Тонкая шея. До жути выпирающие ключицы. Ему нравилось его тело, но не сам Антон. Нет.
— Наверное... — тихо проговаривает Арсений, соглашаясь со своими мыслями, на что получает недоуменный взгляд со стороны Антона, который посмотрел на него, вскинув бровью.
— Чего?
— Ничего. Поехали уже. — твердо проговаривает мужчина и давит на газ, сразу же срываясь с места. Паренек молчит и не решается проронить ни слова, чтобы не злить Арсения. Теперь он боится его. Очень сильно боится.
Через несколько минут они остановились около светлого парка, который, кажется, даже и зимы толком не видал. Вокруг ни единицы снега, лишь зеленые деревья и большие кустарники. Здесь Антон был только один раз с мамой и то, когда им посчастливилось поехать именно в эту точку. Здесь не то, чтобы был элитный район и все дела, просто здесь Шастун чувствует себя чужим. Тут обычно гуляют мало детей и все они, по сути, на обеспечении богатых родителей и имеют прочие радости жизни. Не хочется выделять этот район Санкт-Петербурга самым богатым, но так оно и есть. Здесь даже охрана у входа стоит, наверное от того и такой порядок внутри парка.
— Арс, давай поедем в другое место, пожалуйста. — тянет мальчик и одергивает его руку несколько раз, заглядывая в голубые глаза.
— Ты чего? — мужчина перевел свой взгляд на лицо паренька, тот лишь опустил взгляд и скомкано пожал плечами.
— Не знаю... Мне не нравится здесь, я не хочу гулять в этом месте. Тут все слишком тихо и как-то непривычно.
— Да ладно тебе, ты, наверное, здесь просто не был. Тут много народу, но ближе к середине парка, пошли давай. — Попов хватает того за запястье и тянет в сторону входа. Сейчас же Антон просто молился на то, чтобы две громилы не пустили их, но причин на это не было, ибо было видно, на какой машине они приехали, да и что из себя представляет Антон. Самая обычная игрушка своего хозяина.
— Арс-с, нет! Я не хочу! Ну Арс! — кричит мальчик и, как ему кажется, доводит голубоглазого до края. Казалось, что он сейчас просто сорвется и начнет орать и избивать мальчишку, но нет же. Арсений почему-то понимал такое состояние Тоши и относился к всем капризам «ребенка» совершенно обыденно и спокойно. Он раньше тоже не любил подобные места и отдавал свое предпочтение обычным среднестатистическим паркам в их районе, да и сейчас, бывает, приходит туда. Крайне редко, но все же.
— Давай-давай, не зли меня, ты прекрасно знаешь, что я в состоянии психа и злости могу тебе сделать. — громко проговорил Попов, стараясь свести все на серьезность, но нотки лукавости все же чувствовались в данной фразе. Было видно, что он жутко неумело врет. Да и Антон это понимал, но все же стоит обезопасить себя после того случая. Даже если Попов и был пьян, но стоп, это же был и главный его вопрос. Арс не пил и сам говорил об этом, что же его сподвигло выпить столько алкоголя, чтобы прийти и воспользоваться Шастуном?
— Хозяин... — тихо произносит Тоша и останавливается, рукой хватая того за плечо, останавливая. Мужчина перевел взгляд на паренька и слегка наклонил голову вбок, смотря в зеленые глаза.
— Почему ты, кхм, вы выпили? — как-то скованно спрашивает Шаст и сжимает его плечо, боясь разозлить, ибо с утра ему как-то шепнул Арс не спрашивать подобные темы, но чертовы заинтересованность и любопытство побороли в нем все.
— Мороженое будешь? — как-то резко и слишком игриво переводит тему Попов, смотря на стоящий неподалеку ларек с мороженым. Искра в глазах горела настолько сильно, что Антон даже улыбнулся. Неужели мужчина, которому уже третий десяток близится, настолько любит сладкое? То молочный коктейль, то мороженое.
— Н-нет, не буду. Вы идите, возьмите себе мороженое, а я вот, на скамейку присяду около игровой площадки. — парень все же не решается возобновить тот вопрос, что задал пару минут назад. Он тихо хмыкает и, убрав руку с плеча Попова, направляется к деревянной скамейке. Арсений прикусывает губу и направляется к своей цели.
— Тош, держи. — раздумья мальчика прервало легкое касание плеча, а юноша поднял глаза на стоящего напротив мужчину. Он держал в одной руке клубничное мороженое, которое заметно таяло, а в другой фисташковое, которое он сам ел.
— Но я же сказал, что не хочу. — Шаст поджимает губы и, когда уголки рта собеседника открываются, пытаясь вымолвить хоть слово, светловолосый требовательно выхватывает у того мороженое и начинает облизывать рожок, мыча от удовольствия.
— У тебя там, вроде как, салфетка есть, Тош? Можешь дать? Просто пальцы все в мороженом твоем. — Арсений демонстративно вытягивает руку вперед, показывая длинные пальцы, по которым стекают капельки мороженого. Мальчик закусывает губу, прекрасно понимая, что оставил нужные на этот момент Арсу салфетки в машине.
— Зачем салфетки? Я их все равно оставил в машине. — Шастун подвигается ближе, и Попов заметно сглатывает, когда его пальцев касается юркий язычок и старательно слизывает сладость с кожи. Паренек вбирает подушечку в свой ротик и начинает обсасывать пальчик мужчины, который глухо простонал, смотря на эту картину.
— Все, Антош, спасибо тебе. — Арсений убирает свою руку и отводит взгляд на качели, на которые падает взгляд Шастуна. Парень в ту же секунду вскакивает со своего места и бежит в их сторону, ибо в любую секунду их могли занять другие дети.
— А говоришь, что взрослый. — кричит тому вслед мужчина, на что получает легкое хихиканье и язык.
— Ой, Арс, ты и сам на ребенка смахиваешь, когда мороженое и чудо видишь. — Антон слишком громко произносит эту фразу, настолько, что женщины, сидевшие на скамейке, начали хихикать и перешептываться.
— Ну да, на тебя смотрю и сразу ребенком становлюсь, чудо. — Попов окончательно доедает мороженое и подходит к качелям, смотря на паренька, что раскачивался с новой силой, намереваясь упасть.
— Дай мне покачаться!
— Ну блин, ты ее сломаешь!
— Эй, это вообще-то обидно звучало. — хмыкает мужчина и скрещивает руки на груди, отворачиваясь и приподнимая нос вверх.
— Ой, да ладно. Я же пошутил, садись.
— А ты всегда с «ты» на «вы» скачешь или я один такой особенный? — вскидывает бровью Попов и плюхается на качельку, хлопая по своим коленкам, приглашая присесть.
— Вы, ты, особенный! — игриво усмехается Антон и присаживается на коленки Арсения, начиная отталкиваться от земли, слегка покачиваясь.
— Ну, хоть за это спасибо. Я это, значит, ну, прощен?
— Смотря за что... — протягивает Шаст, прекрасно понимая, к чему Арсений клонит.
— За то, что я тебя чуть ли не изнасиловал. — виновато произносит Попов и обхватывает того за талию руками, плотно прижимая к себе, дабы тот не соскользнул случайно.
— Не знаю. Подумать надо. Но, скорее всего, будете прощены, если скажете мне, почему вы все-таки выпили... — уверенно произносит Шаст и расслабленно закрывает глаза, чувствуя тепло, что исходит от Арсения.
— Из-за тебя пил, Шаст... Просто я не мог удержаться от того, чтобы не повалить тебя на кровать и не начать, блять, трахать. Ты меня доводишь до крайностей и я каждый раз держусь, стараюсь не пить, но оно само как-то. Захарьин позвал побухать в тот день, ну я согласился, хотел себе снять кого-нибудь, а ты в голове засел. Когда она мне сосала, я почему-то тебя представлял, а потом не сдержался и ушел. Даже не кончив толком. Ну я пришел, думаю успокоюсь, когда рядом с тобой полежу, а тут ты такое сделал... Ну я все же тебя просил не заходить туда, вот ты серьезно, непослушный такой. Прости, Антош... — тихо выговаривает Арсений тому на ушко и юноша ежится от такого спокойного тона. Он тает. Тает, находясь рядом с человеком, который буквально вчера вбивал член в его глотку, но на то была своя причина, верно?
— Вы бы могли меня попросить, я знаю, что это моя работа, я бы поборол себя как-нибудь и отсосал бы вам...
— Я об этом не подумал, я когда пьяный вообще не думаю о последствиях и самой ситуации... Это очень странно, мне порой от этого плохо. — мальчик молчит на эту фразу, лишь прикусывает губу и утопает в рутине собственных мыслей ровно до того момента, как теплые пальцы касаются его шеи и стягивают ошейник, давая свободу нормально дышать.
— З-зачем? — интересуется мальчишка и поворачивает свою голову в сторону Арсения, который слабо целует того в висок.
— Потом надену, если надо будет. Сейчас просто подыши свежим воздухом и поедем домой.
— Ладно...
* *****
Все оставшееся время они проводят в тишине. Каждый думает о своем, но мысль обоих ведет к одному человеку. У Арсения мысль сводится на веселого мальчишку, что сейчас сидел у него на коленках. У Антона же на мужчину, чьи объятия были до боли успокаивающими.
Теплый душ - это единственное, что волновало сейчас Антона, который после столь долгого и приятного дня решил наконец-таки расслабиться. Его голову сейчас не посещала ни одна мысль, что была бы негативно связана с Арсением. Он до конца не понимал, простил ли он Арса, но одно он знал точно. Больше он не посмеет ослушаться своего хозяина и постарается выполнять все его прихоти вручную. Без насилия и употребления жестокости. Глаза распахнулись, когда он почувствовал что-то твердое, что упиралось ему меж ягодиц. Руки обоих были сплетены, а тяжелое и неуравновешенное дыхание он чувствовал над своим ухом.
— Тош... Я, похоже, хочу тебя. — тихо шепчет Арсений, и Шастун судорожно мотает головой в знак отказа.
— Н-нет, Арс, нет, уйди, не трогай меня! Нет! Я не хочу, не сейчас, пожалуйста... — тихие всхлипы вырываются из его уст и зеленоглазый на исходном пике, чтобы не зареветь, но в ту же самую секунду плечи обхватывают и того вновь ласково и нежно прижимают к себе.
— Я хочу тебя полюбить...
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
Примечание:
А вот и я!
Ну че, я вернулась как-бы да, бай-бай сессия и мои нервотрепки 24/7